Но Жданов не поддался и на эту провокацию, продолжая сурово таращиться на поплавок.
С трудом удержав готовые сорваться с языка злые, обидные слова, беглая преступница встала, подхватила горшок за верёвочную ручку и, погрузившись в невесёлые думы, направилась к заброшенному военному лагерю по уже гораздо более заметной тропинке.
"Только три дня здесь сидим, а уже надоело до чёртиков. Поскорее бы убраться отсюда. А то застряли как на необитаемом острове рядом с людоедами. Вот же-ж! Робинзон и пара Пятниц."
Глава III
Все, кто выжил
Гляжу в окно, вздыхаю тяжело,
Воспоминанье душу обожгло.
Поникла орхидея, дождь всё льёт,
На клён опавший иней в ночь падёт.
Кому любовь узнать не суждено,
Увы, не дозовется всё равно
Неизвестный автор
Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй
Платина пришла к схрону первой. Поначалу собиралась подождать дочку олигарха, но потом передумала и открыла люк, в одиночку оттащив тяжеленную крышку в сторону.
Поставив кувшина на полку, занялась прочими хозяйственными делами. Собрала и разложила на солнышке все тряпки, под которыми они спали. Используя веничек из бурьяна и нарезанные веточки, почистила очаг, сложив золу в "ночную вазу".
Понимая, что не следует разбрасываться столь ценным ресурсом, аккуратно высыпала его под стеллажом в дальнем углу. Сырости Ия не опасалась, поскольку ни на потолке, ни на стенах подвала не заметила никаких потёков или каких-либо иных следов воды.
Оставлять вонючий горшок в схроне на день девушка по-прежнему не собиралась. А когда неуклюже поднималась с ним по лестнице, невольно обратила внимание, что пахнет от него уже не так сильно. Или она просто принюхалась?
Сунув посудину в бурьян, Платина отряхнула штаны и куртку, не забыв по привычке оглядеться по сторонам, тут же заметив приближающуюся Итоми.
Дочь судовладельца, одетая в трофейную куртку поверх платья, несла на спине тощую охапку сухих веток, при этом неловко прижимая к груди левую руку с замотанной красно-белой тряпкой кистью.
"Вот же-ж!" — мысленно выругалась беглая преступница, воздев очи горе и качая головой.
— Сильно порезалась, почтенная? — спросила она, когда девушка подошла поближе.
— Немножко, — смутилась та, опуская на землю обвязанный верёвкой хворост. — Этот нож, он такой... непривычный. Дома, когда я училась готовить, то пользовалась совсем другим.
"Опять всё придётся делать одной", — со стоическим сожалением подумала Ия и уже хотела, понимающе кивнув, затащить сухие ветки в подвал, но тут заметила, что повязка у собеседницы наложена кое-как, и кровь вроде бы даже ещё сочится.
— Покажи, что у тебя там! — неожиданно даже для самой себя попросила пришелица из иного мира, требовательно протягивая руку.
— Ничего страшного, почтенная Ини, — заверила дочка олигарха и даже сделала попытку вырваться, когда цепкие пальцы товарки по несчастью крепко ухватили её за запястье.
— Не дёргайся, почтенная, — недовольно проворчала Платина, не без труда распутав затянутый узел и начиная осторожно разматывать тряпицу, отрезанную, скорее всего, от подола платья.
Итоми в порыве трудового энтузиазма каким-то образом умудрилась полоснуть себе сразу по трём пальцам. Больше всего пострадал средний. Рана на нём всё ещё кровоточила.
"Надо бы чем-нибудь продезинфицировать", — озабоченно подумала беглая преступница, рассматривая когда-то белую и ухоженную, а сейчас густо покрытую грязью, но всё же изящную кисть девушки.
Однако у них нет даже местной водки, и без того не способной похвастаться количеством градусов. Оставалось только промыть кипячёной водой, благо такая имелась в наличии, и надеяться на лучшее.
— Подожди здесь, почтенная, — велела Ия собеседнице. — Я сейчас.
— Что ты хочешь делать? — насторожилась та.
Платина объяснила, добавив:
— И повязку надо поменять. Это уж больно грязная.
Итоми согласилась почти без раздумий.
Приёмная дочь бывшего начальника уезда спустилась в подвал, отыскала в своей котомке чистую тряпочку, оторвала от неё пару полосок, после чего наполнила миску кипячёной водой.
— Как это у тебя вышло, почтенная? — без особого интереса спросила она, поливая тонкой струйкой на пальцы девушки.
— Хотела ветку сломать, — виновато вздохнула она. — Показалось, что сухая. Но не получилось. Она на коре крепко держалась. Я попробовала её отрубить, а нож соскользнул. Было очень больно. Кровь течёт. Я испугалась, думала, совсем пальцы себе отрезала...
— Никуда твои пальцы не денутся, почтенная, — грубовато успокоила её беглая преступница. — Ты на них только кожу срезала. Но она уже на место встала. Если воспаления не будет, дня через три всё снова прирастёт. Но шрамы останутся.
— Ты так считаешь? — озабоченно спросила собеседница.
— Конечно, — убеждённо заявила Платина. — Ты вон как всё распорола. Такая рана без последствий не пройдёт.
— Руки у меня и так совсем не изящные, — внезапно всхлипнула дочка судовладельца. — А теперь они ещё и уродливыми будут!
Скрепя сердце Ие приходилось признавать, что подобным узким кистям с длинными, музыкальными пальцами могла бы позавидовать любая модель или "светская львица" её родного мира. Свои конечности она оценивала совсем не так высоко. Наверное, ещё и поэтому вспыхнувшее в душе раздражение сорвалось с губ недовольным ворчанием:
— Это, если в рану грязь не попала, и она гнить не начнёт.
— Тогда я умру? — в голосе Итоми прорезалась такая паника, что беглая преступница тут же пожалела о своих словах. — Или мне руку отрежут?!
— Успокойся! — тихо рыкнула Платина, хватая её за плечо. — Я всё хорошо промыла кипячёной водой! Нет там никакой грязи! Всё у тебя заживёт!
Но девушка её уже не слышала. Страх, которого она наверняка натерпелась, оставшись одна в заброшенном военном лагере посреди дикого леса, боль от раны, кровь, безжалостные слова товарки по несчастью спровоцировали у неё настоящую истерику.
Лицо дочери олигарха побледнело, глаза расширились, а тело забила мелкая дрожь.
— Это всё проклятие! — с отчаянием выкрикнула она, подаваясь вперёд. — Это моё проклятие! Это я во всём виновата! Это из-за меня напали на "Бойкого селезня"! Из-за меня отец с братом попали в плен к разбойникам! Почему я не умерла?!
— Тихо! — рявкнула Ия, уже наблюдавшая подобный приступ в той норе под деревом, где они прятались ночью от бандитов. — Успокойся!
Но собеседница её не слушала, продолжая бессвязно голосить:
— И мама из-за меня умерла! И Пентал! И господин Ноно!
На сей раз беглая преступница не стала утешать товарку по несчастью, а для начала с удовольствием отвесила ей звонкую оплеуху.
Взвизгнув, Итоми испуганно прижала ладошку к щеке.
— Прости, почтенная, — криво усмехнулась Платина. — Но уж больно громко ты орёшь. Ни к чему это. Сама понимаешь. Мало ли кто услышать может?
Губы дочки судовладельца задрожали, но взгляд сделался чуть более осмысленным, а глаза начали стремительно наполняться слезами.
— Ну, тихо, тихо, — вновь попыталась успокоить её Ия. — Не плачь, всё хорошо будет.
Порывисто обняв товарку по несчастью, Итоми уткнулась лицом в грудь девушки и заплакала, тихонько поскуливая, как обиженный щенок.
Воздев очи горе и выругавшись одними губами, беглая преступница погладила её по спине.
— Ну, хватит, хватит. Успокойся! Ничего страшного с твоей рукой не случится. Подумаешь, останется тонкая, белая полоска. Никто ничего не заметит. Это же не лицо. Кто твои ладони разглядывать будет? Перестань, слышишь? Приди в себя!
— Это всё проклятие! — шмыгнув носом, невнятно пробормотала дочь олигарха.
— Какое ещё проклятие? — отстранив её от себя, нахмурилась Платина. — Нет никакого проклятия! Ты же образованная девушка. Как можно верить в такие сказки?
— Есть! — с твердокаменной убеждённостью возразила собеседница, упрекнув: — Вы же ничего не знаете, госпожа!
— Так расскажи! — по-прежнему держа её за плечи, предложила пришелица из иного мира. — И не зови меня госпожой. Ты же обещала.
— Прости, — чуть поклонилась Итоми.
Видя, что она начинает успокаиваться, Ия решила "закрепить успех".
— Давай спустим хворост в подвал, поставим греть воду, и ты мне всё расскажешь. Если захочешь.
— Хорошо, — порывисто вздохнув, согласилась пострадавшая девица.
— Только будь осторожнее с рукой, — предупредила беглая преступница, кивнув на свежую повязку. — Рану не потревожь.
Дочка судовладельца спустилась по лестнице, а она стала подавать ей сухие ветки. Потом разожгли огонь, а хворост убрали под лежанку.
Платина специально не торопила товарку по несчастью с откровениями. По большому счёту её не очень-то и интересовала эта история.
Насколько она успела изучить жителей Благословенной империи, в их сознании причудливым симбиозом уживались: суровая практичность, возвышенный романтизм, азарт и самые дикие суеверия. При желании они могли посчитать за проявление проклятия какое-нибудь нелепое совпадение, дурацкие приметы и даже чьё-нибудь в запале сказанное слово.
Ну, а "запудрить мозги" с младенчества воспитанной в убеждении в своей никчёмности и "вторичности" девчонке вообще труда не составит.
Поэтому Ия просто поставила чайник на очаг и присела на лежанку, переводя дух. Несмотря на то, что они сварили рыбу, кашу тоже надо готовить, чтобы было с чем её есть, поскольку хлеба, в понимании пришелицы из иного мира, здесь вообще нет. Разве что какие-нибудь пирожки или лепёшки. Ну и, конечно, рис, а когда его нет, сойдёт и любая крупа.
Итоми вдруг встала с табурета и, обойдя стол, устроилась рядом с ней.
— Старая служанка рассказывала, что когда мне исполнился месяц, мама заказала у бродячего астролога мой гороскоп, — заговорила она, пристально глядя на товарку по несчастью. — Узнав день и час, когда я родилась, старик сразу сказал, что я появилась на свет под несчастливым сочетанием звёзд и принесу семье одни несчастья.
— Дурак был тот астролог, — воспользовавшись паузой, безапелляционно заявила беглая преступница. — Или жулик. Настоящие мудрые астрологи где попало не шатаются, а сидят дома с жёнами и детьми. Люди к ним сами приходят, когда убеждаются в правильности их предсказаний.
— Через три года мама умерла во время родов, — не обратив никакого внимания на её слова, продолжила собеседница голосом, полным безнадёжной печали и горести. — И мой брат умер вместе с ней, так и не появившись на свет. Мне исполнилось пять, когда мы с сестрой играли в саду. Она полезла за мной на дерево и упала. Сломала ногу и долго хромала потом.
— А ты тут причём? — без особой надежды на успех попробовала ещё раз воззвать к здравому смыслу Платина. — Вы были маленькие, и ты точно также могла упасть. Причём тут проклятие? Я часто падала и много чего ломала. И что теперь? Искать, на ком проклятие?
— Ты всё ещё не понимаешь, — с безрадостной улыбкой покачала головой дочь олигарха. — В тринадцать лет отец нашёл мне жениха. Старшего сына его знакомого торговца лесом. Дату свадьбы выбрали. Но я этого юношу даже не увидела. Не прошло и трёх месяцев, как он утонул в Митиндзане.
— И такое иногда случается, — спокойно пожала плечами Ия. — Без всяких проклятий. Просто не повезло парню. А может, сам виноват?
Подбородок девушки задёргался, уголки губ скорбно опустились, глаза заблестели от слёз, но, прерывисто вздохнув, она удержалась от рыданий.
— После этого отец нашёл мне нового жениха. Господин Бамоко Ноно был хокару. Он не смог сдать государственный экзамен и устроился на корабль отца "Догоняющий ветра" помощником капитана. Господин Ноно проявил талант и большие способности к науке кораблевождения. Но "Догоняющий ветра" исчез где-то в море. Третий год о нём нет никаких известий, и никто не знает, что с ним случилось? С тех пор ни одна уважаемая семья в Даяснору не хочет меня принимать! Весь город знает, что я проклята! Я приношу беды даже в свою семью! Это я разбила любимую чашку старшей хозяйки, от чего её болезнь обострилась, и поэтому она так рано умерла! Отец взял меня на свадьбу сестры, чтобы пристроить хотя бы наложницей к кому-нибудь из дворян или богатых купцов. Он надеялся, что Шибани далеко от Даяснору, и там не знают о моём проклятии. Но ему все отказали, хотя он предлагал за мной богатое приданое. Даже в этой глуши известно, что я приношу беды и несчастья!
Вот тут слушательница растерялась, поверив Итоми сразу и безоговорочно. Ни один абориген, пребывая в сколько-нибудь здравом уме и твёрдой памяти, никогда не расскажет о себе ничего подобного. Он лучше признается в тяжком преступлении, чем в довлеющем над ним проклятии. А собственный опыт наглядно убедил беглую преступницу в том, что реальная жизнь порой превосходит по своей абсурдности и неправдоподобию любые человеческие фантазии.
Платина даже пожалела эту несчастную девочку, ставшую жертвой обстоятельств, людской молвы и собственных суеверий, машинально отметив, что впервые за очень долгое время с такой силой сочувствует кому-то, кроме себя.
Пока она лихорадочно искала слова, чтобы хоть как-то утешить несчастную, та продолжила с нарастающим надрывом:
— Это проклятие всё сильнее! Раньше я приносила несчастье только своим близким, а сейчас вот уже себя покалечила! Мне даже в монастыре не спастись! Осталось только из жизни уйти, чтобы не мучить ни себя, ни других!
— Не вздумай! — "на автомате" вскричала беглая преступница. — Этим ты всё равно ничего не изменишь.
— Зато больше никому не принесу новых бед, — вполне логично заметила дочка судовладельца, и Ия с тревогой заметила, что взгляд её начинает словно бы "стекленеть".
— Ты должна разрушить проклятие! — с жаром выпалила она. — Победить его!
— Человек не может идти против воли Вечного неба, — с тоскливой безнадёжностью покачала головой Итоми.
— А ты её знаешь эту волю? — насмешливо фыркнула пришелица из иного мира, наконец-то "поймав за хвост" ускользавшую мысль и пуская в ход главное оружие здешних мыслителей: демагогию. — Ты что, мудрец, достигший просветления? Или кто-то из богов лично открыл тебе их намерения?
— Н-н-нет, — задумчиво протянула собеседница, растерянно хлопая длинными ресницами.
— Тогда с чего ты решила, что Вечное небо желает твоей смерти? — усмехнулась Платина.
— Но я же рассказала, сколько несчастий уже принесла людям! — всхлипнув, напомнила дочка судовладельца.
— Это только ты так считаешь, — покачала головой Ия. — И необразованные глупцы, которые ничего не понимают в жизни! Что, если Вечное небо, посылая все эти испытания, пытается тебя к чему-то подтолкнуть? Вдруг оно просто указывает тебе правильный путь?
— Это как? — Итоми выглядела совершенно озадаченной и сбитой с толку, однако в её взгляде появился некоторый интерес.
