Хрен знает, чего там не получается с переснаряжением автоматных стреляных гильз, но раз оба Просперо говорят, что не прокатит, значит — не прокатит. Город без них, конечно, тоже оголён, и там все тоже в таком же положении с боеприпасами, но Хортица там в двух шагах, а на ней строится база атлантов, которых там около роты. Полноценной, а не как запорожское ополчение. И автоматы у них — слонобои, валящие матёрого зубра, и у всех они одни и те же, и патронов для них хватает, а не будет хватать — ещё подвезут со складов ихнего Содружества. При таком союзнике под боком можно хоть все свои калаши в экспедиции отдать, вооружив ополчение дробовиками, да арбалетами. Собственно, если полицейских МП-5 не считать, то гетман почти так и сделал. В обе экспедиции автоматов выделено уж всяко больше, чем осталось в городе, а в оставшемся ополчении арбалетами вооружено больше народу, чем огнестрелом. Рядом с ротой атлантов можно и такое себе позволить. Но здесь их экспедиция — на отшибе, флотилия атлантов уплыла дальше на юг, и нет её больше рядом. Говорят, будут ещё, с новой порцией грузов, но когда это будет? А пока — дай-то бог, чтобы не нашлось рядом таких отморозков, которым насрать на любые последствия своей сиюминутной хулиганской выходки.
Их ведь если до хрена окажется, да навалятся внезапно, перестрелять всех хрен успеешь, и может дойти дело до рукопашки. А какие из Юрца с Гендосом фехтовальщики на мечах? Нет, кое-чему, конечно, подучились на деревянных каролингах, но с дикарями в этом тягаться — на хрен, на хрен! У них это не игра, у них это — реальная жизнь, и живые у них — те, кто не проигрывал в бою, а выигрывал. А ты привык к огнестрелу, если называть привычкой этот твой куцый настрел, а к мечу у тебя и такой привычки нет. Носишь ты его для престижа, а точнее, заставляют тебя его носить для солидности перед дикарями. У них уважаемый человек, вятший — тот, кто носит меч. Так панов офицеров Зозуля и Стемид с мечом обращаться учили и научили уж всяко лучше, им и смысла носить его больше, а ты таскаешь по приказу эти лишние полтора кило, с которыми не умеешь толком обращаться, да ещё и ножны эти длинные в ногах путаются. Спасибо хоть, Сыч всё понимает и хотя бы на пост разрешает этот ножик-переросток не брать, пока в экспедиции. А во время работы — тем более, потому как ежу понятно, что только мешает. Так, между всем этим пару раз в день его нацепишь ради понтов перед туземцами, и Сыч зачтёт отбытую повинность.
Нет, перед своей-то супружницей-туземкой попонтоваться с каролингом очень даже приятно. Точнее, понтуется-то она перед подругами и прочими туземцами. Наедине и ей без разницы, но на людях — ейный мужик должен иметь надлежащий вид, чтобы всем сразу было видно, что не какой-нибудь, а тоже вятший. Другие такие же женаты на своих коренных запорожках, а этот — на ней, и это уже само по себе уподобляет её коренным. А чем их мужики друг от друга отличаются? Только чисто индивидуально, а так одинаково вятшие и равные друг другу. И не то, чтобы заносится перед другими соплеменницами, у кого мужик из туземцев, а переняла уже эдакую запорожскую гордость, не высокомерную и не заносчивую, а просто внутреннюю убеждённость в своей особости. Нравится ей ещё и этим быть похожей на коренных запорожских баб. На кого конкретно при этом следует равняться, на кого не следует, тоже просекла правильно. Ну а раз по большому счёту она правильная, то где-то в чём-то по мелочи — почему бы и не пойти навстречу безвредным и необременительным хотелкам? Если не весь день каролинг таскать, вятшего изображая, а немножко ради понту, то полтора кило — это приемлемо.
Фотки этих Прогноев нынешних все видели ещё до отплытия. Не совсем как на карте окрестностей современного села Геройского, ну так и понятно же, что местность за века не измениться не могла, но главное осталось неизменным — всё та же сеть заливчиков и озёр, частью пресных, частью слабосолёных, а частью тех самых соляных, ради которых они сюда и прибыли. В некоторых вода вообще красная. Науменко и Никифорова об этом предупреждали — бактерии там какие-то что-то в этот красный цвет перерабатывают. Оно не страшно, но примесей инородных в такой красной соли явно больше, да и неприятно в такой ковыряться. Такое впечатление, будто в чьей-то кровище. Она и вся грязная на этом Кинбурне, и не просто так чумаки предпочитали на Перекоп за солью ходить, где почище она и годится в пищу без переработки. Ну, условно, на непритязательный вкус тогдашних людей. А что о ней сказали бы современные экологически озабоченные граждане, хрен их знает, но где тот Перекоп, а где Запорожье? Здешнюю кинбурнскую перерабатывать надо однозначно, и не от хорошей жизни её добывали сечевики. Заказан был им путь к лучшим соляным озёрам Перекопа.
К счастью, не все здешние соляные озёра красные. Есть и оранжевые, и белые. Ну, условно, на самом-то деле сероватые, судя по соляному осадку на их берегах. Но там и не будешь собирать эту соль. Кому она нужна пополам с песком? Заходишь по колено в этот насыщенный рассол — ага, береги ноги от царапин, находишь место, где и корка соли на дне потолще, и откалывать её удобнее, откалываешь куски, отмываешь от песка с илом — вот это и есть та соль, за которой они и прибыли. Ага, просим любить и жаловать. Тоже и на вкус гнусная, и на свежем изломе розоватая, но раз Науменко уверен, что доведёт её до ума — жираф большой, надо полагать. Раз уж и сечевики этой кинбурнской солью даже торговать ухитрялись, значит — тоже ведь хоть как-то очищать её научились?
Геолог даже объяснял им суть методики. Сперва растворение в воде до крутого рассола, чтобы при отстаивании все нерастворимые примеси на дно осели. Потом перелив рассола в другую ёмкость и собственно выпаривание солей. Первыми малорастворимые в осадок выпадают — гипс и ещё какая-то, которые и на хрен не нужны ни в жратве, ни для переработки в бертолетову и щёлочь. Вот, как выпадут они, оставшийся рассол перелить снова в другую ёмкость желательно, поскольку в неё будет осаживаться правильная соль, поваренная, ради которой всё это и затеяно. А вот как она осядет, то сливать оставшийся рассол на хрен, поскольку неправильные соли в нём остаются, от которых горечь и прочие неприятности. Всех тонкостей они, конечно, не запомнили и сами очищать не взялись бы.
Но это уже не добытчиков проблемы, а умных голов с Науменко во главе. Если сказано, что чем больше, тем лучше, то их дело — исполнять. Тем более, что и смысл ведь понятен. И сама соль нужна, и бертолетова на пистонный состав, и едкий натр на мыло, а уж его-то городку реально до хрена требуется. И самим мыться и стираться чем-то нужно, и на экспортный товар для торговли с дикарями. В их ситуёвине мыла, а значит, и нужной на него соли, много не бывает. Так что — бери больше, кидай дальше, только промывать от грязи перед броском не забывай. И хотя коренные запорожцы, лучше вооружённые, не так на добыче соли заняты, как в карауле, но хотя бы понемногу надо и в добыче участвовать наравне с туземными парнями, чтобы те совсем уж дискриминированными в экспедиции себя не ощущали. Полного равенства в реальной жизни не бывает, но хотя бы в принципе оно должно поддерживаться.
Поэтому не только ноги, но и руки беречь от ссадин и царапин желательно. И ступать по дну аккуратно, и руками край соляной корки нащупывать. Хоть и не стекло, но сдуру-то обо что угодно пораниться можно, а там — насыщенный рассол. Не просто же так говорят — не сыпь мне соль на рану. Ну так и в рассол эту рану окунать тоже дружески не рекомендуется. Техника безопасности — она почти в любом деле какая-то своя имеется. Её надо хотя бы знать, и если уж нарушать, что тоже иной раз приходится делать, то с умом, а не наобум. От наобума этого дурного как раз и бывают производственные травмы. А тут ещё и основная рабочая сила — туземные парни, которым на словах объяснить трудно. За месяц разве научишься понимать и говорить правильно на чужом языке? А современный русский для них — чужой даже для бесспорных славян. И сами они навыков, нужных для соледобычи, не имеют. Андрей Чернов объяснял, что почти для всей будущей Киевской Руси соль — привозная. И в тот же Киев, например, её возили с Волыни. Ну, на севере ещё Старая Русса — самого города ещё нет, но солеварни уже есть. Вот, собственно, и всё. Для всех остальных восточных славян, как настоящих, так и условных, пищевая соль — только привозная, покупаемая в готовом виде, и добывать её сами они не умеют.
Так что, обмозговав методику работы и прикинув технику безопасности, им не только рассказывать надо, но и показывать собственным примером. Два в одном выходит — и условное равенство наглядно демонстрируется участием в работе, и наглядный пример правильной и безопасной работы. Но для этого — ага, надо участвовать. Оно-то не обидно, поскольку и сам Сыченко не гнушается личный пример показать, а он ведь как начальник всей экспедиции, самый главный и самый вятший здесь в понимании туземцев, уж всяко мог бы отбояриться, если бы захотел. Но понимает важность личного примера, и никто в результате не обижен, и все дисциплинированно делают, что скажет. Если на озеро, так на озеро, в караул, так в караул, на промысел, так на промысел. Бабы — и те не капризничают. И запорожки коренные самые дисциплинированные из ментовок, и туземки с них пример берут, да и так-то по жизни не избалованы. Для них и разница-то вся, что вместо родных полуземлянок современные туристические палатки. Ну так летом в них даже комфортнее. Одна только противомоскитная сетка чего стоит! В родных весях дымом от этих комаров спасались, и один хрен какие-то залетали и не давали спать, а тут — хрен залетят, если сам сдуру не запустишь. А уж рыбу почистить, да состряпать — это вообще привычное дело.
С одной стороны, стрёмно с ними. И боевые единицы, если что, из них вообще никакие, и дразнят самим фактом своего присутствия. Но даже со своей перепихнуться не всякий ещё раз возможность выкроишь, чтобы других этим не дразнить. Понятно же, что никуда это не годится. В пути — вообще без вариантов было, да и здесь — придумать ведь ещё надо, где и как уединиться. В этом смысле — лучше бы уж их вообще в экспедиции не было. Но в чисто бытовом плане — конечно, с ними удобнее. Жратву сготовить — следить надо только, чтобы не пересолили, поскольку понятия "слишком много соли" для них не существует. Не бывало у них такого в их прежней жизни. Но если этого не допустить, то и сготовят нормально. Тряпку какую постирать или прореху заштопать — без проблем. Даже корзину из рогожи прохудившуюся сами чинят, мужиков на такой пустяк не отвлекая. Это важный момент, поскольку корзинам применение оказалось шире, чем предполагалось.
Думали ведь как? Что корзины — только под грибы с ягодами, а под соль будут мешки, точнее — большие торбы. Но оказалось, что слишком тяжела такая торба с солью и для мужика, самому не поднять, так что в торбы соль уже на ладьях пересыпают, а на них её возят в корзинах. К берегу-то ладье не подойти, слишком мелко, приходится на лодке к ней возить. Загружается лодка корзинами с солью, и одной бабы достаточно, чтобы груз к ладье доставить. Там-то есть кому помочь с выгрузкой корзин из лодки. Поначалу-то бабы побаивались, но когда просекли, что глубина и у ладей не больше полутора метров, и хрен утонешь, даже перевернувшись — стали возить без возражений. А волны — ну какие там в том лимане волны? Озеро, только большое и слегка солоноватое. Настолько слегка, что и камыш растёт или тростник — не рогоз, короче. Чисто озёрный у лимана вид, и перевезти к ладье очередную партию груза на лодке — да как по озеру или по тихой речке.
Супружница, северянка Любомира, так и объяснила Юрцу — ну, пускай даже и перевернётся лодка — груза, конечно, жалко будет, поскольку весь его тогда не спасёшь, а с самой-то с ней что сделается? Разве только вымокнет в воде лимана? Ну да, под мокрой тканью сорочки все её формы, конечно, проступят наглядно, и пялиться на неё, конечно, будут, ну так и что с того? В ту Купальскую ночь её с ним вообще голой много кто видел, как и они многих других, и уж после этого-то чего теперь стесняться? Дело житейское. А вот как бы им вдвоём уединиться для дела супружеского — это вопрос посложнее. Спят-то все в палатках, и хотя они двухместные, но их мало, и спят в них по четверо. Если только спать в них, а не обитать круглосуточно, то четверо помещаются. Но естественно, тут уж мальчики налево, девочки направо. Или наоборот, но один хрен в разные стороны. Какое уж тут "переспать"? А вне палатки ночевать — комары же заедят! Размножаются ли они в солоноватой воде лимана, хрен их знает, но на Кинбурне и пресноводные озёра есть, даже рядом парочка таких имеется, а уж они-то для комарья — идеальный рассадник. Вот и как тут уединишься даже для законного супружеского перепихона? Разве только днём момент улучить в кустиках или камышах, когда комарья этого сволочного поменьше? Так слепней ведь зато побольше! Не понос, так золотуха, кто понимает.
А ещё Никифорова предупреждала о тарантулах и гадюках. Тарантул-то ночью в основном активен, и нарваться на него днём — это ещё суметь надо. Да и не опасен укус для взрослого здорового человека, если не аллергик. Просто неприятен, если нарвёшься. А вот степная гадюка — уж всяко посерьёзнее. Хоть и не агрессивна, но мало ли, как ты с ней повстречаешься? Если неожиданно, так вполне может куснуть с перепугу, и молись тогда, чтобы яд впрыснуть пожадничала. Очень неприятно будет, если не пожадничает, дня два или три тогда запросто больным можешь проваляться. Не смертельно, но и что хорошего? На полоза ещё нарваться можно. Этот не ядовит, но поагрессивнее гадюки, не уползает, а активно обороняется, а уж если укусит, то от души, а кусать в шею норовит, и в принципе даже смертельный исход от кровопотери вполне возможен. Да пускай даже и не в шею, да просто куда угодно, но до кровищи — вот нахрена это надо, спрашивается? А обе эти змеи — дневные, и нарваться на них среди бела дня вполне реально. Вот и уединись даже днём с законной супружницей ради законного супружеского дела при таком соседстве!
Тем более, что днём ещё и "ходят тут всякие". Даже если ты свободен от работ как отдыхающий перед заступлением в караульную смену или на ещё каком-то законном основании, так не всегда же в такое время свободна и твоя баба. А пускай даже свободна и она, куда с ней податься? В леске кто-то валежник для костра собирает, бабы ищут грибы с ягодами или ещё что-нибудь съедобное, кто-то из вооружённых мужиков охраняет их, и не будешь же ты заниматься любовью со своей бабой на глазах у посторонних? А дальше куда-нибудь забуриться — ага, как раз повышенная вероятность нарваться на не спугнутую людьми ранее кусачую живность. На соляных озёрах заготовка соли идёт, да и видно тебя с твоей бабой на открытом месте издалека, а на лимане рыбу промышляют — всюду днём лишние глаза и уши. Нет, ну можно, конечно, заныкаться в камышах, но там и среди бела дня те же комары от солнца ныкаются, и те же слепни барражируют, а среди корней — ещё и грёбаные пиявки. Все кровососы там твои, короче. На дворе пятница, на носу выходные, в которые работ будет поменьше, а досуга побольше, и чеши теперь репу, что будет лучше — кормить всех их днём или только комарьё, но в немеряном количестве поздно вечером.
