— Ну-с, уважаемый полководец, объясните-с, что сие значит? На кой ляд вы решили расстрелять в пустоту весь боезапас?
— Почему в пустоту? Ваше сиятельство? Всё как положено. Веду огонь в упор, в наступающего врага. В самую плотную его часть. Autant que possible assommer la force vivante. (Максимально выбиваю живую силу. Франц.). Со старанием и великим усердием.
Горячий грузинский парень, не выдержав хамского поведения. Влез в разговор. — Какое же здесь старание и усердие? Когда всё в дыму и ни чёрта не видно?
Ланин пожал плечами. — Мне прекрасно всё видно. Французы, бодро заходят в подготовленный затемнённый капкан, а потом начинают метаться в узком коридоре, сдавленные ловушками слева, справа и спереди. Искать выход. Выход у них — там же где вход. Пока ищут — я стреляю. Ещё никто не вышел. Их там скопилась — как селёдки в бочке! Тысяч пять — не меньше.
— Так много? — Кутузов от удивления широко открыл единственный глаз.
Багратион перебил командующего. — Да, врет он всё! Ни черта там не видно. Да, и нет, там, никого. Какой ненормальный полезет атаковать в дым? Да ещё когда кругом ловушки? Это же глупо?
— Врешь? — Кутузов подозрительно посмотрел на полковника. Прищурился. — Скажи честно? Врешь? Там нет никого?
Вселенец виновато опустил глаза в пол. Тяжело выдохнул. — Вру. А куда деваться? Всё равно, не поверите. По последним данным с шара. Их там уже больше семи тысяч. И ещё заходят.
— Сколько ты сказал? — оба генерала недоверчиво переглянулись.
Вселенец весело блеснул глазами. — Так, я и говорю... Ваше сиятельство, дайте ещё пушек? Да, и ядра не помешают!
* * *
Этот непонятный, странный бой длился второй час. Второй час непрерывно грохотали русские пушки и от их ядер погибали солдаты Великой армии. Маршал Мюрат гневно морщился. До крови кусал губы. Атака с ходу на левый фланг не задалась. Непонятно, как и когда неприятель успел подготовиться. Всё поле, по которому шло наступление, было перекопано, перерыто, истыкано острыми кольями и шипами. А ещё, проклятые варвары, напустили густого, едкого дыма.
— Вью-ю-г-на... — Из смога, свистя, вылетело ядро, ударилось в землю, отскочило от кочки и полетело в одного из посыльных, сидевшего на лошади и ждущего поручения. Беднягу вырвало из седла. Отнесло на десяток метров в сторону.
— Вью-ю... — новое ядро опасно прожужжало где-то поблизости.
— Ваша светлость, — к Мюрату обратился один из полковников. — Похоже, русские подтащили что-то дальнобойное. Прошу, давайте, отойдём в другое место.
Маршал проигнорировал предупреждение. Подозвал адъютанта. — Патрик, есть новости от генерала Потковского?
— Да, ваша светлость. Он тяжело ранен. Повезли в лазарет. Его солдатам не удалось обойти поле и захватить пушки.
— Почему?
— Лесная засада, месье. Московиты дождались, когда конница вытянулась в линию, подпустили вплотную к кустам, заставили остановиться, а затем расстреляли из ружей и пистолетов.
Командующий отказывался верить в произошедшее. — Расстреляли? Две бригады кавалерии?
— Так, точно. Нашпиговали свинцом. Ещё многих убили ловушки, когда убегали.
— Гадство... — маршал зло процедил сквозь зубы. — Сколько осталось в живых?
— Не больше трех сотен.
Из густого дыма, висящего пеленой над полем, вынырнул посыльный. Офицер прокашлялся. Вскинул ладонь к головному убору, начал доклад.
— Мой маршал, с левой стороны, до самого конца — множество ям. Всё замаскировано ветками, тканью и какой-то сеткой. Обычному солдату не перепрыгнуть. Если, бы не дым, думаю, можно обойти по краю, двигаясь по одному. Но, для пехоты, идущей строем — это невозможно. Ямы глубокие. Широкие. А ещё внизу штыри. Чуть оступился — либо смерть, либо тяжелое ранение.
— Ясно. Значит слева не пройти. А справа?
Разведчик сделал небольшую паузу. — Справа до оврага всё хорошо. А потом овраг с крутым обрывом. Один неосторожный шаг и полетишь вниз. Внизу всё в дыму. Ничего не видать. Думаю, ловушек, тоже много. Остаётся идти вперёд, по центру. Откуда идёт дым и летят ядра.
— Гадство! — выругался Мюрат. — Гадство и дьявольское свинство!
К маршалу подскакал посыльный от Наполеона. — Ваша светлость, его величество! Интересуется? В чём причина? Почему остановили атаку?
"Действительно", — едко хмыкнули про себя. — "Что же я её остановил? Весь путь передо мной в заграждениях и завалах. Слева всё в волчих ямах. Справа непроходимый овраг. Сверху едкий дым, от которого идут слёзы и глаза лезут на лоб. Что же ещё? А ну, да! Ещё пушки стреляют без перебоя, в упор, как в тире, выбивая солдат!"
— Вью-ю-на-вьють... — подтверждая его мысли, мимо начальства проскакало очередное ядро. Встретило на пути повозку. Разметало в щепки.
Маршал принял величественную позу. — Передай императору. Мне нужно время чтобы рассеялся дым. И я мог чётко увидеть куда и против кого наступать.
— Сколько вам нужно времени?
Мюрат чертыхнулся и выругался про себя на придурковатого адъютанта. И тем не менее спокойно повторил последнюю фразу. — Пока не рассеется дым.
* * *
БАХ! БУХ! БА-БАХ! БУХ! БАХ!... — громыхало по округе. Установленные в ряд шестьдесят орудий, не останавливаясь, вели стрельбу в сторону мечущегося в ловушке неприятеля.
Заканчивался третий час Великой битвы.
Простые мужики — работяги, спрятавшиеся в ближайшем лесу, недалеко от замаскированного редута, переборов страх от попадания случайной "бонбы" или шальной пули, вылезли из укрытия. Вернулись к опушке леса. Стали всматриваться в сторону боя. Несколько самых ловких залезли на деревья.
— Чего-сь тама? — шумели снизу. — Видно кого? Хранцузы пришли?
— Не. Пока только пуляют из пушек. Дымища напустили — ужасть!
— А куды пуляют?
— Куды-куды? Туды в дым, и пуляют!
Один из присутствующих — худосочный мужичок, похожий на весло, недовольно зароптал: — Да, сколько же можно стрелять. Уже почитай три божиих часа бабахают и бабахают. Дымят и дымят. Гремят и гремят. Так никакого пороха не напасёшься. По уму — им надобно экономить. А то! Не дай боже! — Перекрестились. — Наступит лихая година. А у нас — стрелять нечем.
На собеседника посмотрели с удивлением. — Пронька, ты в своём уме? Какая-такая — лихая година? А намедни, у нас, что? Райская благодать? Сейчас самое тяжкое время. Хранцуз под Москвой! Так, что пущай пуляют сколько душе угодно.
— Не знаю... — прижимистый недовольно насупился... — Я бы всё равно поберёг. Запасы лишними не бывают. А то, вдруг, завтра...
— Чего-сь, вдруг, ещё одна война?
— Не-а... — голод лютый? Или засуха какая?
— И что? — вытянули руку, постучали кулаком по голове. — Будешь ядра грызть? Али порох кушать?
БА-БАХ, — последний выстрел всколыхнул округу. Пушки смолкли. Наступила странная тишина.
Зрители начали удивленно переглядываться. — Всё, что ля? Кончилось? Навоевались? Кто победил?
Крупный мужчина, с большой, ветвистой бородой, медленно растягивая слова, пробубнил. — Крещеные, ладно вам причитать. Понятно же — обедня скоро. Пообедают солдатики и снова начнут пулять. На голодный желудок никто не воюет!
— Кхм-хм... — огромная говорилка, забытая всеми на вышке, прочистила горло...
..... — Добрый день, уважаемые слушатели.
Народ обернулся в сторону рупора. Открыл рот от удивления.
- В эфире внеочередной выпуск самой популярной станции страны — "Радио Коломна". Московское время одиннадцать часов двадцать семь минут. На поле боя наступила небольшая пауза. Пока наши славные защитники Отечества — артиллеристы 22 бригады, получают последние указания о расположении французов. Поправляют прицел. Готовят боеприпас. У нас есть несколько минут, чтобы рассказать о последних событиях. Итак! По информации с воздушного шара, бригаду атакуют два пехотных и один кавалерийский полк. Это около десяти - двенадцати тысяч человек. Командует нападением любимиц Наполеона маршал Иоахим Мюрат. Враг выстроился в колонны, развернул знамёна и наступает. Идёт вперёд споро, активно. Прямо как в стихах неизвестного поэта...
Звучат барабаны,
Раздаются команды,
Солдаты чётко печатают шаг!
.....
— Князь Ланин, чтобы запутать неприятеля, и собрать всех солдат в одном месте, применил военную хитрость — задымил поле сражения. Затем приказал нацелить пушки в середину сбившегося войска и открыть по нему огонь....
.......
— Захватчикам очень плохо! Со всех сторон летят ядра, визжит картечь, смерть безжалостно забирает жизни. Невозможно описать словами ужас, который происходит под покровом дыма. И всё же я постараюсь выразить это небольшим стихом, который только, что пришёл в голову...
Земля тряслась — как наши груди,
Смешались в кучу — кони, люди,
И залпы множества орудий
Слились в протяжный вой...
Звучал булат, картечь визжала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.....
.....
(Спокойным, умиротворённым голосом). Напоследок, о погоде. В Шевардино сегодня ясно. Малооблачно. Ветер Восточный. Слабый. Температура днём двадцать два градуса тепла. К ночи небольшое похолодание до плюс семнадцати. Осадков не ожидается. Ночь ясная. Небольшая геомагнитная активность. Предупреждаем! Людям с повышенной метеочувствительностью необходимо сегодня уделить особое внимание своему здоровья. На этом всё. Спасибо, кто был вместе с нами. До скорых встреч и берегите себя.
Мужики удивленно переглядывались между собой. Ничего не понимали.
— Чего-сь, эта говорилка сказала в конце?
— Грит, следить надо за здоровьем. А то повысится какая-то чувствительность.
Худосочный мужичок поднял палец вверх. — Не какая-то. А "метеотическая"!
Прелюдия 5.
— Яков Ляксандрович, а вы гопака танцуете?
— Ну, что вы, что вы. Гопак нынче не в моде. Я прошёл пешком всю Европу и ни разу не видел, чтобы танцевали гопака.
Сейчас в моде... м-м, форменное безобразие. Называется: В ту степь.
(Фильм. Свадьба в Малиновке).
Князь Ланин ходил кругами по штабной палатке и занимался поэтическим творчеством. Под непрекращающиеся грохот орудий, поэт-песенник подбирал рифму под фамилию Сталин.
Читатель, наверное, сильно удивится. И даже задаст вопрос. Зачем главный герой романа во время битвы занимается непонятно чем? Какое отношение имеет "Друг всех советских пионеров" к этому времени и к этой войне?
Оказывается, имеет. Да, ещё какое! Князь Ланин решил воссоздать и адаптировать на местный лад популярный в будущем "Марш артиллеристов". Помните, тот самый, где звучит знаменитое...
Артиллеристы, Сталин дал приказ!
Артиллеристы, зовёт Отчизна нас!
Все слова песни подходили к этой эпохе идеально, кроме фамилии Сталин. Её нужно было поменять на какую-то другую фамилию, чтобы красота рифмы не потерялась. Вот только на какую? — Князь решительно почесал подбородок. — Из известных личностей, прошедших на память вселенцу, с созвучным окончанием — алин — анин — был Сусанин. Но, он решительно не подходил по смыслу.
Вселенец, бубня под нос, сделал несколько кругов вокруг стола.
— Артиллеристы... трум, бум, бум, бам, бам... дал приказ...
Остановился, осенённый догадкой. — А что, если поставить в песню свою фамилию. Она как раз заканчивается на нужное — анин. Тогда песня заиграет и получиться...
Артиллеристы, Ланин дан приказ!
Артиллеристы, зовёт Отчизна нас!
— Хорошо, но! — покачали головой. Всё-таки не тот масштаб. Не может обычный князь отдавать приказы спасать Отечество. Нужен как минимум выдающийся вождь или царь-император с соответствующей окончанием фамилией.
Размышления прервал дневальный, заглянувший внутрь.
— Ваше сиятельство, штабс-капитан Левашов просит принять с очень важным сообщением.
— Левашов? — удивился песнописец. Он повёл глаза в сторону и в верх. Задумался. Произнёс непонятную для солдата фразу...
Артиллеристы, Левашов дал приказ!
Артиллеристы, зовёт Отчизна нас!
— Не... не пойдёт. Вообще не рифмуется, да и не к месту.
Полковник вернул глаза на место. Махнул головой дневальному. — Зови.
.....
Штабс-капитан вместе с рядовым Коровиным втащили внутрь помятого, полуголого, связанного, немного подбитого под глазом, с кляпом во рту, человека.
— Вот! Ваше сиятельство! — гордо произнёс бывший гусар. — Как приказывали. Поймали голубчика.
Ланин скептически осмотрел непонятного пленного. Сделал вид, что сильно недоволен, что его отвлекли от важных дел. Резко выдохнул. — Кто это?
Левашов сделал шаг вперёд. Щелкнул каблуками. Поднял подбородок. — Ваше высокоблагородие, разрешите доложить. Как и договаривались. Это...
— Так, стоп, молчи! — шпиона-разведчика остановили взмахом руки. — Сам догадаюсь. Это... Это... Это... Как же его? — Пощелкали пальцами, обратились за помощью к офицеру. — Подскажи первую букву? Сразу вспомню.
— Буква — "Н", господин полковник.
— эН, эН, эН... — глаза князя начали медленно округляться и вылазить из орбит. — Неужели? Сам? НАПОЛЕОН?! Левашов? Ты, что? Сукин сын! Поймал? Самого Наполеона? Да, как ты смог? Чертяга! Представляешь, чего сейчас будет?
