— Какая? — спросил Коннор.
— Оружие, люди. И информация. Мы знаем, что вы расшифровываете их сигналы. Мы этого не умеем.
— Информацией поделимся, — сказал Коннор. — Оружием — тоже. Но вы должны войти в наш альянс. Координировать удары, делиться ресурсами.
— Мы согласны, — ответил полковник. — Но у нас есть ещё одна просьба. На востоке, в сторону Лас-Вегаса, творится что-то странное. Наши разведчики туда не возвращаются. Мы думали, может, вы знаете.
— Не знаем, — ответил Коннор. — Но мы пытаемся узнать.
Они договорились о встрече через месяц, об обмене припасами и информацией. Полковник ушёл, оставив на столе карту Аризоны с пометками. Дерек смотрел на неё и думал о том, что мир становится больше. И темнее.
К вечеру Дерек нашёл сержант-майора на крыльце. Старик сидел, опираясь на костыль, и смотрел на закат. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость.
— Не спится? — спросил Дерек, садясь рядом.
— Думаю, — ответил тот. — О том, как мы живём. О том, что едим. О том, что будет зимой.
— Что будет зимой?
— Не знаю. Если не найдём новые источники еды, к зиме начнётся голод. Крысы — это хорошо, но их не хватит на всех. Консервов со складов — тоже, да и сами склады не факт что еще найдем. Нужно придумать что-то ещё.
— Что, например?
— Не знаю. Рыбаки говорят, что рыбы стало меньше. Гидроботы распугали. Фермеры жалуются на засуху. Если не будет дождей, урожай погибнет.
— А если пойдут дожди?
— Тогда будет вода, но слишком много воды тоже плохо. Но еда всё равно нужна.
Они помолчали. За горизонтом садилось солнце, и его лучи были яркими, почти белыми, и они резали глаза даже сквозь очки.
— Коннор говорит, что нужно искать новые земли, — сказал сержант-майор. — Места, где есть еда. Где можно сеять, где есть дичь. Но для этого нужно идти на север... и на восток.
— Туда, где пропадают разведчики?
— Туда.
Дерек посмотрел на восток, где за горами, за пустыней, была та самая пустота. И думал о том, что, может быть, они никогда не узнают, что там. Или узнают, и это будет стоить им всего.
— Мы пойдём, — сказал он. — Когда нужно будет.
— Пойдём, — согласился старик.
Ночью Дерек не спал. Он сидел на крыльце, глядя на звёзды, которые казались невероятно яркими в чистом небе. Рядом, положив голову ему на колени, дремал Чёрныш. Собака тихо поскуливала во сне, будто ей тоже снилось что-то тревожное.
Кайл вышел к нему, сел рядом.
— Не спится?
— Думаю.
— О чём?
— О том, что мы построили. О том, что будет. О том, что мы, может быть, идём не туда.
— Куда же?
— Не знаю. — Дерек помолчал. — Коннор говорит, что нужно искать новые земли. Но я смотрю на восток и чувствую, что там что-то есть. Что-то, чего мы не понимаем.
— А может, там ничего нет, — сказал Кайл. — Может, просто пустота.
— Пустота хуже, чем враг. Врага можно победить. А пустоту — нет.
Кайл не ответил. Он обнял брата, и они сидели так, глядя на звёзды, пока небо на востоке не начало светлеть.
— Пора, — сказал Дерек. — Завтра будет тяжёлый день.
— Завтра всегда тяжёлый день, — ответил Кайл.
Он посмотрел на восток, где на карте было чистое место, и ему показалось, что он видит там огни. Или это просто игра света. Он не знал. И боялся узнать.
Глава 11: Мёртвая зона
Вторая половина июня 2019. Пасадена.
Тишина в радиоузле стала привычной. Мигель сидел за пультом, в наушниках, и крутил ручки настройки. Динамик шипел, иногда сквозь треск пробивались обрывки чужих голосов, но знакомых позывных не было. Он снял наушники, потёр уставшие глаза. Под веками — красные прожилки, лицо бледное, осунувшееся.
— Ничего, — сказал он, не оборачиваясь. — Тишина.
Коннор стоял у окна, глядя на двор, где уже зажигали костры. В свете угасающего дня его лицо казалось высеченным из камня.
— Сколько дней?
— Последний раз они выходили на связь, когда пересекли границу пустыни. Сказали, что идут к точке, где пропала первая группа. С тех пор — молчок. Это было двеннадцать дней назад.
— Может, рация сломалась, — сказал сержант-майор, сидевший в углу с трубкой. — Или они в зоне глушения.
— Может, — ответил Коннор, но в голосе его не было уверенности. — Или может, они повторили судьбу первой группы.
Дерек стоял в дверях, слушая. Он смотрел на карту, где к востоку от Пасадены было чистое место. Чистое, если не считать двух маленьких крестиков, которыми были отмечены точки, где пропали разведчики. Эмилия ушла туда две недели назад. Она должна была вернуться через пять дней. Теперь прошло двеннадцать.
— Я пойду, — сказал Дерек.
Коннор повернулся к нему.
— Ты ещё не оправился.
— Оправился. — Дерек шагнул в комнату, чувствуя, как под рёбрами ещё ноет, но это была не боль, а память о боли. — Я должен. Это мои люди.
— Эмилия — моя, — тихо сказал Мигель. — Я бы пошёл сам, но...
— Ты нужен здесь, — перебил Коннор. — Связь не должна прерываться.
— Я пойду, — повторил Дерек. — Возьму Кайла, Дени и ещё пару человек. На одной машине — топлива мало, а так быстрее.
— Возьми Чёрныша, — сказал сержант-майор. — Собака след возьмёт. Если они оставили хоть что-то, он найдёт.
Коннор долго смотрел на Дерека, потом кивнул.
— У вас семь дней. Если не найдете — возвращайтесь. Мы не можем терять ещё одну группу.
— Мы найдём их. — ответил Дерек.
Сборы были недолгими. 'Хамви', который выделил Харрис, стоял у ворот, загруженный ящиками с водой, сухпайками, патронами, аптечкой. Дени проверял двигатель, заглядывал под капот, слушал, как урчит мотор.
— Довезёт, — сказал он, захлопывая капот. — Если не наткнёмся на мину.
— Не наткнёмся, — ответил Дерек, проверяя автомат.
Кайл подошёл с Чёрнышем на поводке. Собака вела себя беспокойно, принюхивалась, косилась на восток. Шерсть на загривке топорщилась, и он то и дело поскуливал, будто чувствовал то, чего не чувствовали люди.
— Он знает, — сказал Кайл, поглаживая собаку. — Чует что-то.
— Может, просто нервничает, — ответил Дени.
— Нет, — сказал Дерек. — Собаки чуют то, чего мы не слышим. И не видим.
Они погрузились. Дерек за руль, Кайл рядом с ним, Чёрныш на заднем сиденье. Дени и ещё двое бойцов — Серхио и Марк — в кузове, накрытые брезентом от солнца. Двигатель взревел, и 'Хамви' выехал за ворота.
Они выехали когда солнце только показалось из-за гор, залив пустыню бледным, холодным светом. 'Хамви' был нагружен под завязку — ящики с водой, патроны, аптечка, сухпайки. Чёрныш сидел на заднем сиденье, высунув морду в окно, и его чёрный нос ловил ветер, который нёс запахи пустыни.
Дорога на восток была пуста. Сначала по сторонам тянулись привычные руины — сгоревшие заправки, остовы машин, обломки домов. Кайл смотрел на них, вспоминая, как когда-то ездил по этим местам с Дереком, как они искали припасы, как прятались от банд. Теперь эти места казались почти мирными — никто не стрелял, не гнался, не ждал в засаде.
— Странно, — сказал он. — Пусто.
— Не пусто, — ответил Дерек, не отрывая глаз от дороги. — Просто все ушли.
— Куда?
— На восток. Или на запад. Кто куда.
Чем дальше они уходили, тем пустыннее становился пейзаж. Исчезли даже следы человеческой деятельности. Не было брошенных автомобилей, не было обломков. Только песок, камни, редкие кусты жёсткой травы. Дорога становилась всё хуже, и 'Хамви' приходилось объезжать глубокие колеи, оставленные дождями, которые здесь, наверное, не шли годами.
— Как будто ничего не было, — сказал Кайл. — Ни войны, ни людей.
— Было, — ответил Дерек. — Просто время стёрло. Или пустыня.
Дерек вёл машину, щурясь даже сквозь очки. Кайл время от времени вытирал пот со лба и смотрел на карту.
— По расчётам, скоро будем на месте, где они пропали, — сказал он.
Чёрныш заскулил, заёрзал на сиденье. Кайл погладил его, чувствуя, как собака дрожит.
— Что с ним? — спросил Дерек.
— Не знаю. Может, чует что-то.
— Или кого-то.
Собака зарычала — низко, глухо, и шерсть на её загривке встала дыбом. Дерек остановил машину. Тишина наступила внезапно — только ветер шумел в камнях да где-то далеко, наверное, в горах, кричала птица.
— Выходим, — сказал он. — Дальше пешком.
Они вылезли из машины. Жара ударила в лицо, и Дерек натянул капюшон, застегнул куртку до горла. Кайл сделал то же самое. Дени и бойцы рассредоточились, держа оружие наготове.
Чёрныш тянул поводок, рвался вперёд, и Кайл едва успевал за ним. Собака шла низко, припадая к земле, и её нос почти касался песка. Она вела их по едва заметным следам, которые люди не могли различить.
— Сюда, — сказал Кайл.
Они пошли за собакой. Следы привели их в низину, где среди камней темнело пятно выгоревшей земли. Дерек поднял руку, и все замерли.
— Смотрите, — сказал он, указывая на землю.
Там, где песок был спёкшимся, чернели следы гусениц. Рядом — гильзы, крупного калибра, и пятна крови. Много крови. Но тел не было.
— Здесь был бой, — сказал Дени, осматриваясь. — И недавно.
— Где они? — спросил Серхио.
Дерек не ответил. Он смотрел на следы, которые вели дальше на восток, туда, где на горизонте угадывался хребет. Чёрныш стоял у края низины, смотрел туда же и скулил.
— Они там, — сказал Кайл.
— Или то, что от них осталось, — ответил Дерек. — Идём.
Чёрныш побежал вперёд, низко опустив голову, и его хвост был поджат. Кайл шёл за ним, чувствуя, как песок сыплется в ботинки, как солнце припекает спину, как губы трескаются от жажды. Он достал флягу, сделал глоток, передал Дереку.
— Экономьте, — сказал тот. — Не знаем, сколько идти.
— А если мы их не найдём?
— Найдём. Чёрныш чует.
Они шли долго. Солнце поднялось высоко, и тени исчезли, и земля стала горячей, и воздух дрожал над песком. Кайл смотрел под ноги, стараясь не думать о том, сколько ещё идти. Чёрныш бежал впереди, иногда останавливался, нюхал воздух, снова бежал.
— Там, — сказал он, показывая на восток.
Вдалеке, у подножия холмов, лежали обломки. Дерек поднял руку, и они замерли. Тишина была полной. Только ветер шумел в камнях да где-то далеко, кричала птица.
— Подходим, — сказал Дерек. — Медленно.
Они двинулись к обломкам. Чёрныш шёл рядом, и его шерсть стояла дыбом. Когда до места боя оставалось метров пятьдесят, Дерек жестом приказал залечь.
— Осмотреть периметр, — сказал он. — Без шума.
Кайл пополз вправо, держа автомат наготове. Обломки были видны чётко — два 'Хамви', те самые, что уходили с Эмилией, стояли в пустыне, изрешечённые пулями. У одного была пробита дверца, и на обшивке темнели пятна крови. Второй сгорел, судя по следам на нем от попадания ракеты, и от него остался только почерневший развороченный каркас. Рядом валялись обломки дронов, два T-600, разорванных взрывами. Гильзы, осколки, куски брони.
— Чисто, — доложил Дени по рации.
Дерек поднялся, и Кайл пошёл следом. Он подошёл к сгоревшей машине, заглянул внутрь. Никого. Он перевёл взгляд на песок. Там, где шла перестрелка, следы были видны чётко. Люди отступали, стреляли, падали. Кровь на камнях, на обломках. Но трупов не было.
— Их забрали, — сказал Дерек, осматривая следы. — Смотрите. Следы гусениц, и человеческие следы, но они идут дальше. Кто-то увел их.
— Машины, — сказал Кайл. — Как в лагерях. Они берут живых. И... зачем-то забирают трупы...
Чёрныш заскулил, снова натянул поводок. Кайл отпустил его, и собака побежала к камням, туда, где начиналась гряда холмов. Дерек пошёл следом, и Кайл за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Остальные следовали позади прикрывая.
Они нашли девушку через час. Эмилия лежала в расщелине между скал, прикрытая нависающим камнем. Её лицо было белым, как мел, одежда пропитана кровью, и она не дышала — Кайл подумал, что опоздал, но, когда опустился на колени, увидел, как очень медленно вздымается её грудь. Слабо, едва заметно.
— Жива, — сказал он. — Нужно перевязать.
Он скинул рюкзак, достал аптечку. Руки дрожали, но он заставил себя успокоиться. Разрезал рукав куртки, увидел рану. Одна пуля прошла навылет, задела плечо, но кровь уже не шла. Вторая рана была хуже: в боку, глубоко, и повязка, которую она наложила сама, пропиталась насквозь.
— Дени, жгут, — сказал он. — Марк, держи её.
Они работали молча. Кайл промыл рану водой, засыпал порошком, который дал доктор, наложил повязку. Эмилия не приходила в себя, но дышала ровнее. Дерек стоял рядом, глядя на следы. Они вели дальше, к востоку. Много следов — гусеницы, тяжёлая техника, и человеческие ноги, которые волокли, не давая идти.
— Их забрали, — сказал он. — Всех.
— Эмилия скажет, — ответил Кайл. — Если выживет.
Они разбили лагерь в расщелине, выставили дозорных. Ночь опустилась на пустыню быстро, и звёзды зажглись над головой — яркие, холодные, чужие. Кайл сидел у костра, глядя на Эмилию. Она металась во сне, что-то бормотала, и он прикладывал к её лбу мокрую тряпку, смачивал губы.
— Завод, — прошептала она. — Они строят... там нельзя... огромный...
— Тихо, — сказал Кайл. — Ты в безопасности.
Она открыла глаза. Мутные, невидящие, но они сфокусировались на его лице.
— Кайл? — голос её был хриплым, чужим. — Они... забрали всех. Машины... они не убивали... просто хватали... увозили.
— Кто?
— Не знаю. Много. Они шли из пустыни. Мы не успели.
Она закрыла глаза, и Кайл подумал, что она снова потеряла сознание, но через минуту она заговорила снова:
— Завод. Огромный. Я видела его перед тем, как... там свет, дым, машины... тысячи машин. Они строят их. И... они знают, что мы здесь.
— Где? — спросил Дерек, подходя.
— На востоке. Где-то день пути. Не ходите туда. Там машины, много.... туда нельзя.
Она замолчала, похоже опять потеряла сознание, и её дыхание стало ровнее.
Дерек отошёл к рации. Кайл слышал, как он вызывает Пасадену, как голос Коннора пробивается сквозь треск помех.
— ...нашли Эмилию. Жива, но тяжело ранена. Остальные пропали. Следы ведут на восток.
— Возвращайтесь, — приказал Коннор. — Это приказ.
— Нет. Мы должны знать, что там. Если завод, если они строят армию... мы должны знать, куда бить.
Пауза. Потом голос Коннора, спокойный, но жёсткий:
— Разделяете группу. Дерек, Каил, Дени, вы на разведку, у вас всего один день чтобы выяснить что там. Только смотрите и изучаете, никакого контакта! Если что — уходите. Все ясно?
— Понял.
— Марк, Серхио, берете джип и везете Эмилию сюда, потом вернетесь за группой наблюдения.
— Приняли.
Связь оборвалась. Кайл смотрел на восток, где за горизонтом уже начинало светлеть. Небо там было не таким, как на западе. Оно светилось — ровным, неестественным светом, и в этом свете было что-то чужое, нечеловеческое.
— Это не огни города, — сказал он.
— Это завод, — ответил Дерек. — Спи. Завтра будем там. Выступаем, как только Марк и Серхио пригонят мамви и заберут Эмилию.
Он лёг на песок, укрывшись курткой. Чёрныш прижался к нему, и Кайл чувствовал, как собака дрожит, как её сердце бьётся быстро-быстро. Он погладил её, и она затихла.
