Полотно, растянутое на мольберте, привлекло его внимание. На нем был изображен знакомый пейзаж — окрестности крепости с видом на горы и восходящим солнцем. В башнях и крепостных стенах невозможно было признать современный город Сольт, и, тем не менее, это был именно он.
Как давно была написана эта картина?
И еще: кажется, Адан догадывался, кому принадлежала эта хижина.
— Здесь жил Вардар?— спросил он Ниглима, который следом за ним с трудом протиснулся за дверь. Не получив ответа на первый вопрос, его милость задал следующий: — И зачем ты меня сюда привел?
Зверь посмотрел на него с непониманием, склонив голову набок.
Вряд ли это была бесцельная прихоть или желание показать чужаку окрестности. Адан прошелся по комнате, как и собирался, изучил содержимое банок над лабораторным столом. К сожалению, компоненты были ему неизвестны. В основном они были растительного происхождения, то есть, добытые в Темном Лесу, а значит, неведомые пришельцу. Тратить время, не зная свойств ингредиентов и их пропорции, Адан не стал.
Снова прошелся по дому. Взгляд зацепился за сундук. Не питая особых надежд, он откинул крышку и довольно улыбнулся. В сундуке лежали доспехи и, что гораздо важнее — меч. Гримар трепетно взял оружие в руки. Время не оставило на нем своих следов. Меч, как и сотни лет назад, был чист от ржавчины и остер. Его милости не приходилось пускать в дело подобные клинки, так как они уже давно вышли из моды. Но пользоваться он ими умел, как и всякий уважающий себя фехтовальщик. Меч был тяжеловат по сравнению с саблей и немного короче последней. Но привыкнуть к нему было несложно. К тому же выбирать не приходилось. Памятуя когти и клыки недавних противников, его милость не побрезговал и доспехами. Они состояли из нагрудной пластины, наплечников и перчаток, укрепленных металлическими пластинами. Снаряжение не отняло слишком много времени, и его милость предстал в новом, непривычном виде воина прошлого. Разве что крэлы могли принять его за своего.
— Спасибо, дружок!— Адан потрепал Ниглима за холку и направился к выходу.
Зверь зарычал, настиг его милость, обогнул и встал на пути.
— Что-то не так?— не понял его намерений Гримар. Попытался обойти, но Ниглим оскалил клыки и переместился к мольберту, как будто к чему-то призывая.
— Что ты от меня хочешь?— вздохнул Адан. Недопонимание, возникавшее между ним и Зверем, расстраивало его все больше и больше.
Ниглим пару раз ткнул носом в лежавшую на подставке палитру.
— Не понимаю...
Зверь недовольно рыкнул, схватил дощечку для смешивания красок зубами и поднес ее его милости.
— Но зачем?— еще больше удивился Гримар.
Зверь настаивал, и Адану пришлось взять ее в руки.
Краски в баночках давно засохли, но на палитре они были так же свежи, как и сотню лет назад. Удивительно.
Адан вернулся к мольберту, всмотрелся в картину.
— Я не умею рисовать, если ты об этом. К тому же она выглядит вполне законченной. Разве что...
В самом углу участок неба был не закрашен. Взяв кисточку, его милость выбрал подходящий цвет и двумя мазками довел полотно до совершенства. И как ему показалось, в одном из окон самой высокой башни что-то сверкнуло.
Свет?
Сколько Гримар ни приглядывался, свечение так и не повторилось. Он собирался вернуть кисть и палитру на прежнее место, но Ниглим схватил его за штанину зубами и увлек к выходу.
— А как же... Позволь мне хотя бы...— заупрямился Гримар, но и Зверь не сдавался.— Хорошо, я возьму их с собой, раз ты так настаиваешь.
И только после этого Ниглим оставил его в покое.
Они вышли из дома, и на этот раз Зверь повел его милость в правильном направлении...
Ножен для меча не нашлось, но на поясе имелась петля, где оружию было самое место. Несколько раз его милость порывался выбросить палитру и однажды "забыл" ее на пеньке, на котором отдыхал. Но Ниглим был начеку и вернул "пропажу" беспечному спутнику. В конце концов, Гримар пристроил и ее на поясе. Туда же воткнул кисточку, и теперь его руки были свободны.
Путь до местонахождения Цветка затянулся. Зверь бежал впереди, принюхивался, распугивал мелкую дичь и постоянно оглядывался, дабы его товарищ не отстал. Адан шел не спеша и тоже смотрел по сторонам — он все еще надеялся отыскать чудесные цветы, полные Силы. Не нашел.
Перевалив через холм, они спустились в овраг и дальше шли, следуя его причудливым изгибам. В какой-то миг Ниглим начал проявлять беспокойство. Он часто останавливался, вращал ушами и тихо рычал. Наконец, он окончательно остановился, присел, задрал голову и тихо заскулил. Адан невольно глянул вверх и замер: ветви деревьев высоко над головой оказались переплетены... Сначала ему показалось, что это тонкие веревки. Однако присмотревшись, он отказался от первоначального ошибочного мнения. То, как "веревки" сверкали при лунном свете, способ их крепления к веткам, узоры, в которые они были переплетены — все признаки красноречиво говорили о том, что это была паутина. И была она настолько толстая, что пробирала дрожь, когда воображение рисовало того самого ткача, который ее сплел. Судя по тому, что в ней умудрились запутаться и пара птиц, и даже "белка", это была очень прочная паутина.
— Идем?— тихо произнес Гримар, обращаясь к Зверю. Оставаться на месте, дожидаясь появления хозяина паутины, ему не хотелось...
Овраг казался бесконечным. Иногда он становился настолько глубоким, что росшие на его обрывистых склонах деревья исчезали в темноте. Да и внизу было так сумрачно, что приходилось напрягать зрение, дабы увидеть вытянутую перед собой руку. К счастью, здесь тоже местами росли светящиеся грибы, а иногда, рискуя попасть в сети, пролетали стайки светлячков. Адан перемещался от одного источника света к другому, стараясь не прикасаться к паутине, которая, как назло, становилась все гуще.
В какой-то момент она дрогнула. Сначала Гримар решил, что одну из нитей задел либо он сам, либо притихший и шедший с поджатым хвостом Ниглим. Но когда оба остановились, паутина снова вздрогнула, а потом часто завибрировала. Его милость услышал едва различимый гул, как будто чьи-то пальцы перебирали по натянутым струнам. Он уже давно шел, держа в руке меч, перехватил побелевшими от напряжения пальцами рукоять, встал в стойку, готовый к нападению.
Паук приближался. Об этом можно было судить как по звуку мелодичных "струн", так и по силе вибрации паутины. Но как Гримар ни приглядывался, так и не смог разглядеть ни малейшего движения на серебристом полотне.
А потому чудовище появилось неожиданно, заставив его милость вздрогнуть. Оно обрушилось сверху, приземлившись на восемь крепких лап между Аданом и Ниглимом. Наверное, тот факт, что паук не смог определиться с выбором цели, спас как одного, так и другого от неминуемой смерти.
Паук был огромен. Он был, пожалуй, даже крупнее Зверя. Но это не остановило его милость, и он первым нанес удар, попытавшись перерубить одну из лап. Звук удара получился сухим и громким, но меч не оставил на лапе даже легкой выбоины. И тут же чудовище ответило, резко подавшись в сторону Гримара, атаковав его клешнями, обрамлявшими его рот. По сравнению с телом голова выглядела маленькой, но при этом клешни могли свободно обхватить и перекусить тело Гримара, если бы они были для этого предназначены. Но нет, клешни были похожи на острые крючья, которыми паук пронзал свою добычу, впрыскивая внутрь яд. Он и сейчас сочился с концов крючьев и разлетался в стороны при резком движении.
Адан успел отпрыгнуть, и клешни его не задели. Но паук тут же выдал серию ударов тем, что с натяжкой можно было назвать "усами". Адан совсем не разбирался в анатомии членистоногих, поэтому точного названия этих отростков не знал. Скорее всего, это тоже были лапы, но чудовище использовало их не при ходьбе, а для ощупывания препятствий перед собой. "Усы" были гибкими, их удары напоминали удары плетью, кроме того, с их помощью чудовище попыталось схватить его милость, для того чтобы притянуть к себе. Но и на этот раз Гримар продемонстрировал чудеса ловкости, увернувшись и от "усов", и от клешней, и от заработавших в атаке передних лап. Паук преследовал Адана, пытаясь дотянуться до него, зацепить росшим на лапе когтем, ударить "усом", пронзить ядовитой клешней. Гримар удачно выбрал место для боя. Здесь хватало как пространства для маневра, так и света росших на стенах оврага грибов. Время от времени он наносил удары мечом, с сожалением отмечая, что толку от него никакого.
Разве что...
Глаза!
Их у паука было несколько, не меньше восьми, и размещались они по всей голове. Благодаря этому чудовище могло видеть даже то, что находилось позади него. Именно поэтому даже самые коварные атаки Гримара не имели успеха: паук видел каждое его движение и успевал отреагировать соответствующим образом. Нет, он даже не помышлял о защите, он все время нападал. Но если лишить его зрения...
Глаза были — по крайней мере, казались — единственным уязвимым местом паука. Однако добраться до них было нелегко. Адан, серьезно рискуя, совершил несколько попыток. То он заходил слева, то справа. Если бы паук оставался на месте, это дало бы результат. Но он постоянно вертелся, и острие меча било близко, но не в цель.
И все же Гримар попал. Это был не самый большой глаз, и он лопнул, казалось бы, от малейшего прикосновения. В ответ Адан был отброшен к стене оврага и не упал только потому, что повис на липкой паутине. К счастью, пауку понадобилось время, чтобы прийти в себя. Потерю глаза он сопроводил громким треском, который произвели трущиеся друг о друга "усы". Было ли это выражение боли или ярости — Гримар не знал.
И вот паук снова бросился в атаку.
Адан не стал дожидаться, пока он окончательно придет в себя. Едва запутавшись в паутине, он начал рваться на свободу и рубить нити мечом. Нити оказались слишком прочными, но клейкая масса не могла удержать столь крупную дичь, и Гримар освободился в то самый момент, когда паук появился перед ним во всем своем величии. Он-то полагал, что добыче не вырваться из пут, поэтому не додумался нанести завершающий удар. Он замер перед Гримаром, потянувшись к нему своими "усами". В этот момент его милость рванулся вперед и одновременно с этим нанес удар мечом в один из передних глаз.
Паук с запозданием отпрянул и, как показалось Гримару, даже, впервые, прикрылся лапами. Но тут же снова бросился вперед, выплеснув на Адана всю свою ярость. Он снова бил, колол и хлестал, но теперь настолько быстро, что его милость едва успевал уклоняться. Не всегда ему сопутствовала удача. Сначала его задело лапой, едва не сбив с ног, потом одна из клешней почти достала до его головы, и только вовремя подставленный меч позволил избежать печального конца. Наконец, хлесткий все время "ус" внезапно стал прочным, как сталь, и ударил копьем его милость в грудь. Нагрудная пластина выдержала этот удар, хотя и слегка прогнулась. Правда, при этом Гримара отбросило назад, и он упал на спину. Паук прыгнул прежде, чем Адан успел оклематься. Он ударил лапой, собираясь пригвоздить противника к земле — Гримар перекатился в сторону. Паук щелкнул клешнями — его милость отбил их мечом и тут же нанес удар в последний уцелевший большой глаз. Чудовище дернуло головой и отскочило назад.
И снова легкая заминка, позволившая Гримару подняться на ноги. Паук потряс головой, издал уже знакомый треск "усами", но на этот раз нападать не спешил. Его роль решил перенять Адан. Теперь он, держа меч в вытянутой в сторону руке, начал медленно приближаться к чудовищу. Паук пребывал в нерешительности, топтался на месте, но как-то полубоком. Наверное, потому что спереди глаз у него не осталось, и только таким образом он мог наблюдать за противником боковым зрением. Однако приблизиться Гримару он не дал. Когда разделявшее их расстояние сократилось шагов до десяти, паук резко приподнялся на лапах, изогнул тело и задней частью бросил в Адана паутину. Это вышло неожиданно. На этот раз Гримар не успел увернуться, и липкая паутина упала на него как ловчая сеть.
Паук приободрился и бросился в атаку.
Спасло его милость то, что он держал правую руку вытянутой в сторону. Чудовище приблизилось к нему так же, как и стояло — полубоком. Но чтобы ударить, ему пришлось сначала повернуться головой вперед, а потом еще пустить в ход усики-щупальца, чтобы не промахнуться. Адан не стал медлить, и, как только голова паука оказалась в досягаемости, ударом меча выбил еще один глаз.
Но что делать дальше? Быстро твердевшая паутина сковывала его, Адан чувствовал себя обернутым в кокон, он едва держался на ногах и мог пошевелить только правой рукой.
Но и пауку оказалось достаточно полученных ран. Он не помышлял о мести. Он решил сберечь то, что осталось, и неуклюже, боком, побежал по дну оврага прочь. Получалось у него не очень хорошо. Несколько раз он врезался в стену, путался в собственной паутине прежде, чем исчез из виду.
Адан остался один. Один, потому что Ниглим исчез еще в самом начале боя.
То, что вначале выглядело мягкими коконом, постепенно превратилось в прочную корку, больше похожую на цемент, нежели на паутину. Но в этом были и свои плюсы. Благодаря тому что правая рука не была обездвижена, Адану удалось освободиться самостоятельно. Прочная корка крошилась под ударами рукояти меча, и вскоре его милость снова смог вздохнуть свободной грудью.
Позади послышалось виноватое поскуливание. Гримар обернулся и увидел Ниглима. Зверь помахивал хвостом и не осмеливался поднять глаза. Адан подошел к нему и молча потрепал за холку...
Овраг не был бесконечным, и вскоре они снова оказались в лесу. И тут появилась новая напасть. Внешне они напоминали вырвавшиеся на свободу пеньки молодых деревьев. Перемещались они при помощи многочисленных корней, ими же пытались бить и хватать. В отличие от давешнего паука, эти твари оказались не столь прочными, и меч с легкостью рубил как сами корни, так и то, откуда они росли. Не помогло им даже численное преимущество. Адан приноровился к мечу и рубил неведомых существ налево и направо. Из боя он вышел победителем, получившим лишь пару синяков.
К слову сказать, даже Ниглим поучаствовал в сражении. Агрессивных нападавших он грыз зубами и рвал когтями...
И вот они добрались до заветного места. Живописную поляну окружали невысокие — по сравнению с соседями, — но такие же коренастые деревья, поэтично напоминая недремлющих стражей. Цветов на ней было много, но ЭТОТ отличался от всех остальных. По правде сказать, цветком его можно было назвать только условно. Адан увидел его издалека. Вернее свет, который он излучал. Настолько яркий, что поляна, на которой он рос, оказалась самым светлым местом в этом лесу. Такое впечатление, будто только здесь царил день посреди вечной ночи. Свет этот был не простой, ореол его сияния, на самом деле, своей формой напоминал цветок.
Адан замер, пораженный его красотой. И Силой, которая из него изливалась. А еще мыслью о том, как свет можно взять в руки? И все же он поборол нерешительность, сунул меч в петлю на поясе, шагнул к цветку...
