— Ты рассказывала о своём втором женихе, — вдохновенно вещала беглая преступница, посчитав, что сумела подыскать подходящий пример. — Когда он не сдал государственный экзамен, то тоже, наверное, сильно переживал, думал, что жизнь кончена, и, может, даже хотел себя убить. Но потом поступил на службу к твоему отцу, стал помощником капитана и нашёл своё место в жизни!
Слушая пришелицу из иного мира, собеседница преображалась буквально на глазах. Осунувшееся, бледное лицо разрумянилось, глаза заблестели, а на чётко очерченных губах заиграла довольная улыбка.
— Тогда, наверное, я здесь из-за господина Худа?! — выпалила она, схватив Платину за запястье. — Неужели Вечное небо хочет, чтобы мы были вместе?! Вот почему я не смогла раньше выйти замуж! Судьбой я предназначена ему!
Ия замерла с полуоткрытым ртом, не в силах поверить собственным ушам. Она-то хотела лишь пожалеть товарку по несчастью, успокоить её, подбодрить, давая надежду на будущее. Но подобрала ну очень неудачный пример, из которого ушлая девица сделала совсем не те выводы, к которым подводила её добрая приёмная дочь бывшего начальника уезда.
"Ну, ты и дура! — мысленно констатировала она очевидный для себя факт. — Теперь эта красуля втюрится в Сашку по-настоящему! Надо бы её как-нибудь притормозить, пока ещё не слишком поздно".
Нервно сглотнув, Ия с сомнением покачала головой, торопливо отведя взгляд.
— Вряд ли это возможно, почтенная. Не забудь: мы скрываемся, и нас ищут. Достопочтенный Куджичи ни за что не согласится отдать свою дочь беглому преступнику, пусть даже и благородного происхождения.
— Мой отец — добродетельный человек и знает, насколько безнравственна неблагодарность, — наставительно произнесла собеседница и торопливо заговорила, постепенно переходя чуть ли не на скороговорку: — Если спасёте моего отца и брата, он обязательно поможет вам скрыться! Захотите, останетесь в Даяснору с другими именами. Я слышала много таких историй. Наш город большой, и вас там никто не найдёт. Отец ведёт дела с иноземными купцами из дальних стран. Если вам нельзя оставаться в Благословенной империи, можно на какое-то время уехать в Дансиг или на Чуньские острова, а потом вернуться. Если ты не захочешь остаться с почтенным Худом, отец даст тебе хорошее приданое и найдёт богатого мужа!
Переход от беспросветного уныния к кипучему энтузиазму оказался настолько резким, что Платина в очередной раз растерялась. Сегодня эта девица не переставала её удивлять.
— Не спеши, почтенная! — вскинув руку, остановила она дочь олигарха. — Сначала надо освободить твоего брата, потом отца, а уж затем решать, что делать? Вон и чайник закипел!
Вскочив, Ия метнулась к очагу, давая себе время привести в порядок мысли.
Сами по себе слова товарки по несчастью не имели никакого значения, так как решать будет её папочка. А у того могут быть совсем другие планы на дочь.
Однако теперь, когда она сама по глупой неосторожности вложила в пустую головку Итоми мысль о том, что "господин Худ" чуть ли не предназначен ей самим Вечным небом, романтически настроенная девица наверняка будет уговаривать отца помочь его спасителю и ещё, чего доброго, попросится за него замуж.
Конечно, родители здесь не очень-то слушают дочерей, когда речь заходит о браке. Но и полностью исключить такую возможность никак нельзя, учитывая печальную репутацию дочери судовладельца.
Прихватив ручку чайника лежавшей поодаль тряпкой, Платина понесла его к столу. В это время товарка по несчастью, довольно улыбаясь, раскладывала по посудинам сушёные цветы гибискуса.
Залив кипяток, Ия вновь их передвинула, поставив перед собеседницей фарфоровую чашечку. Не стоит забывать о той роли, которую выбрала себе.
— А может, нам вместе выйти замуж за господина Худа? — вдруг предложила Итоми, с прищуром глядя на неё сквозь ароматный чайный парок. — Только супругой должна стать я. Прости, госпожа, но иначе отец вряд ли согласится. А ты будешь первой наложницей. После того что нам уже пришлось пережить, мы прекрасно поладим. А если придётся уехать из страны, на чужбине нам будет легче вдвоём.
Нельзя сказать, что данная инициатива прозвучала для пришелицы из иного мира совершенно неожиданно, типа: "как гром среди ясного неба". После того как Платина осознала масштаб сказанной ей глупости, в глубине души она ожидала чего-то подобного. Ясно, что дочь олигарха не могла не заметить её отношения к "господину Худу" и, не желая видеть его спутницу своей врагиней, выдвинула это предложение, вполне отвечающее обычаям и нравам Благословенной империи.
"Не делай людям добра — не увидишь от них зла, — мысленно усмехнулась Ия, вновь вспомнив старого униформиста Сергея Виленовича Ютца — тонкого психолога и знатока крылатых выражений. — А ещё бы он обязательно сказал: "Хотела как лучше, а получилось как всегда"".
Но вслух девушка произнесла совершенно другое:
— Ты слишком торопишься, почтенная. Твои отец и брат ещё в плену. Сначала нужно их освободить. И что ещё скажет почтенный Худ? Мы с ним ни о чём подобном не говорили. Не до этого было. Приходилось спасать наши жизни. И я не знаю, захочет ли он взять в жёны тебя, меня или нас обеих? А решать за него мы не можем. Он очень гордый молодой человек. Заметила, как трудно ему изображать простолюдина?
— Да, — сразу погрустнела Итоми. — Я вижу.
— Давай не будем спешить? — предложила Платина, весьма довольная тем, что удалось "одёрнуть" раздухарившуюся собеседницу, изрядно охладив её пыл.
— Давай, — с неохотой согласилась дочка судовладельца и неожиданно пожаловалась: — Как же давно я не мылась по-настоящему.
— Пойдём на речку искупаемся? — предложила Ия. — Это не баня, но хоть что-то. Только раненую руку не мочи.
— Хочешь идти прямо сейчас? — удивилась девушка.
— А почему нет? — в местной манере вопросом на вопрос ответила беглая преступница. — Мы быстро. Заодно и крупу помоем.
— Но там же го... почтенный Худ, — напомнила Итоми. — Или ты хочешь идти в другое место?
— Нет, — покачала головой Платина. — Попросим его уйти. Завари ему ещё травы. Пусть приходит сюда и пьёт.
— Только мне не во что переодеться, — всё ещё колебалась дочка олигарха.
— Рубах у меня две, одну могу дать, — предложила Ия. — А вот штаны одни. Так что прости, самой надо.
— Только ты возьми с собой лук, — внезапно попросила собеседница.
— Хорошо, — согласилась товарка по несчастью.
Узнав о ранении спутницы, мичман российского императорского флота ужасно всполошился. Долго расспрашивал её о том, как это произошло, а потом напомнил соотечественнице о своих опасениях:
— Я же говорил, что она не умеет обращаться с оружием! Но ты настояла! И вот теперь почтенная Итоми так пострадала.
— Не преувеличивай, почтенный, — поморщилась та. — Ничего страшного с ней не случилось. Просто маленький порез. Пустяки, дело житейское.
— Это только моя вина, почтенный Худ, — заступилась за неё дочка судовладельца. — Мне следовало быть аккуратнее. Почтенная Ини ни в чём не виновата.
Беглая преступница невольно напряглась, поскольку Итоми ещё ни разу не называла её "почтенной" в присутствии единственного мужчины в их маленькой компании.
Но "охваченный праведным гневом" молодой человек не обратил внимания на эту оговорку или, узнав об их "разоблачении", воспринял эти слова как должное.
— Какие же это пустяки, если у неё вся рука перевязана? — продолжил кипятиться он. — Я же знаю, что даже от таких ран случаются лихорадки.
— Не случится, — мягко, но решительно заверила его Платина. — Я промыла её кипячёной водой и забинтовала чистой тряпочкой. Успокойся!
— Пожалуйста, не переживайте так, почтенный Худ! — глядя на него из-под приспущенных ресниц откровенно влюблёнными глазами, пролепетала дочь олигарха. — Со мной всё будет хорошо.
— Зачем ты её сюда привела? — грозно хмуря брови, гнусаво поинтересовался Жданов.
— Ополоснуться нам надо, почтенный, — принялась терпеливо объяснять Ия. — Пыль кругом, грязь, дым, жара. Вот и захотели хотя бы в речке помыться. А ты ступай в подвал. Там тебе почтенная Итоми травяной отвар приготовила.
— Нет! — решительно возразил соотечественник. — Я вас одних не оставлю!
И громко чихнул. Впервые за время их разговора.
— Но, почтенный Худ... — стремительно краснея, замялась Итоми.
— Нет, нет! — тут же принялся объяснять мичман российского императорского флота. — Я отойду вон туда.
Он махнул рукой в сторону густого кустарника.
— И не буду подглядывать. Клянусь!
— Можешь не торопиться, — криво усмехнулась Платина. Кажется, её опасения полностью подтвердились, и эта девица Сашке совсем не безразлична. — Нам ещё надо крупу промыть и рыбу почистить. Вон сколько её ты наловил.
— Я подожду, — без колебаний согласился молодой человек. — Могу даже рыбу почистить.
— Не надо, почтенный! — тут же отказалась собеседница. — Нам хватит и одной раненой.
— Оставь! — прикрикнула она на товарку по несчастью, потянувшуюся за уловом Жданова. — Сама справлюсь.
Стараясь поскорее избавиться от присутствия соотечественника, она быстро промыла крупу и споро разделалась с рыбой, почистив самую крупную, про мелочь высказавшись так:
— Её всё равно на прутиках жарить будем.
Согласно кивнув, мичман российского императорского флота поднялся и, выполняя своё обещание, направился к кустам.
Дождавшись, когда он скроется за ними, Ия сбросила куртку и стала торопливо стягивать штаны. Неловко действуя одной рукой, Итоми, распустив пояс, стащила платье, оставшись в одежде для сна. Платина, раздевшись до гола, стала медленно входить в речку, осторожно ощупывая ногами покрытое водорослями и илом дно. Вода неплохо прогрелась, но всё ещё приятно холодила разгорячённое тело. Откуда-то налетели крупные, неприятного вида мухи и закружились вокруг с утробным жужжанием. Подбиравшееся к зениту солнышко щедро посылало на землю благодатное тепло. Лёгкий ветерок шелестел кронами деревьев. Разными голосами перекликались лесные пичуги. Зайдя в речку по грудь, Ия обернулась.
Обнажённая дочка судовладельца всё ещё стояла на берегу, осторожно трогая воду пальчиками ноги.
— Да она тёплая! — невольно засмеялась Платина. — Заходи.
Выглядела её спутница довольно впечатляюще. Разве что грудь казалась немного великовата. Но если в Благословенной империи это могли счесть недостатком, то соотечественники Ии посчитали бы подобный размер скорее достоинством. Тем более, что тут всё натуральное и смотрится вполне симпатично. Ясно обозначенная талия плавно переходила в широкие бёдра. Ноги, правда, длиной не отличались и не росли "от ушей", но были ровными и стройными.
По сравнению со слегка сухопарой спортивной фигурой пришелицы из иного мира, Итоми казалась более мягкой, женственной и даже эротичной.
"Как есть красуля, — со смесью зависти и ревности подумала Ия. — Просто какая-то... укороченная Барби. Рост только подкачал. Зато скромная, застенчивая и вся такая... утончённая. Не то, что некоторые, те, кто в мужиков ножиками тыкает, пальцы им вёслами ломает и трупы обшаривает".
Стараясь погасить раздражение, она нырнула. Вынырнув, увидела, что дочка судовладельца всё же вошла в реку и сейчас умывается одной рукой, подняв над головой вторую.
"Надо и мне помыться, — решила беглая преступница. — Не купаться же мы сюда пришли?"
В самый разгар гигиенических процедур за кустами послышался подозрительный шум.
— Не подглядывай, почтенный Худ! — взвизгнула Итоми, опускаясь в воду по подбородок.
В отличие от неё, Платина не сомневалась в скромности своего соотечественника, поэтому бросилась на берег, где лежал так кстати захваченный лук.
— Пошёл! — яростно завопил мичман российского императорского флота. — Прочь пошёл, свинья!
В ответ послышалось нечто, напоминающее хрюканье, а потом натуральный поросячий визг.
Продираясь сквозь кустарник, молодой человек с криком:
— Не вылезайте!
Бросился бежать от реки.
За ним, хрипло визжа, устремилось какое-то тёмно-серое, почти чёрное животное размером с ротвейлера, но с длинным рылом, на тонких ногах и с коротким, смешно задранным хвостиком.
"Кабан!" — моментально догадалась Платина, едва не поскользнувшись на мокрой траве.
Хотя Жданов и опережал своего преследователя, расстояние между ними стремительно сокращалось.
Создавалось впечатление, что он специально уводит зверя от спутниц. Только мичман российского флота явно переоценил свои силы и недооценил скорость дикой свиньи. Видимо, поэтому он резко сменил направление, бросившись к ближайшему дереву. К сожалению, то, на которое полез беглец, оказалось слишком тонким для такого крупного молодого человека и начало качаться под его тяжестью.
Подскочивший кабан взрезал кору острыми клыками.
Оказавшись возле оружия, беглая преступница выхватила из футляра две стрелы, одну зажав зубами, а вторую наложив на тетиву.
Сашке хватило ума не карабкаться на самую вершину. Но даже, когда он забрался на высоту чуть ниже человеческого роста, дерево стало клониться на сторону, угрожая сломаться и сбросить Жданова прямо на задравшую уродливое рыло свинью.
Мичман российского императорского флота отчаянно орал и ругался, пытаясь отпугнуть метавшегося под ним зверя, используя, как родные слова, так и местные речевые обороты.
Не обращая внимания на жёсткую, колючую траву под босыми ногами и позабыв про змей, Ия быстро сделала несколько шагов, выбирая наиболее удобную позицию.
Тренькнула тетива, пребольно ударив по незащищённому запястью. На коже тут же вспухла красная полоса. Когда стрела ударила животное в бок, погрузившись в тело почти до половины длины, вторая уже готовилась отправиться вслед за первой.
Тоненько завизжав, кабан резко развернулся навстречу новой опасности, но через пару шагов его передние ноги подломились, и тут ему в спину вошла вторая стрела.
Пришелица из иного мира зашипела от боли, глядя на два красных рубца, украсивших её левую руку, машинально отметив, что зверь появился как раз тогда, когда она взяла с собой оружие.
Не иначе, это опять проделки "игрока". Сердце бешено колотилось, готовое, казалось, вырваться наружу, проломив рёбра. Колени мелко дрожали. На лбу выступил пот.
Дерево с шумом распрямилось, избавившись от непосильной ноши.
Молодой человек грузно шмякнулся спиной на землю и глухо застонал.
— Ты цел? — с трудом проталкивая слова сквозь сжатое спазмом горло, спросила Платина, опуская лук.
— Слава Богу, цел, — пробормотав ответ на родном языке, Жданов сел и, улыбаясь, посмотрел на соотечественницу.
Брови мичмана российского императорского флота скакнули на лоб, глаза расширились, сделав его ужасно похожим на персонажа анимэ, взгляд полыхнул таким жадным восхищением, что Ия тут же вспомнила об отсутствии на себе какой-либо одежды, а с губ молодого человека сорвалось нечто непонятное:
— Вон зет шарман!
Лицо полыхнуло жаром буквально до "корней волос", но девушка всё же удержалась от того, чтобы бестолково прикрывать свои самые интересные места, и даже не взвизгнула, вместо этого гаркнув во весь голос:
