— Никак нет, ваше сиятельство. Это, не Наполеон. Это, маршал Ней.
— Маршал Ней? — произнесли с недовольством в голосе. Как бы показывая — волокут всех, кого ни попадя. Устроили из бригады — балаган.
Штабс-капитан начал оправдываться. — Сами дали задание — привести одного из маршалов Наполеона. Вот я и привёз.
Вселенец внимательно осмотрел побитого, зачуханного, чего-то мычащего в тряпку француза.
— А с чего ты решил, что это маршал Ней? — Комбриг достал из папки рисунок. Подошёл с ним к пленнику. Развернул возле лица. Поводил головой, сравнивая. — Видишь, непохож. Абсолютно разные лица.
Левашов снова вытянул спину, щёлкнул каблуками. — Это он, ваше сиятельство. Там в карете, и слуга, и мундир с орденами, и жезл, даже любовница, вместе с которой он развлекался.
— Ты, что? И любовницу приволок?
— Виноват, господин полковник, — развели руки в сторону. — Не бросать же её на дороге. Она графиня, француженка и на мордашку чертовски хороша. А ещё оказала сопротивление. — Кивнули на здоровенного двухметрового бугая. — Вон, Коровина поцарапала. Когда он тащил её на плече. Ну, не мог я её оставить французам, ваше сиятельство. Никак не мог.
Глава 5.
Солнце пробивалось сквозь густые клубы дыма мутно-багровым шаром. Запах от дыма был настолько резким, что от него постоянно першило в горле и слезились глаза. Пушечный грохот затих, а потом начался снова. Недалеко от Мюрата противно прожужжало. Затем пшикнуло так, что рвануло барабанные перепонки. Высоко вверх взвился столб пламени. Завизжали осколки. Люди, стоящие в нескольких метрах от маршала, попадали на землю. Начали извиваться от боли. Кричать. Прошло несколько секунд и ещё два взрыва, но уже дальше, за рекой. Там, где стоял первый кавалерийский корпус разметало дюжину всадников.
К маршалу подошёл один из адъютантов с перебинтованной рукой. — Ваше светлость, заклинаю! Ради всех святых! Отойдёмте, за лес. Получены сведения, что русские снова подвинули пушки в нашу сторону. Ещё немного и начнут стрелять в упор. От "Прямой наводки" спасает только завеса дыма.
— Я буду здесь! — Мюрат упрямо сжал губы. — И вы тоже. Это не обсуждается! Где генерал Дедье? Сколько можно ждать? Дьявол его забери!
— Ваша светлость, вместо него прибыл подполковник Патрик Лютон.
Какой ещё Лютон? Я не вызывал никакого Лютона. Где командир артиллерийского полка генерал Дедье?
— Он погиб, мой маршал. Шальное ядро.
— А его заместитель? Мишель Дю Муа?
— Тоже убит. В живых остался только подполковник Лютон.
Командующий дёрнулся в седле. — Что ты несёшь? Как они могли умереть? Полк не ходил в атаку. Он стоит за лесом. В пяти километрах от русских орудий?
— Никто не может понять, мой маршал. Был один выстрел. Одно попадание. Прямо в штабную палатку.
Мюрат засунул кулак в рот и с силой его закусил. — Гадство! Гадство! Гадство! Что за день такой? Утром застрелили генерала Потковского? В обед убили Люка Дедье? К вечеру? Боюсь загадывать? Ладно, зови сюда подполковника.
Подошёл офицер. Вскинул ладонь к головному убору. — Ваше светлость, подполковник Лютон. Заменяю командира полка.
— Смотри внимательно! — маршал зло ткнул пальцем в карту. — Здесь! С левой стороны поля русские накопали волчьих ям. Их край хорошо виден. Он просто наполнен нашими мертвыми солдатами. Берёшь все свои пушки. Тащишь их прямо, вдоль линии ям. До небольшого лесочка. Упрёшься в него. Он в трёхстах метрах от расположения русской артиллерии. Они увлеклись. Как раз подвинули орудия в нашу сторону. Идёшь скрытно. Тебя не заметят в дыму. Проходишь сквозь кустарник. Выходишь на опушку. Разворачиваешься. И как только ветер разгонит дым! Выкатываешь пушки из леса. И... вышибаешь их артиллерию к собачим чертям!
— Ты понял меня?
— Да. Разрешите вопрос?
Мюрат резко выпрямился. — Нет. Никаких вопросов. Умри, но выполни, что я сказал. Это личный приказ императора!
.....
От едкого дыма раскалывалась голова. Глаза слезились. Кашель раздирал горло. У многих из носа шла кровь. Чем ближе подполковник Карл Лютон подводил солдат к русским позициям, тем сильнее и сильнее дымило. Проклятые варвары повесили свои дымилки прямо на деревья. И они совсем не собирались прекращать дымить. До самого выхода из леса ничего нельзя было рассмотреть. Всё было как в тумане.
Вернулся один из солдат, посланный в разведку. — Господин подполковник, справа, через двадцать метров, заканчивается лес. Дальше прямой участок. В ста метрах от кустов два десятка русских пушек. Стволы смотрят в нашу сторону. Огонь не ведут. Солдаты расслаблены. Устроили бивак у костра.
Подполковник, достал мокрый от слёз платок. Вытер глаза. Крепко чихнул. Позвал заместителя.
— Де Груа, передать всем команду. Рассредоточиться в линию с интервалом в три метра друг от друга. Выезжаем из леса. И сразу разворачиваем пушки. Готовимся к стрельбе. Наводим на цель. По возможности быстро открываем огонь. Выполнять!
Кони ускорились. Колеса заскрипели. Повозки с пушками начали выезжать из леса. Разворачиваться.
И тут произошло непредвиденное... Земля, не выдержав тяжести пушек. Осыпалась. Колеса тяжелых орудий провалились вниз, в скрытый глубокий ров. Стволы орудий уткнулись носом в землю. Затормозили движение повозок. Кони громко заржали. Забили копытами. Попытались вытянуть тяжести.
Русские артиллеристы, заметив шум, быстро вскочили, как будто давно дожидались неприятеля. Похватали горящие фитили. Тут же открыли огонь.
— Бежим! Спасайтесь! Все, обратно — в лес! — французы попыталась укрыться среди деревьев.
Вслед бегущим звучал грохот и визжала картечь. А ещё через несколько минут небольшой лесок накрыла волна взрывов из "Изделия номер один".
* * *
Последняя неделя для простой девятилетней крестьянской девочки Марфуши Поташкиной запомнится на всю жизнь.
Сперва стало известно, что у них поменялся помещик. Предыдущий взял и внезапно продал Шевардино князю Ланину.
Новый владелец душ тут же решил переселить всех из деревни в землянки, вырытые неподалёку от деревни, в Утицком лесу. А саму деревню сжечь. Деревню сожгли этим же вечером. От их небольшой избушки остались рожки, ножки да угольки.
А через три дня... Утром! Произошло событие, которого ждали последнее время — пришли французы.
А ещё через час, после новостей о французах, мама выдала страшное известие. Два малолетних брата — Ванька семи лет, да Прошка пяти. Сбежали из дома на войну. Об этом матери поведала четырёхлетняя Дуняша. Которую, будущие артиллеристы, не взяли с собой из-за того, что она баба малолетняя и язык не умеет держать за зубами.
И вот, когда произошли эти ужасные события. Весь женский состав семьи Поташкиных — Марфуша, Дуня и мама, сидели, прижавшись друг к другу и белугами ревели от горя. Параллельно вспоминая старые обиды и выясняя, кто больше виноват в том, что ребята убежали без спроса.
В дверь постучали, а потом внутрь заглянуло лицо здоровущего солдата. — Живые есть?
— Да, — мать подскочила с лавки. Подошла к двери.
Здоровья тебя хозяюшка, — Служивый затолкал внутрь малолетних беглецов. — Твои чада?
— Ой, горюшко горемычное! Мои... — мать, с радостью, вцепилась в ребятишек. Стала их целовать, прижимать. — Спасибочки, солдатик дорогой. Всю жизнь буду молиться за здоровьишко. Да как же ты их споймал? Нашел? Заприметил? Они же бестии... хитрые? На днях так запрятались — неделю найти не могла.
Солдат провёл рукой по усам. — Да, ужо, побегали за ними.
Дуняшка радостно подскочила на лежанке, подняла ладошки кверху и закричала. — Уря-я! Мужики вернулись с войны... живыми! Плаздник!
* * *
Совещание у командующего русскими войсками затянулась глубоко за полночь. По донесению разведки армия неприятеля в течение следующего дня должна была полностью подойти к месту сражения. И уже в полном составе атаковать русские войска.
Кутузов выслушал доклад генерала-квартирмейстера Толя о состоянии дел в первой армии. Задумался. В штабной избе повисла тишина. Тишина была и в окрестностях деревни Татариново, где располагалась Ставка русского войска. И только где-то далеко, в стороне сожжённой деревеньки Шевардино, продолжало едва слышно бухать, бахать и что-то громыхать.
Кутузов недовольно скривился. Вопросительно посмотрел на присутствующих. — Господа, может кто-нибудь объяснит? Что происходит? Ночь на дворе. Темнотища. Даже нет Луны? А он стреляет?
— Разрешите, я скажу? — с места поднялся командующий второй Западной армии князь Багратион. — Мне кажется — полковник Ланин зазнался. Позволили ему повоевать немного. Он и возомнил себя военачальником. А вы, ещё... — кивнули на Кутузова. — Пообещали дать генерала. Вот и чудит князюшка — сжигая порох. Славу завоёвывает. Ещё час-два будет пулять, пока не закончится ядра. А завтра, когда французы наваляться всем скопом на его фланг. Никакие игрушки-ловушки не помогут. Наполеон притащит артиллерию. Конницу. Подойдёт гвардия. Форсирует реку. И сметёт его вместе с редутом, который он замаскировал под холм.
— Думаете? — высказал сомнение один из присутствующих, который питал неприятие к Багратиону.
— Просто уверен. Я бы на его месте так и поступил.
БАХ! ДАХ! БАДАХ! — продолжало бабахать где-то вдали.
— И все же? — Кутузов поёжился. Поправил шинель, накинутую на плечи. — В кого он стреляет? Должно же быть объяснение?
— Любезный? — повернулись к адъютанту. — Князь Ланин приехал?
— Так точно-с. Ждёт у входа.
— Пригласите.
......
Ланин вошёл внутрь. Звонко, от всей души. (Специально одел). Стукнул шпорами на сапогах. Вытянулся. Вскинул подбородок.
Кутузов строго прищурил единственный глаз. — Голубчик, поведайте добрым людям? В кого, там, постоянно стреляете?
Вселенец решил отвечать на вопросы князя коротко, ясно, без всяких заумных оборотов и красивых иностранных фраз.
— Ваше сиятельство, получаю информацию с воздушного шара о французах. Их костры хорошо видно. Подтягиваю пушки. Навожу на место скопления. Стреляю. Попадаю. Уничтожаю врага.
— Видите, господа, — командующий задумчиво потеребил пальцами. — Всё просто и понятно: Подтягивает. Наводит. Стреляет. И главное — попадает.
Багратион вскочил с места. Затряс густыми бакенбардами. — Что он несёт? Придумал сказку и заливает мёд в уши. Ладно, днём. Можно поверить. Пускал солнечных зайцев. Их было видно. Но, сейчас? Темнота, чернота. Не видно ни черта. Как можно сигналить из темноты? Да ещё с сумасшедшей высоты?
Кутузов выслушал Багратиона. Побарабанил пальцами по столу. Повернулся в сторону Ланина. Завалился на локоть.
— Ну-с, сударь! Объясняйте? Как можно пущать зайцев, когда нет солнца?
— Моим орлам не нужно солнце! — громко стукнули шпорами. Гордо вздёрнули головой. — Достаточно обычного фонаря.
— Фонаря? — переспросил Багратион.
— Фонаря? ...наря? ... ря? — удивлённое эхо разнеслось по штабной избе.
Кутузов медленно встал со стула. Поправил накинутую на плечи шинель и вышел из дома. Прошёл несколько шагов. Взглянул на небо. Нашёл едва заметный светящийся шар. Из-под которого не останавливаясь мигал свет.
Вселенец решил добить колеблющиеся командование и до небес поднять свою значимость. (Пусть теперь попробуют не дать генерала!)
— Ваше сиятельство, у меня готова карта с ночным перемещением и расположением войск неприятеля. Взглянуть не желаете-с. — Протянули свёрнутый тубус.
Кутузов, безапелляционно, как-то по-будничному, будто так и должно было быть, взял карту из рук полковника. (Даже не пообещал награды). Посмотрел на окружавших генералов. — Господа, прошу вернуться. Военный совет не закончен.
* * *
Кроваво-красное солнце медленно, словно на аркане, тащили куда-то вглубь земли. Оно сопротивлялось. Из последних сил, пыталось зацепиться лучами за поверхность, порывалось вылезти обратно. Ветер-предатель подозрительно стих, словно прислушивался, ожидал чего-то нехорошего. Из подворотни медленно, шаркая ногами, подкрадывалась ночь!
Штабс-капитан Левашов проговаривал последние указания группе бойцов.
Диверсанты, закутанные по уши в тёмно — серо — зелёную одежду, слушали и кивали головой.
— Повторю ещё раз. Дошли до обозначенного места возле лагеря неприятеля. Выбрали густое, ветвистое дерево. Забрались. Затаились. Внимательно следите за воздушным шаром. Ждёте своего сигнала. И только! После его получения! Достаёте из вещмешка банку с зарядом, поджигаете шнур и бросаете её в сторону. После чего раздаётся громкий звук взрыва. Или треск мушкетных выстрелов. Вы, притихли. Ждёте новой команды. Получаете — снова бросаете. Опять ждёте. И так до последнего заряда. Вам всё понятно?
Солдат, стоящий крайним, справа, подал голос. — Ваше благородие, а если я не увижу сигналов с неба — листва помешает, али ещё чего?
Штабс-капитан услышал вопрос. Подошёл поближе. — Соломин, тебе зачем выдали железные когти? Чтоб лазил по деревьям как белка. Поэтому смени дерево, найди место лучше. Воздушный шар — это связь с бригадой. Его нужно видеть постоянно.
Левашов обвёл строй строгим взглядом. Не дождавшись новых вопросов, продолжил инструктаж. — Теперь, по поводу возвращения. Враг рядом. Он будет встревожен и скорее всего будет искать вас. Может даже вести огонь в сторону громкого звука. Вы! Осуществили подрыв боеприпаса. Затаились. Растворились в листве. Ждёте пока всё успокоится. И только после этого возвращаетесь в расположение бригады. Если! Враг не даёт возможности вернуться. Находитесь на подготовленном месте до следующей ночи. Не забывая днём просигналить зеркалом в сторону шара, что живы и ждёте удобного времени для возвращения. Ещё вопросы есть?
Прозвучали короткие ответы. — Никак нет. Нет. Нет вопросов.
— Тогда, к выполнению приказа — приступить. Расходимся парами, в разные стороны, с интервалом в минуту. Первые пошли.
......
Всю ночь вокруг лагеря французов, что-то бабахало, гремело, весело перестреливалось и сильно громко взрывалось.
Солдатам не удалось отдохнуть. Шум, доносившийся со всех сторон, заставлял быть постоянно настороже, всматриваться в темноту, ожидать нападения неприятеля.
Маршала Мюрата, уставшего от бесконечного шума, дыма, усыплённого снотворным порошком, разбудил адъютант.
— Ваша светлость, к вам, с очень важным и срочным донесением, полковник Бьёрн Рольф Вильгельм Штальмахер.
— Кто? — переспросил ещё не проснувшийся маршал.
— Командир 6-го Вестфальского пехотного полка.
— Скажи, я занят и сегодня приёма не будет.
— Ваше светлость, он говорит, ночью, выследил расположение русских, которые обстреливали нас из пушек, скрытно подобрался к их лагерю и пока они отсутствовали — захватил орудия.
— Не может быть? — Мюрат чуть не выронил бокал из рук. — Вот, так новости! Давай, зови его.
Полный, розовощёкий, похожий на откормленного кабана офицер, воодушевлённо рассказывал командующему о ночном происшествии.
— Герр маршал, проклятые варвары кружили вокруг моего полка, не останавливаясь, с самого вечера. Постоянно куда-то стреляли, чего-то взрывали. Бахали, бабахали, шумели. Я заметил место откуда чаще всего доносятся звуки. И решил на свой страх и риск совершить нападение. Поднял ребят. В полной темноте, не зажигая огня, ориентируясь только на звуки, мы пробрались в то место, где они расположили лагерь. А затем громко шумя, крича, стреляя из всего, что стреляло, совершили нападение. Они так испугались внезапной атаки, что убежали, не приняв боя. Трусы! Побросали пушки, заряды, повозки. Ваша светлость — такая удача — мы захватили более сорока орудий.
