— Отвернись, дурак!
— Пардон, мадемуазель! — Жданов не просто отвернулся, а ещё зачем-то закрыл себе ладонями глаза.
— Вот же-ж вылупился! — одними губами проворчала Платина, направляясь к своей одежде. — Вылезай, Итоми. Всё в порядке. Это почтенный Худ кабана ловил.
Судя по выражению физиономии дочери олигарха, до неё только сейчас начала доходить суть происходящего. Уж слишком быстро всё произошло. Выпрямившись во весь рост, она озадаченно пробормотала:
— Как это... ловил?
— На живца, — охотно пояснила беглая преступница, натягивая нижнее бельё. — Теперь у нас мясо есть. Любишь свинину, почтенная?
— Лю... люблю, — слегка заикаясь, ответила собеседница, неуклюже выбираясь на берег.
— И я люблю, — кивнула Платина, завязав на талии пояс с монетками и надевая рубаху.
Одёрнув полы, она замерла, прикрыв глаза и пытаясь утихомирить бешено колотившееся сердце. Адреналин бушевал в крови, настойчиво требуя выхода хотя бы и через пустую, бесконечную болтовню. Вот только Ия очень боялась наболтать лишнего. Они с Сашкой и так разговаривали при Итоми по-русски. Вряд ли дочка судовладельца успела что-то сообразить. Но сейчас, когда всё закончилось, она может быть гораздо внимательнее.
— Что с тобой, почтенная? — с нескрываемым беспокойством поинтересовалась товарка по несчастью.
— Ничего, — открыв глаза, попыталась улыбнуться беглая преступница. — Просто я очень испугалась.
Собеседница вдруг потянулась к ней, и, прежде чем Ия успела отстраниться, тихо выдохнула:
— А я чуть не описалась!
— Бывает, — криво усмехнулась Платина, протягивая ей чистую рубаху. — Вот возьми.
— Спасибо, почтенная, — кивнула дочь олигарха.
Одежду себе Ия подбирала с запасом, поэтому она оказалась и ей впору, не стесняя высокую, почти идеальной формы грудь.
Пока девушки одевались, мичман российского императорского флота поднялся и теперь с интересом разглядывал невольную добычу, по-прежнему оставаясь к ним спиной.
— Прекрасный выстрел! Ты попала ему в сердце первой же стрелой!
— Это случайно, почтенный Худ, — прокомментировала Платина, подходя поближе. — Мы закончили. Теперь с этим надо что-то делать. Но почему он на тебя набросился?
— Сам не пойму! — нервно пожав плечами, с жаром заговорил молодой человек. — Я спокойно сидел на кустами, ждал, когда вы искупаетесь. Только слышу, кто-то шебуршит в зарослях. Я сразу догадался, что это какой-то зверь. Но поздним летом они на людей не нападают. Это мне сведущие люди говорили. Сейчас и без того еды много. Я закричал. Думал, испугается и убежит. Тут он на меня как попрёт! Смотрю: кабан! А у меня, как на грех, ни руж...
Соотечественница громко закашлялась.
Замерев на полуслове, рассказчик через пару секунд продолжил уже совсем другим, гораздо более спокойным тоном:
— Ни лука, ни копья. Один кинжал. А с ним на такого зверя идти — гиблое дело. С ног собьёт, клыками порвёт, копытами потопчет.
— Ты велел нам оставаться в воде, почтенный Худ, — вступила в разговор Итоми, с восхищением глядя на Жданова.
— Кабаны плохо видят, — авторитетно заявил тот. — Я надеялся, что он вас не заметит. Помечется под деревом и уйдёт. Он же не волк, чтобы добычу стеречь.
Мичман российского императорского флота натянуто улыбнулся.
— Пришлось на дерево лезть. Только с перепуга не разобрал, что оно такое тонкое.
— Спасибо, почтенный Худ, — церемонно поклонилась ему дочь олигарха, — за то, что спас нас от дикого зверя.
Потом повернулась к товарке по несчастью и отвесила почти такой же поклон.
— Спасибо, почтенная, за то, что спасла почтенного Худа.
— Это мой долг, почтенная Итоми, — ответила Платина любезностью на любезность. — Места здесь дикие, и я благодарна тебе за то, что ты посоветовала мне взять лук. Твоя предусмотрительность спасла нас всех.
Собеседница слегка смутилась, бросив быстрый взгляд на молодого человека. Но тот уже вновь рассматривал убитого зверя.
— Нам его всего не съесть, — вкрадчиво произнесла беглая преступница. — И не сохранить.
— Да, слишком большая туша, — согласно кивнул Жданов. — Но не оставлять же его здесь? На запах крови могут прийти хищники.
— В реку сбросить, — предложила Ия, деловито спросив: — Один справишься, почтенный? А то нам идти надо.
— Давайте не будем никуда уходить? — робко предложила дочка судовладельца. Похоже, внеплановый визит дикой свиньи произвёл на неё удручающее впечатление. — Вдруг ещё какой-нибудь зверь придёт? А почтенный Худ здесь совсем один.
— Не волнуйтесь, — заверил её мичман российского императорского флота. — Ничего со мной не случится.
— Нам ещё кашу варить, — скорее по привычке, чем осознанно напомнила беглая преступница, с удивлением отметив, что соотечественник ещё ни разу не чихнул с тех пор, как свалился с дерева.
— Какая ещё каша?! — возмутился тот. — Когда у нас столько мяса!
— Но мы уже промыли крупу, — возразила Платина. — Жалко, если пропадёт.
— Можно кашу со свининой сварить, — заметила Итоми.
От этих слов желудок пришелицы из иного мира призывно заурчал, а рот наполнился слюной.
— Хорошо, — сглотнув, кивнула она. — Мы подождём.
— Нет, нет, — возразил молодой человек. — Ступайте. Когда я мясо принесу, сварите его отдельно.
Кажется, ему не хотелось, чтобы они присутствовали при разделке туши. Уж больно дело это грязное.
— Тогда мы пошли, — кивнула Ия, решительно беря спутницу под локоток. — Пойдём, почтенная, здесь и без нас разберутся.
Итоми растерянно посмотрела на Жданова, но тот демонстративно отвернулся. Девушка надула губки и безропотно позволила себя увести.
— Ты бы одежду снял, чтобы не испачкать, — на прощание посоветовала Платина, увлекая её за собой.
Но дочь олигарха не успокоилась, всю дорогу оглядываясь себе за спину, а когда дошли до подвала, буквально потребовала от товарки по несчастью немедленно вернуться на берег для охраны почтенного Худа.
Воздев очи горе и мысленно выругавшись, та попыталась отговориться, но девушка едва не разревелась, и Ие пришлось скрепя сердце опять тащиться к реке, захватив трофейную тростниковую циновку, чтобы не тащить мясо в руках.
Торопливо прошагав большую часть пути, на подходе к Аровити она резко сбавила ход, стараясь двигаться как можно тише.
Осторожно выглянув из-за кустов, приёмная дочь бывшего начальника уезда увидела, как соотечественник в одних подштанниках волочит окровавленную тушу кабана к реке.
Помня о его застенчивости, Платина рассудила, что не стоит лишний раз смущать парня, особенно после недавней демонстрации себя любимой во всей красе и совершенстве.
Она нервно хихикнула, успев прикрыть рот ладошкой, и чувствуя, что вновь краснеет.
Подтащив убитую свинью к воде, мичман российского императорского флота воровато огляделся, заставив Ию пригнуться и даже втянуть голову в плечи, после чего избавился от последней детали своего смелого наряда.
"Ну, точно красавчик! — выдохнула девушка, любуясь сильным, хорошо сложенным телом. — И делиться таким с Итоми? Нет уж, пусть все супруги и наложницы идут лесом! Он будет только мой... Но не здесь, и не сейчас".
Последняя мысль реально огорчила. Но Платина ещё не настолько потеряла голову, чтобы пуститься во все тяжкие. Нет, всему своё время. Да и сама она ещё не готова. Слишком свежо в памяти то, что сотворил с ней мерзавец Накадзимо.
Затащив тушу в воду, молодой человек пустил её на волю волн и, вернувшись на берег, начал торопливо одеваться.
Позволив ему облачиться в штаны и рубаху, Ия негромко позвала:
— Почтенный Худ!
— Я здесь! — тут же откликнулся Жданов, натягивая носки.
— Я иду! — предупредила Ия, выходя из-за кустов с луком в левой руке.
— Да, пожалуйста, — согласился собеседник.
Обувшись, он гордо кивнул на кучу неряшливо нарезанных кусков.
— Вот, взял самое лучшее. На два или три дня хватит. Но дольше хранить всё равно нельзя. Его бы закоптить или засолить.
— У нас слишком мало соли, — покачала головой девушка. — Коптить я не умею, Итоми тоже. А ты?
— Я видел, как это делается, — ответил мичман российского императорского флота и сокрушённо вздохнул. — Но нужна коптильня, только здесь её не построить.
Кивнув, Платина расстелила на траве тростниковую циновку.
— Вы действительно прекрасно стреляете из лука, — подойдя поближе, сделал ей комплимент соотечественник.
— Стрелы вырезали? — не глядя на него, спросила Ия.
— Вот лежат, — ответил молодой человек.
— Спасибо, — поблагодарила девушка.
— Теперь я верю, что у нас всё получится, — также тихо продолжил Жданов. — Одно дело — спокойно стрелять по мишени, и совсем другое — так...
— Как так? — резко прервала его Платина, пристально глядя снизу вверх.
Собеседник смутился и, очень мило покраснев, забормотал:
— Когда опасно... В бою, когда надо стрелять очень быстро, и дорог каждый миг... Я только это имел ввиду.
— Понимаю, — важно кивнув, Ия попросила: — Поможете мне нести, а то одной неудобно.
— Разумеется! — охотно согласился соотечественник.
— Это мы, почтенная Итоми! — крикнул мичман российского императорского флота, подходя к люку.
— Спускайтесь! — отозвалась дочь олигарха, и в её голосе ясно прозвучало облегчение.
Каша уже во всю варилась, поэтому мясо порешили оставить на ужин, добавив к обеду рыбу и бульон.
Дочка судовладельца несмело предложила сесть за стол всем вместе. Девушки займут лежанку, а молодой человек может устроиться на табуретке. Тот сразу согласился, а беглая преступница, рассудив, что все и так всё знают, тоже не стала возражать.
До конца дня Итоми ещё раз готовила отвар. То ли он действительно обладал какими-то целебными свойствами, или же сильный организм начал сам справляться с хворью, только к вечеру Жданов уже чувствовал себя значительно лучше. Он почти не чихал, хотя нос по-прежнему оставался заложен, от чего голос звучал неприятно гнусаво.
Тщательно выстиранные носки лучника высохли под жарким солнцем, и, натянув их поверх своих, Платина примерила его сапоги. К сожалению, они всё также оставались немного великоваты. Но уже не настолько, чтобы нельзя было ходить.
На ужин сварили мелко нарезанное мясо и слопали всё, закусив остатками каши.
— Завтра мы с Ини идём на остров посреди Аровити, — слегка осоловев от сытости, изложил свои планы мичман российского императорского флота. — Ты, почтенная, пойдёшь с нами или останешься здесь?
— Мне бы лучше с вами, — неуверенно высказалась дочь олигарха, наблюдая, как товарка по несчастью наливает кипячёную воду в миску, чтобы её сполоснуть. — После этого кабана я боюсь оставаться одна.
— Ещё бы! — понимающе кивнул молодой человек, доверительно понизив голос: — Я и сам испугался. Каково же пришлось тебе, слабой девушке?
"А я, значит, не слабая и не девушка?" — мысленно окрысилась на него соотечественница и, поворачиваясь к лестнице, попыталась сменить тему разговора:
— Вкусный кабан попался.
— Не очень, почтенная, — неожиданно возразила ей в спину Итоми. — От этого мяса слишком плохо пахнет. Настоящая свинина вкуснее.
— Но её у нас нет, — не оборачиваясь, заметила Ия.
Спать вновь легли очень рано, так как единственный мужчина в их маленькой компании принялся широко и часто зевать ещё задолго до сумерек. Поскольку он непрерывно чихал всю прошедшую ночь, сегодня его неудержимо клонило в сон.
Девушки ещё какое-то время бодрствовали, пытаясь при тусклом свете масляной коптилки привести в порядок волосы друг дружке, используя гребень Платины.
Сама она имела короткую, с точки зрения аборигенов, причёску, и с ней разобрались довольно быстро. А вот с длинными, почти до ягодиц, космами дочки судовладельца пришлось повозиться.
— Ты можешь рассказать, почему вам приходится скрываться? — шёпотом спросила Итоми. — Клянусь Вечным небом и памятью предков, я никому не скажу.
— Не стоит тебе этого знать, почтенная, — усмехнулась беглая преступница, аккуратно расправляя тяжёлую прядь. — Вдруг о нас спросит тот, кому лучше не врать? Тогда ты честно признаешься, что ничего не знаешь, и всё.
— Меня могут пытать? — голос собеседницы заметно дрогнул.
— Надеюсь, до этого не дойдёт, — пожала плечами Ия.
Товарка по несчастью заметно напряглась, а пришелица из иного мира поморщилась, уже жалея о своих словах. К чему так пугать девчонку? Им ещё, по крайней мере, несколько дней жить вместе.
— Обычно этого и не требуется, почтенная, — медленно заговорила она, тщательно выстраивая свою мысль. — Проницательный человек сразу может определить: врут ему или нет?
— А ты можешь? — тут же спросила дочь олигарха.
— Нет, — рассмеялась Платина. — Я не умею. Но, может, когда-нибудь научусь?
— А вот я совсем глупая, — печально вздохнула собеседница.
Беглая преступница хотела сказать: "Зато красивая", но передумала, вместо этого поинтересовавшись:
— Кто тебе такое сказал?
— Все говорят, — с грустным спокойствием ответила Итоми. — И покойная старшая госпожа, и первая наложница Уона, и братья с сёстрами. Меня учили грамоте только затем, чтобы я могла прочитать "Уроки благородной жены". Когда я стала старше, то сама тайком брала их в библиотеке отца. Но надо мной всё равно смеялись. Стихов я знаю намного меньше, чем другие девочки из нашей семьи. Я не умею играть ни на одном музыкальном инструменте, потому что меня никто этому не учил. Я пробовала рисовать, заниматься каллиграфией. Только у меня всё равно ничего не получилось. Это всё из-за проклятия.
Вновь почувствовав нечто, вроде жалости к ней, Ия вдруг вспомнила, что та мечтает выйти замуж за Сашку, и резко дёрнула расчёску.
Девушка ойкнула.
— Прости, — буркнула беглая преступница.
— Осторожнее, пожалуйста, — попросила товарка по несчастью. — Так ты мне все волосы выдерешь.
— Ну, извини, — не особо искренне повинилась пришелица из иного мира, с усилием подавляя вспыхнувшее в душе раздражение. Оно ещё не перешло в ненависть, и девушка вполне контролировала себя, лишь реденько срываясь на мелкие пакости. — Задумалась.
— О чём? — живо заинтересовалась дочь олигарха.
— О разном, — неопределённо пожала плечами Платина, пропуская её волосы сквозь редкие зубчики гребешка. — Плохо, что у нас нет зеркала.
— Плохо, — охотно согласилась Итоми и попросила: — Ты не могла бы помочь заплести мне косу? Потом, если хочешь, я тебе тоже заплету.
— Хорошо, — без особой охоты согласилась Ия, невольно прислушиваясь к тяжёлому дыханию соотечественника.
Ну, этой ночью он, по крайней мере, спал. Хотя и часто ворочался с боку на бок.
Сверху донёсся какой-то шум.
— Что там? — с тревогой спросила дочка судовладельца.
— Дождь, — догадалась беглая преступница, продолжая возиться с её волосами.
На глиняный пол с шумом шлёпнулась первая капля. Потом ещё раз.
"Люк герметически не закрывается! — поморщилась пришелица из иного мира. — Не зря прежний хозяин перед уходом все щели замазал!"
