— Молодец, полковник! — маршал отсалютовал бокалом Штальмахеру. — Сегодня же доложу о твоем геройстве императору. Награда не заставит себя ждать.
......
— Мюрат в хорошем настроении ехал в Ставку Наполеона. По дороге его карету нагнал один из адъютантов.
— Ваша светлость, прошу простить. У меня плохие новости.
— Что, опять? — сердце Мюрата предательски сжалось и заныло от плохого предчувствия.
— Русские ночью разгромили 3-ий артиллерийский полк.
— Гадство! Как такое могло произойти? Он же стоял в центре лагеря? Окруженный войсками?
— Не можем понять. Каким-то образом им удалось обойти охрану. Проникнуть внутрь. Захватить орудия и увезти в неизвестном направлении.
Прелюдия 6.
Пассажир дилижанса: — Почему Вы не стреляете, чёрт Вас возьми?
Джонни Фёст: — Это Вы мне?
Пассажир дилижанса: - Вам, Вам!
Джонни Фёст: — Мне не из чего.
Пассажир дилижанса: — Вы что, сунулись в наши края без оружия?
Джонни Фёст: — Я приехал не убивать.
Миссис Томсон: — Тогда убьют Вас.
(Фильм. Человек с бульвара Капуцинов.)
Варвары вломились к спящему пленному маршалу Нею. Ни свет, ни заря подняли его. Не стали кормить, поить. Заставили одеть мундир с начищенными до блеска орденами. Посадили на лошадь, привязали ноги к стременам. И куда-то приказали ехать.
Сперва Ней думал, его везут на разговор к Кутузову. (Куда ещё вести пленного маршала Франции?). Оказалось, этому ненормальному полковнику, захотелось похвастаться перед просвещённым европейцем своими "Гениальными способностями".
Дикарь останавливался возле каждого из своих дьявольских приспособлений и начинал, покручивая в руках маршальский жезл Нея, с подробностями и живыми примерами рассказывать о том, как они работают...
— Дорогой месье Мишель! Эту чудесную ямку-людоловочку, со штырями на дне, я придумал сам. Представьте... Солдаты неприятеля — идут в наступление. Идут, идут. И тут! Бах-трах-бумс, — срабатывает скрытый механизм. Открывается крышечка. Вот, так. — Он положил камень на выбранное место. Тот мгновенно провалился вниз, открыв глубокую яму.
— Работает просто чудесно, бесшумно и жутко опасно. Солдатик делает шаг, заваливается вперёд и попадает на острые штыри. А-а-а, кричит жертва. Прощаясь с жизнью. Смерть, кстати, очень болезненная. Умирать можно день, два, три. А если поить и кормить — то целую неделю. А то и две.
— А-ха-ха, — веселились, показывая зубы. — Это была шутка! Неужели, думали, я буду кормить их, когда они лежат в яме? Нет, конечно.
Варвар просмеялся. Сделал серьёзное лицо. — Простите. Отвлёкся. Продолжу. Как только тело попало на острие. Срабатывает другой механизм. Хлоп-дунс-данс-щёлк. Крышка становится на место. Ловушка снова готова, заряжена и ожидает новую жертву.
.....
Ней стоял на краю отверстия. С ужасом смотрел вниз. На большие, отточенные, похожие на мечи, штыри. Почему-то ощущал себя лежачим на дне. Проколотым насквозь. Истекающим кровью.
Кровожадный убивиц, не обращая внимание на чувства француза, продолжил хвастовство...
— И только я накопал этих замечательных ямок. Сразу поскакал к генералу от инфантерии Кутузову. И попросил, чтобы он лично отписал императору, чтобы его величество! в будущем, отметил моё умение и присвоил звание генерала! Ах, месье Ней. — Сильно сжали маршальский жезл. — Я так хочу быть генералом!
Хмурый француз не разделял настроения князя. — Присвоить генерала? — недовольного пробурчал он. — За какие-то ямы?
В ответ закатили глаза и закивали головой. — Признаюсь по секрету. Помимо ям, я придумал ещё одно чудодейственное средство. Которое позволяет ловушкам ещё больше убивать и калечить солдат. Просто, мва... — Он сложил три пальца в щепотку и поцеловал их.
— Это, ядовитый дым. Разжигаем специальную травку. Пускаем дымок по ветру. Солдаты идут. Дышат. У них кружится голова. Они кашляют, чихают. И ещё больше попадают в ямы. Внутри срабатывает новый скрытый механизм. Который поднимает острия вверх. Представляете, дорогой мой маршал! — Заломили руки в экстазе. — Он, сам! Поднимает штыри. И несчастные кролики нанизываются как куропатки на шампур.
— Ха-ха-ха, — шутник-заводила снова заливался смехом. — Просто прелестное высказывание — "Как куропатки на шампур". Надо будет запомнить и всегда повторять.
— Да, уж, — согласился Ней, думая о чем-то своём. — Выдвижные штыри, да ветер с ядовитым дымом. — Он осмотрел места расположения ям. Перевёл взгляд на собеседника. Задал давно мучающий вопрос.
— Скажите, месье полковник? А вы не боитесь? Теперь я знаю где стоят ловушки. А также сколько у вас пушек. А если я убегу? А потом всё расскажу Бонапарту?
Князь беззаботно махнул рукой. — Дорогой Мишель! Вы, французский дворянин. Дали слово, что не побежите. А слово чести — стоит многого.
Маршал Ней удивлённо расширил глаза. (Внутри его головы лавиной понеслись вопросы.... — Кому, когда я давал слово? Что он несёт? Я просидел в подвале весь вечер и ночь. Один. Мне даже поговорить было не с кем. Или, этому идиоту, даже об этом не сказали?).
.....
— Господин генерал? — к собеседникам подскакал офицер в звании штабс-капитана. — Разрешите обратиться?
Вселенец довольно пожал плечами. — Я ещё не генерал, а только полковник. Но, мне приятно. Ладно, один раз, в порядке исключения, позволю — обращайся.
— Ваше высокопревосходительство господин генерал, — картинно склонили голову. — Очень важное донесение.
— Говори.
— Хотелось бы на едине.
— Говори, — кивнули в сторону привязанного к лошади пленника. — Я доверяю маршалу. Он дворянин — человек чести.
— Господин генерал, это приказ Кутузова. Сказать, об этом, на едине.
— Приказ Кутузова... — с сожалением посмотрели на француза. — Простите, месье Ней. Несколько минут и я вернусь.
.....
Два офицера отъехали в сторону. Остановились.
— Что, там? — произнёс Ланин, незаметно вытаскивая из кобуры шестизарядный "Громобой".
— Ваше сиятельство, — Левашов краем глаза следил за маршалом. — Потихоньку отъезжает. Добавил движения. Всё, поскакал быстро.
Вселенец мгновенно развернулся, прицелился и разрядил в сторону беглеца полный барабан.
Бдах-дах-дах-дах-дах-дах, — гулко прозвучало в воздухе. — Одна из пуль. Самая первая и дурная свистнула, догнала, и хорошо процарапала всаднику плечо.
— Ушёл, гад... — улыбка набежала на лицо Левашова.
— Господин штабс-капитан? — требовательно посмотрели на подчинённого — А чему вы радуетесь? Я, по вашей милости, упустил маршала. Самого — Нея! Мать его за ногу! Так, что пока нового маршала не привезёте. Награду за старого не получите. Вам, всё, ясно?
— Так точно! — ответили, не переставая, радостно скалить зубы. — Ваше сиятельство, так вы меня за него уже наградили?
— Да? Это я поторопился...
Глава 6.
Командир 22-ой артиллерийской бригады князь Ланин стоял на вытяжку перед начальством и преданно поедал его глазами.
Кутузов завалился на спинку стула. — Ну-с, милостивый государь. Когда покажете пойманного маршала? Давайте, голубчик. Ведите. Посмотрим, поговорим. Расспросим о планах Наполеона.
Вселенец приподнял левую бровь. Переспросил по-французски. — Votre excellence, je ne comprends pas? De quoi parle-t-on? (Ваше сиятельство, не понимаю? О чём идёт речь? Франц.).
— Как же? — командующий кивнул в сторону стоящего недалеко князя Багратиона. — Пётр Иванович, утверждает, видели вчера, как твои солдаты пригнали карету с гербами. Внутри было несколько человек и один оказался маршалом Бонапарта.
— Карета? Карета? Карета? — Ланин сделал вид, что вспоминает. — Вчера, вчера, вчера... А! Понял. Вы, про маршала из кареты? Понимаете, тут, произошла презабавная история. Сперва подумали, он самозванец. А мундир, который нашли внутри кареты — подброшен. Людей в повозке было несколько. И все какие-то неказистые, потрёпанные. У одного вообще лицо было в крови. Кому из них принадлежал мундир с орденами? И был ли среди них владелец? Было непонятно. Начали разбираться. Всех посадили в подвал. А этот прохвост, который оказался маршалом. Вскрыл замок в двери камеры. Представляете, обычной тонкой проволокой! Пудовый навесной замок! Взял и открыл. Потом, проник в подземный коридор. Отогнул прутья решётки. Пролез через неё. Прошёл незамеченным между караульными. Вышел наружу. Перебрался через двухметровый забор. И скрылся в неизвестном направлении.
— Надо же? — Кутузов встрепенулся. Вскинул голову. — Очень, интересно! И что дальше?
— Дальше? Я бросился в погоню. Взял два десятка солдат. Сторожевых собак. И следопыта. Есть у меня в бригаде умелец. Пошли по следу. Но, этот паршивец! Дошёл до ручья. Сбросил сапоги. И по воде — босиком — ушёл в неизвестной направлении. — Рассказчик глубоко вздохнул. — Короче, потеряли его. Остался один жезл.
— нДа... — командующий побарабанил пальцами по столу. Покачал головой. — Лихо. Прямо не маршал, а леший какой-то: Без сапог? В темноте? По ручью?
Багратион, привлекая внимание, сделал шаг вперёд. — Ваше сиятельство, разрешите высказать мнение.
— Конечно, Пётр Иванович, — повернулись в сторону командующего второй Западной армии. — Слушаю.
— Мне кажется полковник врёт. Что за пудовый замок? Какие сторожевые собаки и следопыты? Где он нашёл двухметровый забор? — Багратион недовольно сжал кулаки. — Скорее всего солдаты, на радостях, перепились в дым. Заснули возле подвала. Оставили дверь открытой. Он спокойно вышел. Взял первую попавшуюся лошадь и ускакал.
Кутузов поиграл желваками на лице. Поёжился. Поправил шинель на плечах. Прищурился, посмотрел на полковника. — Что скажешь, милый человек? Так всё было?
— Никак нет, ваше сиятельство. Убёг. Босиком. По ручью. Всю ночь искали!
— Понятно. — Кутузов пободал головой воздух. Пошамкал губами. Поднял глаза на Ланина...
— Ротозей, ты князь! Упустил, такую возможность — поймать маршала Наполеона перед наступлением! Считай, звание генерала было в кармане. Это был поступок достойный того, чтобы я отписал императору. А сейчас, что? Ничего. Пшик. Ходи дальше полковником.
Вселенец вытянулся. Щёлкнул каблуками. — Ваше сиятельство! Да, я! Вам! Другого! Лучше! Приведу. Дайте, время. А этот, был старый, потрёпанный. Лицо разбито в кровь. Вряд ли он знал много.
Кутузов закусил губу. Поправил шинель. — Ладно. Что сделано — то сделано. Беглеца не вернёшь. Я тебя зачем позвал? Предупредить. С девяти утра. Мы с Бонапартом заключили временное перемирие.
— Что? — челюсть вселенца от удивления поползла вниз.
— Перемирие — до завтра, до девяти. Французам нужно время, чтобы вытащить убитых и раненых. Просили проявить милосердие и человеколюбие. По их подсчетам, ты вчера отправил на тот свет больше пяти тысяч. Ещё столько же, если не больше, лежат ранеными. Так, что... приказываю! Прекрати стрельбу. Успокойся. Затихни. Дай возможность поработать санитарным отрядам.
— Как же так? — Вселенец поперхнулся от переизбытка чувств. С недоумением посмотрел на командующего. — Они же, вытаскивая погибших, проведут разведку и узнают все мои секреты. Поймут как работают ловушки и обманки. Сообразят как обойти.
— И что?
— С чем я воевать буду? Михаил Илларионович! Милейший мой человек! Этим соглашением, вы, уничтожаете меня. Разрушаете всю мою оборону. Оставляете голым перед войсками Наполеона? У меня одна бригада. ОДНА! А у него! — Ещё сто двадцать тысяч человек!
Багратион вышел из угла. — Ваше сиятельство, разрешите ответить. Как и чем будем воевать.
Кутузов кивнул. — Хорошо, Пётр Иванович. Попробуйте.
Князь вплотную подошёл к Ланину. Горящими глазами посмотрел в рассеянное лицо вселенца...
— Милостивый государь, воевать будем, МЫ! — солдаты русской армии. Ядрами, пулями, штыками и шпагами. А если потребуется — зубами, ногтями и кулаками. А, вы! Со своими, никому не нужными ловушками, будете сидеть в своем редуте. Смотреть и учиться. Как нужно, используя отвагу, мужество и силу русского духа, побеждать на поле боя превосходящего по численности неприятеля.
* * *
Ланин задумчиво ходил по штабной палатке перед притихшими офицерами. Размышлял, морщился, нарезал круг за кругом. Подчинённые молчали. Ждали. Гадали. Ожидали грозы.
Наконец тишина завершилась.
— Господа офицеры, я только, что от Кутузова. И у меня для вас две новости. С какой начать?
— Ваше сиятельство, начните с хорошей, — как всегда, всех опередил штабс-капитан Левашов.
— Хорошая новость — сегодня не воюем.
— Как не воюем? Почему? Чего вдруг? — вопросы посыпались как из рога изобилия. — А почему это хорошая новость? — Кто-то спросил напоследок.
— С девяти утра начнётся суточное перемирие. Французы будут вытаскивать убитых и раненых. Приказано никого не трогать. Огонь не открывать. Так, что, дорогие мои артиллеристы! Объявляю — день отдыха.
— А плохая новость?
— Выходного не будет, — внимательно посмотрели на присутствующих. — Я решил провести всеобщий праздник труда. И назвать его "Ярмарка вакансий".
Офицеры начали переглядываться. Удивлённо пожимать плечами.
Ланин продолжил монолог. — Значит, так! Селезнёв, бегом в радиоузел, даёшь объявление. Всем желающим — крестьянам, мастеровым, ополченцам, свободным солдатам, женщинам и даже детям. Всем — кто придёт сегодня к Восточной стороне редута узнать — что случилось? Что происходит? Объяви... Всем выдам по десять рублей. Просто за то, что пришли. Пришёл — поинтересовался — получил десять рублей.
— Далее. Каждый из господ офицеров берёт цветной флаг. Выбирает место перед редутом. Становится и начинает набирать желающих на работу по специальности, о которой скажу позже. Формирует группы по двадцать — пятьдесят человек. Назначает над ними ответственного унтер-офицера. И отправляет на работы. Они трудятся до вечера, после чего все работники получают ещё по двадцать рублей. Итого мы имеем вокруг редута массовое скопление народа. Который ходит, бродит, двигается, чего-то делает. А что — конкретно? Врагу не понятно.
.....
Два часа спустя многотысячная толпа желающих, поучаствовать в невиданном событии и получить "за так" безумные деньги, скопилась возле Восточной стороны редута. Люди толкались, волновались, шумели, о чём-то спрашивали, переспрашивали, получали ответы, занимали очередь перед разноцветными флагами. Народ подходил и подходил. А в это время, поверх голов, раздавался радостный голос из репродуктора....
— Добрый день, дорогие друзья! С вами снова любимое "Радио Коломна". Московское время десять часов пятнадцать минут. Передаём последние объявления с "Ярмарки вакансий".
...— Завершается набор в дополнительную группу "Землекопов". Всех желающих ждут у Зеленого флага. Честь и хвала работникам-землекопам! Записывайся в землекопы! Присоединяйся к команде победителей! Докажи, что ты достоин быть лучшим!
