Глава 14: Замысел
За десять дней до атаки. Пасадена.
Тайный совет собрался в подвале школы, в комнате, где раньше хранили картошку. Теперь здесь пахло бетоном, машинным маслом и потом — запахами, которые въелись в стены за годы войны. Лампы горели тускло, и тени прыгали по потолку, делая лица сидящих за столом старше, жёстче.
Коннор сидел во главе, положив руки на карту, которую привезли разведчики. Снимки, сделанные Дереком и Кайлом, лежали рядом — чёрно-белые, зернистые, но на них чётко угадывались очертания заводов, ангаров, вышек. Сержант-майор привалился к стене, попыхивая трубкой, и его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. Дерек стоял у двери, прислонившись к косяку, и смотрел на брата, который сидел в углу, сжимая в руках кружку с остывшим чаем.
— Это не просто завод, — сказал Коннор, и голос его был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Это сердце. Сердце Скайнет. Если мы его уничтожим, Скайнет будет побежден!
— Если, — сказал Харрис, чей голос трещал в рации, установленной на столе. — Ты видел эти снимки. Там сотни машин, тысячи, масса ПВО, дроны. Мы разобьёмся об их стены.
— Не разобьёмся, — ответил Коннор. — Потому что мы ударим не только с земли.
Он повернулся к рации.
— Майкл, выходи на связь.
Динамик зашипел, потом сквозь треск пробился голос, который Кайл узнал не сразу. Майкл Росс. Подводник.
— Слушаю, Коннор.
— 'Огайо' готова?
— Так точно. Ждём команды.
— Что у вас?
— Восемь 'Томагавков' шесть с фугасной боевой частью, два с кассетной. Четыреста пятьдесят килограммов взрывчатки в каждый. Этого мало, чтобы уничтожить всё, но достаточно, чтобы открыть дверь.
— А ядерная?
Пауза. Кайл почувствовал, как в комнате стало тише. Даже сержант-майор перестал дымить трубкой.
— Одна, — ответил Майкл. — W80. Мощность регулируемая, от пяти до ста пятидесяти килотонн. Мы можем выставить на пятьдесят — этого хватит, чтобы стереть комплекс с лица земли.
— Почему не использовали раньше? — спросил Хоган, и в голосе его слышалось напряжение.
— Потому что это крайняя мера, — ответил Коннор. — Лодка не успела выполнить боевое задание до Судного дня. Она стояла в сухом доке. Часть боекомплекта сохранилась. Командир принял решение не применять ядерное оружие, пока есть другие способы.
— А теперь другие способы кончились? — спросил Харрис.
— Теперь мы знаем, что это не просто завод. Это центр. Если мы не уничтожим его сейчас, через год у нас не будет шанса.
В комнате повисла тишина. Кайл смотрел на снимки, на серые бетонные корпуса, на вышки, на ангары, и думал о том, что они видели. Тысячи машин, которые строили тысячи других машин. Конвейеры, которые не останавливались. Транспортники, которые привозили новые отряды. Это была армия. Армия, которую нельзя победить обычным оружием.
— А если ядерный удар не поможет? — спросил Хоган. — Если они просто восстановятся?
— Не восстановятся, — ответил Коннор. — Мы ударим первыми, подавим ПВО, создадим проход. Потом — авиация, десант, наземные группы. Они должны зачистить территорию, уничтожить то, что не накрыли ракеты. А потом — последний удар. Ядерный.
— Это самоубийство, — сказал Харрис. — Если мы используем ядерное оружие, радиация накроет всё вокруг. Наши люди не успеют отойти.
— Успеют, — ответил Коннор. — Мы рассчитали. Взрыв на поверхности, мощность пятьдесят килотонн. Радиус сплошных разрушений — два-три километра. В Момент пуска наши отойдут минимум на пять. Если всё пойдёт по плану, через час после взрыва они будут в полной безопасности.
— А если не по плану? — спросил Макмиллан.
Коннор посмотрел на него долгим взглядом.
— Если не по плану, мы все умрём. Но если мы не сделаем этого сейчас, мы умрём позже. Все равно.
Кайл сжал кружку, чувствуя, как пальцы немеют. Он думал о том, что где-то там, в пустыне, он видел этот комплекс. Что он знал, что они должны его уничтожить. И что он готов был умереть за это.
— Я согласен, — сказал Дерек, и голос его был спокойным, только пальцы, сжимавшие край стола, побелели. — Мы должны это сделать.
— Я тоже, — сказал Хоган. — Если мы не ударим сейчас, они ударят по нам, если не суйчас то через месяц, или через год, когда их станет еще больше.
— Тогда голосуем, — сказал Коннор.
Голоса звучали один за другим. 'Да'. 'Да'. 'Да'. Кайл слышал их, но не считал. Он смотрел на карту, на красную точку, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на страх. И надежду.
— Принято, — сказал Коннор. — Готовьте людей.
Через три дня Гейтс вызвал Коннора в бункер. Кайл пошёл с ним, потому что хотел увидеть то, что они нашли. В лаборатории было тесно, пахло озоном и нагретым металлом. На столе, заваленном платами и проводами, лежал старый спутниковый терминал — громоздкий, с потрескавшимся корпусом, но работающий.
— Мы подключились, — сказал Гейтс, и голос его дрожал от волнения. — К спутникам. Два старых аппарата на орбите. Их вывели в резерв ещё в девяностых, но они до сих пор живы. Солнечные батареи работают, связь есть.
— Как вы их нашли? — спросил Коннор.
— По старым архивам. Я помнил, что в горах есть наземная станция связи. Мы отправили туда группу, и они смогли запустить оборудование. Скайнет не глушит эти частоты — он считает их мёртвыми.
— Значит, мы можем наводить ракеты?
— Можем. — Гейтс показал на экран, где горела карта. — Вот здесь комплекс. Вот здесь наша цель. Мы можем корректировать полёт, обходить ПВО, выбирать уязвимые места.
— А если они заметят?
— Не заметят. Эти спутники не излучают активного сигнала, они только принимают. Скайнет не знает, что мы их используем.
Кайл смотрел на экран, на красную точку, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на надежду. Они не были слепы. У них был глаз в небе.
— Сколько у нас времени? — спросил Коннор.
— Ракеты летят двадцать пять минут. За это время мы должны успеть подавить ПВО. Если не успеем — они собьют наши ракеты, и мы потеряем шанс.
— Тогда будем успевать, — сказал Коннор.
Четыре дня назад. Пасадена, штаб.
— Спутники? — голос Харриса в динамике рации звучал так, будто он не верил своим ушам. — Какие спутники?
— Те, что на высоких орбитах, — ответил Гейтс. — Геостационарные. Скайнет их не тронул. Слишком далеко, слишком старые, слишком мало пользы. Но они есть. И они работают.
— Как? Они же там уже много лет.
— Солнечные батареи. Изотопные элементы. Их проектировали на десятилетия. А коды доступа мы нашли в старых архивах.
Коннор стоял у карты, разложенной на столе, и слушал. Его лицо было спокойным, только желваки ходили под кожей.
— Мы можем использовать их для наведения, — сказал Гейтс. — Ракеты, авиация. Точность повысится на сорок процентов.
— Сорок процентов — это не гарантия, — заметил Хоган.
— Это шанс, — ответил Коннор. — Почти в два раза лучше, чем у нас был до их активации.
Дерек сидел в углу, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и слушал. Он уже знал этот план. Знал с того момента, как вернулся из пустыни и показал записи. Знал, что Коннор не успокоится, пока не использует шанс. В голове крутились цифры: двадцать семь минут полёта, шесть фугасных, одна ядерная. Если всё пойдёт по плану, через полчаса завода не станет. Если нет — они погибнут, и никто никогда не узнает, что здесь было.
— У нас есть ещё одна цель, — сказал Коннор, глядя на Дерека. — Уничтожение завода — это одно. Но Гейтсу нужны данные. Коды, планы, всё, что хранится в их серверах.
— Вы хотите, чтобы мы вошли внутрь, — сказал Дерек. Это был не вопрос.
— Да. У нас есть человек, который сможет скачать информацию. Сэм. Молодой специалист, Гейтс его подготовил. Он пойдёт с вами.
— Он видел бой? — спросил Кайл.
— Нет. — Коннор помолчал. — Но он знает, что делать. И он знает, что без этих данных мы можем выиграть битву, но проиграть войну. Если у скайнет есть где-то еще копия, или резервное хранилище. Мы должны знать об этом.
Дерек посмотрел на Кайла. Тот кивнул. В его глазах был тот же огонь, что и у Дерека много лет назад, когда он сам впервые шёл в бой.
— Мы сделаем это, — сказал Дерек.
За три дня до атаки Коннор собрал командиров групп. Они сидели в штабе, и карта была разложена на столе. Красные точки обозначали цели, зелёные — пути отхода, синие — позиции ПВО.
— Первый удар — ракеты с подлодки, — говорил Коннор, водя указкой по карте. — Восемь 'Томагавков'. Их задача — подавить ПВО, уничтожить вышки, ангары, командные пункты. Потом — авиация. Самолёты Джонсона наносят удар по оставшимся целям, прикрывают десант. Потом — вертолёты и наземные группы. Ваша задача — зачистить территорию, уничтожить то, что не накрыли ракеты, и подготовить плацдарм для финального удара.
— А если мы не успеем? — спросил Дени.
— Успеете. — Коннор посмотрел на него. — У вас будет час. За это время вы должны отойти на пять километров от центра. Потом мы запускаем последнюю ракету.
— Ядерную, — сказал Дени, и голос его дрогнул.
— Ядерную, — подтвердил Коннор.
— А если не будем? — спросил Серхио.
Коннор посмотрел на него долгим взглядом.
— Если не будете, мы всё равно ее запустим. Мы не можем рисковать.
В комнате повисла тишина. Кайл смотрел на карту, на красную точку, и думал о том, что они идут туда, откуда не все вернутся. Что многие из них умрут. Что он сам может умереть. Но он не боялся. Странно, но страха не было. Только какое-то холодное спокойствие.
— Я пойду, — сказал он.
— Я знаю, — ответил Коннор. — Ты готов?
— Готов.
Коннор кивнул, и Кайл вышел из штаба. Во дворе уже зажигали костры, и люди сидели вокруг огня, глядя на звёзды. Они не знали, что через три дня многие из них умрут. Или не хотели знать.
Глава 15. Битва за сердце
12 июля 2019 года. Небо над пустыней Мохаве.
Капитан Холлис вёл звено на высоте трёх тысяч метров, когда в наушнике раздался голос диспетчера с авиабазы Эдвардс:
— 'Молот-1', 'Молот-1', ракеты достигли цели. ПВО подавлено на шестьдесят процентов. Входите в зону.
Он посмотрел вниз. Там, где ещё минуту назад пустыня была тёмной, теперь полыхало зарево. Огненные грибы поднимались над ангарами, и дым закрывал горизонт. Но среди этого хаоса уже поднимались ответные огни. Трассы зенитных пулемётов тянулись вверх, и дроны, уцелевшие после ракетного удара, шли на перехват.
— 'Молот-1' принял, — ответил он, переключая частоту. — Всем ведомым: заходим с востока. Держаться плотно. 'Кузнецы', вы с нами?
— 'Кузнецы' на месте, — голос лейтенанта Родригеса, ведущего группы А-10, был спокойным, почти будничным. — Ждём вашего сигнала.
— Ждите. — Холлис перевёл дыхание. — Входим в зону. Всем приготовиться.
Он нажал на форсаж, и истребитель рванул вниз, увлекая за собой остальных. Ветер завывал за бортом, и перегрузка вдавливала в кресло, но он не чувствовал ничего, кроме холодной ярости. Внизу, в дыму и огне, ждал враг. И он должен был его уничтожить.
— Контакт! — закричал ведомый. — Дроны, слева!
Холлис увидел их. Чёрные точки, которые быстро превращались в хищные силуэты, несущиеся на перехват. Их было много. Десятки. И они шли клином, как стая акул, почуявших кровь.
— В бой! — скомандовал он, и звено ринулось навстречу.
Небо взорвалось огнём. Ракеты понеслись навстречу друг другу, и в воздухе зацвели оранжевые цветы взрывов. Холлис уворачивался, чувствуя, как перегрузка сжимает внутренности, как пот заливает глаза. Его ведомый крикнул: 'У меня попадание!', и в зеркале заднего вида он увидел, как самолёт задымил, как пилот катапультируется, как его купол раскрывается над пустыней.
— Держись! — заорал он, но было поздно.
Дрон прошил ведомого очередью, и самолёт взорвался, разбрасывая горящие обломки.
— 'Молот-2' сбит! — закричал кто-то в эфире. — 'Молот-2' сбит!
— Заткнитесь! — рявкнул Холлис, выпуская ракету. — Все держат строй! 'Кузнецы', ваш выход!
А-10 шли низко, прижимаясь к земле, и их пушки уже стреляли, поливая огнём позиции ПВО. Зенитные установки взрывались одна за другой, но их было много, и они стреляли, не переставая. Холлис видел, как один из 'Тандерболтов' дёрнулся, как из его двигателя повалил дым, как пилот катапультируется.
— 'Кузнец-3' сбит! — крикнул кто-то.
— Вижу! — ответил Холлис. — Прикройте его! Вертолёты, выходите на точку!
Он развернул самолёт, выпуская ракету по дрону, который наседал на 'Кузнеца'. Попадание. Дрон взорвался, и его обломки дождём посыпались вниз.
— Есть! — закричал пилот. — Спасибо, командир!
— Не расслабляйтесь! — ответил Холлис. — Вертолёты на подходе. Наша задача — расчистить им дорогу.
Небо над пустыней раскололось на части. Шесть самолётов шли на снижение, их двигатели выли на пределе, и этот вой проникал в грудь, заставляя сердце биться чаще. Кайл смотрел на них с хребта, чувствуя, как песок сыплется в глаза, как ветер бьёт в лицо, как каждый мускул напряжён до предела.
— Контакт! — заорал пилот по рации. — Ведомый, держись!
Первая ракета с 'Бородавочника' сорвалась с крыла, оставляя дымный след. Она ушла в вышку ПВО, и взрыв разметал её на куски. Но из дыма уже выныривали дроны — чёрные, быстрые, с красными сенсорами. Их было не меньше десятка, и они шли на перехват.
— Ракетчики! — крикнул Коннор. — Огонь по дронам!
Склон ожил. Бойцы с 'Стингерами' на плечах вставали на колени, прицеливались, стреляли. Ракеты уходили в небо, и дроны взрывались, разбрасывая горящие обломки. Но их было слишком много.
— Первый подбит! — крикнул пилот. — Уходим!
Кайл видел, как истребитель загорелся, как он пошёл вниз, оставляя за собой чёрный шлейф. Пилот успел катапультироваться, и его купол раскрылся над пустыней, белый, как снег.
— Второй! — заорал кто-то.
Второй истребитель зашёл с хвоста дрона, и очередь прошила его двигатель. Дрон взорвался, но из дыма вынырнули ещё два. Они были быстрыми, манёвренными, и их красные сенсоры горели, как глаза хищников.
— Прикройте! — заорал пилот 'Бородавочника'.
Истребители ринулись в бой, но дронов было слишком много. Кайл видел, как один из самолётов заходит на цель, как из-под крыльев срываются ракеты, как огонь и дым закрывают небо. Потом дрон зашёл с хвоста, и очередь прошила двигатель. Самолёт рухнул в пустыню, подняв облако пыли.
— Третий! — крикнул Дени. — Они сбили третий!
— Вертолёты! — скомандовал Коннор. — Время!
Кайл услышал, как за спиной зарокотали двигатели. Тяжёлые, низкие, они шли с запада, прижимаясь к земле. Вертолёты были старыми, видавшими виды, но они летели. Их тени скользили по песку, и Кайл чувствовал, как ветер от лопастей бьёт в лицо.
— Первая группа — на посадку! — крикнул командир.
Вертолёт пошёл вниз, и Кайл увидел, как из его чрева высыпались бойцы. Они бежали, пригибаясь, и их фигуры таяли в дыму. Вторая машина заходила с фланга, прикрывая посадку. Третья — с тыла.
Кайл чувствовал, как земля дрожит. Не от ракет — они уже упали. От самолётов, которые кружили над головой, от взрывов, которые сотрясали пустыню. Он лежал на склоне холма, вжимаясь в камни, и смотрел на комплекс, который горел, но не сдавался.
