Они провозились до вечера. Перед сном Жданов выпил ещё одну миску отвара. Чувствовал он себя значительно лучше, но всё же время от времени покашливал и шмыгал носом, вытирая его замызганным платком.
Итоми поменяли повязку. Рана хорошо затягивалась, однако шрам всё же наверняка останется, что ужасно расстраивало дочку судовладельца. В качестве утешения товарка по несчастью заявила, что всё могло быть гораздо хуже, и ей стоит поблагодарить Вечное небо за такой "удачный" порез.
Ночью вновь пошёл дождь, и девушкам пришлось расставлять под люком посуду. Хорошо ещё, что лило не так долго и интенсивно, как вчера.
Тем не менее на островок они попали только в полдень. Но им хватило времени, чтобы соорудить, на остатках пола лёгкий навес, покрыв его тростниковой накидкой. Под ним оставили кувшин с кипячёной водой и кое-какие вещи, чтобы не тащить их завтра утром.
А самое главное, Платина тщательно осмотрела площадку, выбирая наиболее удобное место для стрельбы. Кое-где обзору мешали кусты. Мичман российского императорского флота пошуршал палкой в тех местах, спугнул пару змей и после этого вырезал лишнюю растительность, существенно расширив поле зрения.
Вернувшись к лодке, молодой человек с сожалением проговорил:
— Прости, почтенная Итоми, но завтра мы не сможем взять тебя с собой.
— Я понимаю, — не глядя на него, скорбно вздохнула девушка.
— После того кабана я сильно беспокоюсь из-за того, что ты остаёшься здесь совсем одна, — сурово сведя брови к переносице, продолжил Жданов, предложив: — Может, тебя закрыть в подвале? Еды у нас много, вода тоже есть.
— Спасибо тебе за заботу, почтенный Худ, — поклонилась собеседница. — Я знаю, что здесь есть опасные звери, но не надо меня закрывать. Я буду молить Вечное небо уберечь меня от опасности.
Мичман российского императорского флота нахмурился ещё сильнее.
— Может, ты позволишь мне остаться здесь, на берегу? — робко попросила дочь олигарха. — Я спрячусь, и с реки меня никто не увидит.
— Не стоит этого делать, почтенная, — покачала головой Ия. — В лагере мы пока ни одного крупного зверя не видели. Кабан на нас на берегу напал.
— Ини права, почтенная, — поддержал соотечественницу молодой человек. — В лагере тебе будет безопаснее.
— Я сделаю, как ты скажешь, почтенный Худ, — с явной неохотой согласилась Итоми.
— А что, если решётку на люк поставить? — прищурившись, предложил Жданов. — Свяжем колья верёвками, и зверь в подвал не попадёт.
— Против крупного зверя колья должны быть толстыми, — с сомнением заметила беглая преступница.
— Сделаем толстые, — не терпящим возражения тоном заявил мичман российского императорского флота.
— А мне наруч нужен, — ворчливо напомнила Платина.
— Отрежь от плаща полы и обмотай вокруг руки! — почти скомандовал соотечественник. — Главное сейчас — решётку сделать.
— Ну, тебе виднее, — пряча досаду, пожала плечами Ия, предупредив: — Только не порежься. Вдруг завтра враг явится, а ты... с раной.
На местном наречии фраза звучала не так многозначительно, как на русском, и собеседник, не уловив иронии, серьёзно заверил:
— Всё будет в порядке.
Полазив по развалинам, нашли несколько не успевших сгнить до конца толстых досок. Кое-как раскололи их о торец торчавшего из земли столба, получив нечто вроде брусков, из которых молодой человек и вознамерился сделать решётку.
Дочка судовладельца всё также не отходила от них. Не желая, чтобы она вновь читала стихи, очаровывая Сашку, пришелица из иного мира решила подробно расспросить её о Даяснору.
По словам Итоми, жизнь в этом городе в основном крутилась вокруг порта и торговли. Туда постоянно приходили корабли и также часто уходили. Верфи, различные конторы, склады, мастерские, лавки, гостиницы и индустрия развлечения для вернувшихся из долгого плавания моряков. Однако о последнем скромная девица упомянула лишь вскользь, сосредоточив своё внимание на торговцах, в том числе и чужестранных.
Общаться с ними лично дочке олигарха не пришлось, но она часто видела на улицах Даяснору непривычно выглядевших людей, иной раз даже с другим цветом кожи.
Так слушатели узнали, что в этом мире есть свои негры, причём самого разного оттенка. От светло-коричневого до угольно-чёрного. А вот азиатов здесь нет. Или они ещё не добрались до Благословенной империи.
После недолгого размышления Платина поинтересовалась: не слышала ли почтенная Итоми что-нибудь о таинственной державе, расположенной где-то очень далеко за океаном?
Она не особо рассчитывала получить хоть какую-то дополнительную информацию, поскольку собеседница почти не покидала родительскую усадьбу и вряд ли могла что-то знать.
Однако та её приятно удивила. Оказывается, все разговоры в доме олигарха, кроме извечных житейских тем, вертелись вокруг торговли и того, что происходило в городе и в порту. А рассказчица, если и не принимала в них участие, то слышала и хорошо запомнила.
Именно от неё пришелица из иного мира узнала название того места, куда так стремилась попасть. На местном наречии оно звучало как Алдан или Ипера.
По словам дочери судовладельца, корабли оттуда появляются в Даяснору редко, и их число не превышает четырёх или пяти в год. Причём объясняется это не только трудностями перехода через океан, но и каким-то запретом самого Сына неба. Тот, будто бы разгневавшись на алданского посла на негодные неподобающие подарки, и, чтобы их купцы не обманывали его подданных, ввёл строгие ограничения на торговлю с той страной. К сожалению, Итоми не знала, в чём именно они выражаются.
Ия жадно впитывала новую информацию, торопливо задавая уточняющие вопросы. Если собеседница и удивилась подобному любопытству, то ничем этого не выказала, охотно отвечая и вспоминая мельчайшие подробности. Жаль только, что знала она не так много, как бы хотелось беглой преступнице.
Тем не менее услышанное позволило сделать вывод о том, что если корабль из Алдана стоит в порту Даяснору, отыскать его капитана не составит труда, поскольку каждый такой визит является событием, о котором говорит весь город.
Мичман российского императорского флота всё же умудрился порезаться, к счастью, не столь фундаментально, как дочка олигарха. Однако у его спутниц данное происшествие вызвало целый шквал эмоций, едва не перешедший в форменный скандал, несмотря на робкие попытки молодого человека урезонить разошедшихся девиц. Те, едва ли не мешая друг дружке, промыли ранку кипячёной водой, забинтовали чистой тряпочкой и дружным хором принялись уговаривать его бросить столярные работы.
Итоми со слезами на глазах убеждала упрямо набычившегося собеседника в том, что с ней ничего не случится и с открытым люком, а вот если почтенный Худ из-за неё пострадает, она себе этого никогда не простит.
После долгих уговоров Жданов всё же отказался от своей идеи, и они вернулись в подвал. Там выяснилось, что у них совсем мало хвороста. Уж очень много ушло его на приготовление мяса и кипячение воды.
Дочка олигарха вызвалась завтра сходить за сушняком. Но мичман российского императорского флота указал на её всё ещё не зажившую рану, и в лес пришлось идти Платине.
Итоми робко предложила ей взять с собой лук и стрелы, но девушка отказалась. Уж слишком неудобно будет всё это таскать.
Прогулка получилась довольно продолжительной. Ни одного крупного зверя она не видела, хотя пару раз ей казалось, будто в зарослях шуршало что-то большое. Тогда беглая преступница, осторожно опустив вязанку на землю, торопливо оглядывалась по сторонам в поисках подходящего дерева.
Возвратившись, она хотела как всегда подслушать, о чём беседуют между собой её спутники. Но те устроились под открытым небом, расстелив в развалинах накидку покойного лучника и спокойно попивая чаёк. Дочка судовладельца тут же пригласила её присоединиться и, не дожидаясь согласия, бросила в миску щепотку сушёных цветов гибискуса, залив их кипятком из чайника.
На первый взгляд всё выглядело вполне прилично. Итоми с увлечением рассказывала, как в их доме отмечают Праздник влюблённых, приходящийся на последние дни этого месяца, а мичман российского императорского флота слушал её с лёгкой полуулыбкой. При виде которой в душе пришелицы из иного мира заворочался червячок беспокойства.
Эта ночь прошла без дождя, и раннее утро тоже обещало ясную погоду. Дочь олигарха проводила их до Аровити. На прощание Жданов произнёс дрогнувшим от волнения голосом:
— Надеюсь, сегодня ты встретишься со своим братом, почтенная Итоми.
— Я буду ждать и молить об этом Вечное небо, — церемонно поклонилась девушка, и глаза её заблестели от подступивших слёз.
Она оставалась на берегу, пока спутники не причалили к островку и не затащили лодку в заросли.
Спугнув пару змей, соотечественники добрались до остатков башни, разложили припасы, и мичман российского императорского флота объявил:
— Стеречь будем вахтами. По очереди. Я первый.
— Ну, конечно, — хмыкнула Платина, оборачивая вокруг запястья полосу ткани, оторванную от подола трофейной накидки.
— Русло здесь узкое, — видимо, пропустив её слова мимо ушей, продолжал молодой человек. — Я уверен, что вы не промахнётесь. Только не попадите в господина Сайтама.
— Постараюсь, — пообещала Ия, предупредив: — Но всякое может случиться. И ещё неизвестно, сколько людей с ним будет.
— Тот злодей сказал, что только один, — напомнил собеседник. — Какой-то Рублёный Буд.
— Но не будут же они вдвоём грести с самого Болотного озера? — с сомнением покачала головой девушка.
— Тогда, наверное, ещё двое? — предположил Жданов.
— Или трое? — усмехнулась беглая преступница, потихоньку готовя спутника к возможному отказу от освобождения отпрыска олигарха. — А может, даже четверо? Проводник болтал, что их там на острове двадцать человек.
— Зачем им всем провожать господина Сайтама? — засомневался соотечественник.
— Вроде незачем, — согласилась приёмная дочь бывшего начальника уезда, однако верная привычке не смогла оставить последнее слово за ним: — Но пятерых послать могут.
Она срезала вершинку молоденького деревца, выросшего среди свай и, усевшись у стены, стала отмахиваться ей от мух.
— Всё ещё хотите за океан? — внезапно спросил мичман российского императорского флота.
— Да, — моментально насторожилась Платина. — Я же говорила, что где-то там живут люди из нашего мира. Не зря же они назвали себя Академией.
— Рассчитываете их найти? — по-прежнему не глядя на неё, спросил молодой человек.
— Думаю, это не так сложно, — убеждённо заявила Ия. — Главное — перебраться через море.
Собеседник замолчал, а она лихорадочно размышляла: "С чего бы вдруг такие разговоры? Мы вроде бы обо всём договорились. И ты согласился плыть со мной. А тут на тебе! Пошли какие-то сомнения и непонятки".
— Скажите, — беглая преступница посмотрела на него снизу вверх. — Почтенная Итоми вчера случайно не призналась в том, что считает вас дворянином?
— Нет! — почти огрызнулся Жданов. — Вы же сказали, что она обещала никому ничего не говорить. А, да будет вам известно, есть такие люди, кто держит своё слово!
— Иногда встречаются, — стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, согласилась девушка, спросив: — Тогда зачем вы завели этот разговор?
— Госпожа Итоми предлагает нам остаться в Даяснору, — всматриваясь в расстилавшуюся перед ним гладь реки, пояснил соотечественник. — Господин Куджичи — очень влиятельный человек. У него большие связи среди чиновников. Есть знакомые даже при императорском дворе. Он сможет сделать так, что нас перестанут искать. Мы получим новые имена и эти... таблички.
Он замялся, явно стараясь вспомнить название.
— Пайзы, — не скрывая иронии, подсказала приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— Да, пайзы, — кивнул мичман российского императорского флота. — С ними мы можем не бояться властей и попробовать прилично устроиться. Госпожа Итоми уверяла, что если мы спасём её отца и брата от злодеев, он нас обязательно наградит. Ежели же у вас всё ещё осталось желание покинуть эту страну, то найдите какого-нибудь морехода из Алдана и разузнайте поподробнее об этой Академии. Напишите туда письмо и спокойно ждите ответа. Вы же так хотели?
— Мне трудно судить, насколько щедр окажется достопочтенный Куджичи, — хмыкнула Платина. — Да, неблагодарность здесь считается очень большим пороком. Вот только размер этой самой благодарности каждый определяет для себя сам. Но дело не в этом. Почтенная Итоми и со мной об этом говорила...
— Почему же вы мне ничего не сказали? — довольно невежливо перебил её молодой человек, строго посмотрев на соотечественнику сверху вниз.
— Потому что не воспринимаю её слова всерьёз, — с подчёркнутым спокойствием объяснила Ия. — Здесь отцы не очень-то прислушиваются к дочерям. Достопочтенному Куджичи проще заплатить нам определённую сумму, чем связываться с беглыми преступниками. Зачем ему чужие проблемы, когда своих хватает...
Девушка на несколько секунд замолчала, ожидая, чем в её душе закончится борьба здравого смысла с обидой и ревностью. На сей раз победила именно эта сладкая парочка.
— А ещё потому, — пришелица из иного мира криво усмехнулась, — что Итоми предложила вместе с ней выйти за вас замуж. Только себе она отвела роль супруги, а мне — лишь наложницы. Вы как, Александр Павлович, готовы полностью влиться в местное общество и стать многоженцем?
Собеседник даже отпрянул от подобного предположения. Щёки его под мягкой, неряшливой щетиной слегка покраснели.
— Мне она ничего подобного не говорила!
— Ну, ещё бы! — зло хохотнула Платина. — Она же девушка скромная и не будет болтать о подобных вещах с посторонним мужчиной! Фи!
Недовольно засопев, Жданов отвернулся, вновь уставившись на реку.
— А вариант для вас не такой уж и плохой, — продолжила изгаляться приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Получите богатого тестя. Купите на приданое большой дом с кучей слуг. Две жены для вас не так уж и плохо. Одну, милую и добрую, будете любить, со второй, злой и жадной, Родину вспоминать. А там и третью завести можно. У нас есть такая песенка...
Она чуть прищурилась, вспоминая слова, и запела, ужасно фальшивя:
Если бы я был султан,
Я бы имел трёх жён.
И тройной красотой был бы...
— Замолчите сейчас же! — рявкнул соотечественник, сжав кулаки. — Что вы такое несёте?! Какие ещё три жены?! Я что, магометанин какой-нибудь?! Я православный христианин!
— Я тоже крещёная! — огрызнулась Ия.
Она понимала, что сейчас лучше помолчать, отложив этот неприятный разговор, спокойно всё обдумать, отыскав хоть какие-нибудь веские доводы против того, чтобы связывать их дальнейшую судьбу с благорасположением достопочтенного Куджичи.
Но усталость от бесконечных бед и страхов, а также ревность пополам с обидой и злостью окончательно загнали здравый смысл куда-то "под плинтус", и девушка продолжала с яростным азартом:
— И что из этого? Ваши добрые намерения для меня бесспорны. Я-то уже давно успела убедиться в вашем благородстве. Но вот репутацию почтенной Итоми вы уничтожили полностью! До основания! Молодая, незамужняя девица одна в лесу с чужим, молодым мужчиной!
