— Зачем? — Брови вселенца удивлённо поднялись от такой новости.
— Чтобы чаще посещать выступления вашего театра. Уж больно спектакли хороши. А ещё, все до единого, хотят выкупить из неволи мадмуазель Суконникову. Но, как только слышат сумму, за которую её пытался купить австрийский Император. Сразу желание пропадает, либо перерастает в страстный порыв — выкрасть. Так, что... дорогой владелец театральных душ. Надо бы нашей "Золотой птичке" охрану приставить. — Ой, боюсь! Украдут, увезут — не догоним.
— Думаете? — с сомнением протянул вселенец. Выражением лица показывая — "Кому нужна крепостная актриса".
Волконский не разделял легкомыслия князя. — Ваше сиятельство, убежден и уверен. Причем, сделать стоит немедленно. Господа офицеры ждать не любят. И порой, действуют очень быстро и решительно.
* * *
Громадный круг солнца, едва успел скатиться за лесную дымку леса, как в небе, над речкой, уже проснулись и замерцали первые жёлто-зеленые звезды. Темень медленно наползала на косматый лес. Всё застыло в этот час — деревья, травы, посевы.
"Ребятушки, ужо, наверное заснули?" — подумала Варвара Потешкина. Она кинула встревоженный взгляд в сторону зашедшего солнца и оглядываясь по сторонам, побрела по дороге. А впереди неё двигалась тень, непомерно длинная, вытянутая, подозрительная тень-великанша. Ноги тени соединялись с ногами Варвары, а голова, повязанная платочком, покачивалась где-то за тридевять земель — на зелёном лугу. Там же пропадала развилка дорожного посошка. Женщина проскользнула в землянку. Прислушалась к мирному посапыванию детей. Убедилась — спят. Едва слышно, как вздох из женской груди, присела на лавку. Достала дрожащими руками из котомки носовой платок. Зубами развязывала узелок. Вынула пачку десяти рублёвых ассигнаций в количестве шестнадцати штук. (Это были все заработанные семьёй Поташкиных деньги за участие в "Ярмарке вакансий"). Волнуясь и дрожа, не зажигая света, в темноте, на ощупь начала пересчитывать.
— Одна, два, три, четыре... Четыре... Четыре... — едва слышно губами шептала Варвара. Руки дрожали. Голова предательски не желала вспоминать какая следующая цифра после четырех. — Четыре... Четыре? Четыре — это сорок рублей.
Четыре — именно столько розовых бумажек, больше всех из семьи, заработала четырехлетняя Дуняша. Малолетняя хитрюшка умудрилась, каким-то образом, стереть чернила с указательного пальца. И два раза получить деньги за появление на "Ярмарке".
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть... Шесть? — Следующую цифру снова забыли. Варвара сильно волновалась. Ранее, такие огроменные деньги! Даже одну бумажку... в десять рублей — она никогда не держала в руках. А сейчас, у неё в платке, их было шестнадцать. Или пятнадцать? А может семнадцать?
— Господи, — перекрестилась несчастная женщина. — До чего же тяжело иметь большие деньги. Нужно постоянно пересчитывать! Думать про них. Переживать и бояться потерять. А еще могут ограбить, убить, украсть да и просто отобрать.
Она глубоко вздохнула. Попыталась успокоить выпрыгивающее из груди сердце и снова начала считать.
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь... Семь... Семь?
— Девять, — подсказала Дуняша. Проказница незаметно подкралась к матери, и во все глаза смотрела как та перекладывает из одной руки в другую цветные бумажки. — Следующая цифирь — девять.
Девчушка раскрыла свои большие, как у кошки, зеленые, глаза. И громким шепотом начала забрасывать мать вопросами. — Ма, а мы, теперь? Чегось? Богатые? Да? Прямо богатые-прибогатые? А че купим? Ой, а давай... поросёнка, козу и корову. А ещё дом и жениха Марфушке на коне. Она позавчерась — цельный божий день у ручья просидела, всё про какого-то жениха думала. Интересно, в какую цену сейчас женихи с конями. Дорогие небось? Мне лет через пять тоже потребуется? Только я хочу... лучше чем у Марфушки и красивей.
— Не надо мне жениха! — девятилетняя Марфуша подкралась с другой стороны. Зашептала в ответ. — Купите лучше бусики, платьишко и сапожки новые.
— Тихо, всем. — Зашипела мать на дочерей. Ребят разбудите. Я лучше посчитаю по-другому.
— Десять, двадцать, тридцать, сорок... Сорок? Сорок...
— Пятьдесят... — едва слышно пробубнил семилетний Ванька.
К собравшимся в уголке бабам проснулись и подошли два брата. Старший из мужиков, в возрасте семи лет, сразу взял быка за рога. И внёс, по-крестьянски, самое дельное предложение. — Коня брать надо. Конь нужон и в поле, и в хозяйстве, и если чо — вырасту — поеду на нём воевать.
Младший пятилетний Прошка, подбоченился. Боевито свёл брови. Возразил уже в полный голос. — Ванютка, бога, побойся! Думаешь только о себе. Он, значит, вырастит — пойдёт воевать. А я че? Должон с бабами сидеть? Лавку протирать?
— Ты, младший — тебе на роду написано.
— Ничего подобного! — мальчуган строго притопнул ногой. Отдайте мою долю. Я куплю пистоль. Или саблю. А лучше ружьо. И пойду воевать. С ружьом, меня точно никто не прогонит.
— Ты, мал ещё для ружья.
— Это, ты, мал! И уши большие! А мне, в самый раз.
— Так! — мать строго поднялась с места. Осмотрела галчат. — А ну, быстро все по местам и спать! Сама решу, что делать с деньгами. Нашлись, тут, советчики. Ишь, народились — как с куста свалились!
Прелюдия 7.
Сегодня я буду кутить. Весело, добродушно, — со всякими безобидными выходками.
Приготовьте посуду, чашки, тарелки — я буду всё это бить.
Уберите хлеб из овина — я... подожгу овин.
(Фильм. Обыкновенное чудо.)
Эдвард Торнтон посол Англии в России закончил читать свежие новости в журнале "ВЕСТНИК ЕВРОПЫ". Перевёл взгляд на своего помощника и удивлённо произнёс — Не может быть!
— Сэр, — помощник закивал головой. — Я думаю также — не может! Скорее всего русские запустили через свой скандальный журнал какую-то чудовищную провокацию.
— Подожди, Патрик. Дай собраться с мыслями.
Он перечитал новость ещё раз...
Последние известия с полей сражений!
Уникальный бой под Шевардино!
Впервые в истории - самая бескровная битва со стороны русских войск!
За первый день "Бородинской баталии" русские войны не потеряли ни одного воина. Нет даже раненых. Со стороны противника более 10 000 погибших и раненых.
Французский император надеялся, одним мощным ударом, в сжатые сроки, с лихого наскока, опрокинуть русские войска. Но, молодой талантливый полковник князь Ланин, под руководством мудрого генерала от инфантерии князя Кутузова, в кратчайшие сроки, смог построить уникальную систему укреплений, которая не позволила не то, что приблизиться к нашим войскам. А даже сделать прицельный выстрел в ответ.
Многочисленные атаки вражеского войска, с раннего утра 7 сентября до позднего вечера, разбивались о наши укрепления, как волны о надводные рифы. По итогам первого дня героического противостояния противник потерял: Три пехотных, два кавалерийских и один артиллерийский полк. Погибли два генерала. Захвачено в целости и сохранности тридцать шесть орудий. И множество подвод с ядрами и зарядами.
Слава русским войнам и талантливым полководцам! Чудо солдатам, которые продолжают доблестные традиции Суворова, Румянцами и императора всероссийского Петра 1.
Через минуту Торнтон смог кое-как справился с чувствами. И снова заговорить...
— Наполеон не мог проиграть бой московитам с таким результатом! Если было наоборот. Я бы поверил. Но, чтобы, они! Без единой царапины побили французов? Это немыслимо!
Дипломат, прищурив глаза, посмотрел на помощника. Начал рассуждать. — Может это какая-то тайная политическая игра Александра I. Или специально подстроенная дезинформация. Ну, не бывает сражений с таким результатом! Чтобы, с одной стороны, больше десяти тысяч. А с другой ни одного!
— Постойте, — внезапно догадка посетила англичанина. Он посмотрел дату выхода журнала. — Девятое сентября. А сражение, как они пишут, состоялось седьмого. А сегодня десятое. Новости о битве не могли так быстро дойти до Петербурга. А следовательно, их не могли узнать. И уж тем более напечатать. Выходит — это ложь. Что и требовалось доказать.
— Ухх, — выдохнули с облегчением. — Чёртовы бульварные журналюги.
Он спокойно выпрямился в кресле. — Это же надо? Почти поверил.
В дверь постучали. Заглянул секретарь. Милорд, я расшифровал голубиную почту из Москвы. Прошу взглянуть. Там весьма любопытное сообщение.
Посол взял бумаги. Начал читать. Его лицо стало медленно наливаться краской.
— Сэр, что-то плохое? — поинтересовался помощник.
— Подтверждение от надёжного источника. Наполеон, действительно три дня назад, принял бой в ста километрах от Москвы. И весь последующий день, убирал с поля боя убитых и раненых. У русских погибших не было. Похоже они устроили Бонапарту какую-то пренеприятную ловушку. Что скорее всего задержит продвижение его войск. А нам, это задержка, не принесёт ничего хорошего. Войска Кутузова могут почувствовать уверенность. И ужесточить сопротивление. А ещё к нему может подойти подмога.
— нДа, — подвели итог размышлений. — Неприятное сообщение.
Помощник, видя, что начальство расстроилось, решил подсластить пилюлю. Взбодрить его своей занимательной новостью.
— Сэр, если вас утешит. Мы немного в плюсе от этого события.
— Не понял? — Торнтон хмуро свёл брови. — В каком плюсе? Поясни?
В прошлом номере журнала была очередная "Викторина" с вопросами. Там предлагали отгадать сколько пушек захватит русская армия в первый день битвы за Москву? "Вариант А". От одной до пятидесяти. "Вариант Б". От пятидесяти до ста. И "Вариант С". Свыше 100 пушек.
Я отгадал. Отправив в редакцию "Вариант А". Теперь они подарит мне первые три книги, из собрания сочинений Ивана Танина, в оригинальном кремовом переплёте. Сейчас съезжу в типографию, заберу выигрыш и поставлю вам в кабинет. Гости будут приходить и любоваться.
Посол недовольно посмотрел на помощника. После чего топнул ногой и высказал со злостью.
— Лейтон! Как ты надоел со своими дурацкими викторинами!
— Но, милорд? — удивленно повели плечами. — Кто же знал, что мне будет везти в России.
— Значит, так! С завтрашнего дня! Прекратить! Никаких викторин! Конкурсов, вопросов, ответов! Особенно в русских журналах. В особенности в "ВЕСНИКЕ ЕВРОПЫ"!
Глава 7.
Туман медленно растворялся в лучах утреннего восхода. Солнце появилось, но не поднялось ещё из-за леса и только золотило края облаков, пёстрой дымкой разметавшихся у горизонта.
Командующий второй Западной армии Иван Петрович Багратион, разгребая ногами сполохи молочно-белых ручейков, поднялся на холм. Достал подзорную трубу. Стал рассматривать проявляющиеся очертания окрестностей.
— Дьявол разорви, этого недоделанного генерала! — выругался он. Не отрывая взгляда от окуляра, обратился к адъютанту. — Григорий Васильевич, поглядите в сторону поля, возле холма. Этот ненормальный, все орудия, которые до этого прятал и скрывал, вытащил в поле. Поставил в линию. Без прикрытия, без защиты. Приготовился стрелять. Как думаете? У него мозги есть?
Полковник Рощин, со своей стороны, смотрел в другую сторону. Увидел появляющиеся из тумана силуэты. Удивлённо перевёл взгляд на князя. — Ваше сиятельство, вы удивитесь, но французы, тоже выстроили орудия в линию. Установили ещё теснее друг к другу. И похоже, как только рассеяться туман, собираются вести огонь в нашу сторону.
Командующий не поверил полковнику. Повернул трубу. Навёл резкость. Рассмотрел позиции неприятеля. Чертыхнулся. — Они, что? Черти драные! Собрались устроить... дуэль? Тут, расстояние меньше четырехсот метров?
— Не могу знать! — Гущин повёл плечами.
Князь внимательно осматривал противоположную сторону. Считал пушки. Французы споро заряжали. Готовились к стрельбе. Он вернул трубу на позиции 22 бригады. Забормотал. — Наши-то чего тянут? Где подготовка к бою? Где зарядка орудий. Этот, ненормальный? Думает стрелять?
Русские солдаты, все как один, повернули головы в сторону наблюдательной вышки. Где находился князь Ланин. Ожидали от него знака открыть огонь.
Багратион перенёс наблюдение на вышку. Нашёл командира бригады. Тот расслабленно стоял вполовину оборота к полю боя. Опирался локтем на перила. Беззаботно вёл разговор с офицерами.
— Да, он, идиот!!! — горячая кровь ударила в кавказскую голову. — Что, он, творит?
— Возьми, трубу, олух! — крикнули изо всех сил. Как будто могли докричаться. — Посмотри в поле! — Показали рукой. — Сейчас француз не оставят камня на камне от твоих пушек. Из солдат будет мясо и куча дерьма.
Французы начали разжигать фитили.
Командующий повернулся к адъютанту, схватил за грудки. — Григорий Васильевич, милейший! Срочно! Немедля! Седлайте коня. Скачите и предупредите этого недоумка. Если, конечно, успеете.
* * *
Утренняя дымка тумана медленно таяла. Открывала очертания подготовленных к бою пушек.
Сто тридцать восемь чудовищ, в тесный ряд, с одной стороны и девяносто шесть с другой, хищно смотрели в глаза друг другу. Пускали ядовитые слюни. Облизывались. Ждали, когда туман рассеяться полностью. Готовились отправить ядра в глотку друг другу.
В округе повисла мёртвая тишина, которая бывает, когда два профессиональных стрелка навели пистолеты. Подошли вплотную. И смотрят в лицо, ожидая какого-нибудь стороннего сигнала, чтобы выстрелить. Шла игра нервов. Кто — кого.
Первыми не выдержали французы.
— Огонь! — прозвучала команда откуда-то со стороны.
— Огонь, огонь, огонь... — эхо побежало вдоль цепочки от пушки к пушке.
Солдаты засуетились начали поджигать фитили.
— Через миг-другой прозвучали громкие выстрелы. Стволы окутались дымом и ядра со свистом понеслись в сторону северных варваров.
Однако, пролетев не более десятка шагов, они внезапно потяжелели и грузно плюхнулись на землю.
Русские пушки молчали. Ответа не было. Артиллеристы чего-то выждали. Не открывали огонь. Смотрели куда-то в сторону.
