Внезапно пришелица из иного мира подумала, что ей впервые придётся убить человека: вот так вот расчётливо и хладнокровно, а не в жестокой драке, спасая свою жизнь. Однако нельзя сказать, что эта мысль уж очень сильно её напугала или вызвала какие-то особенные угрызения совести.
Она не видела, как умирали матросы с "Бойкого селезня", зато прекрасно слышала их предсмертные крики. На её глазах умер несчастный Буюк, пронзённый стрелой кого-то из охранников местного землевладельца.
Жизнь в этом мире или тот проклятый "игрок", чьё существование она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть, сделали девушку решительнее и злее, морально подготовив к предстоящему убийству.
"Направо или налево, направо или налево?" — гадала приёмная дочь бывшего начальника уезда, наблюдая сквозь верхушки кустов за приближавшейся лодкой.
— Держи! — вручила она бледному от волнения соотечественнику две стрелы, тут же поправив: — Нет, не так! За наконечники. Только смотри, не порежься. Я буду их хватать очень быстро.
Присев на корточки, Платина прикрыла глаза, попытавшись отрешиться от всего окружающего, сконцентрировавшись на одной единственной цели: положить всех... кроме Сайтама.
Нельзя сказать, что у неё получилось полностью сосредоточиться. Тем не менее, мысленно досчитав до десяти, Ия вновь поднялась и взглянула на реку. Судя по тому, куда стало отклоняться бандитское судёнышко, его собирались провести слева от засады.
Тогда поникший пассажир будет к ней лицом, а его одетый в шёлк спутник — спиной. Но вдруг она ошибалась, и это и есть Сайтам?
Девушка вперила взгляд в пассажиров подплывавшего судёнышка. В левой руке она сжимала лук, а правая застыла со стрелой на тетиве.
Расстояние сокращалось, лодка приближалась к идеальному месту для стрельбы, но мужик в накидке так и сидел, опустив лицо.
"Покажи рожу, урод!" — мысленно взвыла беглая преступница.
Она понимала, что для идеального выстрела нужно полное спокойствие, но не могла отделаться от страха попасть не в того.
"Ну, помоги ещё раз!" — взмолилась Платина, обратив взор к покрытому облаками небу.
То ли её там услышали, или же ярость Ии передалась на расстоянии, только пассажир с накидкой на плечах вдруг поднял голову, и она встретилась глазами с тоскливым взглядом сына известного судовладельца из Даяснору.
"Спасибо, Господи! — выдохнула девушка. — Вот теперь наш выход!"
Вскочив, Платина рванула тетиву на себя и, почти не целясь, выпустила первую стрелу, угодившую прямо меж лопаток расслабленно откинувшемуся на борт бандиту.
Вторая попала в заднего гребца. И тут разбойник в шёлковом халате вдруг вскочил. Оказалось, что он только ранен, но не убит. Ия тут же отправила в него третью стрелу, заставившую тело Рублёного Буда выгнуться и рухнуть на дно лодки.
А вот Жданов замешкался, доставая снаряд из кожаного футляра. Этого времени хватило третьему бандиту, чтобы сигануть в реку, подняв тучу брызг. Похоже, он умел плавать, потому что тут же скрылся под водой.
Матерясь одними губами, девушка ловко вскочила на разрушенную стену и едва не упала, скользнув гладкими подошвами по тонкому, подгнившему бревну. Хорошо, что соотечественник успел схватить её за штаны.
— Держи меня! — крикнула Платина, обшаривая взглядом речку.
— Как?! — явно растерялся мичман российского императорского флота.
— За ноги! — рявкнула Ия. — Крепко! Чтобы я не дёргалась!
После секундного замешательства молодой человек обхватил её под колени и прижал к груди.
Чувствуя, как трещат мышцы, удерживая сопротивление мощного лука, она лихорадочно обшаривала взглядом реку.
Жданов чуть пошевелился.
— Замри! — приказала девушка. — Прицел собьёшь!
Разбойник вынырнул метрах в двенадцати от лодки, почти у самого берега. Едва дождавшись, когда он выберется из воды, приёмная дочь бывшего начальника уезда спустила тетиву и промахнулась, прострелив ему ляжку. Взревев, мужик, хромая, скрылся в зарослях.
— За ним! — вскричала беглая преступница. — Уйдёт! Своих предупредит, нас искать станут! Да отпусти ты меня!
— Пардон, — извинился Жданов, ставя её на пол.
Выбравшись из развалин, они помчались между торчавших свай к лодке, наполовину лежащей на земле.
Вдруг что-то сильно ударило Платину по правой ноге выше щиколотки. Глянув вниз, Ия с ужасом увидела торопливо исчезавшую в траве серовато-стальную змею с ромбовидным рисунком чешуи, а на голенище сапога два маленьких отверстия.
"Ужалила, гадина!" — ослепительной вспышкой ворвалась в сознание очевидная мысль. Понадобилась пара бесконечно долгих секунд для понимания того, что она совершенно не чувствует боли от укуса.
Из мимолётного ступора девушку вывел требовательный голос соотечественника. В отличие от взвинченной Платины, тот сейчас выглядел собрано и деловито.
— Быстрее, пожалуйста!
Поставив панику на "паузу", приёмная дочь бывшего начальника уезда устремилась к лодке. Вдвоём они быстро спустили её на воду. Мичман российского императорского флота энергично заработал веслом, а его спутница принялась торопливо разуваться.
— Что вы делаете? — вскинув брови, вскричал молодой человек.
— Змея! — коротко бросила беглая преступница.
— Вас укусила змея?! — охнул собеседник.
— Пока не знаю, — пыхтя огрызнулась Ия, возясь с сапогом, который никак не хотел сползать с ноги. — Гребите! Уйдёт!
Наконец она сообразила, что ей мешает кинжал, который она по примеру покойного лучника тоже прятала за голенищем.
— Почтенный Худ?! — разнёсся над рекой недоверчивый возглас, сменившийся ликующим криком: — Почтенный Худ!!! Ха-ха-ха!!! Это же ты?! Хвала Вечному небу! Ха-ха-ха! Как ты здесь оказался?
— Позже, почтенный Сайтам, позже! — отмахнулся Жданов, напряжённо следя за тем, как соотечественница один за другим стягивает два носка.
Задрав штанину до колена, она торопливо оглядела голую ногу и, не обнаружив никаких следов укуса, ошарашенно посмотрела на мичмана российского императорского флота огромными, перепуганными глазами.
На его поросших мягкой щетиной скулах заходили желваки, лицо покраснело, взгляд сверкнул яростью и облегчением, а с губ сорвался непонятный возглас:
— С — от!
Не понимая значения сего, судя по всему, французского выражения, но по презрительному тону предположив нечто нелицеприятное, Ия в ответ яростно зашипела:
— Сам дурак!
И, схватив сапог, продемонстрировала собеседнику две дырки в голенище из мягкой кожи.
— Она в кинжал попала!
— Пардон, мадемуазель, — моментально стушевался молодой человек и часто-часто заморгал, беззвучно шевеля губами.
"Надо же, как переживает! — с довольной теплотой подумала девушка. — Значит, я ему не совсем безразлична".
— Почтенный Худ! — вновь окликнул его Сайтам.
Но лодка уже ткнулась носом в берег.
— Не упусти его! — обуваясь, напутствовала Платина соотечественника. — Я тут сама разберусь.
Коротко кивнув, Жданов выпрыгнул на землю и скрылся в зарослях, откуда донёсся шелест кустов и треск сухих сучьев.
Вернув на место кинжал, чьи лакированные, потёртые ножны украшали две свежие царапины, Ия посмотрела на реку.
Судёнышко разбойников двигалось дальше по течению, понемногу замедляя ход.
— Греби сюда, почтенный Сайтам! — призывно махнула она рукой с зажатым в ней луком.
— Я не умею, — растерянно проблеял сын олигарха.
— Греби как сумеешь, — посоветовала девушка.
— Эй! — окликнул её заметно похудевший толстяк. — Ты куда?!
— Помочь почтенному Худу! — на бегу объяснила приёмная дочь бывшего начальника уезда.
— А как же я?! — воскликнул собеседник.
Прежде чем Платина успела что-то ответить, из леса донёсся испуганный вопль:
— Стой! Не надо! Не убивай!
"Догнал!" — с облегчением выдохнула Ия, и тут же раздался негодующий крик соотечественника:
— Негодяй!
Это восклицание подстегнуло девушку не хуже кнута. Услужливое воображение, словно сорвавшись с цепи, рисовало картины одна мрачнее другой: раненый, покалеченный или вообще убитый Сашка мешком валяется на земле, а бандит, хромая, скрывается среди деревьев.
Но к огромному, неописуемому счастью Платины, мичман российского императорского флота по-прежнему крепко стоял на ногах, а в редкой траве, проросшей сквозь прошлогодние опавшие листья, лежал, хрипя и суча ногами, умирающий разбойник.
Моментально сообразив, что её помощь уже не нужна, Ия метнулась к молодому человеку и принялась лихорадочно ощупывать его, бормоча сквозь подступавшие слёзы:
— Что с тобой? Это кровь? Тебя ранили? Надо перевязать. Я сейчас.
— Успокойтесь, — досадливо поморщился собеседник. — Всё в порядке.
Но девушка не слушала, с ужасом уставившись на коричневое пятно, расплывшееся на его куртке.
— Что там, покажи?!
— Я прошу вас, уймитесь! — Жданов крепко схватил её за плечи. — Пожалуйста! Это не моя кровь! Негодяй пытался меня зарезать. Я сумел вывернуть его руку с ножом и... вот.
— Правда?! — выдохнула Платина, глядя на него снизу вверх и буквально "утопая" в бездонных голубых глазах.
Колени ослабели, грозя подогнуться, и, если бы не сильные руки спутника, она бы обязательно упала.
Прижавшись щекой к грубой, шершавой ткани на груди мичмана российского императорского флота, Ия разрыдалась.
— Ну полно, полно, — растерянно забормотал тот, осторожно обнимая её и бережно гладя по волосам. — Злодей получил по заслугам. Мы живы, и всё хорошо.
— Если с тобой что-нибудь случится, я тоже умру! — вскинув голову и пытаясь поймать его ускользающий взгляд, выдохнула девушка. — Я пропаду без тебя! У меня больше никого здесь нет.
Уже мало что соображая, она привстала и потянулась губами к его губам. Но молодой человек мягко отстранился, пробормотав:
— Пойдёмте. Там господин Сайтам ждёт. И... успокойтесь, пожалуйста!
Однако приёмной дочери бывшего начальника уезда ужасно захотелось взвыть одинокой, брошенной волчицей, рухнуть на колени и в бессильной злобе колотить кулаками по земле.
Вот только вместо этого она отступила на шаг, отвернулась, вытирая выступившую слезу тыльной стороной ладони, и посмотрела на мёртвого разбойника, машинально отметив, что его штаны густо пропитались кровью. Вероятно, стрела задела какой-то крупный сосуд. Скорее всего, он скоро умер бы и сам без вмешательства Сашки. Возможно, он это понимал и решил подороже продать свою жизнь.
Стараясь хотя бы немного отвлечься от разъедавшей душу горечи, Платина осторожно, но бестрепетно перевернула лежащее на земле тело, сразу же увидев торчавший в левом боку кинжал.
— Он уже мёртв, — негромко предупредил Жданов.
— Знаю, — отозвалась Ия и картинно, даже немного рисуясь, запустила руку бандиту за пазуху, достав набитый монетами мешочек. — Но нельзя же рассчитывать только на доброту достопочтенного Куджичи.
Соотечественник отвернулся, сжав губы в куриную гузку.
Тем временем отпрыск олигарха всё же кое-как сумел привести лодку к берегу. Едва увидев беглых преступников, он вскричал, воздев руки к небу:
— Почтенный Худ! Ты спас меня от этих злодеев!
Отступив на шаг, сын судовладельца отвесил глубокий, церемонный поклон, а когда выпрямился, его круглое, осунувшееся лицо расплылось в счастливейшей улыбке, обнажая кривые зубы, а взгляд сиял восторгом, пополам с облегчением.
— Теперь ты мой самый лучший друг! Нет!
Он энергично замотал головой.
— Ты мой брат! Мой старший брат! Почтенный Худ!
Толстяк снова поклонился.
— Я нижайше прошу позволения считать себя твоим младшим братом!
Мичман российского императорского флота явно растерялся от такого напора. Приёмную дочь бывшего начальника уезда также озадачило подобное предложение и излучаемый отпрыском олигарха энтузиазм. По её мнению, сейчас он походил на приговорённого к смерти, которому зачитали указ о помиловании прямо на эшафоте. Тем не менее она первой пришла в себя и, прежде чем молчание соотечественника сделалось совершенно неприличным, склонилась в ответном поклоне выпалив:
— Мы очень рады, что с вами ничего не случилось, почтенный Сайтам!
— Да, да, — встрепенувшись, также поклонился её спутник. — Это хорошо, что ты не пострадал. И для меня большая честь назваться ва.. твоим старшим братом. Но скажи, что с почтенным Кастеном и твоим достопочтенным отцом?
— Он очень расстроен предательством Мундака, — тяжело вздохнул собеседник. — Отец подобрал его на улице ещё мальчишкой, обучил письму и счёту, сделал сначала личным слугой, потом секретарём, доверял, как члену семьи. А этот неблагодарный, вероломный негодяй предал своего благодетеля! Пусть Вечное небо покарает его за подобную мерзость, а душа вечно скитается голодным призраком без упокоения и перерождения!
— Что с почтенным Кастеном? — явно теряя терпение, перебил его Жданов.
— Он жив, — слегка смутился сын судовладельца. — В первый день у него очень сильно болела голова. Разбойники даже поили его каким-то снадобьем. Сейчас ему стало легче. Эти негодяи велели ему написать письмо сестре.
Он достал из рукава конверт из плотной бумаги.
— Но я не знаю в Даяснору купца по имени Самс. Придётся идти на улицу Мясников и искать.
— Не придётся! — жёстко заявил мичман российского императорского флота. — Я предлагаю тебе, почтенный Сайтам, спасти твоего отца и почтенного Кастена. Поможешь ли ты мне в этом благородном деле?
— Ты хочешь освободить их?! — словно не веря своим ушам, переспросил отпрыск олигарха. — Вдвоём?!
— Нас будет трое, — возразил молодой человек, кивнув на соотечественницу, и, прежде чем собеседник успел что-то ответить, задал новый вопрос: — Ты сможешь найти дорогу до того места, где вас держали?
— Не уверен, — растерянно проблеял сын судовладельца.
— Тебе завязывали глаза, почтенный? — не удержавшись от желания лишний раз продемонстрировать свою правоту, поинтересовалась беглая преступница.
Удивлённо посмотрев на неё, Сайтам отрицательно покачал головой.
— Н-нет, но я ничего не запомнил. Эти камыши... Они все одинаковые! А там же больше ничего нет, только тростники и вода. Нет, я не помню, как попасть на остров.
— Вас держали на острове, — понимающе кивнул Жданов.
— Да, — подтвердил отпрыск олигарха и виновато развёл руками. — Но я не знаю, как до него добраться.
— Будем искать, — решительно объявил его названный "старший брат". — Сколько там злодеев?
— Осталось пятеро, — ответил толстяк.
"Соврал проводник, — подумала Платина. — Вот же-ж козёл!"
А сын судовладельца продолжал:
— В первый день, когда нас рассадили по клеткам, их было десять. На следующий день они убили капитана и его помощника. Почтенному Шиказу вспороли живот и бросили в озеро, а почтенного Мохэку посадили на кол. Как он кричал, прежде чем умереть!
Рассказчик побледнел, сделавшись похожим на дорогую бумагу для лазерного принтера.
"На психику давили", — догадалась пришелица из иного мира, зябко передёргивая плечами и избавляясь от остатков угрызений совести и жалости к перебитым бандитам. Это даже не звери, а нечто гораздо отвратительнее.
