Кутузов поднялся из-за стола. Накинул шинель на плечи. Двинулся в сторону выхода. Походу начал бубнить. — Ещё как поеду! Вот ведь, черти полосатые! Натворили дел. А этого, Ланина! Надо было сразу отправить в Петербург. Так, нет! Приставил к Багратиону. Хотел как лучше. А оно, ишь как получилось — аукнулась моя доброта.
Эпилог.
Большая часть присутствующих на военном Совете радовалась и искренне поздравляла князя Багратиона с викторией.
Командующий Второй Западной армии улыбался, светился и переливался от счастья.
— Господа! Господа, послушайте! — Эмоции захватили его. Он говорил громко, с надрывом. Не стеснялся силы своего голоса и ни на кого не обращал внимания. — Сегодня была выдающаяся баталия! Я дрался одними пушками, господа! Одними, мать его за ногу через косяк, пушками! Это было... феерично, господа!
Кто-то, со спины, похлопал генерала по плечу. — Поздравляю! Жаль, с нашей стороны, мало раненых и почти нет убитых. Было бы их больше — тогда победа вошла в историю — как самая кровопролитная с обоих сторон. А так — просто победа. Но, тоже хорошо.
— Пётр Иванович, молодец! Чертовски проницателен! И удачлив! И снова... "БОГ Рати ОН"! — продолжали звучать поздравления со всех сторон.
— И тем не менее, господа! — счастливый победитель не слышал никого кроме себя. — Французы попёрли по центру как тучи. А у меня с князем Ланиным, ещё с ночи, всё было подготовлено и каждый метр утыкан орудиями. Они заходят слева, а в той стороне волчьи ямы, чеснок и пушки в упор. Нападают справа — там, мины и ещё больше пушек. После трёх — четырех атак, они притащили свои орудия. Много! Целую кучу. Развернули. Поставили. Зарядили. А они не стреляют. Представляете, господа! Не стреляют. Ни одна. Зато мои, не останавливались ни на миг. Бах, трах, ба-бах. Всё в пороховом дыму. Копоти. Солдаты неприятеля бегают, суетятся. Не могут понять, что происходит. Зато я разобрался. Подтащил пушки ближе... И ка-а-к вжарил! Смешал грязью с песком все их расчеты. А потом французы снова пошли пехотой. А я их картечью. Они решили обойти справа конницей, а у меня там мины и чеснок. И орудий, к тому времени, Ланин ещё подтащил. Сунулись влево — трупов ещё больше. А потом, когда убитых стало не просто много, а много до безобразия — Наполеон бросил всё и отступил.
Начальник штаба русской армии Бенигсен завистливо прокряхтел. — Счастливчик, ваше сиятельство. Провели такую красивую баталию. Ещё бы точно знать сколько побили французов.
Багратион удивленно посмотрел на Бенигсена. — Милейший, сколько убил пока не знаю. А вот, пушки, брошенные французами, посчитал — более трёх сотен.
.....
Кутузов, кряхтя и вздыхая, ходил вдоль стола из стороны в сторону.
В нескольких метрах от него застыл, вытянутый в струну, князь Ланин.
Наконец командующий остановился. Задумчиво посмотрел на полковника.
— Милостивый государь, я принял решение отправить вас с извещением о произошедшей виктории к государю императору. Вам надлежит немедленно принять пакет с документами и срочно выехать в Петербург.
??? — раздался скрип зубов со стороны полковника. — Ваше сиятельство, разрешите вопрос?
— Слушаю.
— Почему, я? Неужели нет более достойных?
— Отвечу. Достойные есть. А, вы! Потому, что нарушаете приказы и лезете не в своё дело. Рано вам ещё командовать армией. Понимаете? Рано!
— Так точно. Понимаю. Разрешите идти.
— Идите.
— Кстати, — полковника остановили у самой двери. — В своем отчёте, я отписал государю прошение, о присвоении вам чина генерала-майора. Несмотря, на ваше возмутительное поведение — я считаю, своей службой, вы заслужили это высокое звание. Теперь, всё. Можете идти.
(Конец третей книги).
