Попавшие 3

  — Да... Нет, сегодня не приеду... Просто хотел убедиться, что у тебя все нормально... У меня тоже все хорошо... Да... Да...

  Он вернул трубку Доку, а тот, положил ее на рычаги аппарата.

  — Но как?!

  Было у Назарова такое чувство, что профессор сейчас упадет в обморок.

  — Благодаря твоему изобретению, разумеется.

  — Ты хочешь сказать, ты...— свое смелое предположение Покровский так и не решился озвучить.

  — Да Вася, да, я твой старый друг Витя Назаров, только лет на сорок старше.

  — Ты... неплохо выглядишь для твоих семидесяти с хвостиком.

  — Не совсем семидесяти... Долго объяснять...

  — Значит, мне... нам удалось...— на лице Покровского появилась загадочная улыбка.

  — К сожалению.

  — Почему к сожалению?— насторожился Василий Григорьевич.

  — Потому что из-за твоего чертового аппарата на соседней АЭС на следующей неделе произойдет выброс радиоактивных элементов, погибнет масса людей, Припять станет мертвым городом, по улицам которого будут бродить чудовища-мутанты...

  — Не может быть!

  — Может, Вася, может. Ты должен уничтожить установку! Просто обязан!

  — Но я... Нет, я не смогу,— Покровский попятился, качая головой.

  — Ты должен!— закричал Док. Потом понизил голос до шепота и добавил:— Оксана... Она погибнет в пятницу в результате тестового запуска установки. И на море вы с ней не поедите.

  Это было жестоко, но иначе нельзя.

  Сказать, что профессор Покровский выглядел растерянным, значит, не сказать ничего. Именно в этом состоянии и решил его оставить Виктор Игоревич. Мавр сделал свое дело...

  Он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

  Покровский так и остался стоять на месте, глядя в одну точку. Из своей комнаты вышла заспанная Оксана в цветастой пижаме, поцеловала папу в щеку, спросила:

  — Это дядя Витя приходил в такую рань?

  — Дядя Витя...— эхом повторил Василий Григорьевич.

  Глава 4

  Две мысли яростно бились в голове Покровского попавшими в сети пташками, затмив все остальное. Первая была радостная. Василий Григорьевич ликовал: у него все получилось! Даже не так — результаты его титанических трудов превзошли даже самые смелые ожидания. Так иногда случается: пытаешься сотворить кофемолку, а получается космический корабль. Он до последнего момента думал, что создал то, что в научно-фантастической литературе называется телепортационной установкой. Концепция была заложена еще Уильямом Шекспиром в знаменитой "Буре", подхвачена Эдвардом Митчеллом, усовершенствована Артуром Кларком и доведена до идеала Альфредом Бестером. Но все эти уважаемые люди лишь описывали принцип работы "дезинтергационной машины", "радиотранспондера" и прочей техники, порожденной лишь их фантазией. Ему же, Покровскому Василию Григорьевичу, выпала честь создать работающий образец машины для нестандартного переноса тела из одной точки в другую. Так он думал. А оказалось, что его установка способна перемещать объекты не только в пространстве, но и во времени. Да, кое-какие предпосылки появились уже в процессе начальных экспериментов. Но расхождение во времени тогда составляли тысячные доли секунды. И вот появляется человек, заявляющий о способности установки перемещать объекты на целых сорок лет из будущего в прошлое. Он ничуть не сомневался, что перед ним стоял Назаров собственной персоной. Несмотря на прошедшие годы, Док не сильно изменился. В том, что это не мистификация, Покровского окончательно убедил телефонный разговор с другим Назаровым, который в данное время находился на объекте...

  Мысли профессора путались. В произошедшее все еще трудно было поверить. Уж слишком все это противоречило и здравой логике, и концепции мироздания в целом. Но факты...

  Хм...

  Хотелось бросить все и мчаться на объект, чтобы, не теряя ни минуты, продолжить эксперимент, базируясь на новых сведениях. Известие о том, что он на правильном пути, подстегивало лучше любого кнута и манило слаще пряника, но...

  Как же категоричен был Назаров, требуя уничтожить установку!

  Честно сказать, Покровского мало интересовали доводы, типа слезинки ребенка и прочей чепухи. Многие великие открытия были достигнуты путем проб и ошибок, ошибок, в результате которых гибли люди. Но порой, чтобы спасти человека, сначала приходится причинить ему боль, а чтобы сохранить жизнь миллионам, необходимо жертвовать тысячами.

  Цель оправдывает средства.

  Но Оксана...

  Пожалуй, это был единственный человек, жизнь которого имела значение.

  А может, Назаров преувеличивал опасность? Или откровенно лгал, чтобы заставить Покровского уничтожить свое изобретение, которое не только прославит его на века, но и станет поистине эпохальным? Что это — зависть?

  С другой стороны — предупрежден, значит, вооружен. Что если отправить Оксанку к тетке, пока будут проходить эксперименты? Пусть погостит там недельку-другую.

  "...на соседней АЭС на следующей неделе произойдет выброс радиоактивных элементов, погибнет масса людей, Припять станет мертвым городом...",— сказал Витя.

  Готов ли был Покровский пожертвовать целым городом ради достижения великой цели?

  Он схватился за голову, не в состоянии принять правильное решение...

  Треволнения минувшего дня обессилили Макса до крайности, поэтому проснулся он поздно, с учетом того, что лег спать рано. Первым делом он бросился к Женьке. Увы, состояние того не изменилось. В который раз Клинцов прикоснулся к бездыханному телу. Оно было холодным и твердым, как...

  Макс одернул руку.

  Может, он уже... того?

  И лишь уверенность Дока в том, что Женька жив — если это вообще можно было назвать жизнью! — вселяла в Клинцова, пусть и слабую, но надежду.

  Кстати, а где Назаров?

  Пройдясь по квартире, Макс не обнаружил Дока. Куда он ушел? Когда вернется? Впрочем, теперь у Макса были ключи от квартиры и разрешение посещать Женьку, когда вздумается. Единственное, что его останавливало, это нежелание оставлять друга без присмотра. Мало ли что?

  Макс вышел на балкон, задумался, глядя на стадион "Авангард". Он был совсем новый. Открыть его должны были к майским праздникам игрой между командами "Будiвельник" (Припять) — "Машиностроитель" (Бородянки) — перед стадионом висела афиша. Матч должен будет состояться как раз 26 апреля. Увы, местной команде так и не суждено будет сыграть на этом стадионе. Повезло в некотором роде разве что мальчишкам, которые пробрались на законченный, но не открытый официально объект и увлеченно пробивали по воротам одиннадцатиметровые.

  Но вовсе не об этом думал Клинцов. Он очень хотел помочь другу детства, однако понятия не имел, как это сделать. Да и можно ли ему было помочь? Какова, однако, ирония судьбы: они так старались вырваться из Зоны, но, когда это произошло, появились новые проблемы, по сравнению с которыми прежние казались сущим пустяком. С Женькой вот беда. А ведь помимо этого есть еще Храмовники. И раньше было понятно, что они что-то задумали. А факт нападения на отдел милиции и овладение оружием лишь подтверждали серьезность их намерений. Но что именно они задумали? А еще нелепая ссора с Оксаной... Ее-то и ссорой было трудно назвать. Так, глупая выходка, стечение обстоятельств. Он не винил девушку. Вопросы возникли бы скорее, если бы она поступила иначе. И если кто и был виноват, так это он сам. Оксана ему нравилась. Очень. Но даже не это было главным. Через несколько дней она погибнет, а он ничего не сделал, чтобы это предотвратить. И если в случае с Женькой он был абсолютно бессилен, то изменить судьбу Оксаны он мог.

  Только вот как? Как сделать так, чтобы не стало еще хуже?

  Была у него идея пойти по знакомому адресу и все рассказать, а там будь что будет. Если Оксана не послушает, поговорить с ее отцом. Нужно было что-то делать!

  Решившись, Макс вышел с балкона, поправил одеяло на женькиной груди и покинул квартиру.

  Но его планам не суждено было сбыться. Выходя из подъезда, он едва не столкнулся с армейским патрулем. Военные при оружии проверяли документы у мужчины с бамбуковыми удочками и поношенным рюкзаком за плечами. "Рыбак" оказался не прост, предъявил красную корочку, заставив патрульных отдать ему честь, после чего те начали разворачиваться...

  Макс вовремя шагнул назад в подъезд.

  Еще с балкона он заметил, что город кишит военными и милицией. Они прочесывали Припять мелким гребнем. Сначала Макс решил рискнуть, а сейчас испугался. Не за себя. Если его загребут, то кто спасет Оксанку? Кто поможет парням? Кто позаботится о Женьке? Он представил недовольное лицо Дока, который просил его не высовываться из дома, и вернулся в квартиру...

  Кузьма Сапожков трусом себя не считал, но и особой смелостью не отличался. Вчера приходил Док и рассказывал о том, что в городе полно милиции, всех проверяют, кого-то даже задерживают до выяснений, просил не высовываться, вот Кузя и не высовывался. Тетю Валю — хозяйку, у которой они с Женькой снимали угол,— вызвали на работу чуть ли не на рассвете. Сапожков слышал, как она ушла, а потом уже не смог заснуть. Все казалось, что под окнами кто-то ходит. Воображение рисовало картину того, как небольшой сельский домик окружают люди в бронежилетах и с автоматами, и вот-вот начнется штурм. Кузя забился в угол и боялся даже к окну подойти. Он не представлял, как станет оправдываться, если вдруг попадет в милицию.

  В отличие от него Санька Глушаков спал спокойно, да и встал не с первым лучом солнца, а гораздо позже, и то только потому, что соседи за стенкой включили музыку. Обозвав меломанов козлами, Саня встал и направился курить на лестницу. Тут-то он и увидел то, от чего Кузьма Сапожков наделал бы в штаны: по лестнице поднимались менты, а на нижних этажах и вовсе уже шел шмон.

  Саня не стал паниковать хотя ситуация была хреновой. Заткнув сигарету за ухо, и протолкнувшись через группку парней, шушукавшихся на лестничной площадке по поводу заявившихся некстати "архаровцев", он не спеша направился в свою комнату и окинул ее взглядом. Обосноваться здесь парни толком не успели, и ничто не говорило о том, что здесь проживали злоумышленники или пришельцы из другого мира. Пара пустых бутылок из-под пива под столом, вскрытая и наполовину опустошенная банка с килькой в томатном соусе на нем, грязные носки рядом с кроватью... Все как у всех. Дверь Санька не стал закрывать — пусть проверяют. Захотят снять отпечатки пальцев — пусть снимают. "Пальчиков" Глушакова в их базе данных нет. Пока еще нет, и появятся не скоро. Он выглянул в окно, выходившее на улицу Дружбы народов. Никого. Санька открыл окно, и, недолго думая, спрыгнул со второго этажа на газон. Снова огляделся. Вроде никто его не заметил. По крайней мере, кипиша никто не стал поднимать. Огибая дом, Глушаков разминулся с "бобиком", направлявшимся в сторону Яновского затона. Кажется, пронесло.

  Но куда теперь податься?

  Выходило так, что только к бабке Вале.

  "Огородами" Глушаков добрался частного сектора, какое-то время изучал дом издалека. На засаду было не похоже, хотя никаких признаков жизни в доме Саня не заметил. Решился, подошел, постучал в дверь.

  Тишина.

  — Теть Валя, это я, Саша!

  Никто не ответил.

  Санька отвернулся от двери, задумался, куда мог запропаститься "татарин" и что теперь делать? Как назло и Макс до сих пор не появлялся. Он бы точно что-нибудь придумал.

  Позади скрипнула дверь, в щелку выглянул напряженный до безобразия Кузя.

  — Ты чего зашухерился?— шикнул на него Саня.

  — Да я... это...

  — А бабка где?

  — На работу ушла.

  — Тогда встречай гостей, пока у тебя перекантуюсь...

  Напросившись в гости, Санька тут же начал хозяйничать. Забрался в холодильник, разжился вчерашними котлетами, квашеной капустой, маринованными грибочками, полу-караваем хлеба. Заварил крепкий чай. Все это добро он притащил в горницу, поставил на стол, включил телевизор. Аппарат был допотопный, ламповый, черно-белый. Крутили какую-то хрень. Называлась она "Будильник". Передача была детская, винтажная. В общем, ретро. Современные дети такое смотреть бы не стали. Потом началось "Служу Советскому Союзу". Дальше было интереснее. В 11 часов показали "Утреннюю почту", а после нее "Клуб путешественников". И снова муть: "Музыкальный киоск", "Сельский час", "Здоровье".

  Выбор был невелик — всего два канала. Пульта дистанционного управления не существовало в принципе, а вставать и переключать вручную Саньке было лень. Поэтому он смотрел все подряд, а когда становилось совсем невмоготу, он дремал.

  Кузя вначале шарахался от каждого постороннего звука. От еды он отказался — характерный признак того, что у этого проглота был стресс. И все же расслабленность Глушакова действовала на него позитивно. "Татарин" постепенно начал оттаивать, но тут в дверь постучали, и он вздрогнул так, что разбудил закемарившего Санька. Глушакову спросонья тоже понадобилось время, чтобы прийти в себя. Потом он тенью метнулся к окну, глянул за занавеску, облегченно вздохнул:

  — Док пришел.

  Новости были так себе. Храмовники снова затихарились, их искали, отчего ментов и военных на улице было больше чем гражданских. Прежде чем появиться у тети Вали, Док заскочил в общежитие. Там все еще шастали чекисты, проверяли документы и все такое. Сердце подсказывало Назарову, что Саньке туда лучше не возвращаться.

  — И вообще, парни, надо вам ко мне перебираться. Правда, сейчас показываться на улице слишком опасно. Я уже дважды нарывался на патрули, благо паспорт взял с собой, помогло. А у вас вообще никаких документов нет. Если поймают, проблемы будут серьезные... Давайте так, сегодня вы посидите у Валентины, а завтра я за вами зайду, вместе попробуем добраться до 5-го микрорайона.

  — Как скажите,— пожал плечами Санек, а Кузя согласно кивнул. Он вообще был согласен на все, лишь бы его оставили в покое. Еще недавно жизнь казалась такой безмятежной, и вот снова началось.— Как там Варлок?

  — Кто?— не понял Док.

  — Ну пацан этот, Женька.

  — Он... Он не приходил в себя. За ним Максим присматривает. Наверное.

  — А дальше что? Будем прятаться до тех пор, пока станция не рванет?

  Вопрос был сложный. Док и сам себя спрашивал — что дальше? Но ответа не находил. Надеялся лишь, что Покровский внемлет голосу разума и уничтожит свою установку. Было у Назарова стойкое предчувствие, что именно из-за нее сунулись Храмовники в прошлое. Таким образом, уничтожив свою адскую машину, профессор не только спасет Припять и ее окрестности, но и нарушит планы посланников Масхарта.