Остерегайтесь, ведьмы, магов

В общем, лишь солнце к закату начало клонить, ведьма была уже дома. В самом опасном и в самом захватывающем месте, которое только могли сыскать проходившие здесь (и выбравшиеся отсюда) когда-то путники. Правда, родня моя гостей никогда не терпела, поэтому и ходили тут люди редко. Оттого зато тихо было, светло и уютно. На южной стороне нашего дома испокон веков прорастали сады. Особой любовью к ним прониклась моя мамуля, потому они и не были никем уничтожены. С другой стороны, чтобы попасть в жилище требовалось преодолеть сначала водную гладь, а потом потоптаться еще и в иле, что сделать, конечно, могли не все, поэтому издавна дом кощеев считался почти неприступным. Ну, а сухая сторона (именно та, на которой стояла я) занимала столь небольшой участок земли, что поместиться сюда могли разве что два-три худых человека. Остальное же сплошь и рядом было усеяно ловушками. Потому и подступать к дому было небезопасно.... Но моих родителей все устраивало. Более того, ни съезжать, ни менять в своем образе жизни они, видимо, не хотели. Да и куда им там! Маги же, как известно, пешком куда-то ходить не ходят, телепортами пользуются и в миг тот же в нужном месте оказываться изволят. То ли дело мы, ведьмочки! Часы тратим только на то, чтобы добраться до места нужного. Что уже там говорить о тех, у кого метелок нет вовсе?! Тем приходиться стократ хуже. Но мы на то и ведьмы, чтобы реагировать быстро и не жаловаться вовсе. Потому я молчу... И о том, что артефакт дивный на спине моей от глаз чужих сокрыт, молчу и о том, что мне вот-вот совершить охота, и даже про ту историю, которая в прошлом году еще приключилась. Во как! Благо, не подозревает о том никто точно-то, а я... Нет, не вру. Просто недоговариваю...

Практику ведь, как известно, проходить должна ведьма каждая. И коли год необходимый настал, то от участи этой совсем не избавиться. В группу одну, состоящую из двух (а порою и трех даже) магов, входить должна всего-навсего одна ведьмочка. И сразу к этому привыкают далеко не все...

В тот год мне повезло больше всех. Конечно же, в шутку сказано, ведь появится совсем молодой, да еще и без всякой магической защиты в академии, кишащей магами, сможет не каждая. А вот я смогла!.. Ну, не по вине собственной, правда что то сделано мною было. Но вот как сейчас помню, день тот выдался солнечным, ни единой тучки на небе не было, не единого облачка. И, казалось бы, ничего не предвещало такого исхода событий. Ничего. И ведьмочка хоть и боялась еще немного, но страх этот был не удушливый. Не такой, коим обычно пугают нас в пансионе. Просто волнение, да и то вызванное понятной для всех причиной, появлялось в моей душе. Ничего более.... Ну, или почти ничего.

И хотя переживания тоже, как известно мне, чувства бравые, я их показывать не должна была. Не оттого, что мы, ведьмы, из себя смельчаков строить вздумали, а оттого просто, что иначе выжить среди магов не удалось бы вовсе. Мало того, что существа эти глупые чувств проявлять себе не позволяют вовсе, так и не уважают проявления этого в людях. Пускай и подстраиваться под устрой жизни маговской ведьмочке было не надо, задачу дали сложную ей, выполнять которую без правил известных всем было нельзя, поэтому я старалась хоть немного походить на девушек, магией не обделенных, и не бояться. Входило трудно-то, но... лучше же, чем могло?

В общем, день тот задавался в начале солнечным... Кое-кто улыбался, боязни свои скрывая, да чтобы полностью погрузить с головою ведьмочку в жизнь маговскую, даже гадал. Конечно, была то отнюдь не я. Ведь лежала немного поодаль, на траве, и когда до восхода оставалось совсем чуть-чуть, говорила Горынычу тихо-то:

— Маги, Кирюша, все-все злые будут там?

Ветер, едва колыхал в утро то карты колодные, волосы змеевы были заплетены в косу тугую, а хозяин их отвлекаться, казалось бы, вовсе-то не хотел. Лишь буровил чуть слышно мне:

— Большинство, Яренька, большинство. — И к занятию он возвращался вновь. Ведьмочка не отвлекала, ведьма смотрела на горизонт, где серые стены Магической Академии потихоньку начинали загораться красным, и думала, что самый волнующий день в ее жизни уже настает. Не страшилась она его, правда что, просто ждала...

— Ты их не зли никого лучше там, — буровил Кирдык иногда сурово, на меня взгляд бросал, и снова к занятию своему возвращался, — Они не пунктуальны, но к воротам иди раньше срока положенного. Старшие все равно не спят, поди там уже долго. День этот трудный будет...

Кивала в ответ я тогда:

— Трудный, — и вновь в раздумья тяжкие погружалась. Тяжело все-таки ведьмой быть. Ох, тяжело. И от магов спасения нет, и среди их общества жить приходиться, и спасать мир магический иногда даже надо. Во как. И лишь для существования спокойного трудиться приходиться. Ибо пока мага впервые не увидишь, не поговоришь с ним с глазу на глаз, не познакомишься, любопытство наше ведьминское спокойно-то жить не даст! Так и будет оно мучить ведьмочку до скончания веков ее, если та ни разу с существом коварным этим не столкнется. И лишь после того, как эта стадия будет пройдена, наступит другой, более веселый период в жизни ведьмы — изучение. Потому как известно всем, что хуже коварства магового может быть только рыжий человек, в ком коварства этого вдвое больше, чем у всех вместе взятых магов.

Оказывается, что пока я стояла и думала, солнце уже приблизилось к горизонту, вот-вот готовое за него нырнуть, по всей территории кощеевской усадьбы зажгли свечи, так любимые моей мамой, и жизнь как раз только-только там у них начиналась. То, что свободные от законов маги привыкли вести ночной образ жизни, знали, пожалуй, немногие. Но те кто были в это посвящены, давно смирились. Ведь легче от магии избавиться вовсе, нежели отучить ее детище от чего-то. Упрямые они, маги эти. Ох, упрямые! Потому так нелюбимы всеми. Но я, в общем-то и не жаловалась. Какой на то толк, если меня все равно бы никто не послушал? Оттого приходилось молчать. Смотреть на небо, подсвечиваемое закатом, и ничего не говорить. А когда пора выходить таки же настала, улыбнуться, пробормотав тихо:

— Пущай все случиться с миром! — и удалиться. Ведь мы, ведьмы, как никто другой, не любили прощаний. Более того, постоянно старались их избегать, но когда того не выходило, просто невыслушивали ничего в ответ.

Это был явно не тот случай. Кир молчать же совсем не умел:

— Карты, — полетело тогда мне в спину, — Карты, Ярина! — и пока я старательно ничего не слушала, пояснил: — Карты увтерждают, что произойдут большие перемены. — А потом тихое: — будь осторожна, — и: — Пущай.

На то и распрощались. Кто же знал, что все это так правдиво? Ну, точно не я. А то бы к совету дружескому, быть может-то, и прислушалась. Но нет... Быстрее луна бы загорелась на небе вновь, нежели бы я успела все изменить и поступила тогда иначе... В общем, сожалений о содеянном у меня не возникало. Я не грустила и не переживала по поводу того, что когда-то пришлось совершить. Я отчетливо понимала, что даже если бы был шанс все изменить, поступила тогда бы точно также. Поэтому даже эти воспоминания не вызывали горечь. Скорее наоборот, легкую улыбку и налет печали. Ведь ни тех приключений, ни жизни среди магов больше не будет. И хотя и меня, и всех остальных ведьм учили ненавидеть этих существ, многие (а я знаю очень многих!), уйдя со школьного двора предавали вековую ненависть. Увы, только в моем случае все было совсем не так...

Но обо всем по порядку.

Загнав воспоминания в дальний угол сознания и обязавшись подумать об этом позже, я улыбнулась, вновь посмотрев на темнеющее небо, и мысленно подготовилась к встречи с родителями. То, что ни братьев, ни каких-то других жителей нашего дома, в усадьбе давно уже нет, было и без того понятно. Слуги — маги (чаще всего законопослушные) трепетали даже от мысли о встрече с моим отцом. И нет, он не был таким уж страшным. Наоборот, в зеленоглазом, немного курносом мужчине, с веселым взглядом и чуть-чуть раскосыми глазами, Кощея признать мог не каждый. Но вот репутация его столь положительной и обманчивой не казалась. Предельно ясно же было понятно, что стоит лишь только его разозлить, как беда придет незамедлительно быстро. И беда эта всегда и для каждого будет разной. И чтобы ее избежать, слуги старались смыться из нашего уютного домика задолго до того, как проснется отец. Ну, а что касается братьев, так те в другом измерении проходят учебу в одном из сильнейших учебных заведений. Дома, вообще, бывают редко. И настолько довольные тем, что забота мамочки все-таки имеет границы (а именно заканчивается она там же, где и заканчивается наш мир и начинается новый), менять они ничего были не настроены. Папа не протествовал. В принципе, мама тоже. Пока что у них была я и куча проблем, связанных с дочерью и накопившихся за последнее время. А потом, когда до старших сыновей дело дойдет, ведьма повеселится. Ну, а пока... Известие о совершеннолетии младшей наследницы рода Кощей, начало облетать землю. А вместе с ним и появлялись первые кандидаты, претендующие не только на мою руку и сердце, но и на выгодное положение, которое безусловно будет их, как только свадьба эта совершится. Ведьма с таким положением дел была не согласна. Мои родители, конечно же, тоже. Поэтому уже заходя в родное имение, я точно знала, что ни радостных встреч, ни грустных прощаний ждать не приходится. Ибо когда дело касается защиты нашей семьи, ни о каком проявлении чувств и речи идти не может. Холодный расчет и уверенные, резкие и неоспоримые слова — все, что обычно в таких случаях допускал отец. Сегодняшний день явно не был обычным. Иначе оное и не объяснишь... Сегодняшний день же явно не был обычным. Иначе оное и не объяснишь...

В общем, территория усадьбы была пустой тихой и ни единой души, кто бы не боялся появления моего отца, видно не было. Встречал меня, как ни странно брат (первое удивительное событие этого вечера). То есть он-то просто мимо шел, когда на его многострадальную рыжую голову и свалилась с метлы сестра. И мое громогласное:

— Ой, — которым и сопровождался полет с между прочим не малой высоты, было прервано криком:

— Ярусик! — а следом и не менее радостным, но тихим: — Мы тебя не ожидали!

Следом мягко на землю и спикировала метла, теперь уже на мою голову навалившись небывалым грузом.

— Я себя сама не ждала, — призналась ведьмочка честно, сама поднимаясь, да брату пытаясь помочь. Тот подскочил раньше нас с метлой еще правда, и глазищами своими голубыми, как на чудо этакое сверху смотря, уточнил:

— Ярусик?! — и в голосе его было замечено недоверие. Учитывая, что не виделись с ним мы последние пару лет, объяснить его я могла. Ведь ведьма не только выросла, ведьмочка похорошела, волосы отрастила и вообще, повидала ну очень многое. Правда, брату того было-то знать не дано. Жизнью моей он не интересовался. Более того, и про свою никому не рассказывал, поэтому...

Я удивилась в ответ.

— Не похожа? — уточнила тихо. — Что, совсем? — улыбнулась лукавр. — Дамир? — протянула, пока ответа не было. — Ты привыкнешь? — сделала вывод и едко добавила: — Не переживай.

Подействовало очень странно. Потому как после крика:

— Яруся! — меня заключили в объятья. Да в такие, что сразговор наш тут же пришлось прекратить, ибо в них я не то, что говорить, дышать не могла. Зато потом, когда ведьмочку отпустили, она показательно обиженно проговорила:

— Я тоже тебя люблю, — но таки не выдержав, улыбнулась: — и тоже по тебе скучала.

Ведь это-то точно ложью совсем не являлось. Более того, слова прозвучали столь искренне, что сомневаться в нмх было бы просто глупо. Потому брат (мой старший, между прочим, брат) только прикрыл свои глазища, улыбнулся и, потрепав ведьму по волосам (как щенка какого-то, честное слово!), заявил:

— Я знаю, сестренка. Знаю. — Произнесено это было с грустью. Но внимания никакого на это не обратив, кое-кто подскочил прямо так на месте, вспомнив о чем-то важном, и отобрав у ведьмы все сумки и метлу, потащил ее за собой. На ходу лишь уже прокричал: — У нас свободных минут-то осталось совсем чуть-чуть, — виновато добавил: — Времени на приготовления нет, — и следом раздраженным меня добил: — Потому сватать тебя так, Яренька, будем. Ты девочка красивая, глядишь, сразу кому-нибудь отдадим.

И то, что слава семьи нашей-то шла далеко впереди нас всех, братика, видимо, не волновало. Потому как здравомыслящие на такой поступок бы не решились. А тех, кто только ради выгоды в этот дом приходил, мы все (все!) на дух не переносили.

Поэтому лишь только в наших рыжих головоньках план возникает, мы синхронно как-то и останавливаемся, оборачиваемся и друг на друга смотрев с минуту где-то в обратном направлении движемся. Ибо там, куда первоначально идти хотели мы, Аллира ищи — не найдешь. А так, ну коли один мой брат дома-то затесался, то и его близнец где-то тут поблизости ходит. Нужно его поискать хорошенечко только или...

— Ярина?! — дождаться, пока он сам нас быстрей обнаружить сможет. Имение-то большое, тут и найти друг друга проблематично, и не заблудиться при этом сложно. Но Лир-то самый-самый старший из нас троих, потому и Духи местные ему подчиняться изволят. Так, видать, нас он и обнаружил. То есть обнаружили домовые, а братец просто на зов явился. Тем, честно сказать, и лучше. — Ярина! — снова окликнул меня Аллир, и пришлось-таки обернуться.

За время, прошедшее с нашей последней встречи, он изменился больше, нежели свой близнец. Хотя бы тем, что волосы свои — темные (не столько рыжие, сколько у нас с Дамиром) — он все-таки решился отстричь. И это смотрится по-другому, по-взрослому. Но мне оно очень нравится. Я почти полюбила это.

Но ведьма таки не будет ведьмой, если не возмутится:

— И кому мне теперь заплетать косички! — и, не проследив, как на губах ее братьев появляются улыбки, не добавит: — Эй! Я серьезно!

Только ее высказывания, как и всегда, серьезно никто не воспринял. Ну-ну. Я еще отомщу.

Между тем, вот совсем не спрашивая, но и не услышав должного возмущения, меня оторвали от одного брата, и прижав к другому, снова не давали дышать. Потом и вовсе не выдержали, закружили в воздухе, озарив пространство вокруг нас радостными криками и визгами (сугубо моими), и после уже отпустили довольные.

— Не суди его. Он решил другие части тела в длину отрастить, — опосля подмигнул мне Дамир, — Ну, вместо волос, — и убийственный взгляд Аллира-то вмиг поймав, прошептал: — потом расскажу.

Кивнуть-то в ответ я кивнула, но вот только как не смеяться-то я не знала. Ибо стоило только на миг мне тогда отвернуться, как за спиной бы послышалось шипение и звук ударов. Подрались бы они, как мальчишки какие-то, глазом не моргнув даже бы. Во как! Поэтому я смех-то в себе подавила, и вместо того уточнять изволила:

— Что вы так рано в наше измерение прибыли?

Занятия-то у них закончатся только в конце месяца этого. А раньше никого не отпустят даже. У магов все строго ведь: лишнего им не позволяют, свободы не дают, да все по правилам жить заставить пытаются. Выходит, конечно, не всегда, но в большинстве своем результат из этого есть какой-то. Не всегда положительный, правда что, но все-таки... это тоже результат,