Гринландия

А стены все ж обнаружились. Они тянулись вдоль реки и хотя видно, построено давно, но мощь сооружения невольно впечатляла. Не меньше 50 футов в высоту и толщина немалая. Все из камня, а поверху амбразуры для стрелков и башни, где стоят пушки и нависающие над землей выступы. Нечто такое рассказывал отец. С них удобно стрелять вниз.

У въезда в ворота торчали две огромные круглые башни. Не требовалось большого ума, чтобы понять насколько неудобно станет ломиться в проход захватчикам, осыпаемым из бойниц камнями и стрелами. Фактически самая настоящая ловушка. А площадка перед воротами и в мирное время использовалась со смыслом. Стражники изучали каждого встречного и брали плату за вход. Причем с первого взгляда видно насколько выборочно. Местные проходили и ехали практически без задержки. Большинство не в первый раз и лица давно изучены. Правда это не касалось тех же крестьян или торговцев. За каждую телегу или лошадь они платили.

— Три лошади, одна вьючная, — начал считать стражник, когда подошла их очередь. Ткань, пряности, шелк, оружие на продажу?

— Отсутствуют.

— Тогда добро пожаловать в наш замечательный город, — крайне радушно вскричал стражник. К нему подошли еще двое товарищей и выжидательно уставились на госпожу. В руках копья, на поясах палаши. Видимо, как ведут себя благородные давно изучили и вполне готовы к обострению. — С вас четыре с половиной фолиса.

— За что? — ощутимо наливаясь желчью, потребовала приезжая.

— Две лошади по одной восьмой, вьючная одна четвертая. Два человека — по фолису, плюс с каждого сбор на ремонт городской стены и отдельно на починку городских улиц. Все честно, согласно правилам и законам.

Строго у них здесь, подумал Шон.

Ифа кинула монету под ноги стражнику.

— Сдача, — потребовала, когда тот поднял из пыли. — Полтора фолиса.

— Всегда пожалуйста, — ответил тот, высыпая горсть мелочи уже под ноги коню приезжего.

— Шон, — не поворачивая головы, приказала хозяйка. — Собрать. Посчитать.

Тот моментально соскочил с коня и принялся искать в пыли. Видимо это и есть гонор, размышлял попутно, подбирая очередную монетку. Каждый считал себя не просто не хуже противника, а выше и уступать не собирался. Оба играли на публику и стоящие в очереди прекрасно это сознавали, обмениваясь оживленными репликами. Наверное, утром здесь собралось бы много больше народа, однако и так хватало внимательно прислушивающихся. Рассказ о произошедшем очень скоро пойдет гулять по улицам и рынку.

— Сколько?

— Одной восьмой фолиса не хватает, — тщательно пересчитав вторично, доложил Шон.

— Пусть поищет еще!

— Зачем? Каждому видно, стража хочет получить бакшиш.

Охранники взялись за копья уже всерьез. Обвинение было достаточно тяжким. Получить на лапу за содействие или помощь зазорным не считалось. Взятки брали многие. Но репутация их роты могла пострадать, разнеси слух о нечестной страже. Да и городской казначей не похвалит. Драки это не стоило. Не сейчас, при толпе видоков. Он небрежно кинул монету после короткой паузы под ноги слуге, пообещав себе посчитаться с наглыми приблудами.

— Теперь сходится, — подобрав, признал Гунар.

— Оставь себе, — небрежно сказала хозяйка, демонстрируя, что не в сумме дело.

Парень мысленно подпрыгнул. Результат спора ему, безусловно, пришелся по душе. Помимо жалованья еще в руки пришло. А что смотрят зверями, так плевать. Ничего они не нарушили.

Тут к старшему подлетел толстячок с гербом города и отпихнул в сторону, глубоко поклонившись.

— Простите, госпожа Кордоба, — этот знал в лицо. — Верни, — злым шепотом альгвазилу. — Она живет за стеной.

Стражник без особой охоты отдал монеты, а Шон с глубоким сожалением вернул сдачу, включая уже мысленно прибавленную к жалованью монету, всерьез недоумевая зачем все было нужно, если могла назвать себя сразу. Чего-то сильно не понимал.

Ифа послала коня вперед, он поехал следом. Не хотела быть узнанной раньше времени? Тогда проще уж надеть платье, а не ехать в таком виде.

— Следующий! — заорал охранник, махая рукой просевшей под тяжелым грузом телеге. Мешков на ней навалена целая гора.

За воротами Шон понял, чем отличаются богатые от бедных. Дома, а лучше б назвать их дворцами, поражали своими размерами и внешней отделкой. В окнах блестят витражные стекла, кровля покрыта не соломой, а черепицей, а спереди резные камни и мрамор. К тому же стояли они не как попало, а на отдельных участках с широкими проездами. И ни один не похож на другой, хотя нечто общее все ж имелось. Позже выяснил: стиль строительства заимствован у мавров и назывался мудехар.

У очередных ворот, с большими двустворчатыми половинками Ифа спешилась. В середине каждой створки бронзовая башня, с прикрепленным кольцом. Им она и постучала. В открывшееся окошко глянули и прежде чем успела чего сказать загремел отодвигаемый засов. А потом началось столпотворение. Набежала толпа народа, ничуть не меньше, чем у них в поселке проживает. Добрая половина молодцы при оружии, с изображением стены и башни на груди. Слуг с бабами тоже хватало, причем у многих тот же герб на рукаве. Очень удобно для понимания кто есть кто. Шон заподозрил, что и размер имеет смысл для понимающих. Уж больно разные были.

Все неплохо одетые, явно даже слуги здесь кости не грызут и в обносках не шляются. Потом собравшиеся поспешно раздвинулись и по появившемуся коридору прохромал пожилой мужчина на костыле. Левой ноги у него ниже колена не было, но на деревяшке шкандыбал бойко. И пусть одежда как бы не хуже многих собравшихся, но их поведение достаточно красноречиво. Пришел глава клана. Они обнялись с госпожой и стало очень заметно сходство. Увы, что в его лице говорило о мужественности, на ней смотрелось не лучшим образом. Уродиной она не являлась, однако любой скажет некрасива.

— Пойдем, — сказала ему высокая и стройная женщина, когда хозяева ушли в дом.

Гладкие белокурые волосы убраны в тугой пучок, а на кожаном поясе, расшитом золотыми нитями висит большая и по виду тяжелая связка ключей. Больше всего она делала ее похожей на монастырского казначея, никогда не расстававшегося с символами своей власти. Можно не сомневаться бейлиф — управляющая домом. А может и всем имуществом хозяина.

Не взирая на суровый вид Шон никогда не видел столь прекрасной девы. Именно такие в его мечтах и были леди из баллад. И возраст не важен.

— С конями разберутся, — отмахнулась на его взгляд замечательным глубоким тембром голоса, еще более взволновавшим парня.

Отправились они отнюдь не той дорогой, куда Ифа. Он послушно топал сзади, как бычок на веревочке. Оказалось — термы. Приличные люди еще и ноги моют в тазике хотя бы раз в неделю. Но вот ванны в деревне вещь невозможная. Слишком трудоемкий и длительный процесс. Максимум бочка. Можно конечно в баню сходить, да это в основном перед праздниками, что не особо часто случается в теплое время года. Маленьким детям так и вовсе запрещено. Помереть могут. А значит есть в ней нечто опасное для жизни. Да и топить требуется заранее. Хватает и без того работы. Горячее мытье все больше на случай болезни. Если уж сухой жар не поможет, остается только молиться в надежде на помощь свыше.

Мужская мечта удалилась по своим важным делам, но его не оставили в одиночестве. Приволокли горячую воду, да вдобавок вручили душистое мыло. Причем мыть его стали две девицы в самом соку, заодно проверив на отсутствие вшей. Работали они старательно. Шон жмурился, блаженствуя, лишь временами заглядывая в большой вырез, где болтались соблазнительно груди. Под конец даже решился огладить по разным местам. Правда получил по рукам, но без злобы, скорее со смешком.

— Тут тебе не общественные термы, — сказала девушка, давая интересную пищу для размышлений.

Его одежду унесли, как выяснилось после вытирания, но взамен одарили новой, не особо отличающейся по покрою, зато заметно качеством выше. Что всерьез порадовало герб на груди вышит, пусть и не особо большой, однако хорошо заметный. Похоже его отнесли к привилегированным и подтвердили звание дренга. Всерьез озадачивало моментальное появление тряпок подходящего размера. Неужели у них склады забиты на любой случай? Это ж дорогое удовольствие.

Одна из девушек повела его еще куда-то задним двором. Похоже здесь имелось все для полноценной жизни. Сад, конюшня, часовня и куча хозяйственных строений, вплоть до кузницы и колодца. Река ж рядом. Хотя пить из нее Ифа запретила давно. И не удивительно, раз столько народу гадит. Все идет вниз по течению, а крепость для богатых, не иначе строилась первой и у залива.

— Меня зовут Шон, — решившись, представился. — А тебя?

— Венузия.

Хорошо не Вифания, мысленно ухмыльнулся, вспомнив древнюю героиню, не отдавшую девственность врагам, а кинувшуюся в огонь. Без платка на голове, значит незамужняя — замечательно. Ничего не оторвут за приставания. Да и не строит из себя недотрогу. Может чего и выйдет, с замиранием сердца подумал. До сих пор ему ничего не светило, однако это ж не родная деревня, где чихнуть нельзя, чтоб соседи не услышали. Вдруг сладится. А нет, так ничего ужасного.

Увы, нормальной темы для разговора не успел найти, как довела его до кухни, где суетилось несколько человек сразу и представила кухарке, назвав ее Элиной.

— Ступай, — сказала девушке та, небрежно отмахнувшись. — А ты присаживайся вон туда, — и показала в угол.

Шон было затосковал, оставшись в одиночестве, но про него не забыли. Мигом на столе оказалась куча всего. Свежевыпеченный хлеб, по которому он всерьез соскучился в поездке. Всевозможные пирожки с ягодами, рыбой и мясом. Сарацинская каша с маслом.

В каждом приличном доме на малом огне целый день стоял горшок с овсом, куда добавляли по вкусу разную зелень. Фасоль, горох, да вообще разные остатки. Здесь явно готовили на случай появления гостей с выдумкой и не скупясь. Все равно в богатом доме принято остатки возвращать и наделять ими бедных. Или же слуг. Уж голодными они точно не останутся.

Отдав распоряжения поварихам, появилась и Элина, держа в руках графинчик и стаканы. Себя она тоже не забыла, разливая нечто вкусное и незнакомое. Не вино, не пиво, но алкоголь присутствует. Наливка.

Элина провозгласила 'За твое здоровье!' и тут же хлопнула, не чинясь.

— Это на ягодах настояно, — объяснила, глядя, как парень прислушивается к ощущениям, — бабкин рецепт. Своими руками делала, не сумлевайся. Ни у кого из наших так не получается. Особый рецепт и руки нужны правильные.

— Изумительно! — честно сказал он.

— То-то, — разливая по второй провозгласила, — ты кушай, кушай. Молодой ишо. Вечно голодный. Тяжело пришлось? — спросила вроде бы случайно.

Не требовалось быть очень умным, чтоб заметить, как насторожились по соседству. Им всем интересно, сообразил Шон, а на разговор слуг не позвали. Может и милитари не всех. Так называются доверенные люди, составляющую охрану семей и домов донов или благородные, но малоимущие.

И тут его понесло. Прямо врать не стал, но поделиться было чем. И схватки стали эпичными сражениями, где йотун шел в качестве тарана, а остальные разгоняли не успевших убежать врагов пиками. Кровь лилась рекой, а из кустов то и дело выскакивали медведи, волки и прыгали с веток пантеры. Нельзя сказать, ничего этого не случилось. Медведь, правда, сытый и ушел после крика. Рысь тоже была, но на них не нападала, как и волки. Между прочим, гораздо больше знакомых хищников Аплачей, но в воду они не лезли, а охотились на оленей. Зато, в его изложении, все заметно красивее и не себя на первые роли выдвигал. Госпожа руководила умело их действиями, а Дорад и вовсе прекрасный разведчик. Всем отдал должное, с легким преувеличением раз в пять. Или десять.

В момент наибольшего вдохновения все внезапно занялись важными делами по кухне. Он обернулся и обнаружил деву-мечту со связкой ключей. Ему уже объяснили девушки в термах, что это не просто женщина, а Мария Сересо, управляющая немалым хозяйством, поскольку жена у дона Кордобы много лет как скончалась. А эта не просто носит ключи, но имеет от него двух малолетних детей, официально признанных. Не по его морде честь.

— Пойдем, — сказала она, обведя внимательным взглядом старательно трудившихся и даже не глянув спешит ли парень сзади, ушла.

На этот раз он проследовали через дом и посмотреть имелось на что. На полах картины-узоры из маленьких разноцветных камушков, отполированных до блеска. На стенах и потолках изображения природы и сценки из жизни. Толком не рассмотреть, раз поспешает за прямой спиной, но цвета насыщенные, яркие. Сам бы он в жизни не нашел нужного места, куча комнат и переходов. Правда, наверх по мраморной лестнице подниматься не пришлось и о причинах догадаться не сложно. На костылях не слишком удобно скакать по ступенькам. Но это оказалось совсем другое крыло здания.

Она постучала в ничем не примечательную дверь и на невнятный отклик кивнула. Шон вошел. В центре комнаты, по размерам как бы не превышающей их семейный дом, стоял большой стол, за которым сидел сам дон и Ифа, рядом с ней стоял мальчик лет двенадцати. При взгляде на такого моментально определяешь — жди от него каверзы. Не гадости, а шалости. Уж очень смотрит насмешливо при делано простодушной морде.

Еще в комнате был шкаф, парочка сундуков и масса разнообразного оружия на стене и стойке. Не только клинки разных видов, топоры и палицы, но и ружья. А еще большая карта города, с разноцветными кварталами. Хоть зрение у него и прекрасное, но читать надписи не получалось, больно мелкие. Зато крепость сразу обнаружил. из-за реки и береговой линии она имела много углов и не меньше десятка башен. Все это интересно, но явно не ко времени.

Шон не слишком представлял, как принято у благородных, до сих пор госпожа от него не требовала правильно кланяться и заучивать нужные вежливые формы. Шапку он снял машинально, перекрестился на висящие за спиной хозяина иконы и достаточно внятно произнес обычное приветствие гостя, с призывом счастья и добра дому.

— Моя дочь решила назвать тебя своим дренгом, — сказал до Кордоба. — У нее не так много драбантов, как ты видел. Ты — третий. Это почетно и ответственно. Не подведи. Это твое, — и он положил на стол слабо звякнувший мешочек.

— Я ее человек? — осторожно переспросил Шон, забирая свое жалованье, не забыла Ифа, — не клана?

— Я говорила, — с еле заметным одобрением, — сообразительный.

— Здесь не Гэлтахт. Настоящих кланов нет. Семья может быть большая, но даже земля не общая. Твоя верность принадлежит ей, — он показал на дочь. — Всегда. Не клану. Но не забывай, кто ее отец и про семью.

Яснее не скажешь. Когда дело серьезное — наплюй на всех. А в остальное время не выкобенивайся и слушай старших.

— Иди, Мария покажет твою комнату.

— Простите, госпожа Мария, — пробормотал Шон, когда они оказались снаружи.

— Да?

— Может подскажете, как послать весточку...

Когда ее окликнул Бьерн, девочка изрядно удивилась. Лавочник был не вредный и не обсчитывал, как порой водится. Однако ж приветливость его распространялась исключительно на глав семей и иногда их жен. К остальным относился пренебрежительно и мог дать подзатыльник, чтоб не попадались под ноги. Впрочем, он и своим детям не стеснялся отвешивать, да и жене случалось попадало.