Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

— Обидно верно — нарядился как на парад, а волколака уже без тебя завалили. — хохотнул орк, что шагал первым.

Этот орк был крупнее и явно старше остальных.

А если бы в Поджо делла Рисса у меня не был разбит нос, я бы ещё тогда унюхал, что он — отец Шила.

Обидно ли мне было?

За награду, которую забрали бы мы с Ви, не явись они с головой волколака этого?

Нет, мне не было обидно.

Я почувствовал, как во мне пробуждается ярость:

— Обидно, когда орк годен лишь на то, чтобы чужие награды воровать.

— Ну я хотя бы орк. А ты — не пойми кто.

Шестерёнки в моей голове щёлкнули, выдавая формулу, что вместо того чтобы угасать начала разгораться в моём разуме:

— Я — Ставр.

Я — орк.

И вот я уже стою напротив этого огромного орка.

Я протягиваю ему руку:

— Я — Ставр.

Я — орк.

— Я — Гурт. Гурт Сапожник.

Моя рука пропадает в его лапище.

Торг начался.

— Это наша голова, Ставр Створовски. Наша голова и наша награда. Ты согласен с этим?

— Мы с моим партнёром завалили этого волколака. Мы имеем право на часть награды.

— Вы с вашим партнёром сбежали. Вы не имеете право ни на что.

Гнёт меня, давит.

— Его. Завалили. Мы.

— Вы сбежали. Позволили имперцам забрать тело волколака, а мы победили имперцев и забрали голову. Награда наша.

Гурт вдавливает меня в землю.

Силён гад.

Но и я силен, ведь:

— Я — Ставр.

Я...

Формулу оборвала Ви:

— Ставр, прекращай дурить или хочешь, чтобы я матери пожаловалась?

Колено само собой подломилось, и я рухнул.

— Это наша голова, Ставр Створовски. Наша голова и наша награда. Ты согласен с этим?

— Он согласен. — ответила за меня Ви, чем вызвала дружных хохот орков.

Хватка Гурта ослабла, позволяя мне подняться.

— Орк ты, орк, Ставр Створовски. Мелкий правда. — одобрительно хлопнул меня по плечу Гурт.

— И дурной, но, говорят, это лечится.

— Если раньше не сдохнешь. Постарайся не сдохнуть, Ставр, — а то мой сынишка сильно расстроится, если ты не попробуешь отомстить ему за проигрыш.

— Постараюсь, Гурт Сапожник. — хлопнул и я его по плечу.

Как отец учил хлопнул.

Орк улыбнулся, и наши руки разжались.

Рука Гурта, выбитая мной из сустава, болталась плетью вдоль его тела, но орк будто бы и не заметил этого: дал команду свои следовать за ним дальше.

— Ты прости — опять в убытке. — когда орки ушли достаточно далеко, чтобы не слышать моих слов, сказал я Ви. — Правда прости.

— Проехали. Но ты в следующий раз как решишь нападать на своих же — делай это когда меня рядом нет: не хочу перед госпожой Вегой оправдываться, как это я это могла допустить.

— Ни на кого я не собирался нападать. — говоря это я старался верить в сказанное.

Ви не стала комментировать мои слова, а вернулась к работе — за это я был ей благодарен.

Надо будет по возвращению пригласить куда-нибудь. В качестве благодарности.

К тому моменту, когда Ви наконец окончила работу, выяснилось, что всё это время Проказница была занята тем, что отъедала головы волкам. И в этом деле очень даже преуспела.

Как это мелкое шерстистое создание умудрялось откусывать и проглатывать головы, что превосходили её по размерам, осталось секретом.

— Проснёшься такой, а головы-то у тебя уже и нет. — глядя на умывающуюся Проказницу призадумался я.

Проказница замерла, прекратив свой туалет. Посмотрела в мою сторону, а потом продолжила умываться.

— По возвращению надо будет Виолетте показать. По-моему, так не должно быть. — предложила Ви.

— Если она нас до этого не сожрёт.

Посмотрели на наши шерстяную демонюку.

Пристально так посмотрели.

— Не сожру. — мурлыкнула Проказница, и облизавшись добавила. — Я ж не дикая, клеймённая я.

И, свернувшись клубком, дала понять, что разговор наш окончен.

Награду, понятно, Мародёры с собой утащили, но мы хотя бы гульнули на попойке в честь благополучного завершения охоты.

Ну как мы... я.

Ви принимала больных — уже из соседних деревень люди стали подтягиваться.

Матери с жуком направил сообщение о том, что дело окончено и будем ухать домой. Не забыв упомянуть о том, что хоть дело и окончилось, но окончилось бесславно.

В ответ пришло утешение — главное, что и я, и Ви живы и даже без каких-то либо ран, а уже это стоит больше любого золота, что мы потеряли.

Моя прекрасная мать была права — главное, что мы с Ви живы и здоровы, а возможность подзаработать будет.

Дорога домой прошла без приключений.

Я насладился флейтой Ви и мурлыканьем Проказницы, которая всю дорогу делала вид, что она просто шерстяная подушка и не имеет никакого отношения в куче безголовых волков, оставленных нами в лесу.

Огорчив Искорку, что золотых монеток у меня нет, и зря она на меня напала, я пошёл мыться с переодеваться в домашнее.

Предстояло ещё отчитаться дедам о нашем деле и выслушать их замечания, а после как-то съехать с тренировки деда Иохима. Как причина прекрасно подошла версия, что я обещал Ви сводить её куда-нибудь, чтоб сгладить очередной наш провал. Ви, выслушав мой хитрый план фыркнула:

— С тобой меня сейчас даже в свинарник не пустят. Воняет от тебя, орк. Воняет. Помойся, там и поговорим.

От рыжая. Будто от неё потом не пахло.

Хотя в её оправдание можно было сказать, что даже потом от Ви пахло очень даже приятно, заманчиво так пахло.

Деды славно посмеялись с нашего приключения.

А потом рассказали о том, что семья Дел Монте, когда ей предъявили обвинения, отрицала всякую связь с контрабандистами и кровавыми ритуалами, но Пройдоха предъявил какие-то расписки, накладные. И теперь решался вопрос — либо о смещении дона Фабрицио Дел Монте с места главы, это если удастся доказать, что остальные члены семьи были действительно не в курсе того, что творил глава, либо о передаче всех дел семьи Дел Монте побочной ветви, если это доказать им не удастся. Основными претендентами являлись две ветви: провинциалы Монтези и Монте-Аустрали, которые, как истинные Дел Монте, и не воспринимались.

Тилон, как причастный к кровавым ритуалам, вместе со своими подельниками уже болтался в петле.

Многие держатели приютов, не дожидаясь, когда прозвучат их имена, предпочли скрыться из города.

Городской совет, когда все, кто должен был сбежать сбежали, начал инспекцию сиротских приютов.

Спасённые мной от гибели девушки выразили желание отблагодарить своего спасителя, меня то есть. И это была прям хорошая новость. Люблю, когда меня благодарят и хвалят. Вот люблю.

С Виолеттой, к сожалению, пообщаться не удалость — Летти была где-то в городе.

Попытаться свалить с виллы, по причине того, что я задолжал прогулку Ви, также не удалось: Ви сославшись на то, она не вонючий орк, а приличная девушка, поэтому остаток дня проведёт в casino del bagno, в купальне, заботясь о своём нежном теле, измученном нашей поездкой.

О том, что из-за этого дед Иохим своими тренировками выпьет из меня все соки, она, конечно, не подумала.

Но всё равно победа останется за мной — потный и вонючий я пошёл не в помывочную для рабочих, а направился в глубь виноградников, к роднику, у которого стояла casino del bagno.

Искорка увязалась за мной — в глазах у дракошки читалось желание выманить у меня пару-тройку золотых.

Я не стал её разочаровывать.

Дракошка с огромным удовольствием стрескала золотые.

Не баловал её никто вкусняшками, пока я был в отлучке.

Длинные, ровные ряды лоз, упирающиеся в небольшую оливковую рощу, в сердце которой находилась casino del bagno.

Родник бил прямо из стены, сложенной из тёмного, пористого туфа. Холодная, почти ледяная вода собиралась в довольно крупный каменный бассейн, прежде чем устремиться дальше, к оросительным каналам. А рядом с родником стояло здание. Casino del bagno. Купальня.

С виду — это была скорее небольшая крепость. Массивные стены из тёмного камня, без единого намёка на штукатурку. Одно узкое, высокое окно с толстыми зеленоватыми стеклами, похожее на бойницу. Черепичная крыша поросла мхом. Дверь — из морёного дуба, с бронзовыми накладками, зелёными от времени. Никаких колонн, никаких фресок. Только мощь и прохладная тень, падающая от олив.

Пьянящий запах трав и масел заставил меня на мгновение замереть.

Идея, только недавно казавшаяся шикарной, показалась мелкой пакостью.

Было бы забавно посмотреть на реакцию Ви, когда я такой весь потный и вонючий завалюсь в купальню, где она всё это время предавалась неге.

Забавно.

Но стоила ли та забава её испорченного настроения?

Почесав мордаху Искорки, пошёл обратно.

В помывочную не стал заглядывать — ополоснулся в канале. Не впервой.

А так как поглощённый гениальной идеей о том, как подгадить Ви, я не подумал взять с собой комплект чистой одежды, то к себе идти пришлось, сверкая голым задом. Тоже не впервой.

Проказница спала у меня на вещах. Эдакий невинный котейко. И даже ухом не повела, когда я стал эти самые вещи из-под неё вытаскивать. Вроде как не очень это её беспокоило.

— Мне ведь не нужно предупреждать тебя чтобы ты не вздумала тут повторять то, что ты сделала с волками?

Проказница продолжила притворять спящей.

— Я тебя предупредил, шерстяная. Дедов моих ты видела — они с тобой сюсюкаться, как я, не будут.

Демонюка зевнула и перебралась на Искорку, которая уже улеглась рядом со мной.

Иногда я сам дурею со своих же собственных решений.

Но да ладно, завтра покажу Проказницу Виолетте, а там думать буду, что дальше в этим куском шерсти делать.

Утром за мой и Ви подали карету.

Родители, как обычно, после дела хотели видеть не только меня. Точнее не столько меня.

По случаю Ви приоделась. Черная рубаха. Рукава, пышные от плеча, были закатаны по локти. Тканевый корсет. Такой же чёрный, как рубаха, но с золотым шитьём. Чёрный и золотой — цвета Империи — могла бы хоть тут промолчать, но Ви молчать не будет. Из нас двоих это я про молчать, уступать и искать компромиссы. Я, не она.

От пояса вниз, почти до самой земли, струилась строгая юбка цвета ночи перед рассветом, тёмно-индиговый шёлк, матовый и тяжёлый. При движении раскрывался высокий боковой разрез, и из-под него являлись бриджи, заправленные в лёгкие сапожки.

На широком поясе, тоже тканевом, чёрном, с золотой вышивкой, висела рапира.

Огненно-рыжие волосы, были заплетены в тугую косу — ни одной непокорной пряди. На шее — чёрный же шёлковый платок, небрежно повязанный, прикрывающий горло.

А как она пахла.

Вот видно не просто так она вчера время в купальне проводила.

Я рядом с такой красотой в своём жилете поверх чистой рубахи смотрелся чистым голодранцем, да ещё с оружием и безделушками, снятыми с контрабандистов, но так и не проданными, под мышкой.

— Чего? — ответил я на взгляд Ви, в котором читалось осуждение. — Позавтракаем да пойду сдам это барахло. Не мотаться же потом ещё раз на виллу, а потом опять в город.

Ви закатала глаза, не став удостаивать меня ответом, и полезла в карету.

Проказницу оставил с Искоркой — не хватало чтобы учитель Орландо узнал, что демонюка уже говорить научилась. У боевого мага Орландо Дорийского разговор со всем, что могло представлять опасность, был короткий.

За завтраком я больше ел, чем говорил.

Говорили у нас за столом в основном дамы: моя почтенная матушка и Ви.

Шкатулка вернулась к своей хозяйке — моей матери, а после они поднялись наверх, в покои моей матушки, оставив нас с батей за столом, доедать.

Это верно.

Нам-то надо куда больше, чтобы наесться.

Батя приятно удивил, сообщив, что мне полагалась доля с того вина, что контрабандисты переправляли через Межреальность посредством кровавого ритуала. Вина оказалось прилично. Несколько складов. Плюс была какая-то дурная сумма в золоте от уже проведённых операций, но ещё находившаяся на месте, — там мне тоже полагалась доля.

На фоне всего этого так и не полученная за волколака награда выглядела сущим пустяком.

Вот правду говорят — трудом праведным не заполучить палат каменный.

Когда завтрак был окончен, Ви согласилась прогуляться со мной, намекнув, похлопыванием по своему изрядно потолстевшему по кошелю, что спонсором прогулки будет моя мать.

Балует.

Для начала спихнули барахло контрабандистов, потом прошвырнулись по лавкам — часть ингредиентов как ни крути пришлось покупать.

Зная Ви, уверен, обошлись необходимым минимум, но и то влетело это всё, с учётом доставки к дедам на виллу, почти в сорок золотых.

Ну а что поделаешь?

Алхимик в отряде — это дорого.

Что там по долям с дела вышло решили разобраться вечером, а пока просто погулять по городу.

Гулять по городу — это полезное дело.

Можно с людьми повстречаться, слухи узнать.

Какие заказы сейчас есть тоже не мешало бы глянуть.

В общем, целый день блаженного ничего-неделания, да ещё и в компании Ви, которая в городе, на людях, старательно строила из себя благородную даму.

Идеально.

За мелкими делами я и не заметил, как пришло время обеда.

— Знаю я тут одно место. — решил блеснуть я своими знаниями.

— Очередное идеально место для свиданий с Виоллеттой, которому никогда не суждено случиться?

— Оно самое. — ничуть не огорчил меня её комментарий. — Кантина дель Торреоне — место для знатоков, в дали от шума центральных улиц. Место памяти и чести, чьи стены помнят времена, когда Новая Верона была лишь прибрежной крепостью, воздвигнутой по приказы Гаривуа Третьего Красного.

— Заучил речь базарного зазывалы? — не поддалась она на мои пафосные слова.

— Есть такое. Но там правда хорошо кормят. И идти тут недалеко. Если не голодна — просто попьём вина и продолжим прогулку.

— Веди, веди, проглот. Или думаешь, не слышу я как у тебя живот урчит?

— Ничего у меня не урчит.

— Урчит и не спорь.

Спорить я и не стал.

Спорить с девушками, что спорить с ветром — хоть горло сорви, а ветер всё равно будет гнать облака туда, куда ему вздумается.

Ресторан находится, недалеко от канала, в здании бывшей сторожевой башни, от которой осталась лишь массивная нижняя часть и характерная каменная кладка из тёмного веронского туфа. Вывеска — кованая железная, с изображением виноградной лозы, обвивающей башню. У входа — небольшой внутренний дворик, вымощенный камнем, где стоят столики под навесами из плотной ткани. Многие, когда погода, как сейчас позволяла, предпочитали именно эти столики.

Я ж повёл Ви внутрь, где горели масляные фонари в медных чехлах, отбрасывающие тёплый, мерцающий свет на древнюю кладку стен.

Внутри — немного тесновато, но уютно и пахнет совсем иначе, чем снаружи. Пахнет не городом, пахнет свободой. Всё потому что под потолком висят пучки сухих трав.

Розмарин.

Шалфей.

Тимьян.

Лавр.

Но не одна "великая четвёрка" родных сердцу каждого веронца ароматов висела под потолком в этой таверне.