Ливень, будто спохватившись, снова рухнул так, что ноги ведьмы подогнулись. И она поспешила — насколько сумела — вернуться в руины, в которых хотя бы было сухо.

Выяснилось, что пока её не было, в руинах оказалось не только сухо, но и светло: Диней и Арнас сумели разжечь магические огни. Правда, им приходилось постоянно поддерживать их. Топлива заранее не припасли.

— Что там, на улице? — громко, перебивая штормовой рёв, спросил юный маг.

— Он повёл драконицу в руины, но с другой стороны, — ответила Рагна и велела: — Перебираемся на кухню. Она просторная, и в ней есть очаг. Помню, видела там хворост. Хоть старый, но не отсырел. Обсохнем немного.

— Хорошо. Только сама иди осторожно, — усмехнулся Диней. — У нас тут целое стадо мелких.

— Стая, — бесстрастно уточнил Арнас и тут же почти по-мальчишески обрадовался, сообщая ведьме хорошую весточку: — Лунах заставила Роара внести мясо в руины. Можно будет приготовить его.

— А котлы? — тут же хозяйственно забеспокоилась Рагна.

Она помнила, что возле залитого водой кострища котелков не было. Но ведь их и ливнем могло снести и смыть со скалы.

— Когда первые капли закапали, я стала переносить всё сюда, — объяснила девочка. — Не из-за дождя. Темно стало. Потом пришёл Роар, и я сказала ему про руины.

— Котлы тяжёлые, — вздохнула ведьма, глядя на тонкие руки Лунах. — Как же ты?..

— По одному несла, — призналась та. — Я бы быстрее... вот эти мешали — всё время бегали за мной, будто боялись без меня остаться.

И оглянулась на маленьких драконов, которые сейчас сбились вокруг Арнаса, присевшего неподалёку от того самого очага, о котором вспомнила Рагна. И сейчас эта картинка напомнила ей о том, что пора бы приступить к делу. В темноте, подрагивающей из-за магических огней резкими тенями, ведьма нашла тот самый хворост и быстро выложила часть его в чистый от углей, ровный круг очага. Щелчок пальцами — и пламя быстро побежало по сучкам.

Когда огонь разгорелся, она поискала глазами и хмыкнула про себя: Роар стоял чуть в стороне, как стоит солдат в ожидании новых приказов. По некоему впечатлению от этой неподвижности, она вдруг вспомнила неизвестного — кажется, хозяина драконицы, раз она подчинилась ему немедленно. И странное чувство поднялось изнутри: Рагна словно вплыла в те самые сказки и легенды о странном племени, приручившем драконов.

Как будто отвечая ею чувству сказочного перехода в иной мир — туда, где люди ходят, водя своих драконов, в помещении кухни внезапно посветлело. Прямоугольник света открылся так неожиданно, что никто сразу не понял, что они видят. А видели — дверной проём в другое помещение, ярко освещённое. И едва уловимую тень на пороге. Именно эта тень спокойно сказала:

— Идите сюда. Здесь светло и есть место, где спрятаться от шторма.

После недолгого молчания Рагна первой пришла в себя. Приглашение неизвестного подсказало, что он не знает о маленьких драконах. Видел одного у Арнаса, но не поверил, что живы ещё несколько. Поэтому она оглянулась на мальчишку и девочку, велела:

— Лунах и Арнас идут первыми.

Диней было порывисто встал с места, чтобы не согласиться с нею. Но она успела поймать его за руку, удерживая на месте.

— Тихо...

— Идём, — сказал Арнас девочке, и Лунах взялась за его руку, а драконы пошли следом за ними.

Когда они входили в светлое помещение, тень отодвинулась — неизвестный пока не видел, почему впереди идут именно дети. А потом раздался странный звук. Короткое оханье — или всхлип?..

— Вот теперь идём и мы, — вполголоса сказала ведьма, подталкивая к светлому проёму Динея.

А тот обернулся и скомандовал Роару следовать за ними.

Глава шестая

Он собирался убить их всех. Разве что, кроме мальчишки, который каким-то чудом сумел спасти одного из детёнышей Мюринн.

Люди из Большого мира недостойны жить вблизи с теми, кто был и оставался у истоков Вечного мира. Большой мир слишком мелок. Его обитателей интересуют только деньги и нажива... Мальчишку, которого принял детёныш Мюринн, можно будет забрать в Вечный мир, где он станет иным, чем то, что из него вырастит мир Большой. И пусть этот мальчишка выглядит странным даже для Большого мира, Вечный мир его исправит, сделает своим паладином.

Легко. Убить их было легко. Пока он прошёл до этого маленького каминного зала, успел в оружейной комнате-переходе снять секиру, заржавевшую от времени и влажности на острове. Мечом он бы сейчас не сумел даже замахнуться. Да и... Меч слишком благороден для казни. А секира...

Убить легко.

Пока они будут перешагивать порог, ослепшие от яркого света, заворожённые сухим теплом мимоходом разожжённого камина, он будет убивать их одного за другим. Они не увидят — ослепшие. Не увидят, как будут падать те, кто шёл впереди. И будут так же легкомысленно тянуться к свету и теплу... Он владел секирой так, чтобы оглушать и, добив, сразу отбрасывать в сторону — сейчас от дверного проёма.

Того белобрысого мага, который навёл на него заклятие подчинённости. Вечные не подчиняются! А этот... мелкий, презренный неумеха-маг проговорил над ним слова подчинения! Слабак, который еле сумел снять с него кандалы... О том, что презренный маг Большого мира последним заклятием прочитал над ним обезболивание, Эйдан постарался не вспоминать. Это мелочь — перед преступлением неумехи-слабака, который дерзко решил, что он может подчинить себе Вечного. А значит — не стоит обращать на неё внимания.

Убить эту грязную женщину, которая на тропе бережно прижимала к себе мясные ошмётки, будто последняя прислуга в его замке! Она недостойна находиться рядом с ним так близко, как была, когда они поднимались по скользкой тропе. Недостойна находиться в его доме!

Он приготовился, приподняв секиру.

И окаменел.

Первым порог переступил мальчишка, но не с маленьким драконом на руках, как ожидал Эйдан, а таща за собой девчонку... Сердце Эйдана перестало биться, когда он увидел: девчонка одной рукой прижимала к себе маленького дракона, крыльями обнявшего её худенькие плечи. И только он, Эйдан, житель Вечного мира, сумел понять, увидеть, что это не дракон мальчишки. Что этот — второй!..

Выжили два дракона?!

Дети переступили порог и тут же оглянулись, разомкнув руки и разойдясь в стороны, словно кого-то пропуская впереди себя.

От неожиданности происходящего Эйдан с коротким всхлипом втянул воздух, а его сердце загрохало больно, когда маленькие драконы, которых он не разглядел в той кухонной темноте, где поневоле прятались его незваные гости, один за другим начали неуклюже перепрыгивать низкий, но для них пока ещё трудный порог.

Втянул воздух громко, сам того не ожидая. Он никогда не испытывал изумления настолько сильного... Никогда... И пропустил момент, когда начать убивать.

Следующей вошла женщина, на которую опирался белобрысый маг-слабак.

Рука сама, на чистом инстинкте взметнула кверху секиру, когда мгновениями позже порог переступил главный палач с той шхуны!..

Бандиту повезло: Эйдан отстоял от него настолько далеко, что успел прийти в себя и заметить, что на нём-то заклятие подчинения сработало наверняка.

Впрочем, заметить было легко, если бы не ненависть, которая накрыла Вечного.

А так ему пришлось сделать два шага, замахиваясь — и приходя в себя.

Хорошо — не заметили вошедшие в зал, потому что те поспешно зашагали к горящему огню в камине... Хотя... Когда Эйдан оглянулся на них удостовериться в том, что вошедшие не заметили его агрессивного жеста, сразу наткнулся на взгляд мальчишки... Мгновение, второе... Мальчишка не опустил взгляда, а отвёл его так, как будто ему надоело смотреть на поднятую руку с оружием, под которым проходил пират, тащивший отяжелевший от груза плащ — с мелко порезанным мясом.

Медленно опуская руку, сбитый с мыслей об убийстве, Эйдан почему-то застрял мыслями на этом мясе. Нет, он уже догадался, что находящимся под заклятием подчинения пиратом командуют все в этой странной группе людей. Но... зачем пирату велели захватить с собой в каминный зал мясо?

Какое-то время Эйдан потратил на то, чтобы поставить секиру в угол, образованный тяжёлой рамой дверного косяка и стеной, в который тот косяк упирался. Рука не дрожала — тряслась от пережитого. А когда обернулся, почувствовал, как расслабились кулаки: пират выложил плащ посреди каминного зала, и к нему тут же устремились маленькие драконы.

Женщина тем временем усадила чуть не рухнувшего от слабости белобрысого мага в старинное, едва стоявшее на ножках кресло, и обернулась к Эйдану.

— Меня зовут Рагна. Вы оставили драконицу под крышей?

— Да, — насторожённо ответил Эйдан, не собираясь объявлять своё имя. — У неё своё помещение.

Женщина склонила голову, словно то ли чего-то не поняла, то ли прикидывала, что бы ещё спросить у него. И констатировала:

— Вы не хотите, чтобы мы знали, где она находится.

Он не стал отвечать или кивать. Выждал. И она добавила:

— Тогда пищу отнесёте ей сами. В той комнате, которая похожа на кухню, мы оставили для неё мясо. Не перепутайте с пищей для нас самих. Та уже приготовлена. А драконица, насколько понимаю, ест мясо сырое.

И отвернулась, явно сочтя, что высказала всё, что надо.

Все его первоначальные впечатления от незваных гостей постепенно... менялись. Он смотрел в спину этой... Рагны и внезапно начинал понимать, что она не просто женщина, но есть в ней нечто, что ставит её хотя бы сейчас, когда он вглядывается в неё, выше обычного человека из Большого мира. Причём нечто чуждое ей самой. Но что делает Рагну близкой ему по положению. Да и разговаривала она так, словно знала, кто он и... кто она.

Прежде чем выйти и накормить Мюринн, Эйдан снова скользнул изучающим взглядом по людям, которые заняли лучшие места перед камином в его старом замке.

Теперь он был уверен лишь в одном. Есть единственный, кто достоин смерти от ржавой секиры. И это пират. С остальными Вечный предполагал разобраться позже.

Пока же Эйдан унёс на кухню твёрдое знание, что детей придётся оставить в живых. Из-за маленьких драконов, которые сейчас столпились вокруг плаща, превращённого в тряпку-носилки, и поспешно поедали обильный ужин.

После пирата смерти заслуживает белобрысый маг-слабак. И против его казни пока только одно "но": он помог Эйдану с обезболиванием.

С женщиной он разберётся позже, как и думалось ранее.

Побродив по кухне, он оценил слова странной женщины Рагны и поднял один из котелков, в котором громоздились свежие куски мяса — из того, что несла и она по крутой тропе, прижимая их к себе. Пока он устраивал Мюринн в крытом помещении, эти куски успели вымыть... Он взял котелок за ручки и понёс пищу драконице. Благодарности к людям, которые ни с того ни с сего решили благоволить его личному зверю и его детёнышам, он не испытывал.

Приподняв голову уставшей Мюринн, он помог ей поесть. Одновременно он рассматривал, что с нею. Раны, нанесённые пиратами, были страшны. Может, белобрысый маг, может — та женщина, Рагна, немного помогли драконице.

Крови не было.

Мюринн не плакала от боли.

А от подсушенных ран пахло травами.

А он, Эйдан, собрал в уме всё, что узнал обрывочно, начиная с мяса, которое сейчас уплетала Мюринн: внезапно появившиеся на острове люди, чтобы не голодать, поохотились на морских чудовищ — на охранников острова.

Теперь, после слов женщины Рагны, стало ясно, почему пираты так легко прошли островную стражу. Всё потому, что с другой стороны острова появились эти люди. Они отвлекли на себя морскую стражу, которая рванулась к ним остановить, и пиратский корабль беспрепятственно прошёл к берегу.

Он стоял тогда возле отдыхавшей Мюринн, с улыбкой смотрел на яйца и горделиво вспоминал, что в последние времена драконицы Вечных были пустыми. А его Мюринн — нет. И все обитатели старинного города надеялись только на него.

Он настолько углубился в воспоминания, которые тешили его гордость, что даже не услышал свиста арбалетного болта. Он ещё пытался сопротивляться, когда к нему, раненому, побежали с десяток пиратов. И этот, который сейчас был примернее последнего раба, избивал его, беззащитного, лежавшего на земле!..

Эйдан зачастил дыханием, стараясь справиться с собой, потому что даже Мюринн застонала, когда он начал распространять вокруг себя чёрные волны. Её стон он услышал даже через завывания шторма и грохот ливневых струй по крыше.

...Они захватили его с собой. Смеялись, что везут на Большую землю такое невиданное-неслыханное чудо, как драконий наездник... И жаль, что пришлось оставить на острове драконицу — очень уж толстая для их шхуны! Правда, неизвестно, выживет ли она после того, как они оружием оставили на ней свои знаки, чтобы она запомнила их навечно!

Пираты собирались выставить его на рабском рынке — даже не для того, чтобы продавать, а как... диковину!

...Он прислонился к Мюринн и, с трудом дыша от ярости, обнял её. Драконица замерла, передавая ему волны успокоения, и он скривился: ей и так тяжко, а тут ещё он...

Пора выпрямиться.

И он встал прямо.

Горе горевать некогда. Ему повезло, что островные стражи набросились на пиратскую шхуну и разгромили её. Вечные боги помогли ему, и стражи, узнав его, пустили его тело по течению — на волю судьбы. Повезло, что его увидели на берегу и... помогли.

Пора идти к этим, из Большого мира, и узнавать, как и зачем они появились здесь. Что их привело сюда. И — главное. Когда они будут готовы покинуть его остров.

Пока он отсутствовал, женщина заставила пирата принести в каминный зал котелок с готовой рыбой для ужина. Она разложила и рыбу, и морскую живность по громадным листам и раздала всем. Белобрысый маг уже пришёл в себя и ел неторопливо, но не потому, что был сыт — как видел это Эйдан, а потому, что был ещё слаб. Дети, поспешно пожиравшие пищу, сидели, окружённые маленькими драконами, некоторые из которых начинали засыпать, утомлённые событиями своей только что начавшейся жизни.

Эйдан остановился на пороге и присмотрелся к драконам.

— Погибли трое, — спокойно от усталости сказала женщина Рагна. — Мы не знали, сколько их было. Но первых двух нашла Лунах и вызволила из-под самой драконицы.

— Что это значит? — резко спросил Вечный.

— Когда мы забрались на эту сторону острова, драконица прятала под собой двух детёнышей. Но стоять ей было трудно. Если ты видел её раны, то понимаешь — почему. Лунах издалека увидела детёнышей под ней и побежала вытаскивать их. Мальчик Арнас помог ей, пока мы с Динеем удерживали зверя на ногах. — Она постояла, глядя на засыпающих дракончиков, и кивнула. Когда она проговорила следующие слова, в них была улыбка. Но на осунувшемся лице — нет: — Драконица могла рухнуть и убить Лунах и драконов. Мы с Динеем... так боялись за детей!..

Она посмотрела в сторону огромного камина, в котором неторопливо сгорала давняя охапка хвороста, которую Эйдан всегда оставлял в заброшенном родовом замке.

Эйдан обошёл женщину и сел в кресло перед камином. Не оглядываясь, спросил: