Чаганов: Будущее

— И? — она опёрлась о спинку стула сына.

— Сейчас попробуем сначала по одному адресу, — сказал Андрей. — Если получится — тогда уже дальше.

— Малинин Александр Владимирович, — мать подняла глаза к потолку, — Ленинград, Бассейная 10, квартира 6.

Андрей вставил данные в строку поиска и нажал ввод, на экране возник адрес найденного терминала.

— Только учти, сообщение должно быть нейтральным.

— А что если просто, — вопросительно посмотрела на него мать, — 'Малина' и вопросительный знак?

— Годится, — Андрей кивнул и допечатал: 'Да — 1, нет — 0'. С минуту он, не мигая, смотрел на экран. Там ничего не происходило, за исключение мигания курсора в командной строке.

Он поднялся со стула и пошел к письменному столу, половину которого занимал сейчас 'компьютер'.

— Что ты делаешь? — подошла к нему мать.

— Пишу маленькую программку, — ответил Андрей, не отрываясь.

— Какую программку?

— 'Червя'. Он сможет проникать на указанные терминалы и устанавливать там приложение для обмена сообщениями. Сообщения между абонентами будут шифроваться и мимикрировать под диагностику терминалов.

— А ты сможешь вот так прямо сразу? — удивилась она.

— К любой импровизации, мама, надо готовиться всю жизнь, — улыбнулся Андрей. За спиной пискнул терминал, он обернулся к экрану:

— Есть подтверждение!

— Жив курилка, — едва слышно шепнула мать.

За окном, чуть покачиваясь в холодном октябрьском воздухе, опускался грузовой беспилотник с белым контейнером на подвесе.

* * *

Бип-бип-бип... Бирюков невольно подался вперед, почти коснувшись носом монитора. В бесконечной ленте системных сообщений ОГАС его программа-нюхач обнаружила ту самую 'иголку в стоге сена'. В заголовке очередного сетевого пакета, в поле, зарезервированном для служебных нужд протокола, промелькнул знакомый паттерн.

Это был 'цифровой отпечаток' — маркер, который Бирюков вшил в микрокод сетевого драйвера 'компьютера'. Любая программа, скомпилированная на его машине, обязательно ставила невидимую печать на каждый отправленный в сеть пакет. Сетевой переключатель пакетов не обращал внимания на этот 'шум' в заголовке, чего нельзя сказать о 'нюхаче' Бирюкова.

— Попался голубчик, — удовлетворённо крякнул он, и в его глазах блеснул холодный азарт, — что тут у нас?

Он с головой погрузился в сетевой лог-файл. Любопытно, Андрей только что запустил своё приложение. Мини-мессенджер, маскирующийся под диагностический трафик, уверенно пробивал себе дорогу сквозь узлы ОГАС. Он был безупречен, если бы не эта крошечная метка в заголовках, о которой никто не знал.

В кабинет ввалился стажёр Павлов, взлохмаченный, с красными от бессонницы глазами:

— Вы слышали? В стране Чрезвычайное положение! Говорят, Романов при смерти ... в общем, раскол в верхах, создан какой-то комитет. Как думаете — это переворот или что?

Бирюков оторвал взгляд от экрана и зло посмотрел на подчиненного.

— Вы, Павлов, вместо того чтобы гадать на кофейной гуще, лучше бы занялись делом. Какая вам разница, чья фамилия появиться первой в передовицах газет? Кто бы ни сидел в Кремле, им все равно понадобятся те, кто умеет управлять информационной системой. Мы нужны, пока мы полезны. Что касается вас, то вы в шаге от того, чтобы вылететь из команды. Можете быть свободны.

Стажёр сглотнул слюну, неловко поклонился и поспешно выскочил за дверь.

Бирюков поправил очки, усмехнулся и вернулся к монитору. Он выделил мышью 'золотой маркер', в заголовке пакета и вставил его в строку поиска.

'Диагностика серверов Курчатовского института' — ответила 'Помощь'.

'Специалист' удовлетворённо усмехнулся: никто в здравом уме не станет копаться в серверах атомщиков. Для системы этот поток данных стал невидимым, растворившись в миллионах легитимных сообщений.

Зазвонил городской телефон. Бирюков выждал три гудка.

— Слушаю.

— Алло, — в трубке раздался голос Шеина, — это первая районная библиотека?

— Вы ошиблись номером, — Бирюков положил трубку и посмотрел на часы. Волнуется Олег Семёнович, подумал он. Иначе не срывал бы меня с места посреди рабочего дня.

* * *

Конспиративная квартира в Фуркасовском переулке на Лубянке встретила его запахом дорогого табака. Шеин в расстегнутой на вороте рубашке стоял у окна, глядя вниз на дождливую улицу.

— Присаживайтесь, Бирюков, — сказал Шеин, не оборачиваясь на шаги гостя. — Что слышно?

— Всё вроде нормально, — Бирюков, как собака, почуявшая недовольство в голосе хозяина, присел на край одного из двух стульев, стоящих в полупустой комнате. — ОГАС работает устойчиво. Экономика — в штатном режиме.

Шеин резко повернулся:

— Где парень? Зачем ты отдал ему вычислительную машину? У тебя какая задача была? — брызгая слюной, закричал он. — Получить накопитель. А теперь у нас ни сына, ни машины, ни накопителя!

— Но ведь это ваши люди упустили и сына, и машину, и накопитель, — 'показал зубы' тот, — или вы хотели, Олег Семенович, чтобы я кинулся в драку с этим бугаём? Шеин беззвучно пошевелил губами.

— Вы обещали мне, что легко найдёте его в сети, — его глаза вспыхнули.

— Да, обещал, но для этого он должен зайти в неё, — не выдержав взгляда, Бирюков опустил глаза, — трудно поймать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет.

Шеин долго молчал, вглядываясь в бесстрастное лицо собеседника:

— Учтите, Бирюков, я долго ждать не буду. Если в течение суток не будет результата, то сниму вас с настоящего дела, будете до пенсии искать ошибки в чужих программах.

Шеин снова повернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

И чего вызывал — раздражение своё на мне выместить? Бирюков, неслышно ступая, двинулся к двери. Оказавшись в коридоре, до него дошло: похоже что-то не так у него с Романовым.

* * *

После обеда они вдвоём с Ликой быстро прибрали со стола и запустили посудомойку. они разделились, а мать сразу вышла во двор — решила проверить надёжность забора. Лика затем зашумела водой в ванной, а Андрей поднялся наверх, в кабинет.

Он в нерешительности остановился в центре комнаты, переводя взгляд с терминала на 'компьютер'. Надо бы всё-таки проверить этого 'дарёного коня', мелькнула у него мысль. Но как? Бирюков, по всему видно, профессионал высочайшего класса. Как найти 'закладку', которой может и не быть?

Мать неслышно подошла сзади:

— А это не опасно — пользоваться его машиной?

Андрей поднял голову.

— Почему ты спросила?

— Не нравится он мне, — ответила она. — Взгляд у него плохой.

Андрей согласно покачал головой:

— Я как раз о том же подумал. — Он решительно шагнул к терминалу. — Сначала отрежем сеть.

Выдернул сетевой кабель из разъёма на стене, он подключил его к 'компьютеру'.

— Теперь у нас сеть локальная, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд матери. — ни одно сообщение не выскочит за её пределы.

Он вывел на экран последние системные сообщения. Зелёные строчки побежали одна за другой — номера узлов, адреса, диагностические пакеты, короткие ответы: единицы, нули, пустые возвраты.

Мать подошла ближе.

— Что ищешь?

— Сам не знаю. Что-нибудь лишнее.

Он быстро листал лог, потом остановился, вернулся на несколько строк назад и снова прищурился.

— Подожди...

— Что?

— Вот здесь. И здесь. И ещё раз.

В заголовках пакетов, в служебном поле, которое обычный пользователь никогда бы не увидел, повторялась одна и та же короткая двоичная последовательность.

— Хитрый-Дмитрий, — выдохнул Андрей.

— Что там?

— Метка, — сказал он. — Невидимая для системы, но не для того, кто её туда вшил.

— Бирюков?

— Больше некому.

Он быстро открыл ещё несколько пакетов, потом один из первых, самый ранний, и сравнил заголовки.

— Да, точно. Обычный пакет, мой пакет, снова мой. И на каждом один и тот же хвост. Значит, всё, что собрано на его машине, помечено.

Мать медленно опустилась на стул:

— То есть он нас уже нашёл.

— Не обязательно 'уже', — кивнул он, — но может легко это сделать.

— Значит 'Малина' уже 'засвечен', а нам надо опять бежать?

Андрей откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на затылке и несколько секунд смотрел в потолок.

— Снаружи всё тихо? — спросил он.

— Пока, думаю, да. Заборы тут трёхметровые, а высокие ели полностью скрывают дом от посторонних глаз. Чтобы хоть что-то увидеть, им пришлось бы вертеться у ворот, но на улице, насколько хватает глаз, вообще не души. Если бы они захотели нас взять, то были бы уже здесь. Видимо хотят выявить все наши связи, поэтому и затеяли эту игру с 'компьютером'. Считаю, что им достаточно одного источника внутри...

— Мам, ты опять. Лика не такая...

— ... А я и не говорю о ней ничего плохого, — тяжело вздыхает мать, — но любого человека можно запугать...

На лестнице показалась Лика — с ещё влажными после душа волосами, в чужом длинном халате, с причудливо закрученным полотенцем на голове.

— Прошу прощения за свой вид, — при виде насупившейся матери Андрея в её глазах загорелись озорные искорки, — но все мои вещи сушатся.

Мать закатила к потолку глаза и отвернулась, Андрей весело хмыкнул.

— А вот скажи, Лика, — подмигнул он девушке, — как бы ты стала водить за нос человека, если бы узнала, что он тебя подслушивает?

Лика грациозно опустилась в кресло, невзначай оголив коленку, и поправила полотенце на голове:

— О, это классика жанра. Когда я работала в 'Интуристе' дежурной по этажу, то старшей смены у нас была Медведева — редкая змея, всё пыталась выслужиться перед директором и постоянно подслушивала служебные телефоны на коммутаторе. Искала компромат, кто из девчонок крутит романы с постояльцами или подарки получает. Ну, мы её и проучили.

Лика весело фыркнула, поправляя сползающий халат:

— Я дождалась, пока она снимет трубку в своем кабинете — этот характерный щелчок ни с чем не перепутаешь. И доверительным голосом говорю своей подруге с четвёртого этажа: 'Катька, тут проверка из Министерства торговли прибыла, инкогнито. Заселились в триста четвертый номер, у меня спрашивали, кто может дать информацию о злоупотреблениях в ресторане, в валютных магазинах для иностранцах и тому подобное'. В общем обзвонила я всех девчонок и договорились мы после смены идти докладывать, значит, о безобразиях. Медведева пулей летит к директору, так, мол, и так, получает от него французский коньяк, чёрную икру и в 304-ый. В общем до утра с двумя командировочными из Заполярья гуляла, чтобы уладить вопрос. Сильно гуляли, так что пришлось вызывать наряд полиции. Тут всё и раскрылось — товарищеский суд запретил обоим занимать руководящие должности на пять лет.

— И к чему весь этот рассказ? — холодно спросила мать.

— К тому, мама,— нахмурился Андрей, — что надо активнее заниматься дезинформацией противника, заставить его ошибаться.

— Дезинформацией, — она выразительно посмотрела на девушку. — грош ей цена, когда все наши каналы сообщений под их контролем.

Лицо Лики покрылось красными пятнами.

— Хотите прямой канал связи для дезинформации, Екатерина Васильевна? — рука девушки скользнула в карман халата. — Вот номер телефона, который в день похорон мне всучили 'двое из ларца'. Вы правы, они грозили, а также просили сообщать обо всём, что касается вас с Андреем. Правда с того времени было столько беготни, что пока не нашла времени позвонить.

Мать быстро скользнула взглядом по протянутой карточке из серой плотной бумаги с семизначным номером:

— Спецкоммутатор на Лубянке, — вырвалось у неё.

— Сами хотите позвонить? — Лика с вызовом вздёрнула подбородок.

Мать неожиданно по-доброму улыбнулась:

— Лика, а не съездить ли нам с тобой в магазин за покупками? Одним, без мужчин.

Через два часа, с разноцветными пакетами в руках они остановились у застекленной будки телефона-автомата перед входом в универмаг.

Лика набрала номер, мать склонилась к телефонной трубке, в будке раздался высокий женский голос:

— Седьмая слушает.

— Алло! "Дорожка" — 'Факел', добавочный 112.

Через несколько секунд в трубке послышался голос 'молодого':

— Лидия Аркадьевна, очень рад вас слышать.

— У меня очень мало времени, я едва вырвалась от старухи, — уши Лики покраснели, — пока она себе одежду выбирает. Сегодня переезжаем на новую квартиру, это где-то в Бирюлёво. Андрей сегодня подключил свой прибор к сети и пытался кому-то сообщение. Подолгу о чём-то шепчутся со старухой, мне ничего не говорят. Заставляют готовить еду и стирать. Я уже на пределе. Заблокируйте Андрею как-нибудь его прибор, а то он уже спит с ним, а на меня внимания не обращает. Может тогда и узнаем с кем он хочет связаться. Сами ведь на встречу не пойдут, меня пошлют.

На том конце провода послышался тяжелый вздох куратора и сухой стук карандаша по столу. На пульте Лубянки мгновенно сработал АОН, высветив индекс АТС и точный номер таксофона у универмага в Бирюлёво.

— Быстро не выйдет, — глухо ответил он. — Наша техническая служба не имеет никакого отношения к этой машине. Чемодан собирали в Курчатовском, у них там всё программное обеспечение своё. Мы не можем дистанционно заблокировать этот прибор, попытаемся, конечно, но уверенности, что такая техническая возможность существует, нет никакой.

— Как не можете? — Лика всхлипнула. — Вы же Комитет.

— Спокойно. Твоя задача меняется...

— Это с кем ты тут говоришь, — грозно выкрикнула мать.

— Всё, Валька, некогда мне, — Лика бросила трубку на рычаг. — Ну как, Екатерина Васильевна?

— Золушка, ни дать, ни взять.

* * *

Лобанов ещё раз взглянул на цифры производства электроэнергии, горевшие на его электронном планшете. Последняя вспышка на солнце дорого обошлась Базе, но то, что произошло полчаса назад на солнечной электростанции окончательно добило её пошатнувшийся энергетический баланс. Разом отказали шесть из девяти модулей, управляющих точной ориентацией панелей на Солнце.

— Уверен, что не сможем продержаться хотя бы неделю?

— Уверен, товарищ командир, — кивнул Громов. — даже при условии отключения всего связного, научного оборудования и радиомаяков на космодроме.

— Ещё предложения есть? — Лобанов откинулся в кресле и сцепил руки на затылке. — Если нет, то надо объявлять частичную эвакуацию Базы.

— Может быть сможем отсидеться в укрытии? — неуверенно предложил кто-то из руководителей групп.

— Точно нет, — Громов повернулся на голос, — там кондиционер во время последней вспышки практически сдох за 12 часов.

— А когда прилетит корабль с атомщиками?

— Старт с Байконура через 7-10 дней, — ответил командир, когда головы собравшихся повернулись в его сторону, — значит смело можно говорить о двух неделях без электричества — пока долетят, пока разберутся с проблемой и починят. Надо решать, кто остаётся здесь и кто возвращается на Землю.

— А если переждать на 'Фабрике'?

В полутёмной кают-компании повисла абсолютная тишина.

Лобанов, задумавшись, провёл рукой по гладко выбритой щеке.