Товарищ Гроза - 4

Я, наверное, сам виноват: сказал брать всё и не торговаться, вот Савелий и берёт всё, что подворачивается под руку. И ведь не хлам какой‑нибудь, а действительно ценные вещи. Причём ценные по меркам сороковых, а уж в двадцать первом веке их стоимость возрастёт многократно. И нет, я не жалуюсь, просто констатирую факт, хотя темпы наполнения инвентаря могут только впечатлять.

Других полезных товаров тоже хватало, и далеко не всё можно было доставить прямо в номер. Несколько раз мне приходилось отлучаться с нашим контрабандистом на склады и в прочие подозрительные места, чтобы забрать в инвентарь уже подготовленные партии.

Пару раз мы даже брали с собой 'усиление' — ребят покрепче и посолиднее из бойцов дивизии, которые изображали охрану. Просто чтобы у деловых партнёров не возникало лишних неправильных мыслей о нашей беззащитности. Одного взгляда на их невозмутимые лица обычно хватало, чтобы любые попытки изменить условия сделки в пользу продавцов прекращались в зародыше.

Савелий Петрович словно задался целью скупить всё, что было дефицитом в Европе и Союзе. В недра инвентаря уходили тюки тончайшего лионского шелка (видимо, из старых запасов), ящики с цейлонским чаем и отборным колумбийским кофе — в Минске за такие сокровища можно было купить целый квартал. Если бы его кто-нибудь продавал. Подобные запасы в условиях тотальной войны могут стать не просто предметом роскоши, а стратегическим ресурсом для установления нужных контактов.

Кроме того, Медведев где‑то раздобыл партию цейссовской оптики: бинокли, прицелы и даже один новенький теодолит. Видимо, кто‑то из немецких интендантов в Стамбуле очень сильно нуждался в 'твёрдых' фунтах. Судя по заводской смазке и клеймам, эти приборы предназначались для снабжения передовых частей вермахта, но в итоге осели на турецком складе по воле случая и чьей-то жадности. А теперь вообще бесследно исчезли, перекочевав ко мне в инвентарь.

Не забыл Савелий Петрович и про инструменты: швейцарские штангенциркули, наборы микрометров и прецизионные сверла. В будущем, конечно, никого таким инструментом не удивишь — разве что как антиквариат сойдёт, причём далеко не самый ходовой и дорогой. Но я не возражал, денег не жалко. Тем более что для нашей мастерской здесь и сейчас это вещи неоценимые. Или как минимум такие, которые трудно переоценить, особенно когда дело дойдет до тонкой подгонки деталей механизмов. В условиях полевого ремонта например.

Ещё было много дорогих восточных ковров. Это уже я попросил. Нужно ведь помнить, что мы строим целый ангар для празднования Нового года, а ковёр — отличное средство для утепления стен. Как и для их украшения. Да и под ногами в бетонном или бревенчатом помещении он лишним не будет. Поэтому брали в принципе любые. И дорогие, которые потом можно оставить себе, и просто дешёвый ширпотреб. Этот если даже не бросим на севере, потом отдадим нашим с очередной партией трофеев.

Ну и по мелочи: французская парфюмерия для женской части дивизии. А также всякое французское нижнее бельё и прочие дамские штучки. Я Любови Орловой, конечно, всё это вручу без тени стеснения. Хотя, как по мне, современная мода начала сороковых бесконечно далека от идеалов — но выбирать не приходится. Пусть лучше будет 'Париж', чем даже не знаю, что.

Я уже говорил, что отложил любые активные попытки вербовки на следующее посещение Стамбула. Когда поедем обратно и терять будет нечего — вот тогда и пошумим. А заодно можно будет начать вербовать народ практически в открытую. Даже если 'улова' не будет совсем, по городу поползут странные слухи, что в сочетании с громко хлопнутой дверью создаст правильный эффект. Информационный шум иногда работает не хуже прямой диверсии.

Однако это я, а вот Савелий Петрович не удержался. И нет, никаких моих приказов он не нарушал и излишнюю инициативу не проявлял — просто общался с представителями белой эмиграции. В первую очередь с теми, кто не очень хорошо устроился в жизни и прочими застрявшими во втором Риме. Ирония в том, что белая эмиграция, мечтавшая о 'Третьем Риме', оказалась заперта как раз во 'Втором'. Для многих из них вчерашний враг превратился в единственную надежду на спасение Родины. Пусть даже они сами пока этого не подозревали. Или не говорили вслух.

А среди них хватало разных людей. Что интересно: многие были готовы ехать в Советский Союз, чтобы воевать на его стороне против германцев, но сильно опасались, как к ним отнесётся нынешнее руководство в Кремле. Лично я к этому отношусь положительно, а из Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича — выдачи нет. Не исключено, что скоро наши ряды пополнят те, кому действительно некуда отступать.

С некоторыми из таких бедолаг Савелий Петрович даже успел договориться. Причём вербовал он их не в дивизию 'путешественника во времени', а просто в партизанские отряды, действующие в немецком тылу. Понятная и благородная легенда. Правда пока без объяснений, как они вообще туда попадут из Стамбула.

Был и другой контингент: те, кто готов воевать исключительно за деньги. Наёмники называются. Может, и не самые надёжные люди, но тоже необходимые. Тем более что среди них встречаются настоящие профессионалы, верные тому, кто платит. Другой вопрос: как таких контролировать, чтобы они не переметнулись к тому, кто предложит больше?

У государств для этого есть репрессивный аппарат. Я, конечно, не государство, но мой пространственный карман в данном случае работает не хуже любого НКВД. Всё время, пока наёмник не воюет и не отдыхает, он будет находиться там. А значит, у него физически не возникнет возможности наладить контакты с конкурентами и перепродать свой контракт. Изоляция — тоже гарант лояльности для тех, чья совесть имеет рыночный ценник.

Но об этом, как я уже сказал, буду думать на обратном пути.

Также я не забыл и о другой цели нашего путешествия: выгулять Любовь Орлову где‑нибудь 'на югах'. И неважно, что под этим имелись в виду в первую очередь пляжи — культурная программа тоже не отменялась. В конце концов, отдых может и должен быть полноценным, а не ограничиваться только морем.

Тем более что Стамбул мог предложить эту культурную программу в избытке. Я просто поинтересовался в отеле, где мы остановились, и там мне очень подробно все рассказали. Кино, театры, варьете, рестораны, концерты, которые, как правило, проходили в тех же ресторанах...

Всего этого тут было много и на любой вкус. И если кино меня не сильно интересовало в силу его технической 'древности' и малопонятных языков, то всё остальное вполне можно было предложить своей подруге. Если честно, театр меня тоже не вдохновлял — особенно когда не понимаешь ни слова со сцены, — но ради Орловой я мог пойти и на такую жертву.

Мы могли бы заглянуть в 'Пера Палас', где в баре всегда играл приличный джаз, а публика выглядела так, словно сошла со страниц тех самых романов Агаты Кристи. Именно в этом отеле сама Кристи и написала 'Убийство в Восточном экспрессе'. Для 1941 года это место — средоточие европейского лоска и шпионажа. Жаль что я о нём вспомнил не сразу, иначе именно тут и остановился бы.

Или отправиться в театр 'Шехзадебаши', где давали классические постановки — пусть на турецком, но по уверениям критиков страсти там кипели понятные без перевода. Вечные сюжеты о любви и предательстве не требуют словаря для их осознания. Если опять же верить критикам. Только я им не очень верю. Зачастую по их отзывам можно подумать, то, что нравится зрителям — это плохо. Настоящее же искусство делается исключительно для очень узкого круга очень ограниченных (умственно) людей.

Для более легкого времяпрепровождения существовали многочисленные варьете и кабаре в районе Бейоглу. Там французский шансон перемешивался с восточными танцами живота, а дым от кальянов — с ароматом дорогого парфюма. Ну и, конечно, русские кабаре, открытые эмигрантами — там можно было услышать знакомые романсы, правда, густо приправленные тоской по 'России, которую они потеряли'. Этот специфический надрыв в голосах исполнителей создавал особую атмосферу. Вот только я бы не назвал её положительной.

Я понимал, что для моей подруги, привыкшей к суровой дисциплине и комиссарским будням, этот калейдоскоп огней и музыки будет лучшей реабилитацией. А я... я просто побуду рядом, изображая внимательного спутника и стараясь не слишком явно зевать во время затянувшихся театральных монологов. Главное, что нравится ей.

Также Савелий Петрович получил задание присмотреться к документам, вернее к возможности их тут получить. Причём не только те, которые можно предъявить прямо тут в Стамбуле, но и те, которые будут котироваться в других странах мира. Причём не так важно фальшивые или настоящие, главное чтобы работали. А поскольку мне понравилось в прошлый раз иметь возможность в любой момент предъявить документы и ничего не опасаться, то я приказал денег на это дело не жалеть. Иной раз в мутной воде военного нейтралитета такие бумаги покупаются проще, чем билеты на паром через Босфор.

И надо сказать, русский контрабандист и британский лорд в одном флаконе в этом деле преуспел. Принёс мне документов много и разных. Разной степени фальшивости, а также разной степени подлинности. От абсолютных подделок до абсолютных оригиналов. Его умение находить общий язык с нужными людьми и на этот раз принесло нужные плоды.

Я сидел и разглядывал два своих новеньких паспорта. В одном из них я значился как Джон Шторм, в другом тоже Джон, но Тандер. По первой фамилии я проходил в британском паспорте, а по второй в американском. В самом что ни на есть подлинном британском паспорте и даже ещё более подлинном американском. Каждая буква и печать в них буквально кричала о легальности, способной пройти самую придирчивую проверку в любом порту. И ладно просто в любом, в любом британском и американском порту!

Это не говоря о том, что у меня имелся ещё второй комплект, в которых я значился тут даже не Джоном Смитом, а Робертом Тейлором и Уильямом Кларком. И тоже абсолютно настоящими. С таким набором личностей можно было чувствовать себя в безопасности практически в любой точке земного шара, где еще оставались признаки закона. Тем более что Тейлор и Кларк для Британии и Америки это примерно как Петров или Сидоров для России. То есть имена и фамилии абсолютно ничем не примечательный и очень часто встречающиеся.

Откуда такая роскошь? Савелий Петрович постарался. Зачем делать сложно, если можно делать просто. Вот он просто зашёл в оба посольства и сделал там документы. На самом деле именно так просто было в американском, в британском чуть посложнее. Но для человека с его талантами и с моим почти безграничным бюджетом непреодолимых бюрократических преград не существовало.

Встретил местного атташе, представился коллегой, пригласил его в соответствующее заведение, угостил и попросил целую пачку абсолютно настоящих паспортов для своих агентов. Если бы он потребовал сделать это бесплатно, скорее всего, ничего не вышло, но он не отказался платить, так ещё и тому атташе отдельную премию выдал. Теперь и у меня, и у Любови Орловой, и у Маши Вороновой, и у профессора, и ещё у некоторых членов нашей дивизии имелись вполне легальные британские паспорта. Которые пройдут любую проверку даже в Лондоне. Мало того эти документы были чисты перед законом, поскольку за их выдачей стоял вполне официальный, хоть и корыстный, представитель короны.

Ну а с американскими действительно просто. Просто зашёл в посольство и просто купил. Американское посольство в Стамбуле в этот период было завалено работой, но США еще не вступили в войну (до Перл-Харбора несколько месяцев), поэтому режим безопасности был значительно мягче, чем у воюющих британцев.

В моё время некоторые банановые республики своими паспортами торгуют, так как ничего другого предложить не могут. Особенно те, у кого даже бананы не растут. Ну так примерно то же самое сейчас можно сказать и про Америку. Нет, прямо официально они таким не торговали и любому первому встречному не продадут. Однако когда в посольство заявился целый британский лорд, то ему можно. Тем более что большая часть суммы ушла в карман тому, кто продавал, а не в кассу. Коррупция в дипломатических кругах — явление интернациональное и вневременное, особенно когда пачки банкнот имеют правильную толщину.

А сумма там получилась совсем не маленькая как в британских фунтах, так и в американских долларах. Ну и что? Как уже говорил и повторю: мне эти бумажки не жалко. Вот теперь и разглядывал свои паспорта. Для многих в моем времени это что-то вроде предела мечтаний — гражданство США! А для меня всего лишь инструмент.

Да что там инструмент, скорее даже предмет коллекции, учитывая, что я начал собирать документы на имя Иван Гроза только на разных языках — вот и ещё два экземпляра в коллекцию прибавилось. Причём настоящих, с возможностью использовать на практике.

Если же рассматривать документы в первую очередь как предмет коллекционирования, а я, похоже, начал именно так и делать, то был ещё один довольно интересный экземпляр. На самом деле даже несколько. И тоже постарался Савелий Петрович.

— Мой папа был турецкоподданным, — попробовал я на вкус и известную фразу.

Тем более что причины были, так как у меня даже не папа, а я сам теперь турецкоподданный. Во всяком случае, у меня есть турецкий паспорт, причём самый что ни на есть настоящий. Да, полученный за взятку, но всё равно настоящий. И взятка там, кстати, оказалась не такой уж и большой. Местная бюрократия оказалась на редкость сговорчивой. Куда сговорчивее британской и американской.

По новым документам я был нет, не турком, а греком турецкого происхождения. Ну да, на турка я похож слабо, а греки — они вполне себе европейцы и всякими бывают. И звали меня теперь Яннис Денос. Похоже, у меня скоро будет настоящая коллекция моих паспортов из разных стран с моими же настоящими именем и фамилией, только в переводе на другие языки. Греческий вариант звучал достаточно благородно.

И кстати, это был уже мой второй турецкий паспорт. Чуть ли не в самый первый день Савелий Петрович притащил мне точно такой же, но фальшивый. Причём купленный абсолютно по дешевке. Но при этом не полное барахло. Его даже тут, в Турции, далеко не каждый определит, что это фальшивка.

Что самое интересное, даже те, кто определят, скорее всего, не будут цепляться. Это если к тебе нет каких‑нибудь других претензий. Ну а где‑то за границей — кто их, этих турков, знает, какие у них там должны быть документы? Даже с тем фальшивым вполне мог себе прикидываться турецким подданным. А уж теперь, с этим настоящим, тем более.

Кстати, современные паспорта вообще отличаются от привычных мне, а уж турецкий тем более. Это была плотная книжица в темно-красном переплете с тисненым изображением звезды и полумесяца — государственного герба республики. Внутри, помимо фотографии, приклеенной намертво специальным составом, красовались витиеватые надписи на турецком языке, который в тот период уже перешел на латиницу, но сохранял специфический восточный колорит в оформлении.