Игры... И теория

'Я сделала всё, что могла. Остальное не в моей власти...'

10 ноября

Кабинет ?217 находился на втором этаже нового корпуса. Внутри всё ещё пахло сладковато-химическим запахом новизны, который выветрится через год, но пока цепко держался за стены.

Диззи сидела на третьем ряду, у окна. Место было выбрано не случайно — отсюда она видела всех, и её спину никто не мог видеть... Привычка — вторая натура.

Рико сидел впереди, через одну парту справа. Его планшет лежал на столе под таким углом, чтобы профессор не мог видеть изображения. Впрочем, Диззи не нужно было смотреть, чтобы знать, что он там рисует... Очередные романтические глупости. В прошлой жизни этот вид каждый раз рвал ей сердце... Сейчас она просто отмечала факт: Рико рисует для Кармен. Кармен улыбается. Поправляет волосы, кидает многозначительные взгляды... А внутри Диззи была лишь пустота, в которой когда-то жила любовь.

Она не хотела слышать, но мысли Кармен просачивались, как вакуум в пробитый борт.

'...Джонни... вечером... сказать маме...'

Мысли Кармен текли ровно, спокойно, как ручей. Ни тени сомнения, ни капли страха. Она была уверена в своём будущем: флот, карьера, толика любви...

Диззи смотрела на неё и не чувствовала ничего. Ни зависти, ни злости, ни боли. Только холодное, спокойное знание: менее чем через полгода Кармен будет пилотировать корабль и бросит Рико. Через год она будет всё ещё жива, а Диззи умрёт. И через три бывшая соперница, возможно, даже не вспомнит её имени...

Звонок выдернул её из размышлений ровно в 10:20. Дверь в аудиторию открылась, и вошёл мистер Расчек. Он вёл военную философию — предмет, который Диззи считала самым странным из всех, потому как она уже знала ответы на вопросы, которые он задавал.

Левая рука обрывалась ниже локтя — неаккуратная культя, давно зажившая, и на месте которой, пока что, не было протеза. Он прошёл по классу медленно, но в его походке не было усталости. Диззи поймала себя на мысли, что его образ лейтенанта мобильной пехоты почти не отличался от образа преподавателя. Та же прямая спина, тот же умудрённый взгляд...

— Садитесь, — сказал он, не глядя на студентов. — Тема сегодняшней лекции: 'Понятие гражданской ответственности в контексте истории'.

Понятие гражданской ответственности... Слова, которые в учебнике занимали три главы. Диззи знала их наизусть — и знала, сколько крови стоит каждая страница.

Он направился к столу, уже приседая на край, но резко замер.

— Нет. Не так, — он резко повернулся к классу. — Джефферсон! Почему только граждане имеют право голосовать?

— Это награда, — бросил студент, даже не повернув головы. Он сидел полубоком к Расчеку, и вид у него был такой, будто профессор задал вопрос, ответ на который знает каждый дурак. — За прохождение федеральной службы.

— Нет, — отрезал Расчек. В его голове пронеслось: '...идиот... не понимает...'

— Нет! — голос профессора набрал силу, он оттолкнулся от стола и зашагал между рядами. — Нечто, что 'даётся', не имеет ценности! Рико!

Парень дёрнулся, едва не уронив планшет — его плечи взлетели, и он замер, как зверёк, почуявший хищника.

— Рико, — повторил Расчек уже спокойнее, глядя на него. — В чём моральная разница, если она вообще существует, между гражданином и негражданином?

В его голове заметались обрывки учебника, которые он изучал на протяжении последнего года.

'...гражданин... ответственность... служба... голос... чёрт... дальше?..'

— Гражданин, — начал Рико, и голос его окреп на первых словах. — Принимает на себя личную ответственность за безопасность государства, защищая его, и готов пожертвовать своей жизнью. Негражданин — нет.

Расчек удовлетворённо, почти довольно кивнул. Почти.

— Точно по учебнику. Но понимаешь ли ты значение этих слов, веришь ли в них?

Джонни молчал... Диззи не хотела слышать его мысли — они были слишком громкими, слишком... Детскими. Хотя она и не могла его в этом винить...

'...не знаю... верить... не пробовал?..'

— Я не знаю, профессор, — неуверенно ответил он.

Расчек усмехнулся. Не зло — скорее устало, как человек, который слишком часто слышал правильные слова от тех, кто их не понимал.

— Конечно, не знаешь, — он обвёл цепким взглядом аудиторию. — Сомневаюсь, что кто-то здесь познал бы гражданскую доблесть, даже если бы она укусила вас за задницу.

Несколько человек тихо посмеялись. Но не Диззи.

О, она познала, что такое доблесть! Она знала, как пахнет кровь на песке. Как кричат умирающие. Как тяжело тащить раненого товарища, когда у самого уже нет сил... Гражданство для неё было не правом голоса, не бумажкой с штампом и не статусом. Это было право проливать кровь, свою и чужую, за тех, кто остался дома, на Земле.

Расчек продолжил — о том, почему институт гражданства так важен, насколько он стабилизировал мир... Диззи почти не слушала слов. Она слышала мысли, которые гудели под словами, как ток под энергоблоком. Они были уставшими, правильными и пропитанными кровью, как своей, так и чужой.

— ...и в конечном счёте, — Расчек остановился, давая словам осесть. — Любая власть держится на насилии, изредка прикрытом. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

Он замолчал. Его сканирующий взгляд плыл по лицам студентов.

— Есть возражения?

Диззи молчала. Но внутри неё всё кипело... Два голоса.

Первый — старый, из той, прошлой жизни — хотел возразить, крикнуть, что насилие — тупик, что мама была права. Она уже расплатилась за свои идеалы собственной жизнью, прочувствовала что насилие породит насилие!.. Но второй голос... Холодный, безэмоциональный... Он знал, что Расчек говорит правду. Не всю, не единственную — но правду. Ту, которая знала она сама... И которую наверняка знал и папа.

Она подняла руку.

Расчек поднял бровь. Тишина в аудитории стала плотнее. Диззи слышала, как скрипнула под чьим-то ботинком половица, как кто-то затаил дыхание. Даже Рико замер, забыв про свой планшет, обернувшись на неё.

— Флорес, — кивнул Расчек. — Слушаю.

Диззи встала перед бывшим-будущим командиром, выражая уважение, пусть то и было необязательно. Встала так, как поднимаются перед боем, когда понимают: назад дороги нет... Она слишком долго сдерживалась все эти месяцы.

— Вы правы, профессор, — спокойно начала девушка. — Насилие — это сила. Оно многое решало... Всегда. И будет решать впредь.

В аудитории зашевелились. Кто-то хмыкнул, кто-то переглянулся с соседом проверяя, не ослышался ли. От девчонки-спортсменки, капитана джампбольной команды, они ждали протеста, хотя бы простого возражения... Но Расчек смотрел на неё всё так же внимательно, в ожидании продолжения мысли.

— Но, — Диззи сделала паузу. — Есть одно, весомое, но...

— Какое же?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Страха не было. Только усталость, въевшаяся в кости, и знание, которое стоило ей жизни.

— Люди, которые используют насилие, должны быть готовы заплатить за него сами. Лично. Насилие становится силой не тогда, когда ты готов посылать других на убой... Не когда ты сидишь в штабе и раздаёшь приказы. А когда ты готов пойти сам и решить всё своими руками. Пройти через страх смерти. И умереть, если придётся.

Тишина стала абсолютной. Диззи слышала, как размеренно бьётся её собственное сердце. И мысли Расчека, острые, как идеально заточенный нож: '...интересно... у студентки... понимание?.. не...'

— Отлично, Флорес, — сказал он наконец. Голос его звучал ровно, но в нём появилась нотка признания, которую она впервые услышала лишь на службе. — Садитесь.

Диззи села. Расчек продолжил — о праве силы, о том, что слабые всегда уступают сильным... Она слушала вполуха, потому что думала о своём. Расчек прав. Именно поэтому она и пойдёт в разведку... Чтобы стать сильной настолько, чтобы не быть мясом, как обычная пехтура. Она уже отдала свою жизнь и имела на это полное право.

Звонок прозвенел, когда Расчек уже собирал записи. Аудитория ожила, мгновенно наполнившись смехом и разговорами. Жизнь продолжалась... Для них. Рико подошёл к Кармен, взял её за руку. Она улыбнулась ему...

'Как и всегда...'

Сейчас она непреднамеренно скользнула взглядом по ним и отвернулась, продолжив собирать свои принадлежности. У двери Расчек остановился, пропуская студентов, и когда Диззи поравнялась с ним, он задержал её взглядом.

— Флорес, — тихо, так, чтобы никто не слышал. — Вы действительно понимаете то, о чём говорили?

Она остановилась. Посмотрела на культю, на изрезанное морщинами волевое лицо.

— Да, профессор.

— Откуда?

Диззи не ответила. Только посмотрела ему в глаза, без страха. Расчек медленно кивнул — как человек, который привык, что на его вопросы не всегда дают ответы.

— Идите. И знайте: понимание — лишь начало. Главное — что с ним сделает понимающий.

Она кивнула и вышла в коридор.

Карл уже стоял у двери, прислонившись к стене с видом человека, который оказался здесь случайно, но Диззи знала: он вышел первым, чтобы быть здесь, чтобы встретить... Мысль об этом кольнула где-то под рёбрами — тепло и неожиданно, но она быстро задвинула её подальше.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально.

— Не ври.

Она усмехнулась. Усмешка вышла чуть кривой, усталой — и он, кажется, понял всё, что она не сказала.

— Он прав. Насчёт силы. Но всё же...

— Знаю, — Карл перебил мягко, без напора. — Ты хочешь сказать, что сила без смысла — это просто жестокость, верно?

— ...это не значит, что мне это нравится, — закончила она мысль.

— Поэтому ты и пойдёшь со мной, — он легонько хлопнул девушку по плечу. — Чтобы не просто быть силой, а понимать, зачем ты её применяешь.

— Ты сегодня прямо кладезь мудрости, — Диззи прищурилась, и в голосе её сквозил сарказм.

— Стараюсь, — Карл улыбнулся краем рта.

Они пошли по коридору. Солнце ноябрьского утра било в высокие окна, вытягивая на полу длинные, чёткие тени. Диззи на секунду задержала взгляд на светлых квадратах плитки.

— Карл, — сказала она, не глядя на него. Пауза повисла в воздухе, и он не торопил, просто идя рядом. — Ты когда-нибудь думал, что мы... Просто мясо?

— Всегда, — быстро ответил Карл, и голос его был тихим, но твёрдым, как у человека, который слишком долго носил этот вопрос внутри себя. — Но это не значит, что мы должны быть тупым мясом.

Диззи глухо цокнула языком. Слова легли на то, что она сама думала... Она не знала, когда начала доверять ему, но сейчас, идя рядом по залитому солнцем коридору, чувствовала: он свой... Карл поймал её задумчивый взгляд, коротко улыбнулся.

— Пойдём. А то опоздаем на биологию, профессор МакКленахэн потом все уши прожужжит.

Стадион 'BASA'

20 ноября, 20:15

Стадион гудел.

Арена была забита до отказа — студенты, преподаватели, родители, просто зеваки, купившие билеты на матч школьной лиги... Оглушительный рёв, смешавший в себе восторг и агрессию, отражался от трибун и возвращался обратно, превращаясь в сплошную стену звука.

В воздухе витал плотный аромат попкорна, адреналина и та особая атмосфера искусственного праздника, кои так любила Федерация. На огромных экранах крутили повторы, мелькали лица игроков.

'Тигры' в своей чёрно-оранжевой форме носились по полю, пытаясь сдержать натиск 'Гигантов' в бело-голубом.

Счёт на табло горел неумолимо: 30:33 в пользу гостей.

Диззи стояла в центре поля, тяжело дыша. Форма промокла насквозь, пот заливал глаза. Она смотрела на табло и чувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная волна.

'Пять минут до конца третьей четверти. Успеем!'

Рядом пробежал Рико, хлопнув её по плечу и привлекая внимание.

— Диз, ты видела их кэпа? Он сегодня просто зверь!

— Видела, — коротко ответила она.

Зандер Баркалоу, капитан 'Гигантов'. Высокий, спортивный, с глазами, что полны наглости. Глаза человека, который привык получать всё без особых усилий... Сейчас он стоял на противоположной стороне поля, ухмыляясь во весь рот, и показывал своим явно ободряющие жесты.

— Давайте, 'Тигры'! — заорал тренер с 'бровки'. — Соберитесь! Флорес, Рико, схема флип-семь!

Диззи посмотрела на Рико. В его глазах горел тот самый огонь, который делал его хорошим игроком... И который в прошлой жизни свёл её в могилу.

— Рико, — сказала она, выныривая из непрошенных воспоминаний. — Слушай меня, забей на тренера. Когда я возьму мяч, ты бежишь в правый угол, комбинация 4-7А. Не оглядывайся, просто беги!

— Что?! — старался он перекричать стадион. — Но там же!..

— Там никого не будет!

Он посмотрел на неё странно. В её голосе было что-то, чего он раньше не слышал. Не просьба, но и не наставление капитана...

— Сделаю! — отрывисто кивнул он.

Свисток. Игра возобновилась.

Мяч выбросили в центр. Диззи рванула вперёд, и её тело откликнулось мгновенно — мышцы, натренированные за последние месяцы, работали как оборотистый движок. Она видела всё: как двигаются игроки 'Гигантов', куда они собираются бежать, кто из них уже выдохся, а кто только делает вид, пытаясь играть в психологию.

'Баркалоу перекроет центр... Левый фланг открыт!'

Она приняла мяч, ушла влево, обводя одного, второго... Толпа взревела. Кто-то из 'Гигантов' бросился наперерез, но она поднырнула всем корпусом так, что он пролетел мимо и врезался в своего же.

— ТИ-ГРЫ! ТИ-ГРЫ! ТИ-ГРЫ! — ритмично скандировали ревущие трибуны.

Она стремительно приближалась к линии. Зандер, оставив центр, рванул к ней, надеясь перехватить.

'Ждала этого!..'

Вместо того чтобы идти на прорыв, она резко прыгнула, давая ему пролететь мимо, и в прыжке отдала пас в правый угол... Где уже ждал Рико — ровно там, где она сказала. Он поймал мяч, и перед ним была лишь пустая зона.

33:33

Табло мигнуло. Стадион взорвался.

— ТИИИ-ИИИ-ГРЫЫЫЫЫЫЫ!

Рико подбежал к ней, сияя от любви зрителей как небо в день гражданина.

— Диззи! Ты видела?! Я забил!

— Видела! — с едва заметной улыбкой ответила она. — Молодец!

Он хотел сказать что-то ещё, но она уже развернулась и пошла на свою половину.

'Ещё четверть... Ещё четверть, и это кончится.'

Последняя четверть была адом.

'Гиганты' взбесились. Зандер матом орал на своих так, что было слышно даже сквозь гул трибун. Они лезли вперёд, пытаясь задавить массой, но 'Тигры' держались, активно противодействуя.

Диззи была везде. Она перехватывала мяч, ставила блоки, отдавала пасы, которые никто не ожидал. Её тело двигалось быстрее, чем она успевала думать — мышцы помнили то, что разум даже не пытался анализировать.

За минуту до конца счёт был 41:38.

Мяч у 'Гигантов'. Зандер вёл атаку, и в его глазах горела такая злость, что, казалось, он готов сожрать кого-нибудь живьём.

— Диззи! — подбежал Рико. — Что делаем?!

— Идём в центр! — скомандовала она. — Все вместе, оставьте правый фланг пустым!

— Но они же!..

— Они поведутся! — уверенно заявила капитан. — Их кэп слишком самоуверен! Он не отдаст пас и пойдёт сам!

Рико посмотрел на неё чрезвычайно внимательно.