Упокоиться в Магдале. Том 1

Однако, пропустив всадников, Кусура повернулся и какое-то время понаблюдал за ними. Всадники остановились у мастерской, и один из рыцарей ударил в дверь копьём. Из двери вышла Фенесис, она поклонилась всадникам так низко, будто умоляла простить её за что-то. Затем всадники поехали в противоположном от порта направлении, а Фенесис последовала за ними — пешком, конечно же.

Так, вероятно, следовало из строгости иерархии монастыря, однако это напоминало чем-то работорговцев и рабыню.

Нет, похоже, я не слишком ошибался, подумал Кусура.

Члены группы веры приехали в тяжёлых доспехах, готовые к любой неожиданности. Или, возможно, рассчитывая на неё.

"Подлые твари", — пробормотал Кусура и сплюнул на дорогу.

Тут пробил церковный колокол, оповещая о завершении рабочего дня в городе.

Город это или деревня, но если в этом месте имелась церковь, время определялось звоном её колокола. Каким сильным ни было бы влияние ордена рыцарей на городской совет, это было одним из последних проявлений самостоятельности города, переломить которое было нелегко.

Жизнь города подчинялась заведённому порядку, и многочисленные лавки на главной улице начали постепенно закрываться, словно медленно позёвывая от дневной усталости.

Впрочем, улицы города были ещё полны народа, одни ещё только завершали работу, другие расходились по домам. В эту толчею дополнительную сумятицу вносили стражники, отвечавшие за поддержание порядка, но больше создававшие давку то там, то здесь и провоцировавшие потасовки. Тем не менее, люди каким-то образом ловко проскальзывали в толпе, образуя потоки, схожие с вязкими жидкостями. Это показалось Кусуре необычным.

Вскоре он подошёл к пятиэтажному зданию с железной вывеской, на которой был вырезан молоток. Город не был знаком Кусуре, но общее устройство повсюду более или менее схоже, так что он вряд ли заблудился бы. Самые могущественные люди размещались на самых оживлённых улицах, прочие — по мере убывания их значимости.

Он быстро высмотрел здание ордена рыцарей, где сидел Пост, оно размещалось в квартале отсюда.

Законы человеческого мира были просты по сравнению с устройством мира камней, покоившимся под землёй.

Легко поднявшись по трём каменным ступенькам, Кусура распахнул тяжёлую дубовую дверь гильдии, не удосужившись постучаться. Как правило, здания гильдий в разных городах устроены одинаково. На первом этаже размещался большой зал, в котором устраивались важные для гильдии совещания и встречи. Утром до начала рабочего дня здесь обычно перекусывали мастера, а после его завершения зал превращался в таверну. И до каких бы споров или ссор не доходили, закусывая и выпивая, посетители, все они были членами одной гильдии, своими друг для друга.

Впрочем, сейчас здесь, несмотря на время, стулья не были сняты со столов и даже не зажжены свечи. Тёмный блеск полированного пола неосвещённого зала оставлял ощущение холода.

— Есть кто? — спросил Кусура, топнув каблуком.

Из задней комнаты послышался шум, а вслед за ним голос:

— Дикинз? Снова в эту пору уже закрыл мастерскую и... — проворчала молодая женщина, выходя из задней комнаты.

Рукава у неё были закатаны, в руке она несла тяжёлое ведро. Косынка и фартук на женщине позволяли предположить, что она, наверное, помогала содержать зал в порядке или что-то в этом роде.

— Мм? Ты кто? — спросила она, разглядывая Кусуру.

— Я бы хотел увидеться с главой, произнёс Кусура, разглядывая висевшие на стене пергаменты.

Это были копии большого числа привилегий, выданных гильдии городским советом, что указывало на её высокое положение в городе.

— Что тебе нужно? — спросила женщина, ставя ведро на пол.

Глухой стук указывал на действительно значительный вес ведра. Девушка была худенькой и выглядела очень молодо, но не оставляла ощущения хрупкости, а косынка была повязана так, что придавала ей храбрый вид. Длинные, рыжие волосы, выбивавшиеся из-под косынки, шуршали сухо и жёстко, будто просоленные морем, этот звук как нельзя лучше подходил гильдии кузнецов.

— А-а, — протянула девушка, снимая косынку и вытирая лоб. — Ты, должно быть...

Кусура вопросительно приподнял голову, но девушка продолжать не стала. Расправив рукава, она подошла к небольшому алтарю святому покровителю гильдии, вставила тонкую палочку в маленький горшочек, вынула уже с огоньком на конце и зажгла длинную свечу на алтаре.

Как и следовало ожидать, у алтаря гильдии кузнецов всегда имелся источник огня.

— Новый алхимик, так?

— В точку. Так кто глава гильдии? — снова спросил Кусура.

Девушка, зажигая от свечи лампу на стене и не глядя на Кусуру, ответила:

— Я.

— Хо-о... — с преувеличенным удивлением произнёс Кусура.

Впрочем, он и на самом деле был удивлён.

Девушка, наконец, оглянулась на него через плечо и устало ответила:

— Замещающая главу гильдии кузнецов Роберта Брунэ — Ириин Брунэ.

Кусура снова приподнял голову, теперь принимая должный вид, и посмотрел прямо на девушку, представившуюся как Ириин.

— Понял. Мои извинения.

— Нет. Я и сама полагаю, что это мне не по силам. Но больше никто не хочет это делать.

— А что господин Роберт Брунэ?

— Он в дальнем странствии.

Должно быть, это означало, что он мёртв. Иными словами, Ириин — его молодая вдова.

Вероятно, в гильдии не выбирали другого главу, опасаясь возможных раздоров.

— Тогда обращусь к тебе, госпожа Ириин Брунэ, — заговорил Кусура, прикладывая правую руку к левой половине груди и низко, почти подобострастно склоняясь. — Я алхимик, принадлежащий ордену рыцарей. У меня нет собственного имени, нет дома, только мои знания и умение, и я пришёл сюда. Смиренно прошу одолжить мне великую силу гильдии кузнецов города Грубетти ради рыцарей, восстанавливающих в крае справедливость как представителей Господа и во имя Господа.

Кусура ни на шаг не отступал от своего насыщенного лицедейства. Малейшая несерьёзность в этом могла помешать ему в дальнейшей работе, в то же время нарушать принятые в городе традиции было никак нельзя. Люди молились Богу с такой торжественностью, что было неловко смотреть на них, а договора заключались, следуя до смешного мелочно установленному порядку.

Сколь отчаянно ни был нужен мастеру помощник, он должен был продержать будущего ученика три дня на улице в ожидании. Конечно, обеспечивая его пропитанием и отхожим местом и пуская на ночь в мастерскую, где уже подготовлена для него кровать, но традиция будет соблюдена.

— Одолжить, значит, силу, — повторила Ириин слова Кусуры, завершив с лампой на стене, потом она задула длинную свечу, вернула её на алтарь и с усмешкой продолжила. — Но мы сами её берём у вас.

— Говоришь это так прямо, смущаешь... просто не знаю, что и сказать... В городе, где я был раньше, над алхимиками смеялись.

Ириин с изумлением посмотрела на Кусуру.

Сколь ни велико было могущество ордена рыцарей, не все города были ими подчинены. Кроме того, в работе с железом у мастеров опыт был несравнимо больший. Да и производство железа значительно разнилось в разных землях, и даже опытным алхимикам было непросто тягаться с местными мастерами. В городах с сильными гильдиями распределение материалов, в которых нуждались алхимики, часто было сосредоточено в руках гильдий, и даже покровители алхимиков нередко оказывались бессильными.

Вот почему сложилась традиция, по которой алхимики, попадая в новый город, первым делом выражают почтение ремесленникам. Ремесленники делятся с алхимиками опытом, знаниями и материалами, а алхимики потом отплачивают новыми способами работы, даже если они и не имели практического применения.

И этой традиции следовали постоянно.

— Рыцарский орден расширил военные действия, и, благодаря этому, гильдия обеспечена бесперебойной работой. Даже в такое время бы можем поддерживать зал гильдии в таком состоянии.

Пол и стены зала были отполированы до блеска, в подсвечники были установлены новые свечи.

И в это время, когда в других гильдиях уже началось застолье, здесь не было ни одного ремесленника.

— Благодаря исключительной снисходительности к гильдии кузнецов, были ослаблены ограничения на число учеников, так что почти все приезжающие в город вступают в нашу гильдию. У нас сто тридцать мастеров и пять сотен учеников, с учётом семей нас больше тысячи — всё благодаря рыцарям. Рыцари помогают и с поиском сырья, как и со сбытом готовых изделий. Они даже оплатили строительство водяных колёс и печей для наших расширяющихся мастерских. Было бы кощунством при всём при этом жаловаться на рыцарей.

Сидя за большим столом на стуле, подобающем главе гильдии, Ириин, довольно высокая для женщины, казалась маленькой.

Наверное, даже многоопытному кузнецу с окладистой бородой и мощным телом пришлось бы сникнуть и смолкнуть пред подавляющим могуществом золота рыцарского ордена.

Для совершенствования мастерства ремесленникам требовались деньги. Для привлечения людей в свои мастерские нужно было побороться за влияние с другими гильдиями, на что, конечно же, также требовались деньги.

Постройка водяных колёс и печей — дело совсем не одного человека. Не говоря о том, что в городе можно было построить лишь определённое количество колёс, за право использования которых неизбежно начнутся разбирательства с другими гильдиями. Что заткнёт им рты? Тоже деньги.

Орден рыцарей использовал свои огромные денежные возможности для решения всех вопросов. Скажем, для победы в войне нужны были доспехи, оружие, осадные орудия.

— Так что если откажусь с тобой сотрудничать, меня на куски порвут.

— Орден рыцарей, может, и коварен, но до такой дикости они не опустятся, — возразил Кусура.

— Нет, другие мастера, — с лёгкой лукавой улыбкой возразила Ириин.

Выбрать нежданно подвернувшегося алхимика, чтобы выплеснуть на него накопленное день за днём недовольство, — это требует немалой смелости, подумалось Кусуре.

— Как только падут определённые города на севере, начнётся освоение новых земель, так ведь? Все хотят выиграть на том побольше денег и заслужить побольше благосклонности у рыцарей. И потому гильдия придерживается правила: делиться с алхимиками всем, — и Ириин достала из стола пачку пергаментов и с глухим звуком положила её на стол.

Кусура с удивлением посмотрел на неё, та улыбнулась.

Обычно ремесленники не записывали свои приёмы. Чтобы иметь свои собственные, тайные для мастерских других гильдий. То, что всё было тщательно записано на пергаменте, свидетельствовало, что ремесленники были готовы на всё ради освоения новых земель. Пусть над гильдией ремесленников, которая вроде бы должна ценить свою независимость и будут посмеиваться, называя их мальчишками на побегушках у рыцарей.

— Теперь ты, кажется, понимаешь, почему я сижу в этом кресле и почему в таком состоянии? — спросила Ириин, откинувшись на спинку и язвительно улыбаясь.

Она так откровенно и уверенно говорила с Кусурой не потому, что у неё была "толстая печень" [то есть, была смелой, даже дерзкой, с крепкими нервами — прим. перев.]. Она была подавлена отсутствием выбора.

— Просто кукла на ниточках, — добавила Ириин.

— Ты сказала это так спокойно.

— Алхимики умеют распознавать истину.

Кусура потянулся к пачке пергаментов, вдыхая особый запах кожи и чернил, и наскоро перелистал, пробормотав: "Действительно". Задерживаться здесь не было смысла. Зажав пергаменты под мышкой, он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг подумал кое о чём.

— Господин Томас, что был раньше, каким он был?

Ему не было смысла проводить расследование, о смерти Томаса всё, что можно, уже выяснили Пост и Церковь. Он спросил лишь из любопытства.

Или, может быть, случившееся с Фриче сделало его более чувствительным к тому, что связано со смертью.

— Он был серьёзным, справедливым человеком, — пожала плечами Ириин, — и был способен распознать истину.

Но, несмотря на этот небрежный жест, Кусура подумал, что эта оценка заслуживала доверие, учитывая скрупулёзность, с которой работали в этой мастерской.

— Я сделаю, что могу, чтобы не уступить своему предшественнику.

— От этого зависит наше существование, так что, будь добр, открой что-нибудь новое в очистке железа.

Усмехнувшись, Кусура покинул зал гильдии. Закрыв тяжелую дверь и немного отойдя, он вдруг услышал сзади стук, словно кто-то изнутри ударил в дверь.

Могущество власти было способно раздавить любого, где бы он ни находился.

Но.

— Я один... — пробормотал Кусура.

Я один проскользну сквозь это.

С этим чувством, затаившемся в его сердце, он шёл через город к мастерской на склоне.

Вернувшись в мастерскую, он застал Веланда, взвешивавшего что-то на весах в помещении подземного уровня.

— Что ремесленники? — спросил Веланд.

— Без вопросов. Гильдия ремесленников полностью в руках рыцарей. Взгляни-ка на это, — Кусура положил пергаменты на верстак.

Веланд даже пару раз моргнул от удивления.

— Хех-хе. Они жертвуют даже своей гордостью ремесленников ради прибыли.

— Они всегда смогут её вернуть, если первыми обоснуются на новом месте.

— Рыцари умеют, знаешь ли, использовать жадность, — заметил Веланд, перелистывая пергаменты, после чего с пренебрежением их оттолкнул. — Что ж, не думаю, что этот предшественник Томас что-то упустил.

— Хо-о? — переспросил в свой черёд Кусура.

— Я тут немного осмотрел, что осталось в мастерской, так железо в болванках оказалось потрясающе чистым. Чище даже того, что я привёз из прошлой мастерской. Это расстраивает. Более того, то, что находится в этой земле, — это не просто железная руда. Это низкопробная руда, в которой полно серы и прочих примесей. Если это железо удалось получить из такой руды, это, по сути, волшебство. И точно не под силу обычному ремесленнику.

— Волшебство...

— Поистине дело рук дьявола. Способного снять покровы с самого Бога. Это значит, — произнёс Веланд и устремил взгляд в потолок. — Возможно, он был жителем Магдалы.

— Тц... — цыкнул Кусура.

Магдала, особое место, к которому стремились все алхимики.

Веланд был алхимиком в большей степени, чем Кусура, и потому придавал этому слову особенно трепетный смысл. Если такое сказал Веланд, это не могла быть шуткой.

— Должно быть, это было причиной, почему толстяк Пост не прикрыл это местечко и не подчистил тут всё, хотя эти из группы веры следили за ним. Обеспечь он получение столь чистого железа, его вознесли бы до небес.

— Но, похоже, найти, где он хранит этот способ, не удалось.

Немалое число алхимиков не доверяло свои открытия пергаменту, а прятали где-нибудь в тайнике. Кто знает, что может случиться с алхимиком, скажем, устранить по политическим причинам. Так что где-нибудь за очагом, под чердачной балкой, под каменными плитами пола... Да ещё и в шифрованном виде.

— Нашли бы способ, могли бы не обращать внимания на действия группы веры, уничтожить эту мастерскую, построить новую в другом месте и, обеспечив тщательную защиту, наладить выпуск железа в больших количествах. Раз они этого не сделали... сам понимаешь. Может, само здание хранит ключ к расшифровке. А Томас, как и следовало ожидать, проявил осторожность, соответствующую его мастерству.