"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Когда они возвращались обратно по тенистым улицам Кингстауна, Освил сказал: — Все прошло легче, чем большинство моих встреч с родовитыми лордами. Я должен держать тебя при себе, Пенрик.

— Мм, не думаю, что это целиком и полностью моя заслуга. Вегей, похоже, предпочел бы вернуться к своей университетской жизни, только без бедности. Никто не скучает по бедности. И он, вероятно, также не захотел бы ради этого отказаться от своего брака.

— Понятно.

Они поднимались по Темплтаунской лестнице, когда Пенрик, воспользовавшись моментом уединения, решил спросить: — Что случилось с возлюбленной Инглиса, Толлой кин Борфорд? Он перестал упоминать ее имя в своих письмах и ничего не сказал мне с тех пор, как я здесь.

Тала слегка дернулась, как будто хотела достать свой блокнот, но продолжала карабкаться впереди Освила, подняв фонарь и решительно глядя вперед.

Губы Освила искривились, то ли в гримасе, то ли в усмешке. — Она обручилась с кем-то другим. С тех пор он стал угрюмее.

Пен задумался над этим. — Как вы можете отличить одно от другого?

Освил издал короткий смешок. — Значит, еще более угрюмым. Я и сам испытал облегчение за него. Не представляю, как это соглашение могло бы сложиться когда-нибудь в долгосрочной перспективе, после того, что случилось с ее бедным братом. Ему следует довольствоваться ее прощением, которое он, несомненно, заслужил, а не ныть по пустякам.

— Вы так и сказали?

— Конечно, нет.

Пенрик ухмыльнулся и сберег остатки дыхания для подъема.

Добравшись до Темплтаунских высот, они сначала остановились у здания, которое оказалось чем-то вроде пансиона для одиноких женщин, преданных ордену Отца, где Освил тщательно проследил, чтобы его помощница была в безопасности. Затем они расстались, направившись каждый к своей кровати.

Пен был полностью готов идти спать. Он подумал, не стоит ли ему навестить принцессу-верховную жрицу прямо так, со своей дневной грязью, и помыться после, чтобы ускорить процесс. Не хотелось рисковать и стучаться в ее покои после того, как она удалится ко сну. И не то чтобы у него были какие-то определенные новости, просто куча разрозненной информации и слишком много подозрений.

Дез заставила его заговорить вслух, прерывая свои туманные размышления. — Пен.

— Что?

— Спроси ученого Хамо, какая волшебница была наездницей демона Магал до нее.

Пен резко остановился на улице, его смятенный разум, казалось, развернулся по совершенно новой оси. После секундного замешательства он сказал: — Хм.

— Потому что на той поляне были две жертвы, а Освил интересуется историей только одной из них.

— Человек должен быть сумасшедшим...

— Некоторые люди такие.

— Это большой шаг вперед, Дез. И не так уж много доказательств, чтобы держать это в секрете. Освил только фыркнул бы на мои фантазии.

— Значит, хорошо, что ты член ордена белого бога, а не серого. Разве не присущи ему неистовые фантазии?

— Наряду с непристойными стихами, но да.

— Спроси, Пен, — повторила она немного нетерпеливо. — Нам просто нужен ответ, а не спор.

— Да. — Он изменил направление и зашагал к зданию ордена Бастарда, прикидывая, когда люди ложатся спать и готовы ли они к визиту неряшливого, перевозбужденного волшебника. Через несколько шагов перешел на бег трусцой. На самом деле он не был уверен, живет ли Хамо в здании капитула, как Магал. Ну, в противном случае привратник должен был знать его адрес. Если кто-то еще, кроме Пена и Освила, и мог мучиться этой ночью из-за этого дела, то это был Хамо.

Он прибыл, запыхавшись, и его внимательно осмотрел ночной привратник, с которым они вчера коротко побеседовали и который, таким образом, узнал и впустил его даже без белого одеяния и шнуров. Мужчина попытался заставить Пена подождать в вымощенном камнем холле, пока он пойдет узнать, примет ли его Хамо, но Пен следовал за ним по пятам, и у него не хватило смелости настаивать. Их первой остановкой была рабочая комната Хамо. Пен не слишком удивился, увидев желтый свет свечей, просачивающийся сквозь дверной проем.

Хамо, прищурившись, оторвался от письменного стола, его перо замерло в воздухе. Он все еще был одет в свою самую парадную белую тунику с похорон, хотя его верхняя одежда и шнуры висели на крючке на стене. — А-а. Ученый Пенрик. Что привело тебя ко мне?

Пен выпалил. — Волшебница, которая носила демона ученой Магал перед ней. Это была ученая Сверда?

Седые брови Хамо удивленно приподнялись. — Сведра, но да. Почему ты спрашиваешь?

Пен прислонился плечом к дверному косяку. Это имя прозвучало как камень, брошенный в мутный пруд, вызвав волнение, но не внеся ясности. — Упоминание о ней всплыло ранее этим вечером в связи с расследованием, которое она когда-то проводила в качестве храмового сенситива.

— В свое время она много раз делала подобное, — сказал Хамо. — Почему бы тебе не присесть? Ты выглядишь немного, ах... — Он не закончил описание, но Пен в этом не сомневался. Хамо махнул встревоженному и любопытному привратнику, чтобы тот возвращался на свой пост. Лишенный возможности подслушать, мужчина, казалось, ушел несколько разочарованным.

Пен пододвинул стул и опустился на него. И тут же почувствовал растерянность, так сильно перепутались его мысли.

— Что заставило тебя заговорить о Сведре? — подсказал ему Хамо, откладывая перо и бумаги.

— Мне пока не хочется говорить. Это все дикие предположения.

Глаза Хамо сузились. — Все равно продолжай.

— Что, если... — Пенрик замолчал, в его голове крутились слова Освила о том, что не стоит руководить свидетелем. — Вы помните какие-нибудь из ее заданий, которые были особенно сложными?

Хамо откинулся на спинку стула и постучал пальцами друг о друга. — Не особенно, но я не знаю их все. Я был ее начальником всего пять лет, прежде чем несколько месяцев назад у нее случился смертельный инсульт. Она носила своего демона более трех десятилетий. Может, я и был ее назначенным храмовым начальником, но она была намного старше меня по возрасту и опыту. В основном сама выбирала себе задания и ходила, куда ей заблагорассудится. Как правило, так поступают старшие волшебники. Волшебницы — тем более. — Он вздрогнул от какого-то воспоминания, которым не стал делиться.

Все равно дело продвигалось недостаточно быстро. — Около трех лет назад ее вызвали, чтобы она использовала свой дар ясновидения и опыт в расследовании домашнего убийства с участием барона Халбера кин Пайкпула, верно?

Внимание Хамо обострилось. — Неприятный тип, судя по ее замечаниям. Да, она несколько раз упоминала об этом. Поездки в деревню и обратно, а также посещение ордена Отца, городских магистратов и суда священного короля. Были споры о юрисдикции, которые мы, как могли, старались оставить на их усмотрение. У богов нет таких границ. — Он колебался. — Но я думал, что этот человек мертв. Теперь все в руках высших сил.

— Пришло письмо. Но ни тела, ни каких-либо свидетельств о нем.

— Мм...?

— Представьте себе... — Когда идешь по тонкому льду, действуй быстро, — таков был урок Пена, усвоенный им в детстве в кантонских горах. Применимо ли это здесь? — Представьте гордого, сурового человека, который потерял все и пал так низко, как только возможно в человеческих силах, столкнувшись лицом к лицу с позорной смертью. Он сам виноват в этом, но сваливал вину на других. — Действительно, есть только половина вероятности, что бесплодной была его жена, вставила Дез. — Бежал от правосудия в добровольное изгнание, но потом, по какой-то причине... — Да, почему? Пену было трудно понять, почему парень, который вышел сухим из воды, снова подвергает себя такому риску. Это потому, что ты думаешь не так, сказала Дез. Благодарно. — Вы же понимаете, что все это пустые домыслы.

— Продолжай, ученый Пенрик, — сказал Хамо более жестко.

— Предположим, он вернулся, чтобы отомстить тем, кого обвинял и ненавидел в своем падении. И обнаружил, что волшебница, чье обвинение уничтожило его, вне пределов его досягаемости, но ее храмовый демон... нет. — Пен судорожно глотнул воздуха. — Возможно, Магал была для него никем, просто препятствием, которое он должен был преодолеть, чтобы достичь своей настоящей цели.

Хамо схватился за край стола, опустил лицо и выругался. Короткими, ужасными, проникновенными словами.

Возможно, рассказывать Хамо обо всем этом так скоро было не такой уж хорошей идеей. Хотя вид тела Магал поверг Пена в ужас, он вынужден был признать, что во всем этом был элемент стимулирующей интеллектуальной головоломки. Для Хамо это было гораздо более личным оскорблением.

Тем более, отметила Дез, что Хамо сам подверг Магал опасности, выбрав ее для принятия демона Сведры.

Ой, слабо подумал Пен. Он сглотнул, почувствовав легкую тошноту.

Когда Хамо поднял лицо, оно было серым от напряжения. — Это нелепая идея.

— Действительно. Но это может объяснить, почему женщина, которую все любили...

— Да. — Хамо глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он опустил руки с края стола на колени, где сжал их, возможно, чтобы скрыть дрожь. Через мгновение он сказал: — Ты действительно думаешь, что барон Халбер кин Пайкпул все еще жив? Почему?

— Ну что ж,.. О таких вещах приходится слышать. Когда я был мальчишкой, в Гринвелл-Тауне произошел такой случай. Мужчина вернулся с войны после того, как его жена снова вышла замуж. Это было что-то вроде бардака. Или люди, о которых сообщили, что они пропали в море, и которые нашлись годы спустя.

— А сколько было случаев, когда никто не вернулся, не сделав ничего примечательного? Ни одной истории, заслуживающей повторения? Сто к одному? Пятьсот к одному? Исключение всегда привлекает больше внимания, чем правило. Я не уверен, что тебе стоит торопиться с выводами.

— Я тоже не уверен, что мне стоит это делать, — откровенно признался Пен. — Но и не думаю, что у меня вообще возникло бы такое представление, если бы история Халбера не подтолкнула меня к размышлениям. — Дез изобразила, как она прочищает горло, и поправился: — Мы бы так и сделали, что только заставило Хамо покоситься на него.

— Что следователь Освил думает о твоей теории?

— Я еще не пробовал это на нем. Не могу представить, что это ему понравится. Он предпочитает более веские доказательства.

— Я думал, вы искали их сегодня?

— О. — После практики Пен быстро описал, как они с Инглисом провели день в лесу, как встретились с Траучем и как неуловимо рассеялись лисы кин Пайкпула. От этого Хамо не стал выглядеть счастливее.

— Как подозреваемый или, по крайней мере, человек, занимающийся подозрительной деятельностью, этот егерь Трауч, безусловно, жив и находится в этом месте, — отметил Хамо.

— Есть такое мнение. Барон Вегей, похоже, не считал его заговорщиком, но кто знает? Может быть... — Пен заколебался. — Не могли бы вы просмотреть все записи о заданиях ученой Сведры, которые может вести капитул, и посмотреть, нет ли там чего-нибудь, ммм, упущенного? Других возможностей?

Хамо поморщился. — Завтра. При полном освещении, да. Я так и сделаю.

— Завтра, — продолжал Пен, — мы все снова отправимся осматривать старое поместье кин Пайкпула и лес. Если демон действительно вселился в лису, и мы его найдем, возможно,... это расскажет нам больше. — Как, Пен не мог догадаться.

— Если вы все-таки найдете этого лиса — или демона Магал, — приведите его ко мне целым и невредимым.

— Я постараюсь, господин. — Пен колебался. — Что вы собираетесь с ним делать?

Хамо с силой прижал ладони к глазам, которые, моргая, покраснели. — Понятия не имею. Пока, — добавил он вполголоса, — А я-то думал, что наконец-то засну этой ночью...

Пенрик потянулся в кресле, накопившаяся за день усталость дала о себе знать, в наказание за то, что он сидел. Поскольку Хамо не сразу добавил что-то еще, он поднялся. — Мне пора идти. Мы собираемся выехать пораньше.

Хамо кивнул, устало отмахиваясь. — Да. Благодарю тебя.

— Если мы узнаем что-нибудь более определенное, постараюсь сообщить вам, как только смогу.

— Пожалуйста.

— А если вы что-нибудь найдете... Я зайду к вам завтра вечером, когда мы вернемся?

— Да.

Когда Пенрик подошел к двери, Хамо заговорил снова. — Пенрик...

— Господин?

— Если этот безумный убийца, кем бы он ни оказался, все еще ищет нашего лиса-демона, а вы ищете этого самого лиса... Что ж, просто будьте осторожны в этих лесах, ладно?

— А. Мне следовало бы подумать об этом раньше. Вот именно, ученый. — Пен приложил большой палец к губам в прощальном приветствии и откланялся.

* * *

Пенрик, Освил и Тала встретились с бароном Вегеем, которого сопровождал его привратник— грум Джонс, на улице перед его городским домом, когда утренний воздух был еще влажным от росы. В сонном молчании они проехали через Кингстаун к северным воротам, а оттуда — к главному зданию королевского общества шаманов. Когда-то это была ферма за городскими стенами, но с тех пор вокруг нее разросся город, и первоначальные глинобитные строения уступили место более солидным сооружениям. Старые деревенские заборы вдоль улицы были заменены внушительным деревянным частоколом, защищавшим секреты Общества.

Они прошли через все это во двор зверинца, бывший когда-то обширными королевскими конюшнями. Пенрик побывал здесь несколько дней назад по приглашению Инглиса, чтобы стать свидетелем того, как дух пожилой ручной рыси был принесен в жертву, перейдя в полувзрослого рысенка на пути к Великому зверю, гораздо более желанному, чем червяк. Молодой шаман, выполнявший ритуальные надрезы под пристальным наблюдением старших, заметно нервничал, но животное было на удивление спокойным, и Пенрику вспомнились рассказы о людях, которые на смертном одре с радостью отправляются к своим богам. Только, как предположил Пен, все было гораздо сложнее.

Этим утром никаких кровавых ритуалов не проводилось, но последние воспоминания о короткой ночи как ветром выдуло из головы Пенрика, когда он увидел неожиданную группу, которая их встретила. Не один Инглис, но и еще трое, да, шаманы сидели вместе на строительных блоках, держа поводья своих лошадей и болтая. Все они были одеты для загородной прогулки, как компания Пена, — брюки для верховой езды и прочные ботинки, а также легкие рубашки или туники без рукавов в ожидании дневной жары.

Инглис поднял глаза, помахал рукой и встал, чтобы представиться.

— Это мои друзья, Нат, — крупный крепыш, примерно одного возраста с Освилом, — Креил, — жизнерадостный молодой человек, о котором шла речь, весело отдал честь, — и Люнет. Последней была молодая женщина с песочно-рыжими волосами и россыпью веснушек на острых скулах. — Они вызвались помочь тебе в охоте на твою лису, Пенрик.

Пенрик удивленно ухмыльнулся, мгновенно позавидовав шаманским навыкам сотрудничества, хотя по большей части его вполне устраивала работа в одиночку. — А, так вот что ты искал прошлым вечером. Отличная идея. Спасибо! — Пен взял на себя задачу представить "серых соек" и Вегея. Шаманы, хотя и были королевскими питомцами, казалось, нисколько не смущались рангом Вегея, а Вегей, в свою очередь, казался откровенно очарованным ими. Он был не единственным, хотя Тала смотрела на них более скрытно. Люнет с таким же интересом взглянула на нее.