"Дочь демона" (Мир пяти богов 12)

Клерк-регистратор был серьезно, хотя и неэффективно занят, просматривая квитанции со всех "золотых" кораблей, которые Лаксо подробно описал, плюс еще с двух. К счастью, одним из них был "Золотой шанс". Это судно время от времени заходило в порт Вилнока — одна остановка в прошлом году и две в позапрошлом, хотя и не задерживалось дольше, чем на несколько перегрузок. Но его капитан, следовательно, должен был знать о доступных ремонтных мощностях. Пен проинструктировал клерка немедленно сообщить ему, если в этот офис поступят какие-либо новости о корабле.

Больше здесь ничего не добьешься, сказала Дез.

На данный момент. Пен поспешил домой, надеясь, что не застанет там ничего особенного в огне.

Ученый Пенрик вернулся к себе домой ближе к вечеру, но сказал, что пока ничего не узнал о папином корабле. Ужин снова был накрыт под виноградной решеткой. Отта познакомилась с поваренком, который оказался не мальчиком, а долговязым молодым человеком, дружелюбно помахавшим ей рукой, когда ее представили. Узнал ли Пенрик о ней? Дакси, похоже, не боялся колдунов или демонов, хотя Отта и предполагала, что он не может быть таким, раз работает здесь.

В комнате Рины наступило время отхода ко сну под присмотром мадам Никис. Для страховки принесли ведро с питьевой водой, которое мадам Никис убрала подальше, чтобы Отта не перепутала с ночным горшком. Коту было запрещено входить. Отта сожалела об инциденте с котом, но все еще не была уверена, что он не кусался и не царапался, как мерзкий корабельный кот. И что на самом деле его звали кот.

Постель Вина была мягкой и чистой и совсем не походила на ее знакомый корабельный гамак. Она слишком устала, чтобы бояться...

Следующее, что она увидела, — утренний свет, льющийся сквозь ставни, которые мадам Никис только что открыла.

Рину разбудили раньше, чтобы она приготовилась к тому, что мадам Никис с помощью непонятных рокнарских слов и жестов объяснила Отте, что это школа Матери, расположенная дальше по улице. Она также расчесала волосы Отты, которые были приятными на ощупь, и быстро заплела их в аккуратную косу на затылке. Рассказ про школу был подтвержден ученым Пенриком, когда две девочки снова подошли к дощатому столу под решеткой из виноградной лозы, где он пил чай и ел хлебный рулет, фаршированный козьим сыром и ломтиками огурца. У нее все лучше получалось игнорировать чужие чувства, хотя с ним это было сложнее. И все же, одетый в поношенную тунику и штаны, босой, он совсем не походил ни на волшебника, ни даже на внушительного храмового жреца, каким был в Зербо.

После того, как они закончили есть, Отта наблюдала, как мать Рины накинула ей через голову синюю накидку и завязала завязки аккуратными бантиками. На груди у нее была пришита нашивка с изображением ордена Дочери, на которой, как сказал ученый Пенрик, было вышито название школы. Она помахала Отте и что-то сказала своему отцу, когда служанка Лива провожала ее.

— Рина хотела взять тебя с собой. Я сказал ей, что, может быть, позже. — Ученый Пенрик улыбнулся с некоторым удивлением, озадачившим Отту.

— Я никогда не училась в школе Матери. — Она смотрела вслед Рине с любопытством и некоторой завистью. — Мы никогда не задерживались в одном порту надолго. И мама все равно говорила, что я слишком маленькая. Но я встречала детей с суши, которые ходили туда. — Дочь Весны была богиней священной Четверки, так что с квадренцами все в порядке. Так, может быть, посещение ее школы будет разрешенным?

Хотя поджигать ее было бы нехорошо.

— Пока тебе есть чему поучиться прямо здесь, — сказал волшебник, поднимаясь. — Пойдем в мой кабинет. Я хочу показать тебе несколько вещей.

Отта последовала за ним, с беспокойством думая, не будет ли это чем-то вроде того, что он назвал забавой с демонами. Хотя хитрость с подогревом воды не помешала. Сегодня утром она снова попробовала это с водой в ведре, тайком, пока мадам Никис одевала Рину.

Она сглотнула, когда он открыл дверь кабинета, расположенного всего через одну от спальни Рины, и жестом пригласил ее войти. Он раздвинул ставни, заливая комнату светом.

Считалось, что волшебники в сказках живут одни в пещерах или, может быть, в башнях, где их окружают грозы и молнии, всегда полночь, всегда дождь, но в любом случае темно. Здесь не было ни летучих мышей, ни ворон, только разбросанные повсюду книги, свитки и бумаги. И никаких котлов для приготовления злых снадобий, хотя, по мнению Отты, они должны были быть на кухне. Она не была уверена, что это понравится хозяйкам-поварихам. И в любом случае, не стоит пускать сюда летучих мышей или ворон, потому что они будут гадить на всю дорогую бумагу.

Вместо этого на полу почему-то было разложено кольцо из кубиков с нарисованными деревянными лошадками и разбросаны обрывки бумаги, исписанные картинками, которые больше походили на работы Рины, и еще больше рисунков Рины, приколотых булавками к стенам. Это было... странное разочарование, на самом деле.

— Вот здесь я работаю, — сказал ученый Пенрик, постукивая по большому резному письменному столу, заваленному бумагами, перьями, чернильницами, перочинными ножами и другими инструментами, которыми Отта не умела пользоваться. — Я делаю кое-какие переводы для Храма или герцога и готовлю печатные формы для своих собственных книг и монографий.

Отта не знала, что это за последнее слово, даже на рокнарском, но... он писал книги? Ну, она предположила, что кто-то же должен был где-то писать, иначе откуда бы они все взялись? — Разве вы здесь не занимаетесь магией?

— Некоторой, более тонкой. Чуть позже я тебе ее покажу. На самом деле, когда меня вызвали в Зербо, я работал над изготовлением последних печатных пластин маленькой книги для моего ордена. Я вел семинары по демонологии в Догрите для продвинутых студентов-жрецов, но уже некоторое время думал, что должна быть базовая книга о том, как понимать магию, для служителей сельских храмов, таких как послушник Доно, которые никогда не получат высшего образования. Ее можно было бы разослать по всем меньшим храмам. — Ученый Пенрик взглянул на нее, потер нос и попробовал подобрать слова, которые, вероятно, казались ему более простыми: — Помимо всего прочего, это дало бы им знать, что делать при встрече с элементалем или молодым демоном, подобным твоему, будь то в виде человека или животного, и, что не менее важно, как не перепутать сверхъестественное с обыденным. Чтобы избежать ложных тревог и обвинений. И когда посылать за помощью. Юный Доно справился хорошо, но другие не столь проницательны.

Отта едва ли что-то поняла из сказанного, но ухватилась за него: — Вы преподаете богословие?

— Мм, да, и целительство, иногда.

Отта огляделась по сторонам. — Это не похоже на... У вас вообще есть башня? Может быть, за городом?

Губы ученого Пенрика приподнялись. — Нам удобно здесь, в Вилноке, но, увы, я не могу позволить себе загородное поместье. С башней или без нее.

— Это не то, что я... неважно. — Отта отмахнулась от своего замешательства.

— И, как ты видела, меня иногда вызывают для решения проблем, которые возникают у моего ордена. Или у кого-либо еще. Проблем с демонами или другими волшебниками. Призраками.

— Призраками тоже? — тихо спросила Отта.

— Заблудшие души, да. Ты сама увидишь их своим ясновидением, если мы будем почаще выходить на улицу. Они выглядят как живые души, но посеревшие и исчезающие, теряющие свои границы. — Он криво улыбнулся Отте. — Они не могут причинить тебе вреда, хотя было бы слишком далеко заходить, называя их дружелюбными. Никто не может отделиться от богов или пожелать отделиться от них, не будучи чем-то очень недовольным. Но они бессильны в материальном мире. Храмовые маги многое знают о разобщенных душах. В редких случаях мне даже удавалось помочь какой-то из них найти своего бога. Возможно, это самая приятная вещь, которую я когда-либо делал как жрец.

— Вы... не занимаетесь приготовлением заклинаний и ядов?

— Аптекарь справился бы с этим гораздо лучше.

— Вы... не околдовываете людей?

— Шаманская магия больше подходит для этого. Ты знала, что в Вилде, откуда родом твоя мать, есть целый орден королевских шаманов?

Отта покачала головой.

— Дез может заниматься шаманской магией, но это дорого.

— Как?

— Из-за крови.

Отта вздрогнула, но затем он продолжил: — Для меня это обычно проявляется в виде сильного кровотечения из носа. Очень грязно и раздражает.

Отта видела, как у моряков после глупых драк в таверне из носа текла кровь, которая вовсе не была магической. Она с отвращением поморщилась. — Тьфу!

— Да, именно это я и говорю, — вздохнул он. — Но все это слишком сложно для тебя, чтобы беспокоиться об этом. Сейчас нам нужно заняться только одной задачей — взять твое ясновидение, или второе зрение под твой контроль.

Половина из того, что он сказал, была, как обычно, слишком сложной для понимания, но она, безусловно, хотела этого.

Он жестом предложил ей сесть на скамью, а сам придвинул табурет на расстояние вытянутой руки. Усевшись, он изучал ее прищуренными глазами, словно она была каким-то беспорядочным почерком, который он пытался разгадать. — Ты и твой элементаль очень интересные, ты знаешь?

Отту называли по-разному, но только не так. Она задумалась, хорошо это или плохо. А может, и то, и другое, как его дождь? — Нет?

— Появление твоего ясновидения вместе с твоим элементалем — редкость. Обычно требуется несколько недель, чтобы установилась такая глубокая связь. По крайней мере, так было со мной и с большинством предыдущих людей-наездниц Дез. Я не могу рассказать о внутренних переживаниях кобылы и львицы.

— Что?

— А-а-а. Элементаль, которому предстояло стать Дез, впервые появился на свет в дикой горной кобыле в северных горах Сидонии.

Отта уставилась на него, недоумевая, как, черт возьми, она могла разглядеть лошадь в его многочисленных переплетающихся слоях. Или, может быть, она пыталась увидеть все не так, как надо. Как выглядит лошадь изнутри? Ой. Как Пай!

— Ее первые четыре жизни, две звериных и две человеческих, прошли там. Более двух столетий назад. Дез, на мой взгляд, демон-долгожитель. К моей выгоде. Частью чего было то, что она уже давно научилась управлять ясновидением, поэтому сразу могла обучать меня.

Пенрик прикусил нижнюю губу. — У тебя ясновидение появилось сразу, о, это больше похоже на случайно оставленный открытым кран с водой, из которого уже течет вода. Наводнение в твоей комнате, если провести сомнительное сравнение.

В ощущениях это было похоже на утопление...

— На самом деле, — он прочистил горло, — я никогда раньше не делал ничего подобного, чтобы помочь тебе разобраться, как это отключить, поэтому тебе придется набраться терпения, пока мы экспериментируем.

Отта обеспокоенно сморщила нос. — Что это значит?

— Это значит, что мы пробуем разные вещи, пока что-то не сработает или почти не сработает, а затем пробуем еще раз. — Тут же он добавил: — И делаем заметки, чтобы все было понятно. — Фырканье, казалось, исходило не от него.

— Умение зажигать эти свечи, позитивный контроль, помогло тебе не поджигать вещи, негативный контроль. Так что, возможно, нам стоит начать с простого использования второго зрения. — Его светлые брови поползли вниз. — По-моему, если мой демон научила меня, то, возможно, именно она должна научить тебя.

Его лицо внезапно изменилось, став более веселым. — Пора бы тебе это понять, Пен! На самом деле, ты все еще употребляешь слишком много слов. Этот навык не требует слов, поэтому ты никогда не достигнешь его таким образом. Чтобы кто-то научился ездить верхом, ты должен по-настоящему посадить его на лошадь.

Его губы скривились. — Ты права, Дез, но в данном случае это больше похоже на... а, неважно. Меньше слов. Давай попробуем что-нибудь физическое. — Он сел и задумался на мгновение, руки с длинными пальцами свободно лежали на коленях, сплетаясь и расплетаясь. — Давай попробуем... поиграть.

Для Отты это прозвучало скорее подозрительно, чем заманчиво, но она кивнула, потому как что еще она могла сделать?

— Мышцы лица, безусловно, физические. Я буду корчить тебе рожи, а ты называй их и говори, что они для тебя значат. В то же время постарайся следить за тем, как меняется моя душа.

Он выпрямился и расплылся в лучезарной улыбке.

Это было немного неприятно, но Отта послушно сказала: — Улыбка. Это означает... это безопасно.

Его брови взметнулись вверх. — Хорошо, еще одна. — Он изобразил на лице преувеличенное удивление, широко раскрыв рот и глаза.

— Удивление. ...Но это выглядит глупо.

— Поверь мне, в погоне за знаниями я готов быть настолько глупым, насколько тебе захочется. — И затем его другой голос, сухой: — Одна из твоих спасительных милостей, Пен.

— Еще одна. — Его брови нахмурились, а губы растянулись в оскаленной улыбке.

Отта отшатнулась бы, если бы... состав его души нисколько не изменился. — Злость. Это значит, что нужно быстро уходить.

— Хм, хм, хм. И откуда ты знаешь, что означают эти лица?

— Я просто знаю?

— И какие из них, по-моему, соответствовали моей душе?

— ...Ни одно из них? Все они выглядели ненастоящими. ...Только я думаю, что они все равно выглядели бы ненастоящими, так что не знаю.

Он рассмеялся, его глаза сузились от удивления.

— Вот теперь вы не выглядите фальшивкой. Вы... подходите друг другу?

— Ха. Хорошо. Люди могут лгать и словами, и лицами, но не душой, между прочим. Когда они не совпадают, ты понимаешь, что что-то происходит. Хотя, увы, все еще можно не знать, что именно.

Затем он заставил ее закрыть глаза и снова прокрутил запись, но она ничего не увидела... нет, не почувствовала. О чем она ему и рассказала.

— Хорошо... Теперь попрошу тебя снова закрыть глаза, и я кое-что скажу, и Дездемона кое-что скажет, а ты скажешь, кто из нас говорит вслух. Следи за тем, как меняется наше душевное состояние, когда мы меняем контроль. Мм, просто на удачу, каждый из нас будет говорить на дартаканском — ты ведь не знаешь ни одного дартаканского слова, не так ли? — Отта покачала головой, — так что не будешь искать подсказки в содержании. Угадывать можно.

Немного впечатленный шум. — Хороший способ различения, — сказала, да, Дез.

Отта крепко зажмурилась и выпрямилась на своей скамье. Все его — их — цвета все еще были на месте, они кружились в его теле.

Он произнес фразу. Она только что услышала Дез, но новый язык сбил ее с толку. Еще... — Дез.

Еще одно предложение, более длинное и запутанное. — Вы. — Если только это не были вы оба. — Хм, ученый Пенрик.

Другое. — Снова ученый. — Следующее. — Дез?

С каждым разом их цвета менялись. После еще нескольких смен она вообще перестала обращать внимание на слова и просто угадывала их по завитушкам. Завитки Дез почему-то стали глубже. Так продолжалось довольно долго.

Тогда ученый Пенрик сказал: — Хорошо. Открой глаза.

Отта заморгала от яркого света в комнате. — Как я справилась? — Удалось ли ей доставить им удовольствие?