Рорик против пятого Мора

— Раз вы юноша не хотите помощи от незарегистрированных магов — лучше было вас оставить в башне.

— Разумно.

— мама... не так себе я это представляла. Я даже не готова...

— так будь готова. Эти двое должны помочь Ферелдену в борьбе с порождениями тьмы. Ты нужна им, Морриган. Без тебя им не справится. И Мор погубит нас всех. Даже меня.

— Я... понимаю.

— А вы, Стражи? Все понимаете? Я отдаю вам самое дорогое. И делаю это потому что вы ДОЛЖНЫ справится.

— Понимаю.

— Позволь мне собрать вещи. Сделай милость.

Морриган уходит в хижину. Возвращается она с рюкзаком за плечами.

— Я в вашем распоряжении, Серые стражи. Полагаю сначала мы отправимся в деревню к северу от Диких земель. Это не далеко. И полагаю там вы найдете многое из нужного. А если хочешь: покажу дорогу я, храня молчание. Выбор за тобой.

— нет, лучше говори на чистоту.

— ты пожалеешь о своих словах.

— О мама милая, как ты нежна со мной, выкидывая за порог. Я с теплотой об этом буду вспоминать.

— да, я всегда говорила: если хочешь чего-то сделай это сам. А не то будешь лет сорок слушать нытье.

— Просто... ты действительно думаешь взять её, потому что её мать этого хочет?

— Да мы отчаянно нуждаемся в помощи.

— ладно, это действительно так. Серые стражи никогда не отказывались от союзников.

— Я очень рада одобренью твоему. — произносит Морриган.

— У меня еще есть вопросы.

— ответы возможны. Спрашивай.

— ты правда дочь Флемет?

— Она ли родила меня иль нет, но матерью она была мне с детства. Об этом ты знать желаешь, да?

— Просто интересно, сколько ей лет.

— Мне она сказала не больше чем тебе. Я уверяю.

— Ты никогда не отлучалась из Диких земель?

— бывала иногда в деревне, о которой говорила. Там наблюдала за людьми и думала о том, как любопытны создания эти. В деревне той по случаю я делала покупки. И с людьми немного говорила. Они пялились на меня и понимали ясно, что я чужая. Мать желает, чтобы я получила новый опыт, уехав из Диких земель. Ведь и она родилась не здесь.

— А ты этого хочешь?

— Чего я действительно хочу — увидеть горы. Хочу узнать океан и войти в его воды. Хочу почувствовать большой город, а не воображать его. Да этого хочу я. Но уйти... труднее на деле, чем я думала. Возможно мать права и просто надо торопится.

— Как же мы пройдет мимо порождений тьмы?

— Но истинный вопрос как друга твоего мы проведем, от порождений тьмы укрыв, не так ли?

— Да это так, мы можем учуять порождений тьмы, но и они чуют нас. — произносит Алистер.

— Я пока ничего не чую.

— Сразу не получится. Нужно время. Мы проскочим мимо маленьких групп. Но если попадутся большие сборища или особо умные твари, они нас точно засекут.

— мать дала мне то, что порождения тьмы "учуют" вместо нас, когда приблизятся. Однако нам важно выходить из Диких мест. Не углубляться в них.

— Порождения тьмы устроили лагерь в глубине леса?

— Из земли идут они как будто извергаясь. В глубине лесов они наружу вырвались. И там скопились в большом числе.

— расскажи мне о деревне к северу от сюда.

— Здесь неподалеку местечко есть, зовется Лотеринг. Лишь остановка на имперском тракте, где у кузнецов и фермеров товары покупают. Я чаще бы туда ходила, но Церковь в городке мне досаждает. Из-за неё там не спокойно. Люди не любят чужаков подобных мне.

— Церковь? И её служителям не приходило в голову, что ты МОЖЕШЬ быть ведьмой?

— Конечно думали. И как-то раз храмовников своих сюда прислали. Но не нашли подвоха.

— А зачем тогда идти в Лотеринг?

— там путники из самых разных мест делятся в таверне друг с другом новостями. Она мала и в толчее наш вид не привлечет не нужных взглядов. К тому же это близко, я знаю путь.

— А что конкретно ты умеешь делать?

— Я знаю пару заклинаний, да. Но с матерю мне не сравнится. Историю учила я еще и ваши договоры Серых стражей.

— Ты умеешь готовить. — спрашивает Алистер у младшей ведьмы.

— я... умею готовить.

— Тогда ты сможешь заменить Алистера.

— точно. Моя стряпня нас убьет. Это все, что я хотел сказать.

— и еще я знаю самое малое пятнадцать ядовитых трав. Что растут прямо в этом болоте. Но я не хочу сказать, что это относится к готовке.

— у меня больше нет вопросов.

— Мама, прощай. Не забудь про похлебку на костре. Меньше всего мне хочется вернуться на пожарище.

— Еще чего. Скорее ты вернешься, и увидишь, что Мор поглотил всю эту землю вместе с моей хижиной.

— Я... я лишь хотела сказать что...

— да я знаю. Постарайся развлечься, милая.

Я подхожу к Флемет.

— вы еще не ушли? Или ждете, что я угощу вас горячей похлебкой.

— ты можешь ответить на несколько вопросов?

— Вопросы, вопросы. Я-то думала Серые стражи больше склоны действовать, чем болтать.

— Не могла бы ты рассказать о своей магии.

— И чем бы это закончилось? Ты же не маг. Хватит и того, что я передала свои знания Морриган. А теперь передам её вам.

— Точно старое платье, или пару стоптанных башмаков. — ворчит молодая ведьма.

— Ты еще здесь? Хм! Понимаю все никак не можешь оторваться...

— Давно ты живешь в Диких землях.

— Еще до того, как превратилась в морщинистую старуху. Может тебе это покажется странным. Но и я когда-то была молода и прекрасна. Точь-в-точь как теперь Морриган. Да в те дни мужчины желали Флемет. А некоторые даже убивали ради неё...

— Ты уверена, что эти люди попросту не умирали от ужаса?

— Ты мог бы найти своему резвому языку применение и получше, чем задавать мне дурацкие вопросы.

— Можешь нам что-нибудь посоветовать?

— На счет порождений тьмы?

— Да так, все равно на счет чего.

— Тогда слушай: мне смешон мир безмозглых людей, которые не замечают истиной опасности Мора. И в погоне за мирскими благами забывают про бдительность. Помни: только ты можешь уничтожить Мор. Не молись о том, чтобы это сделал кто-то другой. Это твой долг и он не даст тебе покоя.

— Что ты будешь делать, когда мы уйдем?

— Фр, наконец-то отдохну.

— Говорят, и в могиле можно отдыхать — вечно. — вмешивается Морриган.

— Так вот она благодарность за то, что я все это время кормила тебя, заботилась о тебе. Ну-ну! Пусть когда-нибудь твоя собственная дочь так же обойдется с тобой.

— Она кормила меня, как же! Да без меня она бы в месяц обросла бы грязью. И грызла бы кору с деревьев.

— Мне больше ничего не нужно.

— Стало быть, на этом и закончим. А теперь с твоего позволения мне пора пообедать.

Глава 10 Морриган.

— Ааа! Ах ты мелкий. — Алистер отдергивает руку от Шарика.

— Что такое случилось?

— Твой косматый дружок только что оскорбился, что я подошел слишком близко к его еде. Он меня цапнул, вот погляди.

— Но он же сторожевой пес.

Шарик яростно рычит на Алистера.

— Я порой забываю, что он сторожевой пес. Так что поделом мне.

Через пол часа Алистер снова болтал с Шариком.

— Я как то слышал действительно старинную легенду о том, как Псовые воины кормили в первобытные временя своих мабари плотью побежденных.

Шарик недовольно скулит.

— Во всяком случае я так слышал. Иногда это могла быть и человеческая плоть.

Пес делает вид, что его рвет.

— ой, можно подумать ты почувствуешь разницу. Почем тебе знать, может тебя уже кормили чем-то... кем-то подобным.

Алистер блин. Шарик испугано отходит от этого недоумка.

— Я бы никогда не стал кормить тебя человечиной. — успокаиваю я Шарика.

— Знаешь, если он ест такое это вовсе не каннибализм.

Пес зло рычит на этого шутника.

Внезапно пока я болтаю с Шариком, к нам подошла злая Морриган.

— Фу, только глянь, что твой пес засунул мне в мешок.

Шарик стоит радостный и виляет хвостом.

— Полусъеденный протухший заяц, это совсем не то, что женщина мечтает обнаружить в своем нижнем белье.

— Думаю он считает, что твоим костям не помешает добавить немного мяса.

— А я думаю, что там где надо мяса у меня достаточно. И в мешке оно мне точно ни к чему. Пускай эта костлявая псина забирает обратно свою добычу. Вот! — она кладет полуобъеденую тушку зайца перед Шариком. — И скажи ему, чтобы больше так не делал.

— Слышал, что сказала дама?

Пес жалобно скулит.

— Мне не нужна эта дрянь, ты, тупой мешок шерсти!

Шарик печально скулит.

— Злая ты.

— фр, он просто притворяется, чтобы его пожалели. Уж я то вижу. Я и сама частенько так делаю.

Морриган уходит в свой шатер.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хотел спросить у тебя кое-что.

— Если это так необходимо.

— Как ты научилась менять обличье?

— Умение это врожденным не было. Годами долгими училась я ему у Флемет в Диких землях. Хасиндские легенды говорят, что ведьмы принимают форму зверей и наблюдают за их племенем исподтишка. Если мы заметим ребенка одинокого тогда мы нападаем и тащим его в логово свое, чтобы сожрать. Малыш кричит и бьется в исступлении. Прелестная легенда.

— Вряд ли ты сама на такое способна.

— да? Я и в правду сомневаюсь, что дети стоят таких усилий. Эти вонючие сопливые создания все время хнычут и покоя не дают. Однако за вкусы матери не отвечаю я. Здесь, в Диких землях прожила она много лет... и делала такое о чем не ведаю. Почему ты спрашиваешь? Хочешь знать нечто особенное?

— А ты можешь принимать образ других людей?

— Животные имеют форму не схожую с моей. Его движения, его манеру думать возможно изучить. Со временем это позволяет стать ему подобной. Но изучать других людей здесь бесполезно. Ведь я уже подобна им и ничему не научусь их наблюдая. И в этой только форме я могу быть человеком.

— А кто может научить меня менять форму?

— Любой, кто волей обладает. Вот только акт преображения это волшебство. Для заклинаний необходим магический талант. Если ты желаешь этим искусством овладеть без помощи чужой, то разочаровать тебя должна я.

— Ты проводишь много времени в обличии животного?

— Дикие земли, бывало, звали меня ночами. Это правда. Ты смотришь на мир кругом и думаешь что знаешь его. Я же вдыхала запахи по— волчьи и по-кошачьи слушала. И в тени проникала, о которых ты не имеешь представленья. Но я живу как человек. Иллюзий о другом я не питаю.

— А что думают о тебе другие звери, когда ты в их обличии?

— Они со мной на равных. Думаю, что в их газах, я к племени звериному принадлежу. Неведомы мне мысли их. Я человеком остаюсь в любом обличье, а они зверями. И даеж если я спрошу они мне не ответят.

— Мне не доводилось слышать о такой магии.

— О, правда? О ней слыхали в глухих углах, вдали от Круга магов. Эти традиции предельно далеки от тех, которым учат в Круге. И некоторые из традиций этих веками существуют. Их тщательно хранят, передавая из поколения в поколение. Релегиозные фанатики из Церкви всех практиков готовы растоптать. Однако в глуши они доселе сохранились. И мать моя из них.

— Ты называешь "практиками" отступников?

— Запретные кровавые искусства не все отступники готовы применять. Малефикарум -да. Но все же тех кто в рабство попасть не хочет к Кругу, не стоит огульно обвинять. Опасна дорожка эта. Некоторые считают, что "отступники" — значит свободные.

— Это все, что мне хотелось знать.

— О, правда? Что ж думаешь ты о способностях моих? Достояна лия быть сожженной на костре как отвратительное чудовище.

— Думаю твои способности будут нам весьма полезны.

— Малыш, ты просто полон сюрпризов, я хочу сказать! Ну хватит разговоров. Надо торопится, чтоб пыль нас не покрыла с головой.

— Ты выросла в Диких землях Каркари?

— А почему ты вопросы мне такие задаешь? Я не выпытываю у тебя не нужной информации, не так ли?

— Ты можешь спросить в любое время.

— Тогда прошу прощения. Мне стоит от радости запрыгать. О чем ты спрашиваешь? "Выросла ли я" в Диких землях? Вопрос твой любопытен. А где еще ты можешь меня представить? Шли годы, кроме Флемет не знала никого я. Земли дикие и звери лесные были для меня реальнее, чем сказки Флемет о мире человечьем. Со временем мне стало любопытно. И стала из дома материнского я уходить, чтобы узнать окрестности. То были лишь краткие набеги на дикий мир цивилизацией затронутый.

— Но ты каждый раз возвращалась в Дикие земли?

— А ты бы не возвращался? Твой мир так холоден и не прощает ошибок. Земли Дикие мой дом. Я прижилась там. Однако из уроков этих узнала я, что правда людского мира... невыносима. Была я уверенной в себе и смелой. Но многого не представляла. Ведь Флемет не могла готовить меня ко всему без исключений.

— Могу себе представить.

— Я сомневаюсь в этом. Лишь однажды во мне признали ведьму. То был один хасинд. Он путешествовал с торговым караваном. На меня указывал он пальцем, задыхаясь, на странном языке своем кричал, и многие решили что меня проклинал он. Я же испуганной девчонкой притворилась. Его арестовали.

— И что случилось с беднягой?

— Не все ли равно? Вроде бы его казнили. А это значит, я должна свободно по человечьим землям проходить. И при этом не быть похожей на ведьму дикую в глазах людей. Конечно, не обходилось и без неприятностей. Обычаи людские меня порой сбивали с толку. Например зачем касаться друг друга только для того, чтобы поздороваться.

— И тебя расстраивают эти грубые прикосновения?

— Гмм... по крайней мере прикосновения эти говорили об истинных мотивах других людей. Легко их было почувствовать. Да, многие детали мне Флемет не могла бы объяснить. Когда смотреть в глаза другому. Как есть красиво за столом. Как торговаться не оскорбляя... ничего такого я не знала. И до сих пор по правде говоря я не владею этим в полной мере. Давно лишилась я надежды понять культурный мир. И к матер своей когда в последний раз вернулась из отлучки, сказала ей, что больше не буду уходить.

— Ты можешь вернутся если хочешь.

— Я в миссии своей не сомневаюсь. Не важно нравится ли мне она, но Флемет говорила правду. Мы все боимся порождений тьмы. Давай продолжим пока земля здесь не разверзлась и не поглотила нас.

— Да-да?

— А Флемет действительно та, кем кажется?

Морриган смеется.

— Ну это от многого зависит. Кем же она кажется?

— Малефикар огромной силы.

— Узнать ты хочешь та ли это Флемет воспетая в легендах и преданиях? Скажи, насколько хорошо ты знаешь легенду эту? Ту что хасинды до сих пор о матери рассказывают, если хотят кого-то напугать?

— Меня больше интересует правда.

— Тебе я расскажу то что от Флемет услышала сама. А ты реши считать ли это правдой, если хочешь?

— Ну хорошо. Побыстрее.

— Флемет была прелестна и молода когда-то. И в варварской стране красавица желанье вызывала у всякого мужчины. Об этом знаем мы из песен бардов.

— Да, мне доводилось слышать об этих временах.

— легенды говорят, что Флемет влюбилась в барда Озена. И мужа Конабара покинула она, из замка убежав. Ужасный человек ей за неверность поклялся отомстить. Но мать моя напротив утверждает, что Озен был её муж. А Конабар ревниво наблюдал за их семейством. Лорд Конабар был многое отдать за Озена красивую жену. Он посулил власть и богатство младому Озену. Тот согласился.