Старатель

Разумные советы, тут не поспоришь, но для подобных рекомендаций мне доктор не нужен. У него на входе, кстати, вполне себе симпатяшка сидит — сейчас мне немного не до того, конечно, но чуть попозже можно будет и познакомиться. Скажу, что доктор Ненек рекомендовал.

— Хотя совет всё-таки дам, а то вдруг ты тупой и сам не додумаешься, — снизошёл он. — Совет такой: с зёрнами пока не торопись — дай лозе время успокоиться, несколько дней хотя бы. И между зёрнами интервал месяц-полтора, но это я тебе вроде говорил.

— Говорил, — подтвердил я.

— Ну иди тогда, — махнул рукой он, окончательно теряя ко мне интерес.

* * *

От доктора я вышел в глубокой задумчивости. К чему же я пришёл? Надо бы подвести какой-то итог. От непосредственной угрозы я избавился, даже какой-то прибыток себе выдавил. В общем, жить буду. Шакум Летри окончательно нашёл покой, гореть ему в аду — может, там и с корешем встретится. Можно сказать, что программу-минимум я выполнил успешно — в смысле, сумел выжить. Теперь стоило бы решить, что делать дальше.

А для начала следует понять, чего я, собственно, хочу — ведь если плыть по течению безо всякой цели, то гарантированно никуда не приплывёшь. Так чего же я хочу? Вернуться на Землю? Совсем не уверен… Может ведь и такое быть, что возвращаться некуда. Например, я тысячу лет пролежал в анабиозе, и на Земле сейчас дикие племена пытаются выжить в радиоактивной пустыне. А здешние люди как раз и есть потомки землян, сумевших сбежать в космос.

Ну ладно, это совсем уж неприятный вариант, не будем его рассматривать. Допустим, ни в каком анабиозе я не лежал, и как раз сейчас начальство с матами пытается выяснить, куда я пропал и что теперь делать с проектом. Хочу ли я возвращаться к этим людям? Пожалуй, всё-таки нет — обратно в офис меня как-то совсем не тянет.

Есть ещё старшая сестра, но у неё своя жизнь. Её я, конечно, люблю — ну так, умеренно, по-братски, — но по большому счёту, мы прекрасно живём друг без друга. И дальше друг без друга вполне проживём.

Можно прилететь на Землю и объявить: мол, земляне, я звёздный странник и принёс вам весть от братьев из космоса. Интересно, сколько я проживу в таком варианте? Я, конечно, патриот, и всё такое, но есть у меня подозрение, что благодарность Родины может меня и не обрадовать. А дорогие заграничные партнёры, которым не достанется звездолёта, приложат все силы, чтобы укокошить меня вместе со звездолётом. И вполне возможно, что у них это получится — пообещают, например, миллиард баксов, и меня свои же кончат. В общем, сомнительный вариант. Так-то я верю в людей, но даже моей наивности есть предел.

Пожалуй, надо постараться встроиться в здешнее общество и попробовать чего-то в нём добиться. А что касается Земли — независимо от того, решу возвращаться, или нет, всё равно хотелось бы такую возможность иметь. А для этого необходимо выяснить координаты Земли и добыть космический корабль — и желательно что-нибудь поприличнее «Кусаки». А там уже понятнее будет — захочу я возвращаться или не захочу, и если захочу, то каким именно образом.

Занятый этими мыслями, я неторопливо шёл, не особо замечая, куда иду, и очнулся, только когда наперерез мне из бокового коридора вывалилась тройка гопников и перегородила мне дорогу.

— Ну-ка постой, умба! — с ухмылкой произнёс самый здоровый. — Что-то морда у тебя незнакомая. Ты чего в нашем локусе делаешь? Заясни под кем живёшь.

Рожи их не оставляли ни малейших иллюзий насчёт дальнейшего развития событий. И какой смысл возвращаться на Землю? Вот тебе родная Лиговка, прямо на космической станции.

Я плавным движением достал из фиксатора пистолет и передвинул предохранитель.

— Первая дырка в конечности, вторая во лбу, — скучным голосом сказал я.

«Что я такое говорю?» — ужаснулся про себя. Однако пистолет я держал уверенно и говорил вполне убедительно, так что гопники поверили и попятились.

— Чё, где-то дырокол подрезал и стал смелым? — мрачно спросил вожак.

— А могу и сразу брюхо продырявить, — предложил я, направляя ствол ему в живот.

— Ты чё беспределишь? — в голосе у него уже совершенно не чувствовалось уверенности.

— Пять секунд вам на то, чтобы свалить отсюда, — жёстко сказал я. — Через пять секунд всех вас положу.

Гопники, ни секунды не колеблясь, ринулись в тот боковой коридор, откуда появились. Я спокойно перевёл предохранитель, вернул пистолет на пояс, а потом у меня затряслись руки.

— Что это со мной творится? — пробормотал я себе под нос в полном смятении.

Ответа, естественно, не было. Я потряс головой и попытался привести мысли в порядок. Зерна у меня совершенно точно больше не было, информация в логе об этом ясно говорила. Да и кто бы меня выпустил из клиники с этим зерном? Уж точно не добрый доктор Ненек Гир. Но с другой стороны, с гопниками разговаривал точно не я. Да я в жизни не смог бы так разговаривать! Мало того, если бы они не свалили, я бы точно всех их здесь положил, и рука у меня при этом не дрогнула бы. Такое ощущение, будто на время у меня в голове включился кто-то другой. Хотя какой ещё другой? Шакум Летри включился, подонок. Похоже, полураскрывшееся зерно всё-таки оставило во мне какие-то следы. Вот только какие? Хладнокровие в сложных ситуациях и умение обращаться с оружием — это ещё ладно, но лучше бы этим всё и ограничилось. Превращаться в морального урода вроде Шакума мне совершенно не хотелось.

Но подумать над этим время ещё будет, а сейчас надо выбираться отсюда поскорее. Мелкое шакальё не угроза, но может ведь появиться кто-нибудь посерьёзнее шпаны, и тогда точно придётся устраивать перестрелки с непонятным исходом. И вообще, какая-то не очень приветливая здесь цивилизация — все, кого я успел встретить, укладывались в диапазон от мелкого жулья до откровенных бандюганов. Это определённо не карамельно-приторная Земля будущего от братьев Стругацких. Так-то понятно, что в достаточно большом обществе обязательно будут и люмпены, и прочие маргиналы, но должны же встречаться и приличные люди!

Я заозирался вокруг, пытаясь понять, как отсюда выбираться. Впрочем, выбраться мало, надо же и понять, куда мне идти. В гостевой дом «Лепесток шиповника», очевидно, не стоит, и с шутником Олиром я ещё повстречаюсь. На меня накатила лютая злость, которая явно была очередным приветом от Шакума, и я старательно её задавил.

«Список гостиниц средней ценовой категории», — скомандовал я.

Список оказался совсем недлинным, и кстати, «Лепесток шиповника» в этом списке тоже присутствовал. Вероятно, регистрацией борделя в качестве гостевого дома хозяйка обходит какие-то местные ограничения. Всё это понятно, но здесь возникает вопрос: как распознать нормальную гостиницу? Не хотелось бы забрести в другой бордель или ещё куда похуже.

Я просмотрел список ещё раз, повнимательнее, и глаз зацепился за название «Железо и никель». Этот вариант, пожалуй, выглядит более или менее безопасным. Можно уверенно предположить, что «Железо и никель» — гостиница для людей, занятых в добыче руды или производстве металла. Скорее всего, тоже не интеллигентская тусовка, но всё же честные работяги — это не проститутки, и не бандюки.

«Маршрут до гостевого дома „Железо и никель“», — распорядился я, и передо мной засветилась лиловая нить.

* * *

Как оказалось, я умудрился довольно далеко забраться в район трущоб. Ну, не трущоб, конечно, но сектор действительно ощущался как неблагополучный. Не сказать, что там была какая-то разруха, хотя некоторые потолочные светильники были неисправными, а на стенных панелях встречались выцарапанные надписи. Надписи я не читал — а что их читать? И так ведь ясно, что пишут на стенах. Но главным признаком было не это, а лица людей — когда люди устают бороться и смиряются, это накладывает на лица очень узнаваемую печать. Иногда встречались и группы молодняка, которые провожали меня оценивающими взглядами — ещё не гопники, но уже юные зверёныши.

Шёл я неторопливо и расслабленно. В таких местах показать страх или неуверенность — самый верный способ найти неприятности. Пристать ко мне больше никто не решился, и минут через пятнадцать я с облегчением вздохнул, выбравшись в более приличный район. Но урок из этого я извлёк: не стоит здесь гулять, как во сне, не обращая внимания, куда идёшь. Сейчас всё закончилось хорошо, но в следующий раз может и не повезти. Меня немного извиняет то, что я просто не ожидал встретить подобное на космической станции, но случись что, извинения не помогут.

Через полчаса ходьбы и пару путешествий на лифтах окружение заметно изменилось. Надписи на стенах полностью исчезли, и коридоры стали шире. Людей стало заметно больше, а молодёжных банд не стало совсем. Одежда стала получше, и комбинезонов вроде моего почти не встречалось. Некоторые одеяния выглядели совсем экзотически, особенно у женщин, но я старался ни на кого не пялиться слишком пристально — мне здесь только и не хватало скандала. Было совершенно ясно, кого в случае чего посчитают виновником, а учитывая привычку здешней службы безопасности спускать раздражающие элементы в утилизатор, самой правильной тактикой будет вести себя незаметно.

Наконец, нить довела меня до двери и растаяла. Рядом с дверью здесь тоже светились несколько рун, но рунную грамоту в меня, увы, не вложили. Впрочем, догадаться, что там написано, никакого труда не составляло.

Я огляделся вокруг. Широкий коридор был, вне всякого сомнения, одним из главных проходов, и это кое-что говорило об уровне гостиницы — двери в основных проходах встречались нечасто. Ну, посмотрим, что это за гостиница для рабочих. Я решительно шагнул вперёд, и дверь послушно отъехала в сторону.

Холл был небольшим. Стойка регистрации, слева несколько уютных кресел вокруг низкого столика, справа большая витрина с образцами породы. Камина, естественно, не было, хотя я бы, пожалуй, даже и не удивился. Перед витриной с космическими камнями я завис и не сразу понял, что ко мне обращаются:

— Поглазеть пришёл? — за стойкой обнаружился недоброжелательно рассматривающий меня дед.

— Здравствуй, дедуля, — отозвался я. — Да нет, просто интересно стало.

— Пеонский конь тебе дедуля, — сварливо заявил он.

— Это ты крепко загнул, дедуль, — мирно сказал я. — Но я сюда не затем зашёл, чтобы вопросы родства обсуждать. Я только что на станцию прибыл, надо бы мне поселиться где-то. Вот у вас, например, найдётся местечко?

— А чего к нам, а не в старательскую казарму? — он скептически оглядел меня. — Не выглядишь ты нашим постояльцем, уж извини за правду.

Похоже, здесь живёт средний класс, а обычные рабочие ютятся в казармах. Хотя он говорил о старателях, а они-то наверняка большей частью обитают где-то там — не на станции же они своё золото моют. В общем, пока непонятно с этим.

— Может быть, в конце концов и до казармы дойду, — пожал я плечами. — Посмотрим, как жизнь сложится. Но пока хочу нормально пожить.

— Ты вообще из каких будешь?

Взгляд у него по-прежнему был подозрительным — чем-то я не вызывал его доверия.

— Да я обычный кирш, дедуль, так что из простых я. Отдохну немного, осмотрюсь, найду нормальное занятие — примерно такие планы.

— Дырокол вот зачем-то таскаешь… и с виду бандит бандитом.

— Это наследство, — усмехнулся я. — Да и с виду я на бандита совсем не похож, не преувеличивай.

— Наследство, говоришь? — не успокаивался дед. — А предыдущего владельца наверняка ты и замочил — скажешь, не так?

— Он сам сдох, но я на всякий случай ему ещё и во лбу дырку сделал, — честно сказал я. — Чтобы уж точно не ожил. Оттого, что он откинулся, людям только лучше стало. Вот уж тварь была образцовая, можешь мне поверить.

— Ну, может быть, и не врёшь, — немного смягчился дед. — Говоришь, честную работу хочешь найти… А что ты умеешь-то?

— Да в том-то и проблема, что ничего не умею, дедуль, — вздохнул я. — Точнее сказать, то, что я умею, здесь никому не нужно. По новой учиться надо.

Учиться мне точно придётся — не думаю, что кому-то здесь понадобится веб-дизайнер, и даже не собираюсь тратить время на поиск такой вакансии.

— А, ты из пеонов, получается, — понимающе кивнул он. — Ну, научиться всему можно, было бы желание.

— Желание-то есть, — хмыкнул я. — А вот насчёт возможностей пока неясно.

— Ну ладно, — уже совсем мягко сказал дед. — У нас обычный номер стоит восемьдесят динеро за стандартный месяц — потянешь?

— Поживу пока, а там посмотрим, — пожал плечами я. — Потом понятнее будет, куда определюсь и на каких условиях. Может, работа с проживанием найдётся.

— Так и говори, что подумываешь в старатели пойти, чего мнёшься, — засмеялся дед. — Держи счёт.

«Счёт от гостиного дома „Железо и никель“. Оплата проживания в течение стандартного месяца (32 дня). Сумма: 80 динеро. Оплатить?».

Я со вздохом оплатил. Удачно, конечно, вышло, что получилось загнать спасательную капсулу, но всё равно надо бы поскорее решить финансовый вопрос.

— Всё, внёс тебя в базу, вон там лифт, — он кивнул на проход за стойкой. — Твой номер пятьсот четыре, на пятом уровне соответственно.

Я чуть было не спросил у него про ключ от номера, но сумел вовремя захлопнуть рот. Он и так уже решил, что я из пеонов — не стоит давать ему повод думать, что я из дебилов.

— У нас питание отдельно оплачивается, имей в виду, — предупредил дед.

— Питание? — переспросил я. — А где питание?

Внезапно я осознал, что последний раз ел на борту «Кусаки», а предпоследний — на Земле, и сразу же ощутил жуткий голод.

— Нормальная еда, не сомневайся, — заверил меня дед, по-своему поняв выражение моего лица. — Не человек готовит, конечно, но у нас хороший кухонный автомат, какое-никакое разнообразие выдаёт. В левый проход двигай, там у нас столовая. Поздновато уже для ужина, но ещё успеешь поесть.

* * *

Столовая оказалась вполне привычного вида. Нет, было в ней, конечно, нечто чуждое, но проявлялось это только в мелких деталях. Если учесть, что это космическая станция неземной цивилизации, можно было ожидать гораздо больших отличий — да что далеко ходить, достаточно вспомнить столовую на «Колючем семени».

Столики были разного размера на разное количество человек — маленькие квадратные на одного, прямоугольные побольше на двоих, и большие квадратные на четверых. А что, смысл в этом есть. Стулья были с прямыми спинками, и в целом показались мне довольно неудобными. Собственно, кроме столов, здесь ничего и не было, лишь в одной стене выделялось окно, полностью закрытое слегка отличающейся по цвету панелью. Раздача? Вполне возможно.

В столовой было пустовато — ну, дед ведь и сказал, что ужин почти закончился. Единственным посетителем был мужчина лет сорока, одетый в строгое тёмное платье до колен с двумя рядами блестящих пуговиц на груди. Надеюсь, что он всё-таки натурал, и это просто мода здесь такая. Я бы попробовал завязать с ним разговор, но, к сожалению, он уже покидал столовую. Равнодушно скользнув по мне взглядом, он вышел. В стене тут же открылась незамеченная мной ниша, и оттуда выехала платформа с манипулятором, которая сноровисто убрала со стола. В числе убираемого был и поднос — стало быть, официантов здесь ждать не стоило.