| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Лиза хотела было поправить, что Дмитрий не хворый, но пожала плечами: стоит ли пространно объяснять то, что Андрей увидит вот-вот? И вышла из эркера. По дороге кивнула насторожённой бабе Пане, прятавшейся среди старинных штор в гостиной, и губами изобразила:
— Обед.
И повела бровью на идущих следом.
Старуха понятливо покачала головой и убежала на улицу.
А Лиза открыла дверь в помещение, когда-то бывшее для мужчин-хозяев поместья кабинетом, судя по конторкам и потёртым бюро. Именно здесь разместили Дмитрия и ухаживавших за ним тётку Василису со знахаркой из соседнего села. Женщины были оповещены ранее о внезапных гостях Волчьего имения, а потому почтительно отошли от узкого дивана, на котором и лежал раненый юноша.
От пояса и ниже он был укрыт одеялом. Повязки на теле были пёстрыми — и неудивительно: насколько знала Лиза, насколько ей успели рассказать знахарка и тётка Василиса, упыри обычно оставляли не простые следы на теле жертвы, а долго не заживавшие... Владимир, уверенно подошедший было к дивану, при виде этих повязок — где-то с просочившейся кровью, где-то — с застывшей, совсем спал с лица, отчётливо побледнев.
Честно говоря, Лиза очень надеялась на него. Но молодой мужчина мелким шажком попятился и выбежал из комнаты. Лиза перехватила сострадательный взгляд знахарки, которую ей ещё не представили, на хлопнувшую дверь.
Зато Андрей вдруг быстро подошёл к дивану. Его взгляд был направлен не на Дмитрия, который с трудом держал глаза открытыми. Лиза твёрдой рукой принесла стул из угла комнаты и приставила его к дивану.
— Сядьте.
Андрей машинально оглянулся и сел, но на край сиденья. Проследив его взгляд, Лиза про себя хмыкнула: он внимательно изучал её артефакты-накопители.
— Я не помню таких сильных у тебя.
— Это моё недавнее увлечение, — нашлась она с ответом — тем не менее польщённая его оценкой.
— Почти профессионально сделано, — уже прошептал он — явно про себя, и Лиза не стала отвечать.
Но и рассматривал он накопители тоже не впустую: взяв один, заметно использованный, а потому почти опустошённый, и тщательно разглядев его, он быстрым движением, сопровождая его нашёптом, наполнил артефакт силой.
— Спасибо, — сказала удивлённая Лиза. Её представления о муже "этой" Романовой явно не совпадали с недавними представлениями по рассказам его жены. Тот был суровым и несправедливым эгоистом, а этот... Или он так проверяет устойчивость её артефактов к набору силы, большей, чем у неё?
Пока муж сидел и разбирался с артефактами, она отошла к женщинам, целившим Дмитрия.
— Дмитрий понимает, что с ним случилось и где он?
— Рассказали, матушка-барыня, — зашептали женщины вразнобой. — Он опять о сестре спрашивал, сердешный. Всё ему обсказали, где она да что с ней... Обещали, как только на ноги встанет, отвести его к ней. Ну... Или наоборот. Как уж получится... Успокоился.
Говоря со знахарками, Лиза поглядывала на диван с Дмитрием. Успела заметить, когда Андрей обернулся к ней. Сообразила, что таким образом он зовёт её, и заторопилась подойти. Вполголоса спросила:
— Что?
— Юноша страшно разодран, но раны странные. В какой форме наслал упырей тот Детарнин?
— В форме свиньи, — ответила Лиза. — Они били его копытами.
— Тебе о том сказали крестьяне?
— Нет. Я видела упырей. Я видела, как мчалась карета. Как эти упыри висели на лошадях и врывались в карету... С крестьянами я потом говорила. Сказали — кучера их так и не нашли... Видимо, он первым... пал.
— Евангелие... — задумчиво сказал он. — Бесы, вошедшие в свиней... Он, этот Детарнин, настолько хорошо знает Евангелие? Или ему показалось... смелым повторить?
Поскольку он не обращался к Лизе, она снова не стала отвечать ему.
Дмитрий, безмолвно слушавший их, устало закрыл глаза. И Лиза напомнила:
— Андрей, ему трудно. Оставим его на попечение знахарки.
Он ещё быстро взглянул на входную дверь — наверное, машинально, вспомнив о Владимире, пообещавшем взглянуть на раненого, но не вынесшем вида его ран. И встал. Лиза поспешила пойти впереди, как хозяйка.
Уже в гостиной вновь повторила:
— Вы так и не сказали, как долго собираетесь пробыть здесь.
— Почему тебя это так тревожит?
— Для твоего друга и тебя самого надо бы подготовить комнаты, — снова объяснила она очевидное. — Если вы останетесь.
— Кто сразился с упырями? — внезапно спросил он.
Она даже рассердилась: почему он не отвечает на её вопросы, а задаёт свои?!
— Крестьяне, которых пригласила баба Паня в ту ночь сторожить поместье, — твёрдо ответила она.
— На этот раз ты не говоришь всей правды, — поймал он её.
— Главное, что живы хотя бы двое из троих, — пожала она плечами.
— Мы останемся, — решил он, глядя в окно, за которым виднелся кусочек сада. — Думаю, на три дня.
— Почему на три? — удивилась она.
— Выжду приезда того Детарнина, — медлительно отозвался он. — Мне хочется посмотреть на того, кто плюёт на законы нашего государства, пользуясь своими тёмными силами — и глухими местами, в которых проворачивает свои делишки.
Угрозы она в его ответе не услышала, хотя слова были довольно воинственными. Поскольку Лиза исподтишка уже не впервые приглядывалась к его силам, она с сомнением подумала, не хочет ли он... столкнуться с некромантом один на один.
— Хорошо. Я попрошу приготовить для вас комнаты, — сказала она. — Только не забывайте, что вы в старом доме и что привычного вам комфорта лучше не ждать.
— Ты не возражаешь, если чуть позже я и Владимир слегка прогуляемся в саду?
Хм... И гадать не надо, что задумал Андрей: судя по тяжело высказанным словам, он собирается проверить защиту поместья. Что ж — усмехнулась Лиза. Кажется, его ждёт сюрприз. Или он не удивится, заметив накопители на ограде?
— Нет, не возражаю.
— Не будет ли наглостью с моей стороны пригласить тебя на ту же прогулку?
"Будет!" — чуть не выкрикнула рассерженная Лиза, вспомнив, что ещё не заходила к Настасье, с которой тоже надо бы посидеть, поговорить. А ещё надо побегать по хозяйству — хотя бы посмотреть, сумели ли баба Паня и её помощники найти комнаты для гостей, не слишком ветхие и забитые старой мебелью.
— Пока я не могу воспользоваться твоим предложением, — тем не менее выговорила она спокойно. — Может, ближе к вечеру?
— Буду рад, если ты не откажешь мне в этом маленьком удовольствии, — неожиданно ответил Андрей и сразу повернулся — пойти к входной двери.
Чувствуя, как щёки постепенно наливаются горячим жаром, Лиза возмущённо посмотрела на закрывшуюся за ним дверь. Он что же? Собирается... гулять с нею? Не присматриваться к магической защите, которой ей, после восхваления её артефактов, захотелось даже... похвастаться перед ним?!
Что вообще происходит?
"Эта" Романова определённо сказала, что между нею и мужем всё давно покончено! А теперь он... Или Лиза неправильно поняла его приглашение? Если он сейчас побродит возле ограды, а потом объяснит ей, что можно увеличить магические силы, внедрённые в неё? И таким образом обезопасить поместье больше?
И ещё одно... Он, конечно, не добивался узнать точно, как были спасены Снигирёвы. Но... говорить ли ему, нет ли, что Волчье имение не просто так называется? Что волки вышли из леса, чтобы помочь людям в их страшной беде?
Забывшись, она смотрела на входную дверь в гостиную, слушала невнятные голоса, которые доносились с крыльца, где муж "этой" Романовой о чём-то беседовал со своим другом... Наконец вздохнула и двинулась к лестнице на второй этаж — проверить состояние Настасьи.
Глава шестая
Девушка отоспалась, но выглядела ужасающе. Если изуродованные свежими шрамами руки можно была спрятать под длинными рукавами, то что делать с лицом, распухшим от ушибов и кое-где с серьёзными царапинами и просто треснувшей кожей?.. Знахарки-то помогли ей: хоть что-то подлечили да успокоили боль, пока бегали от неё к её брату — основное-то внимание, конечно, именно Дмитрию. И если Настасья успокоилась после пережитого кошмара, то сейчас её лицо искажалось плачем, потому что она вцепилась в круглое зеркальце, взглядывала в него — и тут же заливалась слезами. Из-за чего тут же охала: царапины-то и трещины на коже свежие, и солёная слеза, попадая на них, вызывала болезненное раздражение.
Поднявшаяся с Лизой к бедняжке тётка Василиса, промокая ей лицо и спасая тем самым его от раздражения, вполголоса спросила у хозяйки:
— Вы вот свои учёные магические штуковины с силой (я-то вижу!) уложили вкруг ней. А есть ли те, что помогут ей побыстрее избавиться от следов на коже-то? Ишь, как девица жалобится...
Несмотря на ситуацию, Лиза чуть не рассмеялась. Учёные! Нет, она знала, что деревенские знахарки да городские ведьмы считают магов высшими в своей среде, потому что те учились аж в университете, но, чтобы вот так... сейчас...
— Разберёмся. Тёть Василиса, идите к Дмитрию, — кивнула Лиза и присела на табурет, поставленный знахарками возле кровати с Настасьей.
Дверь тихонько стукнула, закрываясь. Лиза сидела на табурете, смотрела на девушку, подвывавшую — глядя в зеркальце. Сколько ей годов? Семнадцать? Больше-меньше?.. Наконец, её странное молчание подействовало на несчастную гостью. Всхлипывания прекратились, и Настасья начала уже встревоженно поглядывать на неё.
— Убери зеркальце, — негромко, но властно сказала Лиза. — Или отберу.
Вместо следующего всхлипывания Настасья от неожиданности икнула. Похлопала мокрыми ресницами на неизвестную строгую женщину напротив и быстро сунула зеркальце под подушку. Лиза несколько мгновений сидела неподвижно. Затем склонилась вперёд и вынула зеркальце — и сразу спрятала в свой карман.
— Не отдам, — сразу объяснила она свой поступок. — Я в тебя личные силы вкладываю, а ты из-за этого куска стекла мои силы тратишь зазря. Напоминаю. Меня зовут Елизавета Николаевна. Ты в моём доме. Мои люди помогли твоему брату и тебе остаться в живых. Помнишь о том? И ты уже видела брата — живого.
По настроению девушки Лиза предполагала, что та немедленно бросится в слёзы и напомнит, что с таким страшным лицом, как у неё, и жить не хочется. Но Настасья открыла рот, ошеломлённо глядя на неё. Потом спохватилась и закрыла. И больше не пыталась говорить, хотя разбитый рот позволял. Кажется, на неё произвело впечатление, что хозяйка дома, приютившего её, высказалась довольно грубо. По вещам, которые были перенесены из кареты в гостиную, Лиза сообразила, что Настасья настроена романтично: очень уж много в багаже нашлось книг о великой любви и подвигах во имя неё. И, судя по этому признаку, девушка ожидала к себе если не трепетного, то бережного отношения.
А Лиза сидела напротив и вспоминала, как её однажды поймали в тёмном переулке и как она визжала, отбиваясь, пока не сорвала голос, как неумело била глупым (потому что всего лишь перочинный!) ножом по всему тому, что оказывалось рядом, в досягаемости. А потом пришла домой, и теперь уже муж избил её, решив, что она... развлекалась где-то. А причиной его подозрения оказалось её порванное платье. Хотя потом и она подозревала: избил он её по надуманной причине. Главным же было то, что платьев у неё — раз-два и обчёлся. А значит, придётся тратиться на жену...
Может, жизненные ситуации и неравны, но боль присутствовала и там, и здесь. Отличие одно — Настасье помогли. Лизе — нет. И потому она не считала, что должна обходиться со своей невольной гостьей, ходя перед нею на цыпочках.
— Говорить можешь? — деловито спросила Лиза, встав и добавляя ещё одну тощую подушку к той, на которую опиралась девушка, чтобы та сидела прямо.
Вспухшие губы дрогнули.
— Могу, — тоненьким голосом ответила Настасья.
— Как вы оказались в поездке?
— Мы... говорили.
— Мне нужны подробности.
Объяснение прозвучало сухо и неэмоционально — настолько, что девушка с сомнением посмотрела на хозяйку дома. Лиза снова ждала, что она спросит: "А зачем вам?" Но с первыми словами Настасьи догадалась, что ей нужно-таки выговориться.
— Мы живём в городе, у тётушки, — нерешительно начала та, и правда с сомнением посматривая на Лизу. — Митенька, брат, учится в университете, а я — на женских курсах.
— Сентябрь, — напомнила хозяйка дома. — Начало обучения. Как вы оказались дома?
— У папеньки именины, — вздохнула Настасья. — Мы думали — успеем обернуться за выходные. И поехали. Всё получалось. Наш кучер согласился везти нас ночью. Мы... спали, когда вдруг лошади понесли, а кучер закричал. Он подгонял их. Потом закричал от боли. Потом... замолчал. Карета подпрыгивала, потому что тамошний участок дороги был тряский, а потом... — Она беспомощно посмотрела на окно. — Потом началось такое, что я не могу... описать. Всё такое... как сон, когда сильно болеешь.
Лиза тоже уставилась в окно, примерно представляя, о чём говорит девушка.
— Как ты оказалась в ларе?
— Митенька помог мне залезть туда, когда всё началось... — прошептала Настасья и прикусила палец у ногтя, чтобы не заплакать. — Я ему сначала кричала, чтобы и он со мной спрятался, потому что ларь сиденья переходит в багажник. Только решётку поднять. Но эти ужасные твари... Потом я поняла, что они отвлеклись на брата, а потому долго не лезли в ларь. А если бы и он туда залез, они бы сразу...
Лиза сидела молча. Договаривать не надо. Она видела — пусть и мельком, пусть и последние секунды — происходящее в карете и вокруг неё. Помнила, как всё было.
— Настасья, ты знаешь такого помещика — Детарнина?
— Слышала о нём, — кивнула девушка. — А... что?
— Ничего.
Лиза посидела немного, размышляя. Настасья ответила настолько нейтрально, что стало ясно: она не воспринимает Детарнина, как опасного человека, который так легко послал молодых людей на жуткую смерть — если говорить напрямую... Затем снова встала и проверила накопители, лежавшие вокруг Настасьи. Опустели быстро. Что значит — и девушка поправлялась быстро, несмотря на внешние признаки почти уродства.
Чтобы наполнить артефакты, открыла окно, и свежий воздух, напоённый запахами увядавших трав и яблочной падалицы, мягко вошёл в комнату. Даже искажённое болью и страхом лицо Настасьи смягчилось... Накопители быстро восстановились.
Прежде чем выйти из комнаты, Лиза спросила:
— Настасья, вы с братом — маги?
— Я нет. Но Митенька ходит на отделение магии по курсу защиты.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |