Путь Игорь часть 1 V2

  — Мы за тебя так испугались! Упал и лежишь как мёртвый, дядя Миша тебя тормошит, а тебе все равно, — всхлипывая, проговорила Джина.

  — А ещё светилась вся, прямо как Вася на тренировках по магии! — это уже Нино.

  — И облака разогнала! — снова Джина. — Ты тоже маг, наверное, только я не слышала, чтобы они умели облака разгонять!

  — Тихо вы, балаболки! — шикнул на подруг отец. — Посидите пока здесь тихонько, хорошо?

  — Да, дядь Миш, — ответили они хором. Отец кивнул, глянул на меня грустными покрасневшими глазами.

  — Как же ты напугал нас, сына.

  — Прости, папка, я не хотел! — прошептала в ответ. Он грустно улыбнулся.

  — Конечно не хотел! Спас меня, поломался бы весь, если бы не ты, а то и вообще...

  Открылась дверь, в неё вбежала мама, увидела меня на кровати, встретилась глазами со мной, подошла и как-то сложилась, уткнувшись мне в ноги. Плечи ее затряслись, она разрыдалась. Сквозь плач я слышала слова.

  — Ещё и это! Как будто мало тебе... Мало кому-то там... О боже, боже мой! Доченька моя, маленькая моя доченька... Я так надеялась что тебя совсем мало нулевым элементом облучило.

  Я рукой, весившей как будто пару пудов, коснулся головы матери и прошептал:

  — Не плачь, мамочка, пожалуйста, всё будет хорошо!

  Рядом, обнявшись, в шесть глаз ревели подруги. Сестренку с младшеньким убрали из комнаты. Ну вот за что им всем это всё! Прямо жопа какая-то, чем дальше, тем темнее!.. Потянуло в сон, и я отключился.

  Сквозь сон услышал тихий разговор Рэй и мамы: наша синяя доктор объясняла маме, что ничего непоправимого со мной не произошло.

  — Тяжелейшая нервная перегрузка, Даян. Я вообще удивлена, что в таком возрасте всё это проявилось! Но, на удивление, всё обошлось! Дня через четыре он полностью восстановится.

  — Но, Рэй, он маг, ему же сейчас имплант поставят! А они такие несовершенные, всё время какие-то побочные эффекты.

  — Зачем ему имплант?

  — Как зачем? Их же всем магам ставят!

  — Совсем нет! Импланты нужны для улучшения памяти и концентрации, чтобы биотик лучше контролировал свою силу. А Женьке ни то, ни другое даром не нужно, у неё свое лучше всех.

  — А ведь и верно. Но как же дальше?

  — А что дальше? Пойдёт в среднюю школу, будет заниматься с нашими азари и годам к 17-18 станет одним из сильнейших биотиков людей.

  — Да уж! Как он облака-то!.. До сих пор не верится, это же какой силы импульс он создал?!

  — Я о таком только читала, на импульсы подобной мощи способны были только Ардат-якши.

  — Ужас какой! А он случайно не?..

  — Успокойся, Даян! Он же человек! Среди людей не бывает Ардат-якши.

  — Так-то оно так! Но всё равно, боязно как-то...

  — Успокойся, подруженька, пойдем лучше чаю попьем, чем сидеть здесь! Ему сейчас покой — лучшее лекарство.

  — Но...

  — Никаких "но"! Вспомни, он же эмпат!

  — Ох, и верно! Пойдём.

  Мама подошла ко мне, поцеловала в лоб. Шепнула:

  — Спи мой маленький, поправляйся скорее.

  Я проснулся внезапно, в теле ощущался нарастающий дискомфорт. Поднял взгляд на тумбочку у кровати — на маленьких часах будильника было 5:00. Ого! Хорошо даванул, аж двенадцать часов подряд! Однако дискомфорт усиливался. Я отодвинул одеяло, хм, руки вроде слушаются. Заметил, что на мне ничего не надето, сел. Голова закружилась, в глазах замелькали чёрные точки, я свалился обратно.

  Дискомфорт ещё усилился, у меня началась паника. Тут заметил стоящее у окна кресло. Странно, у меня же нет кресел в комнате... Принесли, видать, но зачем? Тут дошло, что в кресле кто-то спит. В неверном свете утренних сумерек разглядел светлые волосы. Такие только у отца и Дениски. Но папка, при всём желании, в кресле спать не сможет, а спящий влез в него с ногами.

  — Дися! — тихонько позвал я. — Дися, проснись!

  — А? Что? Кто здесь? — вскинулся брат. — Лисёнок, это ты?

  — Нет, это старый ворка-шаман! Дися, помоги мне! Скорее, я уже не могу терпеть! Дися!

  — Да-да, иду.

  Брат подошёл к кровати и поднял меня на руки понеся к санузлу. Выпрямил меня я посал наконец-то. Фух меня начало кренить в сторону, брат поддержал.

  Сделал дела, сказал брату, чтобы отнёс обратно. Он отнёс. Уложил, укрыл одеялом. Сел на край кровати, стал перебирать пальцами мои волосы.

  — Как ты, Лисёнок? Мы все так за тебя испугались! Хэм, как услышал, даже с байка упал, так спешил к тебе.

  Я улыбнулся:

  — Папочка-Хэм.

  — Хе-хе-хе! Точно, Лисёнок, — засмеялся брат. — Расскажу всем завтра!

  — Не надо, Дися. Его ведь Васька замучает. Да и Нино с Джиной в стороне не останутся!

  — Как скажешь, сестрёнка.

  Брат склонился ко мне, поцеловал в висок:

  — Спи давай! Рэй говорит, тебе сон — первое лекарство. А я в кресле посижу, присмотрю за тобой.

  Пшикнула дверь.

  — О, главная нянька пришёл! — с улыбкой сказал брат.

  В поле зрения вплыла рыжая морда, на заднем плане маячил длинный хвост.

  — Мр-ру? — и тревога в чувствах, мол, "как ты, непутёвый человеческий детеныш?". — Мррр?!

  — Иди сюда, котя мой! — хлопаю ладонью по кровати. Кот запрыгивает на кровать и сразу ложится рядом. Обнимаю его, зарываюсь лицом в мягкую шерсть и, под громкое урчание, снова проваливаюсь в сон.

  Во второй раз разбудило меня солнце, заглянувшее в окно. Рядом спит Барс, вытянувшись во всю длину, в кресле виднеется светлая голова. Присмотрит он, как же! Спит, как сурок. На часах — 10:30. Шипит дверь, чувствую, что кто-то ползёт по кровати, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с внимательными серыми глазами. Проходит миг, и меня прямо обливают бурной радостью!

  — "жонни, привет! — шепчу я.

  — Игорь! — и детские руки обнимают меня за шею. — Ты уже проснулся? — шепчет младший. — А я тебе чаю заварил и бутербродов сделал. Сам! А Джейн лежебока еще спит.

  Я медленно сажусь на кровати, голова хоть и кружится, но уже терпимо.

  — "жонни, помоги мне одеться.

  Брат бросается к моему шкафчику, достаёт по моим подсказкам плавки и лёгкий сарафан. С помощью младшего кое-как одеваюсь. Обнимаю брата, и мы медленно идём вниз, пить чай. Дениска так и не проснулся, умаялся старший.

  Сидим на кухне с "жонни, пьём чай. Бутерброды у него — могучие куски хлеба с горами из наваленных ингредиентов. Видно, что младший старался, пусть не очень умело, зато от всей души! Чувствую, что чай и бутерброды придают мне сил. Голова совсем не кружится, настроение лезет вверх. Джон, видя мою улыбку и довольный вид, прямо расцветает.

  — Тебе понравилось, Игорь?!

  — Да, "жонни, ты просто молодец!

  Брат весь аж расцвёл, на щеках разгорелся румянец.

  — Я так старался! А тебе правда-правда понравилось?

  Нет, ну что за прелесть мой младший, ведь пять лет всего, а заботы на всех хватит!

  — Очень понравилось, Вань!

  Яркие чувства брата выдувают из меня остатки хандры, сидим и, молча улыбаясь, смотрим друг на друга. Шипит дверь, и кухню затапливает удивление, которое очень быстро сменяется чувством сильнейшего облегчения. Поворачиваю голову и вижу маму. Правой рукой она оперлась на косяк, левая прижата к груди, в глазах опять стоят слёзы.

  — Мамочка, а я завтрак приготовил! — кричит Ванька. — И Игоречка накормил!

  — Привет, мам, — тихо говорю я.

  Она ничего не говорит, просто подходит ко мне, присаживается на корточки и обнимает, я прижимаюсь к ней. Молчим, слова лишние, всё и так понятно. "жонни подбежал к нам, обнял обеих и тихо проговорил:

  — Вы у меня самые лучшие, моя мамочка и мой Игорек, а бука Джейн пуст спит!

  Смотрим на него — серые глаза серьёзны. Вдруг он улыбается, и от его улыбки весь груз переживаний осыпается с мамы, как шелуха. Она смеётся, целует брата.

  — Ты наше золотко, "жонни! Что бы мы без тебя делали!

  — Сидели голодные!

  Громкий смех заполняет кухню, смеётся мама, смеюсь я, громко хохочет "жонни. Вместе со смехом уходит страх и напряжённость последних суток.

  В кухню заходит отец, его радость от вида моей смеющейся рожицы я, кажется, могу потрогать руками. Он подходит ко мне, берёт меня на руки и крепко прижимает к себе, я обнимаю его за шею и с силой прижимаюсь к его небритой щеке. Шепчу:

  — Как же я за тебя испугался! Как же ты так?! Ведь ты же инженер, сам говорил!

  — Ох, и не говори, золотце! И на старуху бывает проруха, как говорят! Я тебе теперь жизнь должен, сына!

  — Ты мне ничего не должен, папка!

  — Это почему?

  — Потому! Потому что ты — мой папка, и этого достаточно!

Глава 5.2 Объединение семей Шепард и Таанир.

  На улице ярко светит солнце, заливая мир теплом. Чувствую, что хочу на солнышко, сидеть в кресле и греться. Говорю об этом отцу. Он выносит меня во двор, усаживает в кресло. Сижу и греюсь в зеленоватых лучах нашей звезды. Вокруг разлит покой, тихо шуршит листвой наше дерево, пищат в ветвях свирки. С громким жужжанием летают насекомые. С соседнего участка доносится бряканье, это дядя Коэл вытащил газонокосилку и собрался заняться газоном. Увидел меня, глаза распахнулись, в эмоциях удивление, радость и облегчение.

  — Игорек! Тебе, я вижу, уже лучше.

  — Да, дядь Кол! Вот, на солнышке греюсь. Джину позовите, пожалуйста.

  Он подходит к двери дома, открывает и кричит внутрь:

  — Джина! Джинаа! Иди сюда, Игорек во дворе.

  Растрёпанным воробьём из дома вылетает Джина, всматривается в меня, в эмоциях радость. Подбегает к креслу и бросается мне на шею.

  — Игорь! Игоречек! Я так волновалась, полночи не спала, всё про тебя думала! Ты в порядке?!

  — Ну почти! Если ты с меня не слезешь, я упаду, а вставать мне пока тяжело.

  Джина отпрянула и густо покраснела.

  — Прости, Женька! Я это, обрадовалась сильно! Ты посиди пока, а я соку ягодного принесу. Ты ведь будешь сок?

  — Конечно буду! Неси давай! — с улыбкой говорю я.

  — Я сейчас, я быстро! — протараторила набегу подруга и скрылась в доме.

  Коэл пристегнул к газонокосилке пластиковый бак для травы, проверил заряд батарей, щёлкнул выключателем, газонокосилка негромко застрекотала ножами. Медленно толкая её перед собой, насвистывая и пританцовывая, он пошел по лужайке перед домом. Проходя вдоль декоративного заборчика, разделяющего наши участки, он остановился, выключил косилку и спросил меня.

  — Как думаешь, Игорек? Получится у меня сделать... как его... английский газон?

  — Дядь Кол, они ведь новые семена постоянно в газон высаживают, по мимо стрижки. А так они говорят через двести лет регулярного кошения любой газан становится "английским".

  — Ну батарианцы живут лет триста, так что у меня есть все шансы проверить это утверждение.

  Я склонила голову к правому плечу и слегка кивнула. Дядя Коэл улыбнулся, вернул мне поклон, включил косилку и, насвистывая, продолжил прерванное занятие.

  Из дома Натолов медленно вышла Джина, в руках у неё был круглый поднос, на котором стоял пузатый графин с кроваво-красной жидкостью и два высоких толстостенных стеклянных стакана. Подруженька медленно пошла в мою сторону. Тяжелый, кажется, поднос.

  Джина внимательно смотрела под ноги и часто останавливалась. На пороге моего дома появился Дениска, сладко до хруста потянулся, огляделся, увидел меня и улыбнулся. Какая у брата красивая улыбка, сияющая, гагаринская! Брат посмотрел на ковыляющую Джину, хмыкнул, покачал головой, подошёл к ней и отобрал поднос.

  — Вот скажи мне, мелкая, ты зачем такую тяжесть тащишь? Ещё чуть-чуть, и упала бы или поднос уронила.

  — Это для Игоречка сок! Я сказала, что принесу, и несла, а он, почему-то, оказался такой тяжёлый. Уфф.

  — Молодец, Джинни! Ты настоящий друг! — громко сказал брат.

  Поставил поднос на траву, разлил сок в стаканы и подал нам, остатки выпил сам, прямо из графина. Я сидел и смаковал ягодный сок. Кисло-сладкий, напоминающий мне смесь малинового и красно-смородинового, чуть вяжущий, оставляющий приятное лёгкое послевкусие. Делают его из "землянки", крупной ягоды, растущей в предгорьях, на ползучих, как будто расстелившихся по земле, кустах. Каждый год её собирают с помощью роботов-сборщиков. Из большей части делают сок, а из остального — вино. Как говорит наша синяя док: "Это не сок, а прямо витаминный и микроэлементный коктейль". Местные азари назвали его "Дар богини".

  Слышу тяжёлое дыхание справа, вижу наше медведище, чудище лохматое, сидит, на меня смотрит, дышит часто, язык набок свесился. Опять, поди, охотился, вон морда какая довольная. Я пса, почему-то, плохо чувствую, в отличие от кота. Лег на траву, лапы под кресло засунул, голову мне на ноги положил, вздохнул глубоко. Лежит, только брови шевелятся, когда взгляд на меня бросает. Стала гладить его по лбу, чесать за ушами, он зажмурился, я, слабо-слабо, но чувствую его радость и удовольствие. Под левую руку сунулась другая лохматая голова, чувствуется лёгкая ревность и ожидание ласки, тихий звук "мррау": "Ты не забыл меня, маленький друг?". Не забыл, котя мой!

  Джина пискнула:

  — Я счас! — и улетела в дом, через минуту вылетела обратно. В руках альбом и карандаши. Села во второе кресло, поставив его напротив. Взгляд стал задумчивым и отстранённым, в эмоциях — покой и сосредоточенность. Брат встал позади неё, облокотился на спинку кресла, стал наблюдать за процессом. Чем дальше, тем сильнее чувствовался его восторг, ведь это так здорово — смотреть, как работает по-настоящему талантливый разумный, и без разницы, что он делает. Как, вроде бы из ничего, или из самых обычных вещей, возникает красота. Я сижу, зажмурившись, купаясь в их эмоциях.

  Скрипнула калитка, и меня накрыло какой-то дикой, необузданной радостью, тонкие руки обхватили меня за плечи, в шею уткнулся холодный кончик носа, я почувствовала лёгкий укус в плечо и горячий, слегка шершавый язык прошёлся там же. В чувствах мелькнула обида, и тихим девичьим голосом на турианском произнесли:

  — Обещай мне! Что! Ты! Никогда! Больше так не сделаешь! Ты никогда не будешь так меня пугать! И ещё! Обещай мне, что не умрёшь! Ты близкая мне, в сердце моём!

  Поворачиваю голову и встречаюсь с синими-синими, как у Дакара, глазами Наин. В мыслях мелькнуло, что у турианцев укусы и вот такое лизание — это проявление очень нежных чувств! Только между родственниками! Причём близкими. И последняя фраза — обращение только к брату или сестре. Смотрю ей в глаза и таким же тихим голосом так же на турианском Игорь обещает, Наинэрр Таанир, что сделает всё, чтобы её глаза не увидели его смерть. — Ты, хранимая сердцем моим!