Путь Игорь часть 1 V2

Пролог

  Путь — книга с огромным миром, множеством известных и новых персонажей, которые участвуют в канонических и совершенно новых событиях. Для торопыжек: первое каноническое (по бекстори) событие происходит в главе 11, а первое игровое событие (Иден Прайм) — в главе 24. В начале идет описание многих ключевых персонажей и важных событий. Читайте с начала, автору хорошо удалось передать ощущения неизбежно надвигающейся катастрофы.

* * *

  День давно окончился, и на небе вот-вот загорятся звезды. Пришло время моей очередной смены на подработке в такси. Я начинаю таксовать в пять вечера, а заканчиваю около четырех утра. Ну а днем отсыпаюсь. Принимаю у диспетчера заказ и забираю клиентку — очередная накрашенная девушка хочет провести время в клубе. Дорога, редко перечеркнутая стыками эстакад, блестящая лужами в провалах на асфальте, в меру разбитая, но всё же позволяющая ехать с приличной скоростью. Сзади приближается истошный вой работающих на предельных оборотах движков.

  Меня, едущего на скорости девяносто, как стоячего обходят два спортивных автомобиля — размалеванные, тонированные в хлам, с прорывающейся из окон громкой ритмичной музыкой. Проносятся мимо и скрываются впереди за плавным поворотом городской хорды. Там, через четыре километра, развязка, так что успею полюбоваться придурками на встречной полосе. Они здесь постоянно гоняют. А что? Гаишников нет, так что можно разогнаться да и пригородное шоссе позволяет высокую скорость. Плавный спуск, на встречной видно вылетающую из-за поворота парочку. Одна из тойот влетает в лужу и на скорости под 180 ловит акваплан.

  Время почти остановилось, и я, замедлив восприятие до максимума, наблюдаю происходящее. Придурка заносит, кидает под второго, и вот на встречной полосе крутят петли два идиота. Одного с размаху бьёт о металлический отбойник с правой стороны, во все стороны летят куски бампера, искры, машина сминается в бесформенный ком металла и пластика. Всё это сознание отмечает как бы автоматически. Надо тормозить, может кто из них выживет? Хотя я и чувствую как умирают идиоты в первой машине.

  Второго же бортом бьёт о высокий бордюр разделительной полосы, машину подбрасывает, она вылетает боком на разделитель и со всего маху бьётся тем же бортом о металлический столбик ограждения. Брызги стекла, медленно взлетает оторванный инерцией задний бампер, машину начинает разрывать пополам. Еще одна смерть. Ехать дальше? Нет, надо сообщить гайцам да и скорую вызвать зафиксировать смерти. Я вижу, как из-под днища вылетает длинный металлический штырь и по плавной параболе, вращаясь, летит в мою сторону.

  Успею выехать из зоны поражения? Нет, пассажирку тогда зацепит. "Пиздец!", — пролетает в мыслях, и железяка с хлопком похожим на выстрел, врубается в лобовое стекло. Удар в грудь, вспыхнувшая и погасшая боль. Жму на тормоз, машина резко останавливается, чувствую толчки АБС в педали, пассажирка с писком размазывается по переднему сиденью, утыкаясь лицом в подголовник. Мой нисан затормозил, мотор заглох, щёлкнули замки, автоматически разблокировав двери.

  — Что вы делаете! — доносится с заднего сидения. — Вы водить совсем не умеете? Я диспетчеру нажалуюсь! Наберут всяких с купленными правами!

  "Пристёгиваться надо, дура!", — вяло проплывает в мыслях. Я специально ремни безопасности на задние сиденья установил. Смотрю на рваное отверстие в лобовом с расходящимися во все стороны трещинами.

  Опускаю взгляд, из груди торчит давешний штырь со срезанным болтом на конце. Легкое задето, или сердце зацепило? Судя по тому что я еще шевелюсь легкое. Но долго я не протяну. В груди расползается жар, хочется кашлять, я сплевываю кровавые пузыри и вызываю скорую. Судя по ощущениям боли с заднего сиденья девчонку тоже зацепило, или она просто сломала что-то при ударе о переднее сиденье?

  Пытаюсь что-то сказать в трубку, но из-зо рта раздается только бульканье. Сзади доноситься инстеричный плач, внезапно мимо проносится тормозящая машина. Машина тормозит, к нам бегут парни лет двадцати пяти, вызывая попутно скорую. Рука разжимается мой телефон падает на приборную панель.

  Я чувствую как за спиной разворачиваются черные крылья. Надо уходить, пока я людей не зацепил.

  В глазах темнеет и я прихожу в себя за пределами мира в Хельхейме.

  Рядом висит мрачная фигура жнеца.

  — Нам нужна твоя помощь Ингвар.

  Я просматриваю свои воспоминания. Мда дожил до шестидесяти, ну хоть дети остались взрослые уже.

  — Мико, ты что ли?

  — Я, Ингвар. Нам срочно мессия нужен. Сходи на очередной клон Земли, а?

  Я задумался.

  — Почему бы и не сходить? А в чем дело?

  — Да там очередное вторжение гигантских разумных кораблей, а мы вмешиваться на прямую не можем. А ты любишь в смертных перерождаться.

  — А по конкретнее?

  — Да один творец с земли вдохновлялся миром Mass effecta и натворил очень похожий мир.

  — Пиздец, а Шепард что помер? Он же мессия этого мира.

  — Ты как раз будешь его братом. Он слишком добрый, а со Жнецами надо разбираться радикально.

  Я задумываюсь и распускаю белоснежные крылья, настраиваясь на свое тело в утробе матери.

  — Мико, я биотик что ли?

  — Да, только в мире скорее магия, а не биотика.

  Создается ощущение, что я падаю, и падение становится всё быстрее и быстрее. Впереди появилась и начала стремительно расти ослепительно белая точка. Точка превращается в облако света, приходит чувство тела, оно сжато, как в тисках, вокруг мягкая упругая теснота и темнота, я не дышу. Повезло прямо перед рождением вселился в тело. Похоже роды уже начались.

  Тело сдавливает до сильной боли и толкает вперёд головой. Внезапно я чувствую свободу и яркий свет. Вокруг всё мутное, какие-то цветные пятна и голоса. Чувствую удар по заднице, больно так, что хочется заорать. Я делаю вдох, грудь взрывается дикой болью, ору и под собственный крик отрубаюсь. Я делаю вдох, грудь взрывается дикой болью, ору и под собственный крик отрубаюсь.

Глава 1.1 Я ваш Игорек?

  Игорек (Мендуар, Март — Апрель 2355 г.)

  11 марта 2355 г.

  Осознание пришло как-то внезапно. Я увидел склонившегося надо мною великана, тот улыбнулся мне и сказал:

  — Кто это у меня тут такой маленький, и уже не спит?

  Так, я пришел в себя. Надо выяснить что с телом. Я попытался ощупать себя руками... и круто так обломался. Руки! Мои, мать вашу, руки! МЕНЯ НЕ СЛУШАЛИСЬ! Ну а что я хотел, тело то маленькое. Не люблю я первые годы жизни, но надо развивать тело под себя с самого начала. Особенно учитывая, что мне предстоит армия и борьба со Жнецами.

  Я попытался ругнуться и из моего рта вылетело:

  — "Ауго муго ао!"

  Снова детский лепет. Придется пока ментально общаться и учить язык. Я снял матрицу языка со склонившегося ко мне "отца".

  Мужчина берёт меня на руки, и я чувствую, что мою голову нехило так тянет назад. С ощутимым усилием выравниваю голову и медленно оглядываюсь. Ну как и ожидалось технически развитый мир. Я складываю крылышки и чуть-чуть разблокирую эмпатию.

  Ничего так обстановочка: лаконично, футуристично, экранчики всякие, окнище в полстены, мебель гнутая из полированного металла. На столе планшет валяется из прозрачного стекла со светящимися синими символами.

  Так, попробую всё-таки на руку глянуть. Если тихонечко, ме-едленно поднести к лицу... вот, получилось, послушалась рука! Ура! Тело слушается. Хоть и с трудом. Ну а что я хотел в год то?

  Блин, я ведь в туалет хочу. Начинаю дрыгать ногами и кряхтеть.

  — Го! Го! — Есть контакт!

  Мужчина наклоняется и из-под дивана достаёт металлический горшок — ну самого обычного вида, у моих пацанов в прошлой жизни такой же был, только пластиковый, а не из нержавейки. Так, ползунки долой, и сажают меня на железного друга. Хм, а горшок то теплый, металл почти не чувствуется. Интересно, что за покрытие?

  Так, дело сделано, меня несут в ванную, наверное. Точняк! О, зеркало! Так-так, смотрим на себя... Мелкий как мелкий, на вид чуть меньше года, пробую улыбочку, о, ямочки на щёчках образовались! Зубов во рту штук восемь. Волос пока маловато, и цвет такой странный, красноватый будто. Ну да ладно, для биотика нормально, я ожидал чего-то подобного. Я когда как мессия прихожу у меня всегда волосы рыжие. И зрачок какой-то странный вертикальный как будто. А сама радужка немного светится изумрудно зеленым. У меня такое было, когда я как маг в мире Гарри Поттера переродился. Видимо тоже магическая энергия скапливается.

  Вот меня помыли, надели обратно ползунки, и понесли обратно. Смотрим по сторонам, просторно, окон много, техника стоит всякая, а это, наверное, телевизор! Нихрена-се, на глаз, метра два диагональ! С боков столбики метра по полтора с сеточками на внешней стороне, колоночки, наверное. Всё выключенное стоит, красными индикаторами подмигивает.

  Вернулись туда же, откуда пришли, мужчина меня на диван посадил, с двух сторон подушками подпёр, сунул в руку какую-то хрень с ручкой, я её тряхнул, а она запиликала, запереливалась огоньками внутри. Офигеть, энерго погремушка. Я прямо чувствую как от меня энергия потекла. Та-ак, посмотрим на неё внимательнее.

  Ну, что сказать, ничего особенного: из прозрачного пластика, шарик с ещё одним шариком внутри, тот второй со встроенными светодиодами, ручка тоже из пластика только мягкого на ощупь. Ну и всё. И материал внутри какой-то странный, словно накапливающий энергию. Это наверно для будущих биотиков погремуха.

  Ну а чего я хотел следы нулевого элемента в теле заметны сразу. Изменения в нервной системе биотика, под действием нулевого элемента, происходят еще в утробе матери. Так что родители знают что я будущий биотик или как говорил Мико — маг.

  Тут справа раздался звук "псссссс". Смотрю, а там кусок стены так медленно двигается, и проем, в который мы зашли, закрывает... закрыл. А на стене справа загорелся зелёный кружок сантиметров десяти в диаметре, причём сам кружок будто в воздухе висит, стены не касаясь. Ого, похоже, что голограмма!

  Тут я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Так, поворачиваем голову медленно налево. Ух ты, какой котищ-ще! Голова больше моей, здоровенный, в холке сантиметров сорок! Толстые длинные лапы, полуметровый хвост трубой, и только кончик туда-сюда загибается. Стоит на диване рядом и глазами своими зелёными смотрит на меня, внима-ательно так.

  Мужчина за стол сел, и говорит:

  — Что, Барсик, Игорек проснулся, и ты тут как тут, на посту, охранять? Кот на мужчину посмотрел, встал на подушку передними лапами и сложился в клубок так, что его голова прямо под моей рукой оказалась. Я руку протянул и пальцы в рыжую шерсть запустил... а шёрстка мягкая, с медно красным отливом, я его за ухом почесал своими маленькими пальчиками, на щёку спустился, кот аж голову запрокинул, замурчал, будто движок.

  Я на мужчину смотрю — а он к столу боком повернулся, рукой под столом что-то нажал, и перед ним здоровенная голограмма загорелась метр на полтора где-то. Он на руки перчатки надел с когтями металлическими на кончиках пальцев и как начал в голограмме шерудить: то тыкает куда-то слева, то сразу двумя руками водит туда-сюда, то в саму голограмму руки запустит с пальцами растопыренными, будто держит что-то, и крутит ладонями, будто поворачивает. Ба, да это кульман такой, видать! Во круть, мне бы в прошлой жизни такой!

  Мужчине на вид лет тридцать, волосы светлые, глаза голубые, одет во что-то вроде полукомбинезона из светлой ткани с карманами на бёдрах и белую футболку с большой синей надписью "АLC "LOKI EI-14" TAS NAVY" на левой стороне. На ногах мягкие на вид, короткие мокасины из белого материала. Я его так минут двадцать разглядывал. Интересно же кто у меня родители теперь.

  В конце концов, он не выдержал, вылез из-за стола, прошёл сквозь голограмму, подошел ко мне и говорит:

  — Что же ты, сына, смотришь на папку так, будто в первый раз увидел! — и улыбается. Я улыбаюсь в ответ и тяну ручки.

  Меня берут на руки и рассказывают сказку. После чего отец возвращается за кульман.

  — Может, мультики включить? — говорит "папка" и нажимает что-то на столе. Может, мультики включить? — говорит "папка" и нажимает что-то на столе.

  У меня над головой зажужжало, щёлкнуло, и прямо передо мной, метрах в двух, в воздухе появилась объёмная картинка, в ней на голубом фоне были группами разбросаны какие-то иконки, в углу горели цифры "11:03:2355 10:22". Ого, с датой определились... фигасе, 24 век!

  Иконки подписаны разными аббревиатурами попробуй, пойми. Вот появился курсор, он навёлся на иконку с изображением папочки для бумаг, подписанную как "разное", промелькнуло подряд несколько окошек... и вуаля, появилась картинка деревянными героями. Я уставился в телек. Ну посмотрим что тут для детей сделали. Мне пока тяжело долго удерживать на чем-то внимание.

  Я то игрался с погремушкой и котиком, то пялился на папку, то смотрел очеердную серию деревяшек.

  Прошло два часа

  Что-то меня донимает, какой-то дискомфорт. Блин, да я есть хочу! А этот "папочка" упёрся в свой кульман, и как будто нет меня! А у меня уже живот капитально подсасывает. Он вообще знает что детей в таком возрасте надо часто кормить. Та-ак, надо как-то привлечь его внимание, может, поорать? Ладно, попробую:

  — Ес-ть! Ес...

  Вижу, есть эффект, поворачивается и смотрит на меня:

  — кушать хочешь? Щас разогрею кашку, вот я болван. Уперся в свою работу и забыл про тебя.

  Вскакивает со стула, быстро подходит к проёму, хлопает ладонью по зелёному кружку, дверь с шипением открывается, и он скрывается где-то в доме. Слышно ещё одно шипение, потом что-то брякает, звякает, гудит... все стихло. Послышались приближающиеся шаги, вернулся. В руках у него стеклянная тарелка с чем-то кашеобразным внутри. Он берёт стул, садится напротив меня и приступает к процессу моего кормления.

  Хм, а вкусная штука эта "каша", овощное пюре с мясным суфле. Я наворачиваю за обе щёки, любуясь на физиономию отца. Он показывает как надо есть, и я повторяю за ним, своей пластиковой ложечкой. Потом плюю на приличия и беру кусочек картошки ручкой. Ложкой еще есть неудобно. Проношу мимо рта половину.

  Папка смотался на кухню (ну, а где ещё он взял это всё?) и принёс мне поилку с обалдено вкусным компотом из яблок и груш. Попив компотику, мы продолжили каждый свои дела: я просмотр мультиков теперь уже с самолетиками и машинками, а папка — работу на кульмане.

  Час позже

  Из-за двери донёсся какой-то шум, что-то брякнуло, дверь отъехала, и передо мною предстала красивая женщина возраста отца, с темно-русыми волосами, ломаными тёмными бровями над широко посаженными большими серыми глазами, с пушистыми длинными ресницами на правильном, скандинавского типа, лице, но с мягкими губами. Одета она была в длинную шубу из чёрного, плотного, блестящего меха непонятно кого. Из-под шубы виднелись чёрные же остроносые сапоги на невысоком каблуке.

  Ну, как вы тут? — спросила она и тут заметила голограмму с мультиками. — Так! Это что такое? — спросила она, глядя на отца. — Майкл Шепард, я тебя спрашиваю! Что это такое? — и ткнула пальцем в голограмму. — ты ребенка вообще кормил?!

  — Да, кормил Даян, кормил еще пол часа назад. Он уже спать не хочет.

  — Ну ладно.

  Я завис! Как-как она назвала отца? Какая у него фамилия? ШЕПАРД?! А я, получается, Игорь Шепард?! Очень интересно!..

Глава 1.2 Новая семья.

  25 марта 2355 г.

  Так, шаг, ещё шаг, не спеши Игорь, не торопись, голову держим, держим, говорю! Вот угол кроватки, перехватываемся руками, и дальше шаг, ещё шаг. Учусь ходить! Ноги слушаются ещё плохо, руки уже гораздо лучше. На дворе раннее утро, ещё только светает, родители спят в обнимку на диване. У них в ногах лежит Барсик и провожает мои заходы по кроватке внимательным взглядом. Солнечные лучи подсвечивают его красно-рыжую шерсть. Так, держим равновесие, упс, голова перевесила, иэээ! Успеваю сложиться пополам и приземлиться на пятую точку! Уух! Аж дух захватило! Чуть не чебурекнулся на голову.

  — Проснулся, мой маленький? — слышу голос матери, она смотрит на меня с улыбкой, улыбаюсь в ответ, вцепляюсь в прутья, подтягиваюсь и встаю.

  Голова выше решётки, и я, искренне давя лыбу, тяну к матери руки. Да! Теперь они — действительно родители для меня. Я не просто так запускал эмпатию. Теперь у меня полноценная эмоциональная привязка своей семье.

  Невозможно остаться равнодушным под напором родительских чувств. Мама встаёт, забирает меня из кроватки, и я просто купаюсь в волне материнской любви. Меня поддерживают стоя, перед на горшком, пока я делаю свои дела. Мама надевает халат, и мы, взявшись за руки, тихонечко топаем на кухню.

  Там стоит мега-девайс — стулостол. Это такой высокий стул с приделанным в передней части сдвижным столиком. Мама усаживает меня в него, придвигает столик. Я смотрю в окно, там распускаются листья на стоящем во дворе большом разлапистом дереве. Дерево странное: с него облазит кора, отваливается слоями как на березе, а листики лезут странного серебристо-зелёного цвета.

  По двору задумчиво ходит здоровенный бурый пёс, он такой большой, что похож на медведя. И когда эта зверюга зевает, кажется, в его пасть может войти моя голова целиком!

  — Давай, кушай, — говорит мама и ставит передо мной тарелку, в ней манная каша с кусочками фруктов и каких-то ягод. Я беру в правую руку ложку и начинаю медленно есть. Быстро пока не получается! Есть большой шанс пронести ложку мимо рта. Мама же в это время достает из кладовой мягкий пластиковый контейнер объёмом литра на полтора и выходит с ним во двор. Пёс бросается к ней с выражением такой бурной радости, что кажется, будто его хвост сейчас отвалится и, вращаясь, как бумеранг, улетит в далёкие дали!

  — Тихо, Полкаша! — восклицает мама на крутящегося вокруг пса. — Голодный останешься, вот вывалю сейчас весь твой завтрак мимо миски, опять будешь с земли есть!

  Но пса, похоже, данная перспектива не пугает совершенно!

  Сзади слышны шаги, вот кто-то вошёл на кухню, тихонько подошёл ко мне и поцеловал в затылок, обдав обожанием! Папка проснулся! Со двора вернулась мама, и я слышу, как она говорит:

  — Миша, сколько раз тебе говорить, не ходи по дому в трусах! Ну есть же халат у тебя!

  — Да ладно тебе, Даян. Я только утром, и вообще, я дома, в чём хочу, в том и хожу!

  — Ах так! Посмотри, какой пример ты подаёшь нашим мальчикам! Ты только представь, что я начну ходить по дому в трусах!

  — Оу! Это будет великолепное зрелище! Тебе нечего скрывать и есть чем гордиться!

  — Махровая лесть! И вообще, если ты ещё не забыл, я на седьмом месяце!

  — О-о-о! Ха-ха! Такое трудно забыть и ещё сложнее не заметить! И вообще, идите-ка сюда, госпожа майор медицинской службы в отставке! Я объясню вам все тонкости общения со старшим по званию! Хе-хе!

  — Уберите ваши руки, господин капитан первого ранга в отставке, что вы себе позволяете!

  За спиной слышна возня и звуки поцелуев.

  — О-ох! Майкл Шепард, я люблю вас, муж мой! Но сейчас вы сходите, наденете халат, подниметесь на второй этаж и разбудите наших сыновей, и не смейте мне перечить! Вам всё понятно?!

  — Ай-Ай, Мэм! Приказ понятен! Разрешите исполнять!

  — Исполняйте!

  И отец, напевая какой-то весёлый мотивчик, уходит с кухни.

  Десять минут спустя

  Слышны завывания апчей.

  — Я первый вниз!

  — Нет, я, я первый!

  — Нифига, ха-ха-ха!

  Донеслись детские крики мальчишек с лестницы на второй этаж. С грохотом по ней слетели два моих старших братца! Это погодки Дениска и Лёшка! Толкаясь локтями и пыхтя, они вваливаются на кухню.

  — Привет, ма! — тараторит Дениска.

  — Ма, привет! — вторит ему Лёшка.

  — Так, молодые люди, как должны воспитанные шевалье вести себя за завтраком? Ну-ка, вышли с кухни, и зашли, как полагается!

  Братья вышли за порог, отдышались и степенно зашли обратно.

  — Здравствуй, матушка, — сказал Денис, слегка поклонившись.

  — Доброе утро, мама, — проговорил Лёшка, повторив движение брата.

  — Здравствуйте дети, присаживайтесь за стол, — склонив голову, ответила мама.

  Парни пошли вокруг стола, "случайно" пройдя мимо моего стула, и обняли меня с двух сторон.

  — Привет, мелкий! — шепнул Дениска и чмокнул меня в щёку.

  — Дорова, Лисёнок! — чмокая в другую, шепнул Лёшка.

  После этого оба уселись за стол.

  Я сижу наворачиваю кашу, братья налегают на яичницу с ветчиной и сыром.

  Три часа после

  Я сижу один, посреди ковра в детской комнате, что на втором этаже нашего дома, и тихонько разговариваю с котом. Медленно и постепенно мой язык начинает меня слушаться.

  — Уот скаы, Басик, пощему меня ясык так пуохо с'ушаеца. Уот т'енеуюсь-т'енеуюсь, азгоаиаю с тобой! А тоуку?

  Кот молчит, тихо урча разлёгся на ковре рядом, вытянулся во всю длину и передними лапами катает колёсико от какой-то машинки. У братцев этого "металлолома" целый ящик. Ээхх! Надеюсь, мучения не продлятся слишком долго.

  — Так веть, кот? Я усему наущусь! — Барсик урчит, ласково щурясь.

  Главное у братьев целый конструктор, а мне выдают только погремушки и кубики с самолетиками.

  Кстати, удалось выяснить место моего нахождения. Кстати, удалось выяснить место моего нахождения. Час назад мама, держа меня на руках, включила здоровущий телевизор. У-у-х-х! Какая же это штукенция! Натуральное окно в другой мир! Так вот, там шли новости, и хорошенькая ведущая, на вполне приличном русском языке, вещала о том, что текущее состояние дел в колонии Мендуар просто прекрасно, все добывающие и обогатительные комплексы работают с полной нагрузкой, что позволит в текущем году увеличить отгрузку концентрата, поднять численность колонистов и доходы уже имеющихся.

  Потом шёл блок межпланетных новостей про новые инициативы Совета Цитадели, о работе посла Альянса Систем... хм! Вроде в каноне люди должны быть в совете, а тут посол, а не советник... И Мико говорил про Жнецов. Что-то здесь с хронологией не то.

  Потом был блок новостей спорта, ну и закончилось всё блоком погоды. Всё как всегда: антураж меняется, а суть остается неизменной.

  11 апреля 2355 г.

  Я, как обычно, сидел за своим стулостолом у окна на кухне и смотрел в него на то, как наш котище и наш пёсик играли с какой-то хреновиной, больше похожей на обрывки мягкой игрушки. Вот тебе и год исполнился, Игорек!

  Внезапно, с громким гудением, во двор влетел красно-зелёный байк. Это такая штука, как у японцев только с крыльями и ядром эффекта массы вместо двигателя. Оба моих братца восседали на нем тандемом, причём у Дениса лицо было встревоженно-виноватое, а у сидевшего сзади Лёшки — зарёванное и исцарапанное, при этом он как-то странно держал левую руку. Я издала звук:

  — Леша! — и ткнула рукой в окно. Папка подошел к окну, глянул, лицо приняло озабоченное выражение, в эмоциях явно заиграла тревога.

  — Даян, — сказал он, — у парней проблемы!

  — Что случилось, Миш?

  — Вызывай скорую, Даяна.

  Мама вышла в гостиную и запиликала у терминала, оттуда, после непродолжительного пиликанья, донёсся звонкий женский голос:

  — Даян, душа моя! Ты ли это, что случилось?

  — Рэй, я тоже очень рада тебя видеть, но ты мне нужна! Мои парни, похоже, очень удачно покатались на байке!

  — Уже лечу, солнышко, ты только не волнуйся, тебе это вредно! — и медленно затихая. — Дак, Да-ак! Собирайся скорее, летим к Шепардам... — что ответил загадочный Дак, неизвестно, связь отключилась.

  Пшикнула входная дверь, и на всеобщее обозрение явились мои старшие братья.

  — Ну и? — спросил отец.

  — Па-ап. Мы тут катались на байке... — уткнувшись взглядом в пол, сказал Денис, — ну и, в общем, Лёшка слетел и, кажется, сломал руку.

  Лёшка в это время мялся рядом с трясущимися губами и глазами, полными слёз.

  — Та-ак... — проговорил отец. — И как же такое смогло произойти, опять гоняли без ограничителя?

  — Ну па-ап! — взвыли оба. — С ограничителем только мелкие катаются.

  — Ага, а вы значит крупные? — воскликнула мама.

  — Ну ма-ам! — опять взвыли оба.

  Вид при этом у братцев был самый удручённый, и в эмоциях сквозила жалость друг к другу и, почему-то, страх.

  — Ну вот, сейчас прилетит тётя Рэй, и станет окончательно ясно, что с вами делать, — сказал отец.

  Братья втянули головы в плечи и с какой-то странной надеждой посмотрели на маму.

  — Что смотрите? Надеетесь легко отделаться?

  Братья вздрогнули и уже с ожиданием посмотрели на отца.

  — Я вам что говорил? — спросил отец.

  — Что мы должны быть осторожны, — проговорил Денис.

  — Что должны ездить без ограничителя аккуратно, — всхлипывая, проныл Лешка.

  — А вы что же?

  Братья стали всхлипывать уже оба.

  — Ну папочка... мы не специально... оно само как-то! Мы не нарочно с Хэмом столкнулись!

  — Не отбирай у нас байк!

  Всхлипывания перешли в слёзы.

  — Так вы ещё и с Хэймоном столкнулись? И как у него дела? Где он, кстати?

  — Пап, а Хэм домой улетел, его Там увёз! — сквозь слёзы проговорил Дениска.

  — Так ещё и он побился! Ну Дакар ему всыплет на орехи! Будет вам наука, гонять как ненормальные, — уперев руки в боки, сказала мама.

  Тут раздался писк информатора от двери. Совсем я пропустила, как доктора прибыли. За забором стояла какая-то длиннообразная штукенция футуристического вида, но с вполне знакомыми очертаниями синей мигалки, которая задорно мерцала. Мама вперевалочку подошла к двери и нажала на мерцающую зелёным голограммку на правом косяке. Дверь открылась, и в комнату вошла... у меня аж рот открылся! Вся такая стройная в приталенном белоснежном костюме с ярким красным крестом на левом предплечье... синекожая АЗАРИ! Вся прямо как в "Эффекте Массы": и щупальца на голове, и пигментные пятнышки рисунком на лице — а уж красива-ая!

  Ну да Мико ведь предупреждал что творец вдохновлялся масс эффектом.

  — Майкл! — воскликнула она. — Где они?

  — Любуйся! — ответил отец. — Вон Лёшка, с байка катапультировался!

  — Иди сюда, Алексей, давай посмотрим, что с тобой, — чувствую вспышку беспокойства от дока.

  Лёшка подошел к ней и протянул трясущуюся левую руку. У азари вспыхнула синяя голограмма вокруг левой кисти. Она провела ею вдоль Лёшкиной руки, посмотрела на голограмму, надавила пальцем на странную круглую пимпочку на правой стороне головы и сказала:

  — Дак! Неси малый процедурный стол и чемодан с фиксаторами!

  Я повернулся к окну и увидела, как в калитку бочком входит высоченный ТУРИАНЕЦ! В таком-же, как у доктора, белоснежном костюме, с чемоданчиком в правой руке и поставленным вертикально длинным кофром в левой. Причём наша псина, крутя хвостом, как вентилятором, путается у него под ногами, не проявляя никаких признаков агрессии, скорее уж бурную радость, как от встречи с хорошим знакомым. Вот ведь! А как же человеческая колония?! Где в скорой служат турианец и азари... ничего не понятно. Ну посмотрим, что дальше будет. Турианец вошел в дом, вышел на середину гостиной, поставил на пол чемоданчик, взялся за кофр двумя руками, и, я так и не понял как, но этот кофр внезапно превратился в длинный столик, незамедлительно поставленный на пол.

  Видимо тоже какое-то магическое устройство как мои самолетики сами детающие вокруг меня на эффекте массы.

  — Принеси три стула, Миш, — сказала доктор Рэй.

  Папка, под руководством дока, быстро расставил стулья вокруг этого столика, на один стул усадили Лёшку. Док достала странный пистолет, прижала его стволом к предплечью брата, нажала на курок, раздался звук: "Пс-с-ст", — Лёшка ойкнул.

  — Ну-ну, — сказал турианец. — Сейчас полегчает, и будем тебе, друг ситный, руку собирать.

  — А это не больно? — промямлил Лешка.

  — Руку чувствуешь? — спросила Рэй.

  — Э-э-э... нет...

  — Ну значит не больно, — сказал Дак.

  — Кстати, Дак! — сказал отец. — Твой старший тоже пострадал, дома сидит!

  — Ага, понял. Рей ты сама магией справишься?

  — Да там ничего опасного нет.

  Руки азари внезапно засветились голубым светом и она провела ими над рукой Лешки. Подержала какое-то время потом свечение погасло. Когда всё закончилось, Лёшкина рука оказалась уложена в прикольную белую косынку.

  — Так, Майкл, — сказала доктор, — через два дня приедете в госпиталь, там снимем фиксаторы, и с недельку руку лучше не напрягать.

  — Привезу его, Рей.

  — Вы всё поняли, молодой человек? — обратилась она уже к Лёшке.

  — Понял, — пискнул брат.

  — И никаких гонок на байках! Я своим оторвам сегодня тоже пистон вставлю, — сказал доктор Дак.

  — Миш, садись, оформлять будем, несчастный случай всё же! — позвала отца азари.

  — Поехали, — сказала док, — имя пострадавшего?

  — Алексей Михайлович Шепард.

  — Возраст?

  — 7 лет.

  — Дата рождения?

  — 22 июля 2348 года.

  — Место рождения?

  — Город Леонов, колония Мендуар.

  — Родители, отец?

  — Михаил Александрович Шепард.

  — Возраст?

  — 65 лет.

  — Мать?

  — Ханна Диана Шепард.

  — Возраст?

  — 63 года.

  — Домашний адрес?

  — Город Леонов, улица Земляничная 2, ранчо "Шёпот".

  — Ладно, — сказала синяя доктор, — остальное я сама заполню.

  Тут турианец Дак подошел ко мне. Я с нескрываемым любопытством разглядывал его, широко раскрытыми зелеными глазами, а посмотреть там было на что. Во-первых, на игровых турианцев он и походил, и не походил одновременно. Мандибулы были как у игровых турианцев и острые клиновидные зубки сантиметров четырех в длину. Нижние клыки были гораздо меньше: сантиметра два с половиной. Фигура была плотной, пропорционально сложенной, красивой даже на человеческий взгляд, а не то убожище — продукт биоваровских дизайнеров. Руки четырёхпалые, причём мизинец толще указательного и среднего пальца, и лишь чуть-чуть короче первого. Все пальцы на руках заканчивались мощными, слегка загнутыми когтями. Кожа турианца была золотисто-коричневая, на лице присутствовала цветная татуировка из белых и синих линий, сплетённых в сложный узор, глаза, глубоко посаженные, с тёмно-серым белком и невероятного, просто светящегося ярко-синего цвета радужкой вокруг вертикального зрачка. От него волной расходилось любопытство. Я протянул вперёд руки и сжал несколько раз пальцы в кулаки.

  — Ручки.

  — Вот ведь! — с улыбкой сказал отец. — Ни капли страха, сразу на руки просится.

  — Да это мы запросто. — ответил Дак. — Иди-ка сюда, мелкий.

  И вытаскивает меня из стула. Вблизи ничего отталкивающего не разглядел, даже наоборот. Провел рукой по щеке турианца: кожа была гладкая, бархатистая на ощупь и горячая, где-то градусов сорок, он аж зажмурился от удовольствия и издал странный, муркающий звук, который сразу подхватил наш котяра, стоящий в коридоре.

  — А к тётке Рэй пойдёшь? — услышал я слева. Повернувшись, столкнулся взглядом с азари. Она улыбалась, что делало её лицо ещё привлекательнее. И от неё волнами расходилось спокойствие. Я протянул к ней руки и была немедленно отобран у Дака. Турианец засмеялся.

  — Вот ведь, Рэй, к тебе все так и липнут, даже дети!

  Я с интересом разглядывал азари. Синяя кожа, мягкая и шелковистая на ощупь, отростки, которые чуть пружинили под пальцами, рисунок пигментных пятен, в виде сложного узора, вокруг удивительного цвета сиреневых глаз. Кстати, у азари были ресницы, хотя больше никаких видов растительности на коже не было. Странно.

  — И как зовут вас, юный шевалье? — проворковала Рэй.

  — Игорь, — ответил я. Ух, получилось чисто сказать!

  Вижу радостно-удивленное лицо у отца, а у мамы широко раскрылись и без того большие глаза. Ткнув пальцем в подбородок азари, я сказал:

  — Рэй.

  Тут уже у азари стали большие глаза, прям две анимешки с мамой. Повернувшись к Даку, показал на него рукой:

  — Дак.

  У турианца отпала челюсть, и меня накрыло просто волной изумления. Взрослые ошарашено молчали.

  — Ну, а меня как зовут? — спросил подошедший отец.

  Я улыбнулся ему всеми своими двенадцатью зубами и сказал:

  — Папа Миша.

  — Ты только посмотри, кто разговорился! — смеясь, проговорил отец. — ну наконец-то. А то лопочет что-то себе под нос.

  — Я к себе! — заторопился доктор Дак. — Надо своего старшего осмотреть. Рэй, пошли.

  — Пока, ребята! — сказала азари, и медики, собрав свои вещи, ушли.

Глава 2.1 Этот мир, здесь всё не так, или всё таки так...?

  Игорек (Мендуар, апрель — июнь 2358)

  11 апреля 2358 г.

  Медленно встающее солнце осветило вершины гор на востоке, их хорошо видно из окна моей комнаты в ясную погоду. Прошло уже четыре года, как я нахожусь в этом мире, мире ожившей компьютерной игры так похожей и одновременно абсолютно иной! Уже год, как я получил в своё распоряжение настольный терминал, и начал настоящий мозговой штурм. Почти на все мои вопросы удалось отыскать ответы: про Жнецов здесь и слыхом не слыхивали, про протеан была огромная куча противоречивой информации, а самое главное — все были свято уверены в том, что как Цитадель, так и ретрансляторы, построили именно они. А значит, что? Канонные события не произошли! Но самое главное — нет никакой уверенности в том, что я таки с ними связан. Однако, "Джон" Шепард, как и "Джейн" Шепард, существуют в реальности, и самое удивительное — они члены одной семьи!

  Да, 22 мая 2355 года у меня родился младший брат и сестра, и папуля, по старой русской традиции, назвал младшего сына Джоном! А сестру Джейн. Он очень оригинален! Мама, смеясь, ему так и сказала. Ну и родители мои кадровые военные в отставке: папуля — капитан первого ранга (или captain — в англо-американской системе званий), и мамуля — майор медицинской службы флота. Плюс, я колонист с Мендуара, всё, как в игре, только скопом. И насколько удалось вспомнить, в игре у колониста убивают всю семью, после чего он (она) уходит в армию. Вот из шкуры вылезу, но не дам убить мою семью!

  После рождения Джона и Джейн заботу обо мне спихнули на старших братьев и нашего замечательного кота! Братьев это не особо порадовало, а вот рыжий, казалось, был просто счастлив. Усатый нянька таскался за мной по дому, играл, спал и сопровождал в поездках в центр городка. А после того, как братьям разрешили брать меня с собой на гулянки, мы с Барсиком стали такой же частью детской компании нашего посёлка, как и мои братцы, их приятели-турианцы, Хэймон (Хэм) и Тамил (Там), сыновья того самого доктора Дака, их подружки-азари с именем Вэсил, дочки доктора Рэй, и мелкой турианки, моей ровесницы — Наин, младшей сестры Хэма и Тама. В сентябре прошлого года я пошел в местный аналог детского сада, в начальные классы нашей школы, в котором меня ожидала масса удивительных открытий.

  Часы на моём столе показали 8:10 утра. Хотя сутки на Мендуаре и длиннее земных на целых 9 минут, зато год короче на 7 дней. Так что живём мы по времени Альянса Систем, то есть по Гринвичу на Земле, плюс, коррекция на закат-восход. Часы периодически корректируются по сигналу планетарного управляющего виртина. Младшие, как и мама ещё спят, я же встаю пораньше и делаю зарядку. Несколько асан из йоги вперемешку с классической гимнастикой и утяжелителями на руках и ногах за два года занятий сделали меня весьма сильным для своего возраста, улучшили гибкость, координацию движений и моторику. Я хорошо помню слабость первого года жизни и хочу быть сильным. К тому же мне скоро надо ставить технику боя работы с ножем и шестом. Слава экстранету за огромное количество всяческих видеоуроков по физкультуре! Основным языком колонии был русский, хотя и на английском говорили все, ну ещё бы, основной язык Альянса. Плюс, говорили на "базике" или базовом галактическом, он же "галакт". Разработан саларианцами, совместно с азари, аж две с половиной тысячи лет назад. Ну и все "чужаки" прекрасно говорили на своих родных языках! И не скажешь что колония Альянса. Хотя местный Альянс отличается в лучшую сторону от того что было в игре.

  И раз, изгибаюсь всем телом вперёд, опираясь на руки, и два, в обратную сторону. Всё-таки мое тело гораздо гибче моего прошлого, как резина прям. Через полгода занятий я сел на поперечный шпагат полностью, сидеть в позе лотоса тоже никаких неприятных ощущений не доставляло. В общем, всё пока очень даже хорошо, кроме одного маленького минуса: крайне низкого болевого порога. Но это я отношу к детскому телу, надеюсь, с возрастом пройдет. К тому же я знаю как его временно поднять. Так что на время занятий понижаю чувствительность тела к боли. Вот послышались звуки на первом этаже, наверное, мама встала и пошла готовить завтрак, а мне пора в душ, чистить зубки и вообще собираться. Скоро братья отвезут меня в сад.

  Пять часов спустя

  В мой сад ходит ещё целая куча малолеток почти всех рас Пространства Цитадели. И кого только нет в нашей, пока ещё младшей, группе: десять людей всех цветов и рас, три азари, трое турианцев (двое парней и девочка), две девчонки-батарианки! И, как вишенка на торте... парень-дрелл! Вот такая банда в девятнадцать спиногрызов!

  Занимаются нашей группой две воспиталки-азари, обе фиолетовые. Старшая группы Риэн Ваис и её помощница Тайя Т'Дари. Поскольку здесь я считаюсь этаким гением, то уже как бы "научился" читать. Глядя на меня, читать научилась и вся моя группа, всё-таки у детей любого вида очень развит подражательный инстинкт. Читают они, правда, ещё плохо, но это в неполные-то четыре года. Ну да книжки с картинками им интересно. Причем книги есть для всех рас и языков. И отдельно несколько полок на русском основном языке колонии. Насколько я успела выяснить, почти все дети развиваются примерно одинаково, даже азари.

  На мой вопрос, заданный с широко распахнутыми глазами, нашим воспитательницам:

  — Почему так, ведь азари живут очень долго и взрослыми считаются со ста лет?, — получил весьма развернутый ответ.

  — Взросление у азари имеет три стадии. Первая стадия, от рождения до пятнадцати лет примерно, обусловлена быстрым ростом и развитием, причём интеллектуальные способности развиваются именно в этот период жизни, в пятнадцать-шестнадцать лет физическое развитие резко замедляется, но не останавливается, и юная азари, выглядящая как человеческая девчонка 13-14 лет, начинает интеллектуально совершенствоваться. Они много учатся, тренируются, закаляют разум и тело, длится эта стадия до примерно 45-55 лет. Потом начинается третий этап взросления: у юной азари начинается гормональная перестройка, она ещё немного подрастает, округляется во всех нужных местах, и начинают развиваться ментальные и магические способности. Именно в это время азари учат работать магией и считывать ментально партнера, как и передавать ему свою память.

  Конечно, скорость развития очень зависит от индивидуальных особенностей. Ну прям как у людей.

  Расовый состав колонии Мендуар на самом деле обширнее, но поскольку саларианцы или ворка развиваются гораздо быстрее остальных, то включать их детей в общие группы посчитали излишним. Вы, наверно, спросите, откуда ворка? Он же варвары, как я помню по второй массе. Полез искать в местную сеть.

  Как подсказала мне местная сетевая энциклопедия, ворка, на самом деле, довольно развитый вид, может и уступающий людям и турианцам в интеллекте, но зато обладающий колоссальным ресурсом адаптации! В Пространстве Цитадели ворка большей частью заняты в добывающей промышленности, они, как выяснилось, отличные шахтёры, способные работать в условиях, при которых большинство представителей других рас просто загнётся. Как и превосходные воины работающие с мечами и копьями. Поэтому на Мендуаре они работают в шахтах и живут большими кланами в шахтных посёлках. Сами из посёлков выходят редко, ну и к себе почти никого не пускают, в общем, затворники.

  А те ворка, что кантуются во всевозможных бандах, это изгнанники из кланов, полные отщепенцы и люмпены. Для ворка, с их продолжительностью жизни в тридцать стандартных лет, изгнание из клана — самое страшное наказание. Потому что женщин никогда не изгоняют. Причем женщины ворка поголовно сильные эмпаты. А мужики кто как, но ментальные способности есть у всей расы. Они даже учат эмпатов людей как работать со своим даром. Причем все эмпаты рыжие от солнечно рыжего до кроваво красного цвета волос. У многих еще и магический дар так называемая биотика.

  Наша планета Мендуар на самом деле принадлежит Республике Азари, а человеческой колонией считается потому, что корпорация советского союза "Розенков Материалс" заключила концессионный договор с советом матриархов за 20% в общей доле добычи ресурсов. Поскольку корпорацию мало интересуют заморочки совета Альянса Систем, то она нанимала персонал для колонизации, не очень-то глядя на расовую принадлежность, а больше — на профессиональные качества работников.

  Ух, растеклась я что-то мыслью по древу... а меня поздравлять собрались! Вот выстроили хоровод, поставили меня в центр и под общий визг и писк затянули: "Как на Игорька именины испекли мы каравай..." Я, конечно, делаю радостный вид, но смеяться хочется, спасу нет! Ну да ладно, переживу. Я же у всей нашей группы признанный авторитет, завоеванный в неравной, с моей, понятно, стороны, борьбе у турианцев. Ещё в первый день в садике эти двое мелких заводил попытались построить всю группу. И построили ведь, а на мне круто обломались. Ну не мелкоте тягаться в психологическом давлении со взрослым человеком, хоть и в детском теле. А подраться и я сам люблю. Они признали меня главой стаи и успокоились (стайные хищники, блин!), и теперь со всеми своими проблемами мелкота сначала идет ко мне, а потом уже, если моё решение их не устраивает, к воспитательницам. Напрягает конечно, но что поделаешь надо привыкать. Мне еще военных Альянса за собой вести против Жнецов. Это если мои младшенькие не займутся этим. Хотя Мико ведь предупреждал что Джон слишком добрый. А сестра у меня бука.

  Кстати! У меня тут есть две "подружки", хотя... уже действительно подружки. Одна — это девчонка-турианка по имени Наин, дочка того самого доктора Дака. Большого папкиного друга, партнёра по игре в преферанс.

  Вообще, они дружат ещё с флотских времён, когда мой папаня служил капитаном лёгкого крейсера "Локи", а Дак (или Дакар Танир) — главным врачом на турианском дредноуте "Сокрушитель", и они, как выяснилось, совместно гоняли батарианских пиратов в Скиллианском Пределе. И догонялись до того, что батяня загремел к Даку в лазарет, поскольку на "Локи" лазарет разнесло прямым попаданием ракеты. Так и познакомились, когда док его латал.

  Вторая же подружка — это батарианка Джин (полное имя — Джина Натол), а познакомился я с ней у нас на ранчо. Её папаня — помощник моего, ну, а мой — зам. главного инженера обогатительного комплекса корпорации. А главный инженер у комплекса — КВАРИАНЕЦ по имени Таэль'Ригар, и корпорация им настолько дорожит, что заказала ему специальный дом, не меньше нашего, кстати, полностью герметичный, с системами фильтрации и обеззараживания воздуха, и огромным стеклянным эркером. Стоит он в нашем посёлке на второй улице под названием Клубничная, и дядя Таэль, сняв свой сьют и надев халат, любит сидеть в эркере, любуясь на жизнь посёлка.

  А на него приходят любоваться дети и подростки, которые кварианцев еще не видели.

  Самое удивительное, что от человека он отличается лишь немного другим строением коленей, да ступнями, на которых только четыре пальца. На руках этих пальцев, как и у людей, пять, а лицом больше похож на эльфа из сказок, со светло-сиреневыми светящимися глазами с вертикальным зрачком и заострёнными кончиками ушей. Вот ведь идиотизм — делать инопланетян трёхпалыми! Попробуйте винтовку удержать тремя пальцами и стрелять при этом. Игроделы хреновы! Причём пальцы у него, прямо как у пианиста, длинные и гибкие. А на перчатках скафа ещё и коготки стальные.

  Я сначала не понял зачем, думала оружие такое, пока не увидел, как он на инструметроне работает. Там кнопочки в два раза меньше, чем у отца, и самих кнопочек в два раза больше. Я как-то спросила у папы, насколько крутой у дяди Таэля инструметрон, так он только глаза закатил. Мол навороченная инженерная модель. На флоте их любят выдавать своим техникам и инженерам. А в паломничество подросткам выдают модели попроще. Они кстати устраиваются работать во флот Альянса инженерами на 3-4 года. А потом привозят на флот различные ништяки. Некоторые группы паломников даже в складчину шатлы или старые корабли покупают.

  Вот хоровод отпели и потянули меня за стол, торт есть. Я видел в окно, как его мама привезла и поставила на веранду группы. Здоровенный торт, кстати, хотя, на двадцать одну детскую глотку — в один укус. Сюда же из столовой принесли здоровенную кастрюлю компота. И здесь, как уже выяснилось, никаких декстроаминокислот ни у турианцев, ни у кварианцев нет и в помине. И кровь у всех без исключения рас красная, отличающаяся лишь оттенками и составом. Конечно, ограничения по составу питания есть у всех рас. Так что тортик у меня универсальный, подходящий всем расам... что, увы, не добавляет ему вкусовых качеств. Сладкий блин, на да дети сладкое любят. Я глотнул компотика из сухофруктиков с курагой.

  Вот вспомнилось! Однажды дядя Дак пришел к нам в гости с семьёй: с женой и тремя детьми. Старшие сыновья у него ровесники моим старшим братьям, а поскольку мы ещё и соседи, то они закадычные друзья, и все проказы в посёлке — это дело рук моих братцев и их турианцев-приятелей, плюс дочки доктора Рэй, как выяснилось, тоже нашей соседки. Зовут её Рэйан Т'Ранн. Жену у дяди Дака зовут Каади, и она — бывший солдат "Чёрной Стражи", невероятно крутая женщина. Так вот, когда они пришли к нам все в первый раз, моему младшему брату исполнился ровно год. Первое, что бросилось мне в глаза, было то, что у турианок на руках ПЯТЬ пальцев, а не четыре. Когда я в обалдении увидела это чудо и, от волнения путаясь в словах, спросила об этом Дака, ответ меня поразил...

  На самом деле у мужчин-турианцев на руке тоже пять пальцев, просто безымянный и мизинец срослись вместе. Произошло это в какие-то совершенно древние времена, когда турианцы на Палавене жили ещё на деревьях. Мужчины, в основном, охотились, как правило, на поверхности. Когда произошла мутация, установить невозможно, но четырёхпалые получили преимущество в охоте за счёт более сильного хвата, согласно теории. Как было на самом деле, никто не знает.

  Женщины же с деревьев не спускались и занимались, в основном, собирательством. Поэтому у женщин сохранились пять пальцев на руках и на ногах, сами пальцы гораздо длиннее и подвижнее, чем у мужчин, хотя сама стопа меньше. Стопа у турианцев выглядит удивительно. Насколько я рассмотрела у Наин в бассейне и на картинках в сети, вперёд смотрят четыре пальца, причём указательный и мизинец почти одинакового размера, толстые, с мощными острыми когтями, средний и безымянный сильно короче и с плоскими толстыми ногтями! Большой палец развёрнут назад, и у мужчин, по большому счету, полностью атрофировался, превратившись в пятку. А вот у женщин, хоть и в сильно урезанном варианте, но сохранился, и турианки могут крепко хвататься ногой за податливую поверхность, вроде дерева, да ещё и висеть вниз головой безо всякого вреда и последствий для себя. Такой трюк много раз демонстрировала мне Наин.

  Я когда в первый раз увидел сильно удивился. Все ждал когда мелкая девчонка свалится мне в руки. А она только смеялась на ветке.

  Тортик съели, компот выпили. Здесь, в садике, просто обалденный бассейн, а купаться я люблю. Вообще, больше всех бассейн любят азари, они в нем чувствуют себя, как рыбы, не выгонишь. Потом идут люди, тут уже от индивидуальных предпочтений зависит. Батарианки равнодушны. Турианцы скорее не любят, хотя на мели купаются с удовольствием. А вот наш дрелл в него не ходит. Для него соорудили в кладовке сухую комнату, там влажность что-то около пяти процентов, и в воздухе какие-то соли полезные для дреллов. Это, наверное, профилактика синдрома Капраля. Да и зовут его Ферон!

Глава 2.2 Побег брата Коэла.

  Два месяца спустя. Ранчо "Шёпот"

  Пришло время каникул, так что сижу я сейчас на крыльце нашего дома, с альбомом на коленях, и делаю вид, что рисую. На самом деле я бессовестно грею уши, слушая разговор отца и его помощника, батарианца Коэла Натола, сидящих на плетёных креслах посреди лужайки. Рядом сидит Джина, с таким же альбомом на коленях, и, высунув от усердия язык, что-то рисует цветными карандашами. Вообще, у неё настоящий дар к рисованию. То, что у меня получается с натугой и превозмоганием, у неё выходит как-то само собой. Приобщив её к альбому и показав азы, я только диву давался, с какой скоростью она прогрессирует. Быть ей художником! Вот и сейчас, заглянув к ней в альбом, увидел нашего кота, с ленивым выражением на морде валяющегося на траве, и всё это — небольшими штрихами, и так точно передаёт настроение... Увы, я так не смогу никогда.

  — Слушай, Кол, — говорит отец, — что с тобой, ты вторую неделю сам не свой, случилось что?

  — От брата вестей давно нет. Ни от самого, ни от семьи его. Саэр волнуется!

  — Так ты, вроде, говорил, что у него контракт заканчивается. Я его к нам сосватал, с Таэлем согласовал, тот у руководства пробил. Все согласны принять и его, и семью.

  — Вот в этом, похоже, и проблема. Кто-то, видать, сдал брата, что он к нам намылился, а в Гегемонии на это смотрят косо. Еще прибьют со злости, что он к людям улетает.

  — Так создали бы разумным нормальные условия, и не пришлось бы ловить собственное население, норовящее разбежаться, куда глаза глядят, лишь бы подальше от родного государства.

  — Это у вас тут, в "РМ", порядки, как в легендах. Мы по первости всё поверить не могли, что так бывает. Я всё подвоха ждал, когда же прижимать начнут. Только через год поверил, что всё, что в контракте прописано, выполняется.

  — Главный ресурс у любого государства или корпорации, даже у семьи, это ведь люди. Это не заводы, пароходы, корабли и барахло. Это те, кто всё создаёт, производит, добывает, строит, возит и следующее поколение растит. Вкладывай в разумных, и тебе всё сторицей вернётся. Вот в "РМ" такую политику уже двести лет ведут, так корпорация на третьем месте в списке сильнейших компаний Альянса Систем, да и в сотню Пространства Цитадели входит. А у Гегемонии что?

  — Так я и не спорю, Майкл. Не спорю... просто волнуюсь за брата.

  — Может, выпьем? Будешь коньяк?

  — Что? Настоящий? Терранский?

  — Ага! Молдавский! Пусть не самый лучший, но всё-таки. Мне приятель с оказией передал, друзья на Земле закупились, ящик вот мне отправили.

  — А... наливай. Когда ещё попробую.

  Отец зашёл в дом, а Коэл с каким-то отрешенным видом уставился на небо. В его эмоциях сквозили тоска и страх, но где-то отдалённо теплилась надежда. Вот ведь, нормальный же мужчина дядька Коэл. Добрый, работящий, спец классный, руки прямые. Батя им доволен очень. А Гегемония — это прям такая помойка с рабством, с кабальными контрактами... волчий капитализм во всей его красе. Я его спросила как-то: "Дядь Коэл, почему у вас народ терпит всё это, а не возьмёт в руки оружие и не наведёт в стране порядок?". Он и ответил, что оружие в Гегемонии могут иметь только надсмотрщики, полиция, армия и члены семей глав корпораций. Остальным, если поймают со стволом, сразу смерть. Ну, кроме пиратских отрядов, те, на самом деле, на содержании и под крышей тех же корпораций. В общем, безнадёга. Вот и остаётся батарианцам бежать куда попало, в основном на "Омегу".

  — Па-ап! Па-ап! Посмотри, как я нарисовала Барсика! — подбежала к нему вприпрыжку Джина.

  — Ну-ка, дай посмотрю, — взял альбом Коэл и с восхищением уставился на рисунок.

  — Нравится? — спросила Джина, с любовью глядя на отца.

  — Очень! — ответил Коэл и крепко прижал дочь к себе.

  Дочь он любил. Любил так сильно, что я чувствовал это издалека. Мой отец меня тоже любит сильно, но здесь это было просто до болезненности. Джина это чувствует и вьёт из отца верёвки только так. Вот и сейчас он так стиснул её, как будто боится, что она исчезнет.

  — Папка! Задушишь! — просипела Джина.

  Тут из дома вышел отец, в левой руке он держал бутылку и два бокала, а в правой — блюдце с нарезанным лимоном. Поставил всё на стол, сел в кресло, открыл бутылку, издавшую звук "поу", и разлил золотистую жидкость по бокалам.

  — За удачу, Кол! Она твоему брату пригодится!

  — За удачу, Майкл!

  Они чокнулись бокалами. Джин уже снова рядом со мной на крыльце, и снова что-то рисует на новом листе, периодически поглядывая на меня. В её эмоциях царит веселье и какое-то... обожание. За что она ко мне так относится, я просто не понимаю.

  Сам я рыжий и зеленоглазый, причём волосы у меня такого яркого цвета, что среди детсадовской малышни я выделяюсь, как мухомор на мху. Издалека видать. И цвет глаз у меня изумрудно-зелёный, яркий и насыщенный. Врачи недоумевали поначалу, говорили, что у людей не бывает такого цвета глаз. Батя тоже всё удивлялся, в кого я такой, в семье рыжих никогда не было, ни по отцовской линии, ни по материнской. Сам отец светло-русый и голубоглазый, истинный ариец. Мама тёмно-русая, с серыми почти стального цвета глазами. Да и братья все, кто больше в отца, кто в мать, один я рыжый. В общем, решили проверить. Взяли у меня кровь, уехали в госпиталь в городе, сделали анализ с построением модели по расшифровке генетического кода и получили голубоглазова блондина. Очень удивились, перепроверили, результат остался без изменений. Тут дядю Дака и тётку Рэй заело профессиональное любопытство: как такое может быть? Подняли медкарту матери, проверили все события во время беременности и выяснили, что, на шестом месяце, на обогатительном комплексе произошла авария: прорвало трубопровод с каким-то жутким химреактивом для извлечения нулевого элемента из породы! Много разумных отравилось, хорошо, что не насмерть. Ну, а мама тогда работала в заводском травмпункте и, помогая пострадавшим, тоже отравилась. Вот этот реактив на меня так и подействовал. Сколько споров по этому поводу было у нас на кухне... Вроде плюсом шло облучение "нулевым элементом", но пока никаких последствий не заметно. Да мне, в общем, и рыжим быть неплохо.

  — Эге-ей! Игоречек! Джи-ин! Пошли гулять! — раздался звонкий крик от калитки. На ней, как на качелях, раскачивалась Наин.

  — И куда пойдём? — спросила Джин.

  — Да всё равно. Идем к дяде Таэлю, пусть сказку о Флоте расскажет.

  — А пошли! — говорю и бросаю альбом на крыльцо. Джина же свой кладёт аккуратно, перед этим закрыв и убрав карандаши в коробку.

  — Присмотри за ними! — слышу я голос отца и, обернувшись, вижу трусящего вслед за нами Барсика.

Глава 3.1 Пикник

  Игорь (Мендуар, октябрь-ноябрь 2358 г.)

  Город Леонов, 10 октября 2358 г.

  Высоко сижу, далеко гляжу! Даже выше полутора метров. Между ног у меня затылок со светлыми вьющимися волосами, а под задницей — худые мальчишеские плечи. Держусь руками за лоб брата и мешаю ему вертеть головой, чем он периодически возмущается.

  — Лисёнок! Руки убери, я под ногами ничего не вижу! Ну же! Тут же корни кругом! Женька! Грохнемся сейчас!

  — А ты глаза скоси! Вот и видно будет!

  — Я тебе что, грязекраб? У меня глаза не на стебельках!

  — Тогда я за волосы держаться буду. Они у тебя длинные, мягкие, прямо для моих рук!

  — Нет, только не за волосы! Лисёнок, ты же мне их все выдерешь!

  — И ничего не выдеру! Они у тебя крепко сидят!

  Рядом идёт и, полыхая весельем, слушает нашу перебранку Вэсил. Для моих братцев Васька, а для меня, с некоторых пор, Васенька. Это я летом так её назвал, когда к братьям на рыбалку напрашивался, а они брать не хотели. Ну я её и подключил. Поплакался в её коленки, она меня пожалела и на братьев надавила, а они Вэсил отказать не могут. Взяли меня с собой. Вот с тех пор я её Васенькой и зову.

  — Лисёнок, ты чего там делать собрался?

  — Я тебе, Дениска, массаж головы сейчас сделаю! — говорю я и начинаю тихонько массировать пальцами голову брата. Она у него с утра раскалывается. Мои кончики пальцев начинают светиться.

  — Тогда я точно сейчас упаду!

  — Я тебе упаду! Ладно, ты меня уронишь, так ты ещё можешь два ведра шашлыка просыпать, а этого тебе не только я не прощу, этого тебе никто не простит!

  — Ха-ха-ха! Это точно, не простим! — звонко смеётся Вася.

  — Ах, так, да? Ополчились на бедного меня? У-у-у! Заговорщики! Вот не понесу тебя вечером обратно, будешь знать, рыжий зазнайка!

  — Ну Дися! — обнимаю брата за голову и тихонько говорю в ухо. — Прости засранца, я больше так не буду!

  — Я тебе дам "не буду"! Делай массаж дальше, а я, так и быть, буду под ноги лучше смотреть. Хе-хе!

  — А-ха-ха-ха! Юмористы! Никакого цирка не надо! — заливается Вася.

  С улыбкой смотрю на неё, тихонько массируя голову брата. Он мычит от удовольствия и медленно крутит головой, подставляя разные места под мои пальцы.

  Мы все дружно идём на пикник. Все — это моё семейство, семейство Танир в полном составе, Таэль'Ригар, тётка Рэй с дочкой Вэсил и Джина со своей матерью Саэр, плюс, Полкаша и Барс. Мой рыжий кот носится со мной куда угодно. Идет башкой крутит, а сам на меня посматривает. Сегодня 10 октября, день колонии, в этот воистину исторический для Мендуара день, 13 лет назад, на его поверхность ступила нога первого колониста, и не так уж важно, что их было шестьдесят тысяч. Отец у Джины сегодня старший дежурный инженер смены, а помощником у него его брат — Баэл.

  Да, брат нашёлся, сам прилетел в конце июня. Отца тогда срочно сорвали в порт Гагарин вместе с Коэлом, прямо со дня рождения Дениски. Когда они вернулись через пару часов, то вместе с ними из нашего летуна вылез высокий худощавый батарианец, как две капли воды похожий на Коэла, только лет на десять помоложе, и молоденькая худенькая батарианка, жена брата. А детей у них пока нет.

  Полкан серой лохматой торпедой носится по парку, приставая к другим группам гуляющих, но его никто не боится. Наоборот, все тискают и норовят сунуть вкусненькое, чем этот бессовестный проглот и пользуется, тем более, что большинство жителей городка он знает, ведь он частенько гуляет вместе со старшими братьями в парке. Он их просто обожает.

  Полкан — уникальный пёс: единственный на весь Мендуар из программы "Страж". Этих псов совместно разработали земные и саларианские генетики, согласно общей программе охраны опасных производств и особых объектов. А папке его подогнал мой дядя по материнской линии в подарок от командования, в связи с отставкой. Уж как он его достал, уму непостижимо, этих псов пока микроскопически мало.

  Ну да, контр-адмиралу, заместителю командующего Пятым флотом Альянса Систем, доступно, наверно, многое. Мама моя в девичестве носила фамилию Хакетт. Догадываетесь, кто мой дядя? Вот уж не удивительно, что он спихивал на героя в игре весь геморрой Альянса, это так по-семейному!

  Барсик же степенно вышагивал позади нас с Дениской, при этом не сводя с меня взгляда внимательных зелёных глаз. Он тоже котик совсем не простой, а, как выяснилось, из программы Альянса "КАДИС". Это специально выведенные генетически модифицированные кошки с улучшенным скелетом, интеллектом, продолжительностью жизни и общим списком улучшений на три листа А4.

  Причём есть две модели: гражданская и военная, отличающиеся лишь окрасом. Военные коты и кошки серые, а гражданские — рыжие с красным отливом. Спецально такую шерсть сделали на случай стихийных бедствий. Их очень любят спасатели. Достать такого кота довольно просто, были бы деньги: стоят они от 300 тысяч кредитов, как фирменный летун от Иллиумских производителей, и у азари пользуются бешеной популярностью. Его, родителям подарили на свадьбу, в складчину, папкин экипаж и мамины сослуживцы из госпиталя.

  За спиной у меня рюкзачок, битком набитый одноразовой бумажной посудой. Там же лежит альбом, сделанный не из бумаги, а пайперола. Это такой пластик листовой, очень гибкий и прочный, повсюду используется вместо бумаги, причём многократно. Все офисы на планете обязаны документооборот вести на нём и использованный сдавать на утилизацию, за нарушение наказывают. Одноразовые вещи делают из легко разрушающихся материалов, типа бумаги или быстро окисляющихся металлов. Достаточно бросить пустую консервную банку в костёр, и нет банки. Хотя в городском парке костры жечь нельзя, все пользуются электромангалами. А пайперол очищают и его можно заново использовать. А карандаш на нем держится на мертво, разве что специальным ластиком стереть.

  Дениска, кроме меня, несёт два ведёрка с маринованным свиным мясом. Рядом, продолжая периодически хихикать, идет Вэсил, за нами идет Хэм с Нино на плечах и несёт два складных стула. На Лёшке гордо восседает Джон, крутится, ёрзает и периодически вопит:

  — Но-но, лошадка! — при этом закрывая Лёшке глаза ладонями. На что старший брат шипит:

  — Мелкий, руки убери, не видно же ничего! — руки у него заняты складным столом.

  За ними идет Там с Джиной на плечах, она периодически склоняется то к одному уху Тама, то к другому, и о чём-то с ним сосредоточенно шепчется. Наверняка Там хочет заказать у Джины чей-то портрет... и я даже догадываюсь, чей! Да, вот и голографии из инструметрона в ход пошли. Чем, интересно, расплачиваться будут? Ого, коробка азарийских цветных карандашей на 200 цветов с комплектом запасных грифелей! Да, Тамил-то знает, чем заинтересовать нашу маленькую художницу! Всё, ударили по рукам. Папа и дядя Таэль несут переносной мангал и энергоблок к нему, Вася шампуры и большущее ведро со всякой зеленью. Дядьку Дака нагрузили, как верблюда, рюкзаком, да ещё и сумками со всякими вкусностями. Разную мелочёвку несут женщины. А полкан везет на себе егозу Джейн. Я хотела пешком пойти, чтобы Лешка нес сестренку, но меня убедили что Полкан отлично справится.

  Вот и наше место. Сюда, если верить папке, семьи ходят уже 11 лет. Перед нами во всей своей красе раскинулось городское озеро с поэтическим названием "Голубое зеркало". Имеющее почти правильную овальную форму озеро с трёх сторон окружено серебролистами парковой зоны, а узкой стороной упирается в городскую застройку. Эта часть озера одета в гранитную набережную — предмет гордости главы муниципалитета. Тут же стоит здоровенная летняя сцена, откуда сейчас льются задорные ритмы и играет городской ансамбль. Там сейчас тусуется вся городская молодёжь в возрасте от 14 до 25 лет.

  Я быстро скидываю с себя "уник", это такой комбез из прочной красивой ткани, в них ходят почти все, до того удобная одежда, и в одних плавках бегу к озеру. За мной, улюлюкая, вопя и визжа, летят все остальные отпрыски всех семейств. Несмотря на октябрь и температуру воздуха около плюс 20 по Цельсию, вода в озере — градусов 37, потому что питают его горячие источники. Влетаем в озеро, и это просто сказка какая-то! Представьте себе ванную размером со стадион "Лужники" с кристально-чистой и тёплой водой, в которой на глубине мелькают разноцветные рыбы разного размера, покачиваются водоросли, ползают удивительного вида членистоногие. Красотища, аж дух захватывает! И да, я научила Наин плавать!

  Когда мы в сентябре вернулись в наш садик, при очередном посещении бассейна у меня зашёл спор с Наин о том, что турианцы не могут плавать, а только тонуть! Ну я и сказала ей, что тело любого органика легче воды и утонуть просто не может, а поскольку объем легких у турианцев больше, чем у людей, и кости трубчатые, то утопление их — это вообще почти невозможное событие. Насочиняла, в общем, убедительно, а потом предложила ей помощь в освоении плавания. А Наин возьми и согласись, о как!

  Во время обучения я использовал методику моего тренера по плаванию из прошлой жизни. Сначала придерживал Наин за затылок, научил лежать на воде, спокойно дыша, с расслабленными ногами и руками, потом правильно задерживать дыхание, а самое главное — победить страх. Вот где пригодился мой дар эмпата! Где-то через месяц возни, моя умница турианка начала вполне сносно плавать, а поскольку у турианцев на ногах и руках есть между пальцами небольшая перепонка, как у кошек, и пальцы на ногах гораздо подвижнее человеческих, то догнать Наин в заплывах мне всё труднее и труднее. Похоже, в этом с ней скоро не смогут соревноваться даже наши азари. Когда у Наин стало сносно получатся плавать, она всё рассказала отцу, от чего дядя Дак пришёл в глубокое недоумение и пришёл в садик убедиться. Убедился! Буркнул про себя что-то про злостные расовые стереотипы, которые всякие мелкие рыжие человечки просто не замечают по незнанию! Ха-ха, ну он прав, в общем-то!

  Пока отцы священнодействуют с шашлыком и дегустируют извлечённое из переносного холодильника вино, дядя Таэль, кстати, пьёт вино через трубку (брр!.. меня аж передёрнуло), а матери, зацепившись языками, обсуждают все последние новости, от городских до галактических, мы с братьями ныряем на глубине. Маски есть у всех, включая Наин, изготовленные в "made in Tael's garage". И неплохо так изготовлены: из прозрачного стеклопластика и формованного промышленного уплотнителя. Нам всем хватает.

  Вэс плавает рядом с Наин на всякий случай. Думаю, это её Каади и Рэй надоумили, перестраховщицы. Хэм и Там, вместе с Джоном, Джейн и Полканом, гоняют по мелководью большой красный мяч и периодически бросают на меня умоляющие взгляды. Как же, глупышка-дурашка младшая сестрёнка умеет немыслимое — плавать! А они, два крутых старших брата, нет! О, ужас и потрясение основ! Я делаю вид, что не замечаю этих взглядов, и со стороны турианцев всё сильнее тянет общим унынием с нотками отчаянья.

  Хватит, это уже становится невыносимым! Я, подойдя к братьям, заявляю, что готов попытаться научить плавать и их. Заниматься будем в школьном бассейне рано утром, пока там никого нет, чтобы нам никто не мешал.

  — Ура-а! — закричал Хэм и стиснул меня в объятьях.

  — Спасибо! — вторит ему Там и прижимает меня с другой стороны.

  — Раздавите! — сиплю я, зажатый между двумя турианцами, и над водой разносится звонкий смех Вэсил. — Так их, Игорек, выжми из них побольше!

  Юмористка, блин, но идею подсказала верную. Что бы такого из них выжать?

  Прошло четыре часа

  Вот и сумерки. Я, Нино и Джина и Джейн сидим на берегу, на надувном матрасе, тесно прижавшись друг к другу, закутавшись в большой пушистый плед. Иван тусуется с братьями и их приятелями турианцами. Внутри у всех переваривается солидная порция шашлыка и большая кружка компота. Посреди озера, на грузовой платформе, возятся пиротехники. Сейчас будут запускать фейерверк, а мы в первом ряду, красотища! Сзади подходит отец и, обняв нас четверых, тихо спрашивает:

  — Ну как, маленькие, не мёрзнете?

  — Всё хорошо, дядь Миш. Нам тепло, — отвечает Нино и ещё теснее прижимается ко мне. Я же молчу, и Джина молчит.

  — Тепло папка. — Ворчит Джейн и прижимает к себе Барса.

  И ведь действительно хорошо и тепло! В эмоциях подруг радость и сестры, предвкушение зрелища. А у отца любовь с нотками заботы, причём ко всем нам примерно поровну. Вот как был он капитаном, так и остался! Главное — экипаж!

  Бух, фррррррррршшшш... БАБАХ! Бух-бух, фррррршшшш... ТАДАДАХ! Летают и взрываются ракеты. Зрелище офигенное. Уе минут двадцать небо расцвечивают огненные шары и прочтие фигуры.

  На набережной вопит толпа молодёжи на том берегу. А мы сидим, тесно прижавшись, смотрим в небо, и только разноцветные сполохи освещают наши лица. Здесь же, под пледом, сидит Барсик. Пришёл и залез рядом с Джейн, и так же, как мы, смотрит в небо, громко урча. Как же мне хорошо! Вот сидел бы так и сидел!

Глава 3.2 Кое что о страхе!

  Ранчо "Шёпот", 9 ноября 2358

  Вот и пришла настоящая осень. По ночам уже совсем холодно, с деревьев осыпаются листья, и цвет у них невероятный! Серебристо-зелёные, светлые сверху и темнее снизу летом, сейчас они приобрели яркий золотой колер. Солнечный с одной стороны, и червонного золота — с другой. Лес при этом выглядит потрясающе, как сверкающее море золота!

  Я сижу на заборе лицом ко двору, в руках у меня карбоновая рыболовная удочка, реквизированная у Лёшки, к концу которой привязан длинный отрезок капронового шпагата с распушенным куском синтетического утеплителя на конце, похожим на белый помпон. Вожу удочкой вправо, влево, вверх и вниз, помпон на конце летает вслед за моими движениями, а за ним носится Барсик, излучая вокруг детский восторг, выписывая пируэты, изгибаясь, подпрыгивая, как обычный кот, за бумажкой на нитке. При этом он периодически украдкой бросает в мою сторону взгляд, а не надоело ли это занятие его маленькому двуногому другу? Нет, не надоело! Умряя! И мой суперкот носится дальше.

  Рядом со мной сидит Джина с неизменным альбомом на коленях и рисует. Они всей семьёй переехали из города к нам в посёлок, квартиру перекупил брат дяди Коэла, и старшие Натолы купили соседний с нами участок. Сейчас там стоит такой же, как у нас, модульный дом.

  Как только дом установили, дядя Коэл всё ходил вокруг него, прикасаясь руками то к стене, то к резным металлическим перилам крыльца, то к оконным сливам. И от него шла волна таких сильных противоречивых чувств, как будто он не мог поверить, что вот этот дом теперь его, и это ЕГО ДОМ! Как же должно быть паршиво в Гегемонии, чтоб вот такая обычная для колоний вещь, как модульный дом, вызывала у разумного такую бурю в душе! На новоселье тётя Саэр так расчувствовалась, что её все женщины посёлка еле успокоили, тётке Рэй даже пришлось бежать за успокоительным. Вот так и живём.

  Вдруг за спиной раздался шорох, кот сделал стойку на забор, и взгляд у него стал свирепо-напряженный, шерсть на хребте встала дыбом, а хвост распушился и стал толщиной с мамину ногу. От Джины пришла волна такого ужаса, что я резко обернулась в сторону подруги. И увидела искажённое в гримасе лицо и выпученные глаза, взгляд упирался куда-то мне за спину. Обернувшись и посмотрев вниз, я увидела... оживший кошмар!

  С расстояния метров пяти на меня смотрела здоровенная крыса, где-то пол метра в холке, покрытая плотной чёрной шерстью, телом метра два в длину, и таким же длинным, покрытым шерстью, хвостом с кисточкой на конце. Типично крысиную морду, с горящими красными глазами, украшала пасть, усеянная частоколом длинных иглообразных зубов. Тварь открыла пасть, вывалила в сторону длинный фиолетовый язык и, издав что-то вроде "СНУФФЛ", потрусила в нашу сторону.

  От неё пришла волна предвкушения, и я отчётливо понял, что меня хотят СОЖРАТЬ! Дальше память моя шла рывками. Вот я вижу, как Джина, спрыгнув с забора и издавая визг на грани ультразвука, во все лопатки улепётывает к своему дому. Вот передо мной наше дворовое дерево, я подпрыгиваю, хватаюсь за нижнюю ветку, подтягиваюсь и быстро лезу к вершине, при этом в ушах у меня стоит какой-то звон. Вот Джина невероятным прыжком запрыгивает на крыльцо, бьет по сенсору открытия двери и, не прекращая визжать, скрывается в доме, проскальзывая в щель едва открывшейся двери. Наступает тишина. Только с дороги доносится шорох и звуки: "снуффл, снуффл, снуффл". У меня першит в горле, трясутся руки и ноги, рядом на ветке сидит Барс со вздыбленной шерстью и издаёт низкое горловое гудение, перемежая его мощным шипением. Как пушистый компрессор блин.

  Через несколько секунд открывается дверь соседского дома, и оттуда, в спортивных штанах, вытянутой майке и тапочках на босу ногу, но с охотничьим карабином в руках, выглядывает дядя Коэл.

  — Игорь? — тихо говорит он. — Игорек, ты где?

  — Я здесь, — сиплю я в ответ, — на дереве, дядь Кол.

  — Что с твоим голосом?

  — Не знаю!

  — Что вас напугало?

  — Оно там, за забором, дядь Кол!

  — Кто, ОНО?!

  — Ну этот, снуфл(2)!

  — Снуфл у нас в посёлке?! Как он ограду-то прошёл?

  — Я не знаю! — сиплю я. — Мы его уже на улице увидели. Вон там!

  А в это время снуфл уже почти дотрюхал до перекрёстка в центре посёлка, и навстречу ему выскочила Наинэ! Увидев тварь, девочка как-то присела, взвизгнула и с невероятной скоростью, скрежеща когтями по гладкой коре, взобралась на росшее посреди перекрёстка дерево, только листья посыпались.

  2. Magnaflesheter (Снуфл) — среднего размера хищник-падальщик на Мендуаре. Кроме жуткого вида, для взрослых почти не опасен, ввиду медлительности и тупости. Имеет хороший плотный короткий мех тёмного окраса, является объектом осенне-зимнего сезона охоты. Снуфлом прозван за издаваемые им характерные звуки.

  Снуфл застыл в нерешительности, дядя Коэл подошёл вплотную к забору, поставил на него локоть, прицелился и выстрелил. Тварь, сделавшая несколько шагов в сторону дерева, уткнулась носом в землю, но задние лапы продолжали идти вперёд, хребет выгнуло дугой, животное завалилось набок, при этом продолжая конвульсивно подёргиваться.

  — Готов! Слезай давай, Игорь.

  — Сейчас, — просипел я и стала разжимать сведённые пальцы. Меня всё ещё мелко трясло. Давно такого стресса не было, я уж думал придется магией бить.

  Когда я проходил мимо соседского дома, у него открылась дверь, и из-за косяка выглянула Джина.

  — Игорек! — шёпотом спросила она. — А где это, ну этот, страшный?

  — Папка твой застрелил, — прошептала я. — На перекрёстке валяется. Пошли, посмотрим!

  — Мне очень страшно к нему подходить! — шепчет Джин.

  — Не бойся, он дохлый, а с нами твой папка, и у него карабин.

  — Ладно, пошли, — шепчет Джина, выходит из дома и клещом вцепляется в мою руку.

  Медленно подходим к снуфлу. От твари идет тяжкий запах зверя и какой-то тухлятины. Барсик, прижав уши, на полусогнутых лапах обходит тварь по кругу. Рядом с ним медленно идет дядя Коэл, держа тушку на прицеле. Животное не шевелится, пасть приоткрыта, язык вывалился, и на траву натекла лужица крови.

  — Мёртв! — констатирует факт дядя Коэл. Подходит к дереву и задирает голову. — Наин, ты там? Наин, слезай, я его убил. Слышишь меня?

  В ответ слышны только шорохи, ни ответа, ни привета.

  — Игорь, — говорит он, — слазь за ней, похоже, она слишком сильно испугана.

  Подсаживает меня, и я начинаю взбираться на дерево. Ближе к вершине вижу Наин, она вцепилась в ствол, зажмурилась и мелко дрожит.

  — Нин, — шепчу я, — Ни-ин, ты чего? — касаюсь её руки. Она вздрагивает и открывает глаза, в эмоциях царит ужас.

  — Иго-орь, — дрожащим голосом говорит она, — а где этот? — она снова зажмуривается. — Этот ужасный, страшный, огромный?

  — Там внизу, дохлый валяется, его дядя Кол застрелил из карабина.

  — Он точно дохлый?

  — Точно-точно. Я сама видела. Давай слезать.

  — А можно я здесь ещё посижу, а?

  — Нет, нельзя, замёрзнешь, осень уже. Слезать давай, трусишка, — шепчу я.

  — Сам трусишка, я видела как ты на дерево полез вереща! — шепчет в ответ Наин. — И мне страшно!

  Ещё дрожит, но уже начинает медленно спускаться с дерева. Внизу нас подхватывает дядя Коэл, Наин прячется за мою спину и во все глаза смотрит на дохлого снуфла.

  — Он даже дохлый страшный! — громко шепчет Наин.

  — Это точно, детка, — отвечает дядя Коэл. — Пойду, оденусь, а то так и хожу в тапках! Хе-хе, вот уж зрелище, наверное.

  Вечером отец рассказал о том, как снуфл проник в посёлок. На калитке в ограждении сломался доводчик, и она не закрылась на магнитный замок, а тварь, топая вдоль ограждения, заметила щель и пролезла. Как назло, братья забрали Полкана с собой в город, и вообще, из взрослых в посёлке были только дядя Коэл и тётя Каади, но она спала, так как снова беременна. Дядя Коэл, смеясь, рассказывал, как было задремал с книгой, но был злостно разбужен диким двухголосым детским визгом с улицы. Так вот почему у меня в ушах звенело и голос сел!

  Потом мимо него промчалась дочь и забилась под стол на кухне. Схватив из шкафа карабин, он, в чём был, выскочил на улицу и пристрелил забравшегося в посёлок снуфла. Им смешно, а я так не пугался давно! И девчонки напугались до ужаса. Я сказал, что хочу, чтобы из его шкуры нам сшили шапки, как раз должно хватить! Старшие, смеясь, согласились.

  — Хорошая компенсация за испуг! — сказал дядя Коэл.

Глава 4.1 К вопросу о плавучести турианцев... и я чуть не спалился.

  Игорек (Мендуар, декабрь 2358 г.)

  Сюрпризы на Рождество

  24 декабря, 6:00 утра

  Я делаю гимнастику перед окном, а снаружи падает снег из крупных, мягких и пушистых снежинок. В прошлой жизни не любил зиму, а сейчас обожаю. Может быть, потому, что на Мендуаре она мягкая, температура почти не опускается ниже минус пяти градусов по Цельсию, много снега, и, поскольку нет колёсного транспорта, нет и проблем с поездками. Байки спокойно пролетают над снежным покровом на генераторе эффекта массы. Отец, конечно, чистит снег у гаража и во дворе, но и только. Наш посёлок освещён фонарями, они идут по заборам с шагом в три метра, поэтому у нас всегда светло, благо освещение автоматическое: стемнело — включилось, рассвело — выключилось. Красота!

  Сегодня Рождество, вот уж праздник! Столетия люди в космосе, другие миры освоили, с чужими расами соседствуем, а Рождество всё ещё празднуют! Причем все, вот такой выверт сознания, и ведь другие расы не против, празднуют вместе с людьми. Ну по крайней мере здесь, на Мендуаре. Говорят, на Цитадели тоже празднуют, ну дак там вообще всё подряд празднуют! Все праздники всех рас пространства, прямо праздник без пауз! Увижу когда-то, наверное...

  На перекрёстке родители, с нашей общей детской помощью, построили ледовый городок, горку спиралью вокруг дерева, статуи ледяные (Таэлева работа). У него в этом талант, правда, Дед Мороз на кварианца похож, только бородатого! Удивительная фигура, у самого-то Таэля борода не растёт. Они как-то обрабатывают тело, чтобы кроме скальпа и бровей волосы не росли. Ёлку искусственную поставили, игрушками завесили, половина — самодельные. Гирлянды — тоже самодел, половина посёлка, считай, инженеры. Как отец сказал: "Буду я на это деньги тратить, если сам сделаю лучше!". Конечно, сделал. Из нашего дома хорошо видно: стоит на перекрёстке, светится.

  Через час заедут братья-турианцы, и двинем в школьный бассейн, учиться плавать. Пообещал, теперь надо выполнять! Дело идет туго, братья никак не могут справиться со страхом, тяжело им преодолеть свои инстинкты. Наин, видать, мелкая была, да и доверяла мне очень, вот дело с ней и шло быстро, а с братьями тяжело.

  Дядя Дак на это дело смотрит, ездит вместе с нами, ведёт журнал. В общем, нормальная научная работа, как он говорит, смогу я или нет перебороть турианскую натуру. Если смогу, то он отправит работу на Палавен, пусть у других голова болит. Наин тоже с нами ездит, тренируется и живым примером работает. Поскольку сейчас каникулы, то после бассейна вернёмся домой, надо почитать задание, на каникулы выданное, да в "базике" попрактиковаться с девчонками.

  С середины ноября нас начали учить языкам. Я думал, что будет, как в прошлой жизни: воспитатель говорит, а мы повторяем... но нет! Привели в комнату с удобными мягкими креслами, усадили, надели на голову мягкие шапочки с толстым подключенным к ним жгутом проводов, на глаза — очки непрозрачные. Мы все сидим, ждём. Вдруг раз, в очках карусель из цветных пятен, символов и прочей непонятной ерунды, и в голове зуд странный. Минут десять так посидели, на картинки полюбовались, и закончилось всё. В группу вернулись, воспитательницы заговорили с нами... а я вдруг отчётливо поняла, что говорят не на русском, но понятно всё прекрасно.

  Я Риэн спросил, как так получается? И она ответила, что с нами провели сеанс ментообучения. Кресло с шапочкой и очками — это мнемограф, прибор для записи информации прямо в мозг. И дружить с ним мы будем до окончания школы, а многие — и после. Уже два сеанса прошло, получили школьный курс русского и базового галактического, так что и пишем, и читаем сейчас свободно. Хотя русский я и так неплохо знал, но сейчас понимаю, что знания улучшились. Предложили на выбор ещё языки, я склоняюсь к курсу английского, чтобы закрепить, и дополнительно выбираю между турианским и азари. В наши бы времена такой прибор — сказка, а не учёба. Только закреплять надо полученное, чтоб не забылось.

  Ещё пришли сны! Очень реалистичные, странные, порой удивительные, иногда страшные, в которых я вижу места, где точно никогда не бывал. В этих снах меня часто преследует сильное чувство потери, страха, гнева. Чаще всех снится сон, в котором я иду по нашему городскому парку. На мне охотничий комбинезон в зеленый лесной камуфляж, как у отца, с толстыми вставками на коленях, локтях и со множеством карманов. У меня в руках отцовский карабин. Руки исцарапаны, костяшки сбиты в кровь, один ноготь сломан, комбез заляпан какими-то бурыми пятнами, грязью и зеленью от травы. Я блуждаю между деревьями и ищу своих, но никого нет. Зову, кричу, но слышу лишь шорохи.

  В парке туман, деревья появляются как призраки! Как-то вдруг я оказываюсь в нашем посёлке, странно тихом и пустынном. Иду мимо дома Таниров, припаркованный летун Дакара стоит, весь засыпанный листьями, байк Хэма заляпан грязью и весь покрыт пылью, при том, что Хэм по жизни жуткий чистюля, и байк у него всегда сверкает. Вижу здоровенного, когда-то белоснежного плюшевого медведя Наинэ, подаренного ей моим отцом, теперь серого от грязи, лежащего в пыли у дорожки, устремившего взгляд своих синих стеклянных глаз в туманное небо. Поразительно, она никогда не выносит его из своей комнаты!

  Напротив дом Рэй, он заперт, ставни закрыты, и горит красная голограмма замка. Цветы на клумбах вокруг дома завяли и почернели, кусты роз подобны тёмным скелетам: на них ни цветов, ни листьев. Качели Вэсил сломаны, висят на одной цепи, вторая серебристой змеёй свернулась в бурой траве, и сидение медленно вращается от ветра вокруг своей оси, издавая тихий, едва слышный скрип.

  Дом Ригара стоит с распахнутым шлюзом, и по полу прихожей ветром носит опавшие листья. Медленно обхожу его, вижу, что эркер разбит, и мелкое стеклянное крошево засыпало всё вокруг. Любимое кресло Таэля лежит на боку, с порванной обивкой.

  У Натолов мрак и тишина, окна черны и выглядят провалами во тьму, голограммы замков не горят, по палисаду ветром носит листы пайперола. На них есть рисунки, я пытаюсь собрать их, но каждый раз листы уносит прежде, чем я успею схватить.

  Вот и наш дом, но во дворе никого, внутри пусто, и кажется, что все вот только что вышли. Работает головизор, на журнальном столике парит чашка чая, у парней в комнате лежит гитара на кровати и валяются включенные датапады. У отца в кабинете включен кульман, и сенсоперчатки лежат на краю стола. В груди холодное, нарастающее, щемящее, острое чувство потери!

  Когда сон приснился мне первый раз, я проснулся с криком и так и не смог больше уснуть. После, всё утро смотрел на родных и не мог насмотреться, в голове билась мысль: "Неужели? Неужели я их потеряю?! За что?! Нет! Пожалуйста, только не это!!!".

  Стою в душе под тугими горячими струями воды, вспоминаю разговор между матерью и Рэй, подслушанный мной в тот же день. Было воскресение, и вся семья была дома, отец, как всегда, сидел в кабинете за кульманом. Старшие братья куда-то умотали, Иван сидел у себя и увлечённо собирал что-то из кубиков "лего". Сестра сидела с ним рядом и играла с плюшевыми игрушками. Мне надоело читать, да и в горле пересохло. Спустившись вниз, решил зайти на кухню за компотом и у запертой двери застал начало разговора.

  — Даян, ну что ты волнуешься! У тебя самая обычный сын. Абсолютно здоровый ребёнок, умный, активный. Самое главное, послушный! Чем ты недовольна? Вот не понимаю?!

  — Рэй! Он меня пугает! Мне иногда кажется, что он не ребёнок! Из её глаз на меня смотрит кто-то чужой, взрослый! Понимаешь, не может быть такого взгляда у четырёхлетнего мальчугана!

  Ох! Спалился я, похоже, по полной программе! Надо как-то выкручиваться! Но как? Ладно, послушаем дальше...

  — Не говори ерунды! Что это ты себе навоображала? Взгляд тебе не понравился! Ты ведь помнишь, что он будующий маг?

  — Да, помню. А причем здесь это?

  — А притом! У него нервная система боле развита чем у детей его возраста!

  — Боже, Рэй! Я так боюсь что его магия рано проявится! Говорят можно энергией энерго систему тела выжечь.

  — Плюс, ты же знаешь, что он эмпат! Он нас всех чувствует, все наши чувства, каждую эмоцию!

  — Рэй! Это же просто кошмар! Как он с ума не сошел?

  — Закрывается видимо от посторонних, как ворка учат.

  — Нет, Рэй, это не нормально! Это, блядь, совсем-совсем не нормально, Рэй! Бедный мой мальчик! Сегодня за завтраком сидел и смотрел на нас, как будто насмотреться не может, будто мы сейчас исчезнем все, и такая тоска во взгляде...

  — Может у неё случилось что, Даян? Ты хоть спросила его? Может, приснилось что-то, дрянь какая-нибудь!

  Вот и момент. Сейчас про сон расскажу, хоть часть вопросов снимется. Нажал на сенсор, дверь отъехала, зашла на кухню, поздоровался с Рэй. Взял со стола графин с компотом из сухофруктов, налила в стакан, стою, пью и на женщин поглядываю.

  — Сына, скажи, ты почему сегодня утром так странно на нас смотрел?

  — Сон страшный приснился, мам!

  — Расскажи нам его, — попросила Рэй.

  Рассказала им свой сон, от воспоминаний закончил почти шепотом, сказал ещё, что уверен: примерно так всё и будет. Смотрю, мама руками рот закрыла, в глазах слёзы, в эмоциях страх за меня и жалость. Рэй сидит, насупившись, печалью на меня пышет.

  — Да ты Видящий, Игорек... — тихо говорит Рэй.

  — Видящий? — вскинулась мама.

  — В нашем народе изредка рождаются те, кто может видеть грядущее. Их видения расплывчаты, смутны, зачастую противоречивы, но они с возрастом учатся извлекать пользу из своих снов. Предупреждают других о грозящих им опасностях, и ещё у них чрезвычайно развита интуиция, вот их то и называют Видящие.

  Я уже давно заметил что тело развито куда лучше чем я привык. Та же эмпатия куда сильнее развита.

  Мама подошла ко мне, обняла и тихим срывающимся голосом сказала:

  — Мало тебе, мой маленький, эмпатии, так ещё и эта дрянь! Кто же так не любит тебя на небесах, что взвалил на тебя это всё? — обнимаю её в ответ, прижимаюсь покрепче. А что делать мне надо контролировать окрестности. Я себя без ментальных способностей чувствую голым.

  Слышу пиликанье терминала, выныриваю из воспоминаний. 7:45 утра, через 15 минут подъедут Таниры, и вперёд, в бассейн, учить плавать Хэма и Тама.

  Наконец-то, сдвинулось дело! Там поплыл, пока осторожно, не заплывая на глубину, но уже вполне уверенно. Хэм, глядя на такое дело, казалось, удвоил усилия, стиснув зубы, и периодически я слышал, как он шептал лёжа на спине, пока Там плавал вокруг нас: "Я не боюсь, не боюсь...".

  Дядя Дак строчил что-то в своём датападе, делал инструметроном снимки, наговаривал в него, пыхая вокруг озабоченностью, перемешанной с удивлением и восторгом. Я подплыла к Хэму, подложила руку ему под голову и стал тихим, ровным голосом успокаивать парня.

  — Хэм, успокойся, расслабься. Ты напряжён, и поэтому не можешь просто лежать на воде. Слушай мой голос, я попробую тебе помочь... — ох, в который уже раз!

  — Помнишь, мы летом на рыбалку ходили?

  — Это когда ты на братьев Ваську науськала? Как же, такое разве забудешь! — пыхнул весельем Хэм.

  — Да. А помнишь, как мы тогда на берегу в траве лежали и, глядя на облака, придумывали, на что они похожи?

  — Ага, помню! Ты ещё земных зверей называл, и все удивлялись, откуда ты их столько знаешь.

  — Вот. А сейчас — закрой глаза! Закрыл?

  — Да, закрыл.

  — Вспоминай тот день. Представь, что ты лежишь на траве и смотришь в синее-синее небо, по нему плывут облака...

  Парень расслабился, в эмоциях наступил покой, руки и ноги всплыли и закачались на поверхности.

  — Представил, вот одно похожее на... как его... а вспомнил, слона!

  — Молодец! Что ты сейчас чувствуешь? — спросила я, но прекрасно знала, что в чувствах Хэма царит безмятежность и покой. Я придерживал его голову кончиками пальцев, и он тихо плыл за мной по лягушатнику.

  — Игорек, — прошептал Хэм, — Лисёнок! Я как будто лечу, это так здорово!

  — Ты не летишь, Хэм, ты плывёшь.

  — Плыву?!

  — Плывёшь, Хэм, плывёшь.

  Тут меня накрыло таким сильным чувством восторга, и внутри как будто натянулась и с тонким звоном лопнула какая-то струна. Я почувствовал, как изнутри меня волной подымается ответное чувство дикой неудержимой радости. Я громко засмеялся, рядом смеялась и кричала Наин, Там свистел и улюлюкал.

  — Лисёнок, поплыли на глубину, — тихо сказал Хэм.

  — А ты не испугаешься?

  — Я больше не боюсь, совсем не боюсь, Игорек!

  Хэм перевернулся в воде и не совсем умело, фыркая и брызгая водой, поплыл к глубокой части бассейна. Я бросился его догонять, ведь, если он снова испугается, мне будет сложно его вытащить. Блин, да он с ума сошел! Догнал я его только над самой глубиной, он опустил лицо в воду и так лежал на воде. Поднырнув под него, увидела полный восторга взгляд голубых глаз, устремлённых вниз, в глубину воды. Хэм, улыбаясь, смотрел на меня. Я подплыла вплотную, купаясь в чувстве восторга и благодарности юного турианца. Вынырнула рядом, Хэм поднял голову, фыркнул и улыбнулся.

  — Это так прекрасно, Лисёнок, это... это так здорово — плавать! Почти как летать!

  — Поплыли к выходу, Хэм. Тебе на сегодня хватит.

  — Как скажешь, Жень.

  Выбравшись из бассейна, натолкнулся на задумчивый взгляд Дакара, в эмоциях доктора царили покой и, кажется, обречённость. Подошел к нему и, глядя в яркие синие глаза, спросил:

  — Дядя Дак, у меня всё получилось! Ты видишь?

  — Да, Игорек, вижу! И ещё я вижу, что твой опыт нельзя распространить.

  — Почему?

  — Потому что я не знаю других эмпатов ни среди людей, ни азари, ни, тем более, среди турианцев. Я даже не слышал об их существовании у нас, ведь маги среди турианцев огромная редкость, а ты одна не сможешь научить целую расу. А азари так не умеют.

  — Но парни сами преодолели свой страх, сами! Я лишь помог им!

  — Нет, Игорек, не сами! Это ты победил их страх, ты, и никто другой. Сенсор регистрации ментального поля показал это отчётливо.

  — И что мне делать дальше? Я думал, этот опыт может пригодиться всем турианцам... А получается, что он бесполезен. Я ведь не смогу обучить вас всех! Но может азари постарше умеющие работать с эмоциями смогут?

  — Нет, не сможешь. И не надо. Хватит того, что ты научила моих парней и Наин. А все остальные... Что же, наша раса никогда не умела плавать и, я думаю, проживет и дальше без этого умения. Отчёт я отсылать не буду. Он лишь привлечёт к тебе ненужное внимание. Поехали домой, Женька. А к азари мы уже обращались давно они не смогли это сделать. Они работают с ментополем разумных не так как люди эмпаты и ворка.

  — Но может ворка сумеют.

  — Они сильные затворники Игорь и никого не пускают в свои поселения, а приглашать кого-то из Кровавой стаи мы не станем.

  Вернувшись, всей компанией зашли в дом к Танирам. Наин с порога, едва сняв обувь, бросилась к Каади.

  — Мама, мамочка! У него получилось, получилось! Они поплыли и Хэмэ, и Тамэ, это ведь так здорово! Правда, мамочка?!

  — Правда, солнышко, — Каади вышла в прихожую и с любопытством посмотрела на нас. — Дети, вас можно поздравить с успехом?

  Тамил при этом принял горделивую позу, прям римский сенатор, сложил на груди руки и, глядя в пространство, заявил:

  — Да, матушка, я научился плавать!

  Хэм же просто подошел к матери и, глядя на неё совершенно счастливыми глазами, тихим голосом сказал:

  — Мамочка, это просто здорово! Это — как летать, я просто не знаю, как тебе рассказать о том, что чувствую! Расправляешь руки и летишь, а внизу синяя даль, и так легко-легко...

  Каади обняла старшего сына, прижалась щекой к его голове и сказала:

  — Умница, сын.

  — Это не я, мам, это всё она, наш Игорь!

  Сидим на кухне за столом, пьём эрг (такой турианский фруктовый чай) с завертонами с маком. Каади с любовью в чувствах смотрит на нас всех, уплетающих завертончики за обе щёки, и на сумрачного, задумчивого Дакара, застывшего изваянием с шоколадной слойкой в одной руке и чашкой эрга в другой, невидящим взглядом синих глаз уставившегося в пространство.

  — Ты составил отчёт, Дакар?

  Дакар вздрогнул, сфокусировал взгляд на жене и тихим голосом ответил. — Да, Каади, но отправлять его бессмысленно.

  — Почему?

  — Потому, что у нас нет другого Игоря Шепарда. Ни у нас, ни у кого-то другого. А без него вся затея — это пустая трата времени. Я решил не привлекать к нему повышенное внимание наших иерархов, а то и матриархов азари. Если информация всплывёт (а она всплывёт!)... это совсем не то, что нужно Игорьку сейчас, да и в будущем тоже. Он и так на учете как маг стоит.

  — А отсюда она не уйдёт?

  — Вряд ли, но, на всякий случай, я поговорю с Рэйан и Михаилом. Ну, и Таэля стоит подключить, он большой мастер по сокрытию на ровном месте разной информации.

  — Тебе виднее, Дак. Делай, как считаешь нужным.

  Каади посмотрела на меня с необычным тёплым чувством:

  — Спасибо тебе, малыш, ты умница.

  Я вся прям засмущался, даже, кажется, покраснел...

  — Да ну, ерунда! Вы же друзья, а для друзей всё, что в наших силах. Так говорит мой папка.

  — Хорошее жизненное кредо! Держись его! — говорит Дак и проводит рукой по моим волосам.

  Из прихожей слышится пиликанье дверного звонка, Хэм и Там срываются из-за стола и бегом уносятся в прихожую. Слышится шипение дверей и громкий голос Дениски.

  — Ну? Есть движуха?

  — А то! Мы научились, оба! — слышится голос Тамила.

  — Честно? — уже Лёшкин голос. — Ну, красавчики! А-а-а! Молодцы какие! Держи пять, братуха! — слышны хлопки ладоней и громкий дружный смех четверых парней.

  Шею обвивают тонкие руки, и к щеке прижимается жесткая горячая щека Наин:

  — Пойдем ко мне в комнату, на Базике поболтаем. Мне практиковаться надо, так Риэн говорит. Идешь?

  — Да, идём. Я тоже попрактикуюсь.

Глава 5.1 Пробуждение магии.

  01 января 2359 г., 1:15

  Я смотрю в окно, там снова идёт снег. Крупные, мягкие снежинки, медленно кружась, покрывают всё вокруг пушистым белым одеялом. Вот и отметили наступление нового, пятьдесят девятого года. Крича и смеясь, бегали вокруг нашей елки, пускали фейерверки, жгли факелы и пели песни. Было легко, и мной владела какая-то мягкая безмятежность. Вот уже неделя, как мне перестал сниться мой страшный сон. Я подумал, что, возможно, всё ещё обойдется, ну не может быть только плохое в жизни!

  Хэймон сделал мне великолепный подарок на Новый Год, сказал, что растряс свою копилку, попросил денег у отца, уговорил мать и вместе с ней в Гагарине в оружейной лавке купил мне охотничий нож! Подобрал рукоятку хоть и на вырост, но вполне мне по руке. Наверное, "жон помогла. По слегка изогнутому, чёрного металла лезвию, длиной сантиметров 12-13, шёл замысловатый рисунок из тонких серебристых линий, свивавшийся ближе к гарде в надпись на турианском: "коготь". Рукоять удобного хвата, из красноватого полированного дерева. На торце рукояти — голова мифологического оскалившегося зверя. Ножны из коричневой кожи, с ремешками крепления к руке или ноге.

  Я теперь всегда хожу с ним. У нас это привычно, Мендуар — молодая колония, и здесь с оружием ходят все: и дети, и взрослые. В пяти километрах от города начинается натуральная дикая территория, и диким зверьём в городской черте никого не удивишь. Братья с семи лет ходят с лёгкими пистолетами, это такой аккумуляторный рельсотрон, с десятью зарядами в обойме, пули 10 мм, конические, с насечками. Начальная скорость пули — всего 300 м/с, что не даёт сильной отдачи, но останавливающее действие колоссальное. При попадании пуля сминается в блин диаметром 20-22 мм, и я лично видела, как такая пуля переломила доску-пятидесятку. Что будет с тем же снуфлом от попадания двух-трёх таких пуль, объяснять не надо. Кстати, за все тринадцать лет существования колонии, колонисты ни разу не стреляли друг в друга из оружия, ни взрослые, ни дети.

  Время течёт, и через три месяца мне будет пять лет, четыре из которых я помню полностью. Что принесёт мне новый год? Посмотрим. Как говорится, пожуём — увидим.

  Игорь (Мендуар, июнь 2360)

  Суматошный год (часть первая)

  10 июня, 6:00

  Делаю гимнастику у окна в своей комнате, во дворе Дениска делает тоже самое, только комплекс у него гораздо сложнее. Используются утяжелители, металлический шест, тяжёлые гантели. Вот уже полгода старший брат истязает себя по утрам. Это называется подготовкой к поступлению в кадетский корпус ВКС Альянса. Туда принимают юношей и девушек, в возрасте от четырнадцати лет до двадцати, и гоняют в хвост и в гриву. Те, кто прошел до конца, становятся зубастыми волками на службе человечеству. В пяти флотских кадетских корпусах готовят элиту терранских ВКС. На следующий год старший брат отправится по стопам отца, грызть флотскую науку.

  Один расположен в СССР в Суворовском училище. Второй в Шотландии, третий в Канаде, Четвертый в США. Ну и пятый в Японии. У каждого корпуса свой колорит и пополняют они свои флоты при АС. Хотя если ты хорошо учишься мнение кадета на распределении во флоты учитывается.

  Медленные движения рук и ног, гимнастика на гибкость, утяжелители на руках и ногах для меня уже давно привычны, по спине холодной струйкой течёт пот. С улицы слышен голос с приятной двойной подгармоникой — Хэм пришёл! Сейчас парни убегут на утренний кросс, пять километров по лесным тропинкам. Лучшие друзья, соперники, заводилы всех проказ в городке — мой родной и названный братья. Стоят, смеются, сверкая на утреннем солнце белозубыми улыбками. Хлопнула калитка, убежали.

  Я сажусь по-турецки в середину комнаты, кладу перед собой коробку с цветными стеклянными шариками. Малый эмоциональный щит прогоняет утреннюю истому, делает разум ясным и чистым. Тянусь сознанием к потоку силы, разлитой вокруг, тёмный ручей проникает в сознание, наполняет тело гулом, заставляет нервы звенеть, как струны, вокруг тела вспыхивает едва видимый сине-зелёный ореол. Смотрю на шарики, заставляя их один за другим взлетать и кружиться в хороводе по комнате. Вот уже все шарики кружатся вокруг меня, свиваются в спираль. Главное — сохранять сосредоточенность. Внимательно слежу чувствами за каждым из них, миг потери концентрации может обернуться падением всех шариков на пол. И да, я таки маг... Ещё и это на мою многострадальную голову.

  Вылезло это месяц назад. В тот день отец решил заменить уплотнитель на окне в моей комнате: старый рассохся и начал течь. Он принес с работы раскладную лесенку, приставил ее к дому — как раз хватило до крыши — взял сумку с инструментами и полез. Мы с девчонками сидели во дворе, я и Джина с альбомами, на складных стульях, а Наин, в обнимку с Барсом и Полканом — прямо на траве. Джейн играла с Барсиком. У нас был пленэр — мы с нашей художницей рисовали Наин с натуры. Хотя разница между моим творчеством и работами Джины — как между агитационными плакатами и работами Рафаэля. У меня получилась просто сидящая в обнимку с псом девочка-турианка, а у Джины — кажется, что они живые, просто застыли на мгновение: задравший голову и приоткрывший рот Полкан, раскинувший лапы, выставивший на всеобщее обозрение светлое пузо, глаза закатились, и из пасти розовой змеёй свесился язык.

  Барсик подставлял свое пузо под шаловливые ручки сестренки и балдел.

  Вдруг, я почувствовал нарастающее чувство страха. Бросив взгляд на дом, увидел, как папка вместе со стеклом начинает медленно, но уверенно падать. Видимо, он снял со стекла фиксаторы, и здоровенный панорамный стеклопакет перепадом давления просто выдавило на улицу, удержать его отцу было не под силу. Отчётливо понял, что если отец упадет, то сверху на него грохнется стеклопакет, а чем это может закончиться, страшно даже подумать! Переломает нафиг, еще и стеклянными осколками посечет.

  Вот уже полгода где-то на краю своего восприятия я замечал что-то непонятное, странное, какую-то туманную тёмную дымку, от которой явственно тянуло чем-то невероятно древним и могучим. Всё это пронеслось в моей голове за какие-то доли секунды. В ужасе я вскочил с кресла, опрокинув его, потянулся к этой дымке, она в ответ потянулась ко мне, коснулась меня... По нервам стегануло болью, казалось, внутрь меня ворвался могучий, грохочущий поток, всё тело наполнилось силой, мне почудилось, что я могу поднять весь дом! Я вытянул вперёд руки, они тускло, но отчётливо, даже в свете дня, светились сине-зелёным светом. Толкнул эту силу от себя к отцу, того вместе со стеклом прижало обратно. Отец не растерялся, защёлкнул обратно фиксаторы и перевёл дух. Я отчётливо почувствовал его облегчение. Сила же продолжала бурлить во мне, требуя выхода, и я, не зная, что дальше делать, толкнул её в небо. Ревущий поток силы ударил от меня в облака, в них начал образовываться ясно видимый круглый просвет. Блин, я надеюсь до стратосферы не достал мой удар. Поток всё шел и шёл, а вместе с ним нарастала боль, когда она стала невыносимой, поток как-то истончился и иссяк. От боли я закричал и упал на колени. Отец обернулся на лестнице, взглянул на меня и всё понял. Съехав по лестнице вниз, он бегом бросился ко мне.

  — Сынок! Держись, маленький мой! — расслышал я сквозь нарастающий гул в ушах. В глазах залетали черные мушки, на ходу превращаясь в чёрные пятна, и всё заволокло тьмой и тишиной.

  Кажется, что без сознания был недолго. Очнувшись, почувствовал, что меня несут на руках, перед глазами маячила отцовская щека с отчётливо видимыми волосками щетины, от отца тянуло страхом пополам с отчаяньем. Он поднимался в мою комнату по лестнице, с кухни раздавался рыдающий голос матери и встревоженный Рэй. "Наверное, вызывает скорую", — вяло шевельнулась мысль в моей голове. Во всём теле чувствовалась страшная слабость, боли не было, но даже для вдоха требовалось некоторое усилие. Отец повернул ко мне лицо, в глазах его стояли слёзы.

  — Папочка, не плачь, — прошептала. — Я в порядке.

  Папка прижался к моей щеке губами:

  — Спасибо, солнышко, — занёс меня в комнату и уложил на кровать, рядом тут же появились Джина с Наин. Обе заплаканные. За ними ковыляли Джейн и Джон.

  — Мы за тебя так испугались! Упал и лежишь как мёртвый, дядя Миша тебя тормошит, а тебе все равно, — всхлипывая, проговорила Джина.

  — А ещё светилась вся, прямо как Вася на тренировках по магии! — это уже Нино.

  — И облака разогнала! — снова Джина. — Ты тоже маг, наверное, только я не слышала, чтобы они умели облака разгонять!

  — Тихо вы, балаболки! — шикнул на подруг отец. — Посидите пока здесь тихонько, хорошо?

  — Да, дядь Миш, — ответили они хором. Отец кивнул, глянул на меня грустными покрасневшими глазами.

  — Как же ты напугал нас, сына.

  — Прости, папка, я не хотел! — прошептала в ответ. Он грустно улыбнулся.

  — Конечно не хотел! Спас меня, поломался бы весь, если бы не ты, а то и вообще...

  Открылась дверь, в неё вбежала мама, увидела меня на кровати, встретилась глазами со мной, подошла и как-то сложилась, уткнувшись мне в ноги. Плечи ее затряслись, она разрыдалась. Сквозь плач я слышала слова.

  — Ещё и это! Как будто мало тебе... Мало кому-то там... О боже, боже мой! Доченька моя, маленькая моя доченька... Я так надеялась что тебя совсем мало нулевым элементом облучило.

  Я рукой, весившей как будто пару пудов, коснулся головы матери и прошептал:

  — Не плачь, мамочка, пожалуйста, всё будет хорошо!

  Рядом, обнявшись, в шесть глаз ревели подруги. Сестренку с младшеньким убрали из комнаты. Ну вот за что им всем это всё! Прямо жопа какая-то, чем дальше, тем темнее!.. Потянуло в сон, и я отключился.

  Сквозь сон услышал тихий разговор Рэй и мамы: наша синяя доктор объясняла маме, что ничего непоправимого со мной не произошло.

  — Тяжелейшая нервная перегрузка, Даян. Я вообще удивлена, что в таком возрасте всё это проявилось! Но, на удивление, всё обошлось! Дня через четыре он полностью восстановится.

  — Но, Рэй, он маг, ему же сейчас имплант поставят! А они такие несовершенные, всё время какие-то побочные эффекты.

  — Зачем ему имплант?

  — Как зачем? Их же всем магам ставят!

  — Совсем нет! Импланты нужны для улучшения памяти и концентрации, чтобы биотик лучше контролировал свою силу. А Женьке ни то, ни другое даром не нужно, у неё свое лучше всех.

  — А ведь и верно. Но как же дальше?

  — А что дальше? Пойдёт в среднюю школу, будет заниматься с нашими азари и годам к 17-18 станет одним из сильнейших биотиков людей.

  — Да уж! Как он облака-то!.. До сих пор не верится, это же какой силы импульс он создал?!

  — Я о таком только читала, на импульсы подобной мощи способны были только Ардат-якши.

  — Ужас какой! А он случайно не?..

  — Успокойся, Даян! Он же человек! Среди людей не бывает Ардат-якши.

  — Так-то оно так! Но всё равно, боязно как-то...

  — Успокойся, подруженька, пойдем лучше чаю попьем, чем сидеть здесь! Ему сейчас покой — лучшее лекарство.

  — Но...

  — Никаких "но"! Вспомни, он же эмпат!

  — Ох, и верно! Пойдём.

  Мама подошла ко мне, поцеловала в лоб. Шепнула:

  — Спи мой маленький, поправляйся скорее.

  Я проснулся внезапно, в теле ощущался нарастающий дискомфорт. Поднял взгляд на тумбочку у кровати — на маленьких часах будильника было 5:00. Ого! Хорошо даванул, аж двенадцать часов подряд! Однако дискомфорт усиливался. Я отодвинул одеяло, хм, руки вроде слушаются. Заметил, что на мне ничего не надето, сел. Голова закружилась, в глазах замелькали чёрные точки, я свалился обратно.

  Дискомфорт ещё усилился, у меня началась паника. Тут заметил стоящее у окна кресло. Странно, у меня же нет кресел в комнате... Принесли, видать, но зачем? Тут дошло, что в кресле кто-то спит. В неверном свете утренних сумерек разглядел светлые волосы. Такие только у отца и Дениски. Но папка, при всём желании, в кресле спать не сможет, а спящий влез в него с ногами.

  — Дися! — тихонько позвал я. — Дися, проснись!

  — А? Что? Кто здесь? — вскинулся брат. — Лисёнок, это ты?

  — Нет, это старый ворка-шаман! Дися, помоги мне! Скорее, я уже не могу терпеть! Дися!

  — Да-да, иду.

  Брат подошёл к кровати и поднял меня на руки понеся к санузлу. Выпрямил меня я посал наконец-то. Фух меня начало кренить в сторону, брат поддержал.

  Сделал дела, сказал брату, чтобы отнёс обратно. Он отнёс. Уложил, укрыл одеялом. Сел на край кровати, стал перебирать пальцами мои волосы.

  — Как ты, Лисёнок? Мы все так за тебя испугались! Хэм, как услышал, даже с байка упал, так спешил к тебе.

  Я улыбнулся:

  — Папочка-Хэм.

  — Хе-хе-хе! Точно, Лисёнок, — засмеялся брат. — Расскажу всем завтра!

  — Не надо, Дися. Его ведь Васька замучает. Да и Нино с Джиной в стороне не останутся!

  — Как скажешь, сестрёнка.

  Брат склонился ко мне, поцеловал в висок:

  — Спи давай! Рэй говорит, тебе сон — первое лекарство. А я в кресле посижу, присмотрю за тобой.

  Пшикнула дверь.

  — О, главная нянька пришёл! — с улыбкой сказал брат.

  В поле зрения вплыла рыжая морда, на заднем плане маячил длинный хвост.

  — Мр-ру? — и тревога в чувствах, мол, "как ты, непутёвый человеческий детеныш?". — Мррр?!

  — Иди сюда, котя мой! — хлопаю ладонью по кровати. Кот запрыгивает на кровать и сразу ложится рядом. Обнимаю его, зарываюсь лицом в мягкую шерсть и, под громкое урчание, снова проваливаюсь в сон.

  Во второй раз разбудило меня солнце, заглянувшее в окно. Рядом спит Барс, вытянувшись во всю длину, в кресле виднеется светлая голова. Присмотрит он, как же! Спит, как сурок. На часах — 10:30. Шипит дверь, чувствую, что кто-то ползёт по кровати, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с внимательными серыми глазами. Проходит миг, и меня прямо обливают бурной радостью!

  — "жонни, привет! — шепчу я.

  — Игорь! — и детские руки обнимают меня за шею. — Ты уже проснулся? — шепчет младший. — А я тебе чаю заварил и бутербродов сделал. Сам! А Джейн лежебока еще спит.

  Я медленно сажусь на кровати, голова хоть и кружится, но уже терпимо.

  — "жонни, помоги мне одеться.

  Брат бросается к моему шкафчику, достаёт по моим подсказкам плавки и лёгкий сарафан. С помощью младшего кое-как одеваюсь. Обнимаю брата, и мы медленно идём вниз, пить чай. Дениска так и не проснулся, умаялся старший.

  Сидим на кухне с "жонни, пьём чай. Бутерброды у него — могучие куски хлеба с горами из наваленных ингредиентов. Видно, что младший старался, пусть не очень умело, зато от всей души! Чувствую, что чай и бутерброды придают мне сил. Голова совсем не кружится, настроение лезет вверх. Джон, видя мою улыбку и довольный вид, прямо расцветает.

  — Тебе понравилось, Игорь?!

  — Да, "жонни, ты просто молодец!

  Брат весь аж расцвёл, на щеках разгорелся румянец.

  — Я так старался! А тебе правда-правда понравилось?

  Нет, ну что за прелесть мой младший, ведь пять лет всего, а заботы на всех хватит!

  — Очень понравилось, Вань!

  Яркие чувства брата выдувают из меня остатки хандры, сидим и, молча улыбаясь, смотрим друг на друга. Шипит дверь, и кухню затапливает удивление, которое очень быстро сменяется чувством сильнейшего облегчения. Поворачиваю голову и вижу маму. Правой рукой она оперлась на косяк, левая прижата к груди, в глазах опять стоят слёзы.

  — Мамочка, а я завтрак приготовил! — кричит Ванька. — И Игоречка накормил!

  — Привет, мам, — тихо говорю я.

  Она ничего не говорит, просто подходит ко мне, присаживается на корточки и обнимает, я прижимаюсь к ней. Молчим, слова лишние, всё и так понятно. "жонни подбежал к нам, обнял обеих и тихо проговорил:

  — Вы у меня самые лучшие, моя мамочка и мой Игорек, а бука Джейн пуст спит!

  Смотрим на него — серые глаза серьёзны. Вдруг он улыбается, и от его улыбки весь груз переживаний осыпается с мамы, как шелуха. Она смеётся, целует брата.

  — Ты наше золотко, "жонни! Что бы мы без тебя делали!

  — Сидели голодные!

  Громкий смех заполняет кухню, смеётся мама, смеюсь я, громко хохочет "жонни. Вместе со смехом уходит страх и напряжённость последних суток.

  В кухню заходит отец, его радость от вида моей смеющейся рожицы я, кажется, могу потрогать руками. Он подходит ко мне, берёт меня на руки и крепко прижимает к себе, я обнимаю его за шею и с силой прижимаюсь к его небритой щеке. Шепчу:

  — Как же я за тебя испугался! Как же ты так?! Ведь ты же инженер, сам говорил!

  — Ох, и не говори, золотце! И на старуху бывает проруха, как говорят! Я тебе теперь жизнь должен, сына!

  — Ты мне ничего не должен, папка!

  — Это почему?

  — Потому! Потому что ты — мой папка, и этого достаточно!

Глава 5.2 Объединение семей Шепард и Таанир.

  На улице ярко светит солнце, заливая мир теплом. Чувствую, что хочу на солнышко, сидеть в кресле и греться. Говорю об этом отцу. Он выносит меня во двор, усаживает в кресло. Сижу и греюсь в зеленоватых лучах нашей звезды. Вокруг разлит покой, тихо шуршит листвой наше дерево, пищат в ветвях свирки. С громким жужжанием летают насекомые. С соседнего участка доносится бряканье, это дядя Коэл вытащил газонокосилку и собрался заняться газоном. Увидел меня, глаза распахнулись, в эмоциях удивление, радость и облегчение.

  — Игорек! Тебе, я вижу, уже лучше.

  — Да, дядь Кол! Вот, на солнышке греюсь. Джину позовите, пожалуйста.

  Он подходит к двери дома, открывает и кричит внутрь:

  — Джина! Джинаа! Иди сюда, Игорек во дворе.

  Растрёпанным воробьём из дома вылетает Джина, всматривается в меня, в эмоциях радость. Подбегает к креслу и бросается мне на шею.

  — Игорь! Игоречек! Я так волновалась, полночи не спала, всё про тебя думала! Ты в порядке?!

  — Ну почти! Если ты с меня не слезешь, я упаду, а вставать мне пока тяжело.

  Джина отпрянула и густо покраснела.

  — Прости, Женька! Я это, обрадовалась сильно! Ты посиди пока, а я соку ягодного принесу. Ты ведь будешь сок?

  — Конечно буду! Неси давай! — с улыбкой говорю я.

  — Я сейчас, я быстро! — протараторила набегу подруга и скрылась в доме.

  Коэл пристегнул к газонокосилке пластиковый бак для травы, проверил заряд батарей, щёлкнул выключателем, газонокосилка негромко застрекотала ножами. Медленно толкая её перед собой, насвистывая и пританцовывая, он пошел по лужайке перед домом. Проходя вдоль декоративного заборчика, разделяющего наши участки, он остановился, выключил косилку и спросил меня.

  — Как думаешь, Игорек? Получится у меня сделать... как его... английский газон?

  — Дядь Кол, они ведь новые семена постоянно в газон высаживают, по мимо стрижки. А так они говорят через двести лет регулярного кошения любой газан становится "английским".

  — Ну батарианцы живут лет триста, так что у меня есть все шансы проверить это утверждение.

  Я склонила голову к правому плечу и слегка кивнула. Дядя Коэл улыбнулся, вернул мне поклон, включил косилку и, насвистывая, продолжил прерванное занятие.

  Из дома Натолов медленно вышла Джина, в руках у неё был круглый поднос, на котором стоял пузатый графин с кроваво-красной жидкостью и два высоких толстостенных стеклянных стакана. Подруженька медленно пошла в мою сторону. Тяжелый, кажется, поднос.

  Джина внимательно смотрела под ноги и часто останавливалась. На пороге моего дома появился Дениска, сладко до хруста потянулся, огляделся, увидел меня и улыбнулся. Какая у брата красивая улыбка, сияющая, гагаринская! Брат посмотрел на ковыляющую Джину, хмыкнул, покачал головой, подошёл к ней и отобрал поднос.

  — Вот скажи мне, мелкая, ты зачем такую тяжесть тащишь? Ещё чуть-чуть, и упала бы или поднос уронила.

  — Это для Игоречка сок! Я сказала, что принесу, и несла, а он, почему-то, оказался такой тяжёлый. Уфф.

  — Молодец, Джинни! Ты настоящий друг! — громко сказал брат.

  Поставил поднос на траву, разлил сок в стаканы и подал нам, остатки выпил сам, прямо из графина. Я сидел и смаковал ягодный сок. Кисло-сладкий, напоминающий мне смесь малинового и красно-смородинового, чуть вяжущий, оставляющий приятное лёгкое послевкусие. Делают его из "землянки", крупной ягоды, растущей в предгорьях, на ползучих, как будто расстелившихся по земле, кустах. Каждый год её собирают с помощью роботов-сборщиков. Из большей части делают сок, а из остального — вино. Как говорит наша синяя док: "Это не сок, а прямо витаминный и микроэлементный коктейль". Местные азари назвали его "Дар богини".

  Слышу тяжёлое дыхание справа, вижу наше медведище, чудище лохматое, сидит, на меня смотрит, дышит часто, язык набок свесился. Опять, поди, охотился, вон морда какая довольная. Я пса, почему-то, плохо чувствую, в отличие от кота. Лег на траву, лапы под кресло засунул, голову мне на ноги положил, вздохнул глубоко. Лежит, только брови шевелятся, когда взгляд на меня бросает. Стала гладить его по лбу, чесать за ушами, он зажмурился, я, слабо-слабо, но чувствую его радость и удовольствие. Под левую руку сунулась другая лохматая голова, чувствуется лёгкая ревность и ожидание ласки, тихий звук "мррау": "Ты не забыл меня, маленький друг?". Не забыл, котя мой!

  Джина пискнула:

  — Я счас! — и улетела в дом, через минуту вылетела обратно. В руках альбом и карандаши. Села во второе кресло, поставив его напротив. Взгляд стал задумчивым и отстранённым, в эмоциях — покой и сосредоточенность. Брат встал позади неё, облокотился на спинку кресла, стал наблюдать за процессом. Чем дальше, тем сильнее чувствовался его восторг, ведь это так здорово — смотреть, как работает по-настоящему талантливый разумный, и без разницы, что он делает. Как, вроде бы из ничего, или из самых обычных вещей, возникает красота. Я сижу, зажмурившись, купаясь в их эмоциях.

  Скрипнула калитка, и меня накрыло какой-то дикой, необузданной радостью, тонкие руки обхватили меня за плечи, в шею уткнулся холодный кончик носа, я почувствовала лёгкий укус в плечо и горячий, слегка шершавый язык прошёлся там же. В чувствах мелькнула обида, и тихим девичьим голосом на турианском произнесли:

  — Обещай мне! Что! Ты! Никогда! Больше так не сделаешь! Ты никогда не будешь так меня пугать! И ещё! Обещай мне, что не умрёшь! Ты близкая мне, в сердце моём!

  Поворачиваю голову и встречаюсь с синими-синими, как у Дакара, глазами Наин. В мыслях мелькнуло, что у турианцев укусы и вот такое лизание — это проявление очень нежных чувств! Только между родственниками! Причём близкими. И последняя фраза — обращение только к брату или сестре. Смотрю ей в глаза и таким же тихим голосом так же на турианском Игорь обещает, Наинэрр Таанир, что сделает всё, чтобы её глаза не увидели его смерть. — Ты, хранимая сердцем моим!

  Наин просияла, прижалась ко мне, снова тихонько укусила и села рядом с креслом, на траву, прислонившись к горячему боку Полкана.

  Он рядом! Укутал меня своими чувствами, как тёплым махровым одеялом, такой — только один разумный в посёлке. Четырёхпалая рука касается моего плеча, другая гладит рыжего, кот спокойно подставляет голову под ласку. Сидит на корточках, с тревогой смотрит на меня своими небесно-голубыми глазами.

  — Я слышал, что ты сказал Наин, — тихий мягкий голос на турианском.

  — Хочешь, чтобы я сказала тебе те же слова, Хэмэ?

  — Да, хочу! Скажешь?

  — Ты близкий мне в сердце моём, — и смотрю прямо в голубые глаза Хэма. Наклоняюсь к его лицу и шепчу. — Папочка Хэм!

  В ответ — веселье в эмоциях.

  — Я услышал тебя, хранимый сердцем моим! Брат мой названный, — садится на траву рядом с креслом. Смотрит перед собой, продолжая гладить Барса. Некоторое время сидим молча. До меня медленно доходит смысл произошедшего. Такие решения у турианцев принимают всей семьёй.

  — Когда придут родители и Там? И когда вы решили?

  — Ночью. Вчера мы все вдруг поняли, что вы значите для нас гораздо больше, чем просто соседи и друзья. Остальное пустое. Согласились все. А придут вот-вот.

  — Это неожиданно, но очень приятно! Значит, у меня теперь есть ещё два брата, две сестры и пара заботливых родителей в придачу. Да я богатенький!

  — Как и я! — берёт мою руку в свою. Какая тёплая у него рука...

  В калитку входят Каади и Дакар, рядом с ними вразвалочку топает Сэйлин — младшая из Таниров, родившаяся 20-го января прошлого года. Мелкая видит Полкана и с писком бежит к нему, садится верхом, обнимает. Всё, теперь не меньше часа будет сидеть на нашем псе.

  На крыльце стоит мама и смотрит на подходящую к ней Каади, в руках у неё стакан с соком, на губах улыбка. У её ног стоит потягиваясь Джейн. Мама спускается по ступенькам, ставит на верхнюю недопитый стакан, оборачивается. Каади подходит, берёт в свою левую руку правую руку мамы, накрывает сверху правой, наклоняется вплотную и что-то говорит. Изумление мамы видно невооруженным взглядом, левая рука прижимается к груди, в эмоциях настоящая буря. Не каждый день турианцы делают такое предложение людям... вроде, я о таком вообще не слышал. Хотя, понятно, о подобном не кричат на всех углах. Мама склонила голову влево, на глазах заблестели слёзы, она обняла Каади и что-то прошептала в ответ, можно не сомневаться, что!

  — Я что-то пропустил? — раздался слева голос Дениски. Он уже сидел на траве рядом с Хэмом.

  Наин встала, обошла кресло и обняла брата, прошептала ему на ухо фразу, Хэм наклонился и повторил её за сестрой. Денис несколько секунд сидел молча, только хлопал широко распахнувшимися глазами.

  — Вы это серьёзно? — в эмоциях смятение. Да он просто поверить не может!

  Турианцы смотрят серьёзно.

  — Это не шутка, брат! — говорю я. — Что ты ответишь?

  Он сильнее обнимает Наин, наклоняется и другой рукой обнимает Хэма:

  — Я слышу вас! Близкие мне! Сердцем моим хранимые! — шепчет брат ритуальную фразу по-туриански. Я смотрю, как к маме подходит Дакар, ритуал повторяется, но мама продолжает стоять, прижавшись к груди турианца. Поднимает голову, внимательно смотрят друг другу в глаза. Читаю по губам:

  — Спасибо тебе, брат! — говорит мама по-русски.

  Из-за дома выходят отец, Лёшка и Ванька, в руках у отца складной стол, у Лёшки — два складных стула, Иван, пыхтя, тащит ещё один. Видя собрание на лужайке, отец широко улыбнулся. В эмоциях лёгкое удивление, Каади подошла к нему, провела рукой по щеке, наклонилась... Громко брякнул выпавший из рук отца столик. Отец взял Каади за плечи, впился в её лицо взглядом. Несколько секунд смотрел, широко улыбнулся, обнял, ответил. Затем отстранился, подошел к Дакару, мужчины взялись за предплечья, глядя в глаза друг другу, негромко сказали ритуальную фразу, после этого крепко обнялись. Нино, оторвавшись от Дениски, вприпрыжку подбежала к Лёшке, он положил стулья, наклонился. Наин обняла его за шею, брат выпрямился и подхватил девочку, она склонилась к его уху... от услышанного Лёшкины глаза стали — ну просто как у персонажа аниме. Он крепко обнял турианку, ответил и ещё с минуту просто стоял, крепко обнимая Наин.

  — Про меня не забыли? — звонкий голос справа. Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с сияющими зелёными глазами Тама. За всем этим, едва скрывая восторг, с улыбкой смотрел Коэл. И Джина, успевающая с невероятной скоростью что-то зарисовывать в альбоме. Потом пришли Рэй и Васька, и азари подарила мне коробку со стеклянными шариками, сказала, что это лучший тренажёр для начинающего мага.

  Вечером услышала разговор родителей на кухне.

  — Мишка! Неужели у нас всё получится! Неужели вся эта затея с мультивидовой колонией удастся?

  — Да, Даян! Теперь я в этом абсолютно уверен!

  — Ты был прав! Прав! Жаль, что мой отец этого не видит. Все его доводы разбились бы в прах!

  — Свяжись со Стивом, пусть привезёт стариков в гости, да и сам давно не приезжал! Совсем забыл про меня мой лучший друг.

  Похоже, мой папка стоит у истоков создания колонии. Значит, всё не просто! Надо будет расспросить его и остальных старших об этом!

  Выныриваю из пучин памяти, заставляю шарики один за другим нырнуть в коробку. Потом вытягиваю вперед руку и гоняю листы пайперола и колесики ветром по полу. Хлопает калитка, с лужайки слышится громкий смех вперемежку с тяжёлым дыханием. Подхожу к окну, братья валяются на траве, раскинув руки. Кожа Дениски блестит от пота.

  — 13:50, Хэмэ! Мы улучшили своё время!

  — О, да! Я под конец думал, что просто упаду и сдохну!

  — Гляди, на нас Игорь смотрит!

  — Мы тебя видим, Лисёнок!

  Смотрю на отдыхающих братьев, и в памяти всплывает удивительная встреча, произошедшая в прошлом июне. Встреча, окончательно расставившая все точки над "ё", подарившая мне удивительные знания, научившая меня контролировать свою эмпатию и позволившая мне почувствовать этот мир гораздо глубже. Я, со всей обречённостью, понял, что мне придется встретиться с ожившим ночным кошмаром... Жнецами!