Тёмное начало

Дальнейшие препирательства Кер стоически выдержал, стараясь меньше говорить, дабы не усилить бурю.

— Я не хочу, чтобы так все заканчивалось.

Кер не хотел тоже.

А вечером состоялся разговор с мастером.

— Теперь, когда ты познакомился с женским вниманием, пора переходить ко второму этапу

— Это значит, что я...

— Нет, не значит, мужские потребности никуда не денутся, так что свою Джейн ты еще увидишь. Время познакомиться с зеленым змеем.

И знакомство вышло весьма плотным. Он пил уже неделю, пил, так что утром голова раскалывалась на множество частей. И каждый вечер заканчивался одинаково в новом кабаке, с новым видом алкоголя в кубке.

— Нужно знать их все, как они действуют на организм и с какой скоростью — в очередной раз повторял наставник, выводя подопечного на свежий воздух.

— Может, хватит — Кера мутило, он не смог сдержаться и опорожнил желудок прямо на мостовую.

— Организм привыкает, раньше тебя выворачивало после первой кружки, сегодня ты выпил пять и еще на ногах.

— Да, я в порядке... Даже танцевать могу — попытка доказать свои слова провалилась, Кера зашатало, и он повалился на уличные плиты — Плохо, но могу...

Следующий день как две капли воды походил на предыдущий. Золотистая жидкость, покрытая пенной шапкой, колыхалось в кружке. Какая это по счету? Пятая? Нет, шестая. Ясность обычно пропадает как раз после нее. Тянуть не стал, и ячменный напиток отправился в путь, вкус солода и горечь хмеля явственно почувствовался на языке. Пора на воздух.

— Стоп — замутненный взор выхватил среди неустойчивого мира знакомую фигуру — Еще одну.

Подозванная официантка с сомнением посмотрела на еле сидящего Кера, но заказ приняла, с видом "дело ваше, платите и ладно".

— А куда... мне... столько? — развел руками Кер, уставившись на очередную кружку.

— Пей, это последняя.

— А ну тогда... Лады...

Алкоголь уже вовсю хозяйничал в организме, и последняя порция стала явно лишней. Юноша очнулся только утром, головная боль, тошнота — полный букет прелестей заядлого пьяницы. Пошатываясь, встал, и старательно держа равновесие, двинулся к столу, на котором располагалась живительная влага в глиняном кувшине. Вода не была такой вкусной никогда. А ведь Лон еще и умудряется получать удовольствие от этой отравы.

— Подъем — громом грянул знакомый голос, юноша поморщился, в голове, и так стучали кузнечные молоты, а тут еще и это. С трудом оделся, нога никак не желала попадать во внезапно ставшую неимоверно узкой штанину, и наскоро закинув в себя оставленный на столе завтрак, поплелся к выходу, такие утра он ненавидел. Прохлада приятно бодрила, отчасти благодаря ему настроение вернулось быстро. Особо радовало два момента — вчера состоялся последний день обильных возлияний, а это значит, что вечер пройдет не в обнимку с кружкой. Как результат, он сегодня увидит Джейн и обнимет уже ее, на лице при подобной мысли появилась мечтательная улыбка. Сколько не видел ее? Месяц, но в мыслях она появлялась постоянно. Тут же поправил себе почти месяц. Однажды попытался прийти, но дверь, без разговоров захлопнувшаяся перед самым носом, красноречиво говорила, что плохо стоящих на ногах ухажеров Джейн видеть не рада.

Стоило выйти из дома, как по телу пробежала бодрость. В легкие проник морозный воздух — зима в этом году рано наведалась в гости. Шагнул за порог и под сапогами непривычно захрустело, снег за ночь укрыл белым покрывалом улицы, словно хозяйка, принимающая внезапных гостей, прикрыла беспорядок.

Небо разразилась мелкой белой крошкой, кружащейся в хороводе. Соседский щенок, сотрясая цепь, радостно бросился ловить невиданных зверей своей пастью, стараясь за раз захватить побольше. Поморщился, его энтузиазм юноша не разделял, зябко кутаясь в куртку.

Погода выдалась холодная, ветер, обычно гуляющий на равнинах, в этот раз добрался и до Тироса. Северный проказник заставил достать из глубоких сундуков теплые одежды, принуждая укутываться по самые глаза привычных к мягкой зимней поре горожан.

Такие хламиды неспешно передвигались по улицам, тщетно пытаясь разойтись в тесных проулках и при этом не упасть на заледеневших мостовых. Но что для одних горе для других праздник. Детвора радостно носилась по площадям, скользя по накатанным дорожкам с озорными криками, а затем дружно отправлялась на окраину, куда свозили собранный на улицах снег и устраивали побоища — снежки мелькали только так. Мимо как раз промчалась такая стайка, чуть не сбив задумчиво шагающего юношу. Гневная реплика готовая сорваться замерла, вместо этого пробежала легкая улыбка, не так давно и он бегал так же. Откровенно говоря, тепло Кер любил больше, но и у такого времени года свои плюсы.

Выбравшись за городскую стену, прибавил ход. Кровь побежала по венам, согревая, наполняя сонное тело жизнью, и он почувствовал долгожданную легкость. Ничто не прочищает голову, как утренняя пробежка.

Несмотря на изматывающую тренировку ноги, несли юношу вперед. Прямо по бульвару, поворот, пройти сквозь аллею, еще один поворот и вот уже ее дом. Небольшое аккуратное строение в два этажа оплетал плющ, сейчас припорошенный первым снегом, почти полностью скрывая серую кладку. Джейн снимала здесь комнату и последние месяцы они встречались именно здесь. На стук долго никто не отвечал, пришлось ждать, прежде чем за дверью раздались шарканье и чьи-то всхлипы. Отворившая пожилая хозяйка вытирала передником красные заплаканные глаза, но увидев, кто перед ней, вновь зарыдала в голос.

— Что случилось? — голос Кера дрогнул, захлебываясь слезами, старушка принялась причитать, но ее и в обычное время неразборчивая речь сейчас превращалась в непонятную кашу. Единственное, что юноша понял — нужно идти вперед. В гостиной сидели трое.

— Что случилось? — второй раз произнести оказалось труднее, голос стал глухим, и слова через силу выталкивались из гортани. Предчувствие стальными клешнями сдавило грудную клетку, сбивая дыхание. Женщины плакали, не обращая на него внимания, судя по опухшим глазам далеко не в первый раз за сегодня. Вменяемым оставался только пожилой смотритель,

— Не ходи ты туда — руку с плеча юноша сбросил и пошел к ее комнате, ноги слушались плохо, и каждая ступенька становилась препятствием. Этот мерзкий скрип врезался в память. Ее дверь была открыта настежь. Все было как всегда, только... Багровые пятна, обильно покрывающие пол. "Здесь убили человека" отстранено подумал юноша. Ноги перестали держать, и он опустился на пол. Взгляд застыл.

Он не знал, сколько так просидел. Пару раз к нему приходили, пытались привести в чувство, но тщетно. Однажды даже попытались поднять, но юноша с такой силой сдавил чье-то запястье, что его с проклятиями оставили в покое. Он все видел и ощущал, ведь тело по-прежнему заботливо посылало сигналы, но живым себе Кер уже не чувствовал.

На первом этаже разговаривали и до юноши долетали отрывки фраз. Разговор касался его.

— Только тише.

— Ты его видала? Он не только не слышит, но и видит, небось, не все.

— Красивая была... Бедняжка — послышались всхлипы.

— Гулящая вот и довертела хвостом.

— Зря ты, такую жизнь по собственной воле не выбирают. Да и добрая была, помню дитё соседское разболелось, так сидела как со своим.

— Я ее доброты не видала.

— Ты же сегодня дома, был кто у нее?

— Говорю же, не видела.

— Глаза у тебя бегают, врать то не умеешь.

— Только не вздумай, кому взболтнуть. Был у нее хахаль, поругались, покричали и разбежались. Мое дело сторона, но только когда на улицу выскакивал, на меня напоролся — глаза дикие во рту пена — страха натерпелась, аж кувшин уронила. По мне так он и прибил, кому еще?

— Так чего сидим надо стражу позвать, может, найдут убивца.

— Чего? За ней заторопилась? Ты же видела, как он ее искромсал, места живого не оставил. Нет уж.

— Как он выглядел? — голос был по прежнему чужим, человеческие ноты исчезли.

— Ну, наконец, очнулись. Кто выглядел то хоть? Послышалось вам, мы тут о вышивке...

— Не его тебе нужно бояться — юноша сделал шаг вперед, и служанка затряслась как лист на ветру — Говори.

— Пузатый такой, борода до груди, а черепушка как стол — ни волосинки.

— Заходил раньше?

— Хаживал и часто, но то до вас было.

Юноша спешил, теперь он знал, где сможет узнать нужное имя. Ноги сами вынесли к 'Ярким фонарям', привратник услужливо отворил двери перед частым посетителем, и он вошел.

— Мне нужно ее увидеть — Кер направился в сторону левой лестницы, туда где располагался один единственный кабинет.

— Но... — девушка за стойкой растеряно покосилась на охрану.

— Мадам не принимает посетителей — дорогу преградили двое крепких парней, в руках у которых оказались небольшие дубинки, судя по размерам залитые свинцом.

Юноша отправил их на пол, не сбавляя шага, сегодня не день для церемоний.

Массивные, украшенные замысловатой резьбой, двери под сильным толчком отворились пропуская внутрь.

— Что там за шум? — не отрываясь от чтения, произнесла женщина, сидящая за громоздким столом. Годы не пощадили, когда-то красивое лицо, но глаза остались такими же выразительными. Довершали образ массивные очки в костяной оправе, сидящие слегка нелепо на крючковатом носу. Они уже встречались однажды, так что представляться Кер не стал, владелица заведения гордилась своей памятью и его наверняка помнила.

— Мне нужны ваши учетные книги мадам.

— Успокоитесь молодой человек, я не ваша ровесница, чтобы повышать на меня голос. Потрудитесь объясниться.

— Джейн мертва и мне нужно знать, кто был с ней последним.

— Джейн? Когда? — голос хозяйки борделя вздрогнул.

— Я сейчас от нее — голос упал до шепота, а затем снова обрел твердость — Мне это нужно и вы знаете, что я получу.

— Но ваш мастер не одобрит... — Кер прервал.

— Не будьте наивны, вы же видите. Мне все равно.

— Я понимаю, вы были близки, но это не повод...

— Для меня повод. Если следующим вашим действием будет не то, что мне нужно, я начну ломать ваши кости... Одну за одной.

— Не пугайте. Я, таких как вы, повидала достаточно, но беря во внимание ситуацию... — она задумалась на мгновение, лоб прочертила глубокие морщины — Джейн и мне была близка, так что держите — мадам протянула стопку бумаг — Но этот дом они не покинут.

— Нет необходимости.

На поиски ушло пять минут, на бумаге ровным почерком указывались место и время встречи, а также имя девушки и клиента. Джейн встречалась нечасто и за последние месяцы не попадалась совсем.

— Здесь нет сегодняшнего дня.

— Она в последнее время часто отказывалась — она с жалостью посмотрела на юношу — Но бывает, девушки договариваются напрямую — женщина пожала плечами — Сожалею — она подошла и взяла его руку — Вы так молоды, у вас все еще впереди. Горк проводит.

Охранник, прижимая к груди распухшую руку и бросая полные ненависти взгляды, сопроводил до выхода.

Когда за юношей закрылись двери, в кабинете зазвонил колокольчик. Мгновение спустя в дверь протиснулся невысокий паренек в ливрее. Покрытое веснушками лицо выражало услужливость.

— Горка позови — слуга склонился в поклоне, все-таки не зря держала их в строгости, ситуация была из ряда вон, но никаких вопросов даже взгляда.

— Отнесешь это барону, смотри доставить непременно — мадам протянула вошедшему сложенный конверт запечатанный личной печатаю на алом воске — И смотри по сторонам.

Портьера позади колыхнулась и замерла, словно под дуновением сквозняка. Приобретенная за годы выдержка подвела — по телу женщины пробежала дрожь, она боялась.

Когда за спиной Кера захлопнулись двери, в голове промелькнула неприятная мысль. В таком состоянии, конечно, могло показаться, но мадам вела себя странно. Дрожь в голосе, печальный облик — все к месту, выверено и от того странно. Нужно задержаться. Через некоторое время показался старый знакомец, тот самый детина, что преградил ему путь и озабоченно озираясь быстрым шагом, двинулся прочь. Он явно спешил, прохожие шарахались в стороны, стараясь не попадаться под ноги. Спустя десять минут ходьбы тяжело дыша, остановился у ворот трехэтажного особняка и нетерпеливо задергал колокольчик у входа. Перед открывшим слугой тотчас появилась свернутая бумага. А затем пришедшего пропустили внутрь.

Похоже юноша нашел того, кого искал. Мастер говорил правду — женщин не надо недооценивать. Наверняка о его визите уже знает наставник и даже захоти Кер поквитаться за ложь, рядом будет кто-то из своих же. И жизнь клиента сохранила, вернее сказать, думала, что сохранила.

Руки непривычно дрожали и больших усилий стоило унять их. Чувства нужно забить в самый дальний уголок, сначала дело, потом все остальное. И Кер попытался, на самом деле попытался. Прежде чем проникнуть внутрь он осмотрелся, тщательно как его учили. Но стоило в одном из окон мелькнуть бородатому мужчине с лысым как стол черепом глаза накрыло красной пеленой.

Из памяти стерлось как он попал в тот злосчастный дом, стерлось и почти все что происходило далее. До замутненного сознания долетали лишь отголоски криков и жалобных стонов. Те отрывки, что всплывали в памяти, позже старательно загонялись в самые глубокие недра, лишь бы не видеть искривленные в ужасе лица.

Юноша очнулся лишь над распростертым телом, руки и ноги прикручены к основаниям кровати остатками одеяла, во рту кляп, какая-то синяя тряпка. Человек перед ним пребывал без сознания, и не без причины — на левой части лысого черепа красовался лиловый синяк. Сколько времени прошло? Порядочно, кровь на руках успела превратиться в багровую корку. Что он сделал? Все потом. Кляп покинул свое место, а сильная пощечина вернуло лежащего в чувство.

— Хочешь кричать? Кричи, вопи во все горло. Тебя не услышат, некому, понимаешь, некому. Твоя жена уже не проснется, о других говорить не буду они тебе явно безынтересны — всего лишь прислуга. Можешь не отвечать, ответ я знаю.

— За что? — губы связанного дрожали, с трудом выталкивая слова.

— Судя по тому, как много крови она потеряла, ты бил не спеша, вдумчиво, так не убивают по злости, так поступает только тот, кто хочет растянуть приятный момент.

— Я ничего не... У меня много...

— Денег? Мне нужно, что-то более ценное. Твоя жизнь, например.

Клинок вонзился по рукоять.

— Раз. Знаешь в чем разница между нами? Мне не нравится убивать, не нравилось — поправился Кер — Молчишь? Это шок, сейчас пройдет, и мы продолжим. Ты должен чувствовать все.

— Два. Еще одно отличие, я знаю точно куда бить. Вижу, ты отдохнул.

— Три. Посмотри на меня, это последнее что ты увидишь в своей никчемной жизни.

— Четыре. Сейчас заканчивается не только твоя жизнь, но и моя. Я нарушил самый важный закон моих братьев, убил по желанию и наверняка об этом узнают. Но знаешь, мне понравилось, и я с удовольствием бы повторил.

— Пять, прощай.

Кер встал с кровати, в мыслях зияла пустота. Вышел аккуратно прикрыв дверь.

А развернутая записка так и осталась лежать на прикроватном столике, сквозняк всколыхнул бумагу, и открылось послание, написанное ровным красивым почерком "Приглашаем, вас на еженедельное собрание клуба. Новая программа специально для Вас. С уважением, всегда ваша В.В."