Ответ

— Нам нужна машина. Скажи, родители дома?

— Никого нет, — ответил мальчик, — я один. У меня есть ключи, но почему-то перестал работать комм! Я просил соседа меня забрать, но у них в машине не было свободного места. Возьмёте меня?

— А куда тебе нужно? — спросил Николай.

— Мне всё равно! — Он всхлипнул. — Здесь я скоро умру.

— Возьмём, — пообещал Сергей. — Выходи с ключами, только побыстрей.

В коттедже распахнулась дверь, и на крыльцо выбежал мальчишка лет двенадцати со спортивной сумкой в руках. Он испуганно посмотрел на мужчин, но потом переборол страх и вышел к машине, протягивая им электронный брелок.

— Это ключ! Вы меня точно возьмёте?

— Не бойся, парень! — взлохматил ему волосы Николай. — Конечно, мы тебя увезём. А что с твоими родителями? Почему ты застрял здесь один?

Пока они разговаривали, Сергей открыл дверцы и проверил заряд накопителей. Оба были заряжены под завязку.

— Родители два года назад улетели в Австралию заниматься серфингом, — ответил мальчик. — Меня оставили с семьёй дяди. Какой-то придурок ночью поджёг отель, чтобы совершить теракт. Его застрелили полицейские, пожар потушили, но отец с матерью задохнулись в дыму. А дядя с женой неделю назад улетел в Соединенные Штаты. Их дети уже самостоятельные и живут во Франции, а других родственников нет.

— Понятно, — сказал Сергей. — Помнишь свой код?

— Конечно. А для чего он вам?

— Чтобы получить доступ к управлению машиной. Набирай на этой панели. Заодно скажи своё имя.

— Я не знал, что его можно вводить руками. Я Аксель Бах.

— Садись на заднее сидение, композитор. — Николай подтолкнул мальчика к машине. — Мы русские и возвращаемся домой. Можем отвезти тебя в Германию или Польшу.

— А в Россию? Я успел услышать, что ваши обстреляли ракетами страны Восточной Европы и Германию. Кому я сейчас там нужен! А в России будет лучше. У вас нет ни радиации, ни этих цунами.

— Можем и в Россию, — согласился Сергей, — тем более что ты со своим транспортом. Коля, поведёшь машину, а я сейчас пришлю к вам Павла. Время есть, поэтому тормознём у какого-нибудь супермаркета и запасёмся водой и продуктами. Жаль, что нет дозиметра и его долго искать!

— У меня есть, — сказал Аксель. — Достать?

— Потом достанешь, сейчас нужно торопиться.

— Часть радиостанций работает, но никто ничего не знает, — выключив комм, сказал Грант. — Если волна будет не выше пятидесяти метров, мы уцелеем.

— А если выше? — с испугом спросила Сандра. — Не лучше ли подождать в воздухе? Если волна сюда не дойдёт, опять спустимся в убежище.

— Имеет смысл, — подумав, согласился он. — Передавали, что она должна быть меньше американской, поэтому нам может хватить высоты второго эшелона. Во всяком случае, это шанс. Быстро выходим и садимся в машины, у нас меньше получаса! Элиза с девочками и Сандрой садятся в мою, остальные — к Марку.

Остальными были Алис и семья Изабель. Муж дочери взял на руки трёхлетнего Чарльза, а малышки Элизабет бежали сами. Перед тем как сесть в машину, Грант закрыл обе двери убежища.

Волна пришла, когда они провисели над Сеймур-Хаусом минут пятнадцать. Горизонт помутнел, и полоса мути начала быстро приближаться. Через несколько минут стало видно, что на них с большой скоростью накатывается стена воды.

— Она ниже, — с облегчением сказал Грант. — Нас не заденет, но может ударить ветром. Мы сохранили жизни, но потеряем убежище.

— И как жить? — беспомощно спросила с ужасом смотревшая на волну Сандра.

— Пока будем ночевать в машинах, — ответил дядя. — Часть продовольствия должна сохраниться, попробуем до него добраться. Если не будет ядерных взрывов, должны выжить. До зимы далеко, поэтому есть время к ней подготовиться или улететь туда, где можно будет переждать.

Высота воды была метров семьдесят, и всё могло закончиться благополучно, если бы не удар воздуха, из-за которого Марк потерял управление.

— Мама! — отчаянно закричала Сандра при виде исчезнувшего в бешеном водовороте "ситроена". — Дядя, сделай же что-нибудь!

Занятый машиной Грант ничего не ответил. Кричала племянница, ревели внучки, дочь была в шоке, а он пытался сохранить управление и удержать высоту. Это удалось сделать с большим трудом. Ветер стих, а под ними повсюду была вода. Она стала намного ниже, но по-прежнему с большой скоростью текла с востока.

— Это надолго, — сказал он, стараясь, чтобы не дрожал голос. — Сейчас полетим в Сток-он-Трент и подождём, пока спадёт вода. Этот город слишком высоко расположен, чтобы его затопило. Нужно беречь накопители, неизвестно, когда сможем их зарядить.

— Вы Исаак Липман? — спросил офицер. — Где остальные члены вашей семьи?

Они пришли в порт Джидда полчаса назад, и первыми взошли на борт корабля солдаты в светлой камуфляжной форме с черепами и перекрещенными мечами на нашивках.

— Я, — ответил он, чувствуя беспокойство. — Семья в трёх каютах дальше по коридору.

— Меня можете звать майором, — представился офицер. — Я должен сопроводить семейство Липман, ваше золото и охрану в выделенное для вас место. Ваши люди должны сдать оружие. Его вернут, когда вы прибудете на место. И давайте всё сделаем побыстрее!

— Я должен позаботиться о корабле, — нерешительно сказал Исаак. — Это имущество семьи, которое ещё может понадобиться. И нужно как-то устроить команду...

— Это сделают без вас! — нажал на него майор. — Идите! Через десять минут вы все без оружия должны быть на палубе. Потом покажете, где золото и ваш багаж, я доставлю их своими силами.

Из порта везли большим автобусом, за которым следовал армейский грузовик с золотом и солдатами. Быстро проехали город и с час двигались по прекрасному шоссе в пустыне. Остановились в небольшом оазисе и приказали выгружаться.

— Здесь жить? — спросил Исаак у сержанта.

— А что вас не устраивает? — на плохом английском ответил тот. — Здесь три дома: для вас, вашей охраны и прислуги, есть даже апельсиновая роща. Электричество от солнца, а воду качает насос. Её нельзя пить, но питьевую будут привозить вместе с провизией. Вашей охраны вполне достаточно, а вам хватит четырёх служанок. Это женщины из Европы, так что если вашим парням вздумается их повалять, то отказа не будет.

— Охранять тонну золота пятью охранниками? — возмутился Липман. — Вы долго думали?

— Охранять будут вас, — ухмыльнулся сержант, — а ваше золото полежит в другом месте под более надёжной охраной. Скажите своим парням, чтобы забрали оружие, нам надо ехать.

Артур Девид Кембелл сидел не в уничтоженном цунами Овальном кабинете, а во временно занятом его администрацией отеле. Он был растерян, зол и одновременно чувствовал страх. Вызванные чиновники запаздывали и это тоже нервировало.

— Сэр, они пришли, — постучав, сказал открывший дверь секретарь.

— Пусть заходят, Патрик! — отозвался он, стараясь принять уверенный вид.

Вошли трое, один из которых был в генеральском мундире.

— А где остальные? — не здороваясь, спросил президент. — Почему среди вас нет Уилсона?

Он не привык решать военные вопросы без председателя объединённого комитета начальников штабов, а тот не соизволил явиться!

— Я не знаю, где он сейчас, — ответил генерал. — Министр обороны погиб при землетрясении, адмирал Бакер был на одном из авианосцев шестого флота и, по всей видимости, тоже погиб, а остальные находились в Европе. У нас пока нет связи ни с одной отправленной туда воинской частью, только с правительствами Англии и Франции. Общая обстановка ясна, а кто смог выжить... Наверное, узнаем через несколько дней.

— Это хорошо, что вам хоть что-то ясно! — дал волю гневу Кембелл. — Мне не ясно ничего! Кто меня убеждал в том, что мы без больших усилий справимся с русскими? Вы тоже были в этой компании, Моллиган!

— Никто не ожидал от них такой наглости, — пожал плечами начальник штаба воздушных сил США Томас Моллиган. — Все виды разведки свидетельствовали о том, что русские строят эшелонированную оборону и собираются защищаться. Ответный удар принимался во внимание, но мы должны были многократно его ослабить.

— А почему не было нашего ответного удара? Стартовали несколько ракет — и всё!

— Вы неправы, сэр! — возразил Моллиган. — Мы выпустили с полсотни ракет, и столько же добавили уцелевшие подводные лодки. Многие шахты вышли из строя из-за землетрясения или оказались в зоне затопления и были покинуты персоналом.

— Ваши люди бежали! — закричал президент. — И почему не нанесла удар стратегическая авиация?

— Мы не можем заставить своих подчинённых тонуть, — мрачно сказал генерал. — А авиация... Многие аэродромы и часть самолётов были повреждены землетрясением, а посылать оставшиеся... Атака такими силами была заведомо обречена на неудачу и не нанесла бы русским большого ущерба. А вот они в этом случае могли бы ответить. У нас и так много проблем с потопом, так к ним добавилась бы ядерная бомбардировка!

— Что у вас с потерями? — уже тише спросил Кембелл. — Скажите хотя бы приблизительно.

— Почти весь флот и половина авиации. Я не считаю ту технику, которую отправили в Европу, только то, что потеряно здесь. Наши базы обстреливались ракетами с ядерными боеголовками, поэтому на них вряд ли хоть что-нибудь сохранилось. По личному составу сейчас трудно что-то говорить даже приблизительно. У нас и в Штатах нет полной ясности из-за нарушения связи и потопа, тем более я не скажу о тех, кого отправили воевать с русскими. Многие здесь могли бежать от волны и уцелеть. И в Европе были убежища.

— А почему так плохо сработала наша ПРО?

— У меня нет информации, — вторично пожал плечами Моллиган. — Наверное, русские применили что-то новое и стреляли большим числом ракет. Их нападения не ожидали из-за слабости в обычных вооружениях и недооценки решимости начать ядерный конфликт. Русский президент даже не созвал Совет безопасности, а это грубое нарушение их конституции.

— Я выскажу ему это при случае, — язвительно сказал президент. — Ладно, с теми из вас, кто уцелел, будут разбираться. Я не собираюсь отвечать за ваши промахи! Теперь поговорим с вами, Джейк. Что у нас по потопу? Только не нужно говорить об отсутствии связи. Хоть примерно оцените последствия.

— Только очень примерно, — ответил министр внутренней безопасности Хардман. — От волны цунами и вызванного ею землетрясения погибли от пяти до пятнадцати миллионов жителей двадцати двух штатов. Как только везде восстановят связь, можно будет сказать точнее. Материальные потери подсчитаем намного позже. Волна ушла вглубь суши на расстояние от ста до шестисот километров, уничтожив вообще всё. Многим удалось спастись на летающем транспорте, но города, предприятия и дороги — всё погибло. Бегство сопровождалось большими жертвами из-за плохой навигации и очень большого числа транспортных средств. В места затопления можно будет попасть не раньше чем через два месяца, сейчас там непролазная грязь или ещё не сошла вода. Многие земли вряд ли можно будет использовать для сельского хозяйства. Плодородный слой смыт, да и соль... Восстанавливать уничтоженное придётся десятилетиями.

— Нам дадут такую возможность? — спросил Кембелл. — Что вы думаете по этому поводу, Дилан?

— Я думаю, что других ударов уже не будет, — ответил государственный секретарь Фишер. — Если бы их хотели нанести, нас давно добили бы. Наверняка мы уничтожили у русских города. Пусть они смогли укрыть часть населения, всё равно будет много проблем. Если о себе не напомним, о нас постараются забыть. Не знаю, чем это закончится, но можно не опасаться вторжения в Европу. Скорее, соседи русских будут искать у них спасения. Им должно было сильно достаться. После войны с европейцами будет сложно общаться. И как ещё себя поведёт Китай...

— Меньше всего меня сейчас интересуют китайцы, — раздражённо сказал президент. — Нужно думать о том, что сказать американцам, чтобы нас не разорвали в клочья! Часть штатов не пострадала, а в некоторых из них были сильны сепаратистские настроения. Боюсь, что теперь, когда ослабела федеральная власть, а к ним на голову свалятся миллионы беженцев, эти настроения могут вылиться в попытки отделиться! Этого нельзя допустить!

Глава 6

Германию пролетели за семь часов, нигде не останавливаясь. Час потеряли, облетая вокруг Берлина. Двигались так, чтобы не приближаться к городам, и видели окраины лишь одного из них — Магдебурга. Было опасение, что немцы могут отыграться на русских за удары по американским базам, поэтому с ними старались избегать контактов. Эти базы были известны и лежали в стороне от маршрута, но проверки дозиметром дважды показали сильное радиационное загрязнение.

— Принесло ветром от базы под Виттенбергом, — сказал Сергей. — А ведь это только в восьмидесяти километрах от Берлина. А от базы Рамштайн радиацию тянет на Франкфурт. "Радио Гамбурга" передало, что его население бежит во Францию.

— Дураков не жалко, — отозвался Олег. — Сколько там той Германии! Могли бы подумать о том, куда придётся бежать, когда пускали к себе американцев.

— У них мало новых баз, — возразила Зоя. — В основном те, которые создали после войны. У немцев тогда не было права голоса, да и потом...

— Было у них потом это право, — не согласился юноша. — При желании могли избавиться от старых баз и не строить новые. Но Германии досталось слабо, вот полякам не позавидуешь, да и нам, потому что летим через Польшу. Сергей, у них будем останавливаться?

— Нет необходимости. Сядем где-нибудь в безлюдном месте, пообедаем, и ты меня сменишь. Продуктов набрали с большим запасом, и лучше нигде не останавливаться, тем более в Польше. Здесь нас никогда не любили, а сейчас не будет ничего, кроме ненависти.

— Они сами виноваты! — возмутилась Зоя. — Эти поляки любят только самих себя! Дед рассказывал, как они во времена социализма избавлялись от всех, кто не поляк. Мы подкармливали их и давали кредиты, а в результате стали врагами! Ни в одной из стран Европы не было столько американских войск, как в Польше. Это они так заботились о своей безопасности и защищались от нас.

— Причина такой неприязни в нашей истории, — объяснил Сергей. — Польша — это государство-неудачник. У её элиты было слишком много гонора и претензий к соседям, а в результате войн и бардака поляки потеряли государственность. Если бы не Россия, не было бы такой страны, как Польша. Но они помнят свою мечту о великой Польше "от моря до моря" и о том, кто её перечеркнул. Не так уж сильно притесняли поляков в России, как об этом кричат, а во время СССР мы помогали им себе в убыток — правильно тебе говорил дед. И от немцев во Второй мировой их освобождали не американцы, а мы. Только в международных отношениях нет такого понятия, как справедливость, а народ, если есть время, можно убедить в чём угодно. Ладно, оставим политику и пообедаем. Вот подходящее место.

Они летели первыми, и, когда Сергей начал снижаться, то же самое сделал Николай. Ретрансляторы не работали, и нельзя было связаться через коммы, а другой связи не было. Это была первая остановка после Бельгии, и ребята смогли познакомиться с Акселем, который тут же попросился в их машину. Он говорил по-английски, поэтому мог с ними общаться. Все поели, отошли к зарослям кустов справить нужду и немного размяли ноги. Небо было темнее обычного, но дозиметр показывал нормальный фон.