Пуп горы

— Это что ещё за голубки пытались к нам пробраться!

— Смотрите, смотрите, а у этого маленького между ног совсем ничего нет!

Не выдержала и графиня. Она царственно спустилась с башни, раздвинула воинов и смело выступила вперёд. Я, до конца испив горькую чашу стыда и унижений, постарался прикрыться ладонями. А орк, наоборот, выпятил вперёд грудь и своё хозяйство, уперев руки в бока. Впрочем, ему вряд ли было, что скрывать.

— Эй, ты, тщедушное недоразумение, подойди ко мне, — милостиво обратилась ко мне самозваная принцесса. — Да, да, очкарик, я обращаюсь именно к тебе.

Неловко переступая босыми ногами и нелепо скользя по лужам, находясь вопреки желанию в центре внимания, я приблизился к ней.

— Очкарик? — откровенно удивилась графиня. — Как ты здесь оказался? Как умудрился выбрать из миллионов игр ту, в которой поселилась я? Ты преследуешь меня? Я тебе так нравлюсь?

— Элла? — так же неуверенно переспросил её я, совсем неуверенный в результате. — Я не знаю, Элла, как и почему, но ты так изменилась, что я с трудом тебя признал.

Действительно, куда-то подевался так знакомый мне свёрнутый набок нос — картошка, а на его месте красовался точёный античный тоненький и маленький носик. Широкие голубые глаза заменили известные мне узкие щёлочки, а вместо жидкого пучка белесых волос закручивались ниспадающие на плечи кудри. Под стать лицу оказалась и фигура. Грудь, невероятно большого размера томно двигаясь при каждом дыхании, пряталась за низким декольте, норовя в любой момент вывалиться наружу. Тонкую талию опоясывал дорогой кожаный ремешок, а полы платья не могли скрыть длинные красивые ноги.

— Надо мною хорошо потрудился Пи Сюн, а вот на тебя он, похоже, махнул рукой, сочтя случай совершенно неисправимым. Потанцуем, очкарик?

Она взмахнула рукой. Мгновенно на стенах появились музыканты в ярких камзолах. На странных ударных инструментах, виолончелях, арфах и дудках они попытались повторить знакомую мелодию. Как мне показалось, композиция представляла собой неумирающий шлягер Селин Дион из 'Титаника'. Если честно, у музыкантов получалось как-то не так, чтобы хорошо. Ещё хуже мелодия зазвучала, когда к делу подсоединилась подпевка из хора мяукающих и квакающих голосов.

— Хорошая мелодия, — Элла притянула к себе моё обнажённое тело. Я попробовал сопротивляться, но ничего не смог сделать. Вдобавок к красоте, Пи Сюн наделил графиню ещё нечеловеческой силой.

— Ты, наверное, совершенно забыла оригинал, — тихо пискнул я.

Среди воинов пронёсся шёпот: 'Графиня начала танцы! Неужели дело закончится башней?!'

И ещё я услышал, как недовольно зарычал орк.

— И чем же тебе не нравится музыка? — недовольно спросила графиня, совершила выпад, удержала меня на руках, а потом резко повернулась и сделала шаг в сторону, увлекая меня, как куклу за собой. Мою голову она зажала между своих огромных грудей так, что я ничего не видел, стараясь повторять её движения точь в точь.

— Музыканты у вас слабо квалифицированы.

Она хмыкнула, но тут заметила, что орк отделился от стены и тронулся за нами следом.

— Скажи мне, очкарик, вы со здоровяком любовники? Судя по его взгляду, он меня ревнует.

— Нет, нет, что вы. Нас связало волшебство, не давая далеко, удалиться друг от друга.

— Интересное заклинание. Есть у меня волшебник, хотя, впрочем, помощь обречённым вряд ли понадобится.

— Не вздумай совершить ничего плохого, Элла! Уж я — то знаю, кто ты такая на самом деле.

Я совершил непростительную ошибку. Графиня, продолжая танцевать, нахмурилась:

— Ты всё такой же зануда, очкарик. Помню, как меня мутузили в раздевалке, а ты, не вмешиваясь, хихикал на передней парте. А ты знаешь, что девочек бить нельзя? Ведь может же быть такое, что одна из них возьми, да и стань королевой!

— Эллочка, мы так давно знаем друг друга, — захныкал я.

— В Башню его, — грубо оттолкнула меня от себя графиня. Крепкие руки схватили меня за плечи, не давая возможности даже пошевелиться. По рядам закованных в металл бойцов пронёсся испуганный шёпот:

— В Башню?

— Неужели?

— Только не туда! Бедняги!

— Эй ты, здоровяк, подойди ко мне.

Высоко подняв голову и выставив вперёд грудь, орк смело шагнул к графине и тут же оказался заключённый в её объятия. Элла едва достигала его груди. С первых шагов она попробовала сломать и подчинить орка силой, но Василий смог преодолеть бешеный напор.

— А ты не такой, как твой товарищ, — заметила графиня и прижалась к орку всем телом. А затем они слились в танце. Что это был за танец! В ярко освещённом прожекторами кругу, под взглядами многочисленных зрителей они двигались в унисон с музыкой; так слились с ней в движениях, что по коже невольно побежала дрожь. Со стороны было хорошо видно, как инициативой поочередно завладевали то принцесса, то орк. Скрытая борьба то и дело вырывалась наружу. Однако танец не страдал от подобных мелочей. В итоге он получился чувственный, особенный и гармоничный, наполненный силой и скрытым противоборством полов, отчего смотрелся очень даже ничего.

Зрители в восторге заохали, а музыканты принялись стараться ещё больше.

— А у тебя неплохо получается, — заметила графиня.

— Главное, чтобы были чувства. А их у меня хватает с избытком, — с нежностью в голосе ответил Василий, подбросил принцессу вверх на несколько метров и легко поймал на выставленные руки.

— Очень симпатичный комплимент. Давно не слышала такого.

— Нет никого красивее самок орков, но вы самая красивая из всех живущих в этом мире.

— Весьма польщена, — Элла широко улыбнулась. — Я нравлюсь тебе?

— Я без ума от тебя, — безобразное лицо орка словно засветилось изнутри, — зачем мне небо, когда тебя нет рядом? Зачем вода, когда не слышно твоего смеха? Однако хочу заметить, что можно сделать всё, о чём мы оба так мечтаем, немного быстрее.

— Как так?

— Мы просто обязаны познакомиться поближе.

— То есть, ты хочешь покувыркаться со мной в постели? — брови самозваной принцессы нахмурились.

— Если постель, конечно, выдержит наш темперамент и не развалится на куски, — самодовольно заявил орк, считая, что птичка уже в кармане.

— Ты слишком самонадеян, варвар и простофиля, — холодно ответила графиня и с огромным усилием отстранилась от орка.

— В Башню его! Обоих в Башню!

— В Башню! В Башню! — в ужасе закричали воины. — Уж лучше сразу на костёр!

— Смотрите сюда, — Элла извлекла из потаённого кармашка большой красный Рубин Сладких Снов, — смотрите внимательно! Использую его по назначению, как это делал ваш трусливый дракон!

Как только я посмотрел на переливающиеся грани, силы оставили меня. Воины, башни закружились вокруг моей головы в диком хороводе, а ноги невольно подкосились. Прежде, чем упасть, я успел прошептать:

— Так вот зачем ему рубин. Жертва прилетала и теряла сознание. Дракон самый настоящий... — не успев закончить фразу, я рухнул на землю без чувств.

— Извращенец, — добавил от себя орк и свалился рядом.

— В Башню их, в Башню! — закричала Элла.

А дракон, между тем, пережил много ужасных приключений. Сначала он неудачно зацепился за зубец стены и рухнул прямиком в ров, кишевший всевозможными гадами. Крокодилы, змеи и гигантские пауки, несмотря на маскировку, набросились на него со всех сторон. Они кусали и царапали его. С трудом отбившись от врагов, дракон выбрался на другую сторону рва и припустил, прихрамывая в сторону леса.

Геннадий очень боялся, что его схватят.

— Да, я очень, очень, очень боюсь, — прошептал дракон и, прибавив скорости, скрылся в темноте.

Глава 6.

Мы с орком воюем на Севере.

Сознание медленно выплывало из тьмы. Сначала я, немного приоткрыв глаза, увидел смутные силуэты, а потом очертания предметов принялись быстро приобретать чёткие формы и размеры. Попробовав приподняться, понял, что привязан и, притом, очень крепко за ноги и руки к некоему подобию широкой транспортёрной ленты в огромном, сыром и слабоосвещённом помещении. Собственно говоря, я пришёл в себя окончательно, сбросив остатки дурмана, от резкой боли в большом пальце правой ноги. Немного подняв голову, посмотрел вниз и увидел хитрую обезьянью мордочку Макрамото, облизывающую губы длинным и гибким языком.

— Это я тебя разбудил, — радостно сообщил 'вынюхиватель мыслей'. — Кусал за пальцы, пока ты не вытаращил глаза.

— Зачем? Зачем ты разбудил меня, да ещё таким жестоким способом?

— Как зачем? Чтобы спасти тебя! Слушай меня внимательно и не перепутай ничего, — странная обезьянка стремительно приблизилась к моему лицу и принялась испуганно озираться. По её боязливому виду сразу стало ясно, что она очень трусит и рискует находиться рядом со мной.— Когда сверху свесятся железные руки, снабжённые различными устрашающими свёрлами и отбойными молоточками, резко поверни голову налево. О, нет, по-моему, на право. Только не вздумай перепутать, а то рискуешь, рискуешь, а потом оказывается, что вся проявленная храбрость оказалась напрасной тратой времени... Они всего лишь автоматы, на заданном уровне выполнят свою работу и уберутся восвояси.

— Какую работу? — теперь и я не на шутку испугался.

— Пробьют тебе череп, — ровным голосом, улыбаясь, сообщил Макрамото, — сделают в нём порядочную дырень, а внутрь вставят приёмник, настроенный на командирской волне. Ты станешь роботом — киборгом графини и она сможет перепрограммировать каждый твой день...

— О, нет, нет, неужели нельзя избежать такого ужаса? Развяжи меня, Макрамото, — я кивнул головой на крепкие верёвки, прочно удерживающие тело в горизонтальном положении.

— Старина, а я этого сделать не могу, — с сожалением в голосе произнесла обезьяна, — меня сразу разоблачат и схватят.

— Тогда хотя бы... Разбуди таким же образом орка. Он должен находиться где-то поблизости.

— Да вон он, сразу за тобой... Боже, какая туша заплывшего жиром мяса! Ладно, сейчас всё сделаю, — Макрамото стремительно метнулся в сторону, мгновенно исчезнув из моего поля зрения. Почти сразу же я услышал недалеко раздражённый и яростный вопль Василия. Значит, он таким же образом, как и я, пришёл в сознание.

Я принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть помещение, в которое попал. Без всякого сомнения, поместили меня в пресловутую башню, сильно технически переоборудованную. Крыша арочной дугой уходила вверх, в темноту. Старая кирпичная кладка кое-где осыпалась от влаги, по краям и в центре свод поддерживали мощные каменные колонны. Чуть ниже крыши располагались многочисленные транспортёры и механизмы, о назначении которых я ничего не хотел знать. Слишком уж они пугали своим внешним видом. Между ними суетились маленькие фигуры в чёрных плащах, с накинутыми на голову балахонами. Наверное, передо мной выполняли гнусные планы хозяйки замка продажные гномы.

Не успел толком осмотреться, как перед лицом возникло очередное информационное сообщение, с нарочито крупными буквами:

'АДМИНИСТРАЦИЯ ИГРЫ 'ПУП ГОРЫ' ВЫНУЖДЕНА СООБЩИТЬ ВАМ, ЧТО ИЗ-ЗА ВАШИХ НЕПРАВОМЕРНЫХ И НЕПРАВИЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ, А ТАК ЖЕ НЕХОРОШИХ И НЕЦЕНЗУРНЫХ МЫСЛЕЙ О СОЗДАТЕЛЯХ ШЕДЕВРА, ВЫ ЛИШАЕТЕСЬ СОРОКА ЖИЗНЕЙ. ТЕПЕРЬ У ВАС ИХ ОСТАЛОСЬ ВСЕГО ЛИШЬ ДЕСЯТЬ. ТАКОМУ ЖЕ НАКАЗАНИЮ ПОДВЕРГАЕТСЯ ПОХОЖИЙ НА ЖИВОТНОГО ОРК'.

— Как так? Почему? За что? — не выдержал я, громко нарушая всеобщее безмолвие. — Позвольте объясниться, на каком основании?

'ЧИТАЙ ИНСТРУКЦИЮ И ДУМАЙ ГОЛОВОЙ', — ответили мне и буквы тут же, подобно утреннему туману, растеклись в стороны и растворились в спёртом воздухе подземелья.

На смену сообщению, явился сам Хранитель Игр. Пи Сюн завис надо мной в виде едва заметной тени. На старике снова оказался накинут всё тот же драный халат и мои брюки, в которых я отправился в контору Отправителей.

— Ну и сто буянис? Сто опять не нлавится? Ты есть какой-то неузивцивый и социально опаснейсий тип! — начал отчитывать меня Пи Сюн. — Я зе вам всё устлоил. Оселомляюсие пликлюсения, плитащил длакона, подогнал плинцессу и много цего ещё длугого. Думаешь, мне легко?

— Пи Сюн...

— Да, оцкарик.

— Пи Сюн, посмотри, где и в каком положении я нахожусь. Между прочим, не без твоего участия. Вытащи меня, пожалуйста, из Башни.

— Вы сто, не ситали плавил? — строго посмотрел на меня Хранитель. — Любой плосьба к Хланителю после начала иглы рассматливается, как глубое налушение договолённости. За это вы лисаетесь есё двух зизней, нахальные людиски! Я лисно вижу, што усё у вас в полядке, што двумя непликаянными духами в игле станет сколо больше, — недовольно произнёс Пи Сюн и тоже, после короткой инспекции, растаял в воздухе.

— Что он сказал? — услышал я голос орка. Судя по доносившимся звукам, он располагался на той же ленте, сразу за мной.

— Сказал, чтобы выкручивались сами. Тебя обезьяна предупредила, что должно произойти дальше?

— Шепнула что-то о неприятностях, связанных с головой. Проворковала, что мой мозг наполовину устранят, оставив лишь отделы, отвечающие за моторные функции, а внутрь поместят коробочку. У меня что-то вся предыдущая операция вызывает тревожные предчувствия, — проворчал орк и не успел закончить фразы, как всё вокруг задвигалось и загрохотало. Мы двинулись вперёд, в неизвестность. Я попытался вырваться, но путы крепко удерживали тело, у меня ничего не получилось.

— Приступаем к лоботомии, — прокричал кто-то неизвестный громко и зловеще. Металлические руки, вооружённые болгарками, вращающимися свёрлами и отбойными молоточками, зависли над лицом.

Где-то впереди я услышал страшный крик, потом ещё один. Операция над одним из неудачников началась.

Вращающийся пильный диск, весь забрызганный кровью, кусочками белесых мозгов и кусочками черепа, стремительно приближался к моему виску.

— Что же делать? — испуганно прошептал я. — В какую сторону поворачивать голову? В левую или в правую?

Доверившись интуиции, развернул лицо вправо. Диск прошёл совсем рядом, срезав отточенными зубьями недельную щетину.

— Вася, Вася, — крикнул я орку, — поворачивай голову вправо!

Следом за диском сверху спустились свёрла и молоточки. Постучав и посверлив пустой воздух, и тем самым выполнив заложенную в них программу, железные руки с инструментами поднялись вверх. Моя голова оказалась цела, благодаря совету обезьянки, но я продолжал волноваться за своего напарника:

— Вася, ты как?

— Живой пока. Меня они не задели, — откликнулся орк, а секундой позже десятки рук, как у Терминатора, расстегнули застёжки пут и подняли меня в воздух. Все суставы сдавила непривычная теснота и тяжесть. Не прошло и минуты, как все члены тела плотно, с головы до ног, упаковали в сверхпрочные пластиковые и металлические доспехи. Когда я стал похож на консервную банку, металлические руки, небрежно бросили меня на каменный пол и схватили следующую жертву.

Понимая, что процесс закончен и на меня должен свалиться следующий продукт поточного производства, я с трудом встал на колени и отполз в сторону. Ровно на то место, где только что находился, с грохотом рухнуло тело орка, в настоящий момент похожего на безликого рыцаря из позднего средневековья.