Пуп горы

Орк по имени Василий, огромная гора стальных мышц, согнувшись за рулём дорогого чёрного джипа, с разочарованием осмотрел очередной пустынный участок улицы и невольно прибавил скорости. Протянул левую лапу к проигрывателю и пальцами, похожими на коричневые колбаски, добавил звук. Бодрые ритмы рок-н-ролла разорвали в клочья ночную тишину. Всё-таки Элвис Пресли — это Элвис Пресли, а не какая-то там занюханная попса. Орк очень любил и по-своему ценил рок-н-ролл. Музыка подталкивала к действиям, завладевала и бодрила, звала его убивать.

Слабо освещённые улицы ночного города, как всегда, были совершенно безлюдны. Днём представителям двуногой вымирающей расы ещё позволялось свободно, в соответствии с Соглашениями, передвигаться по городу, но с последними лучами солнца в рукотворных джунглях появлялись совершенно другие существа. Ночью никто не отвечал за безопасность прохожих, и последние коренные жители города предпочитали прятаться с приходом темноты в своих жилищах, в которые те же Соглашения запрещали заходить представителям иных рас. Поэтому, говоря научно, шанс встретить под полной Луной человека, ровнялся нулю. Василий примерно представлял неутешительную статистику, но не терял надежды, что всё же, когда-то произойдёт чудо и он наткнётся на представителя из расы Homo Sapiensa, широко и торжествующе улыбнётся ему, как старому знакомому, а потом убьёт. Убивать архаизм из прошлого он будет долго и мучительно. В голове у орка вечно крутились тысячи вариантов будущего веселья. Крики жертвы, рождённые разыгравшимся воображением, заставляли раз за разом ночью выходить из убежища и направляться на поиски человека.

Давно уже Василий потерял покой и сон. Навязчивая идея, раз появившись, полностью завладела сознанием и не отпускала из своих объятий. И хотя до сих пор он ещё не убивал людей, но почему-то был совершенно спокоен на этот счёт, знал, что не ударит лицом в грязь. Ему было совершенно безразлично, какой окажется жертва — старой или молодой, высокой или низкой, толстой или худой. Без всякой там разницы. Наплевать. Добраться, измазаться кровью и кишками, а потом отправиться с огромным удовлетворением, наконец — то, спокойно спать.

С подобной надеждой орк начал и сегодняшнюю ночь. Выбрал самый дорогой бесхозный джип, вырвал дверцы и сидения, с трудом втиснул внутрь салона своё могучее тело, а потом завёл мотор. И на секунду задумался. Каждую ночь, на протяжении последних недель, он начинал с того, что выбирал себе машину и садился в неё. А потом многие часы превращались в томительный кошмар, продолжавшийся до криков первых петухов. Если признаться честно, то орку отчаянно не везло с его затеей.

— Да, мне не везёт, — кивнул, соглашаясь, головой Василий и прихлопнул огромной ладонью на шее странной формы крупного комара, явно проникшего на Землю из другого измерения. Вот гоблины попадались часто. Ещё больше мельтешили на ночных улицах вампиры, зомби, волшебники, оборотни, гномы, роботы, тролли и феи, а пресловутые люди как будто сквозь землю провалились. А ведь когда-то по ночам встретить человека не составляло никакого труда. Да что там одного, хоть сотню за одну поездку.

— Наверно, хорошее было время, — тяжело вздохнул орк, и большая слеза выкатилась из его левого глаза, оставила после себя мокрую дорожку на щеке и повисла на самом крае мясистого носа. Василий сам не заметил, как расплакался.

Он срочно свернул на другую улицу, проспект имени Батыра Срыма. Возле здания ЦУМа выясняли отношения два мага. Ярко — красные молнии и шары носились в воздухе смертельно опасными очередями, но двум фигурам, закутанным в чёрные мантии со светящимися звёздами, удавалась оставаться в живых. С грацией послушников монастыря Шао — Линь они подпрыгивали, нагибались и уклонялись от летающих снарядов, каждый раз, каким-то образом умудряясь уцелеть.

Одна из молний едва не угодила в машину орка, он резко вывернул руль и вылетел на улицу Кутузова, где едва не раздавил колонну марширующих гномов. Коротышкам недавно выдали новые блестящие доспехи, на плечах они держали боевые дубины, раскрашенные замысловатыми узорами, и чётко чеканили шаг. Командовал отрядом эльф, со светящимся синим светом мечом.

Орк не любил гномов. Не нравились ему и эльфы. Однако на данный момент ему было совершенно наплевать и на гномов и на эльфов. Он сосредоточенно охотился на человека.

Глава 1.

Заклинание феи.

Я ещё пару раз разочарованно ударил кулаком по трубопроводу, призванному доставить в квартиру положенную по закону продуктовую пайку. В ответ железо разочарованно и злорадно зазвенело, напоминая мне, что от нашего правительства милости сегодня больше не увижу. Продукты, бывало, не поступали и раньше, но на такой длительный промежуток времени меня голодным оставляли впервые.

Привычным движением, поправив на переносице очки и тяжело шаркая ногами, я подошёл к дивану и сел на него. Давно просящиеся наружу пружины ответили жалобным стоном на вес моего тела. Несколько минут без всяких эмоций разглядывал торчащие из рваных носков пальцы. Вообще-то, меня нелегко сломить, но в эту минуту на душе стало почему-то по-особенному горько, хотя о подлости и низости все земного руководства говорили в последнее время довольно часто и на многих каналах. Подвешенный в воздухе напротив дивана объёмовизор некоторое время показывал кровавый боевик, на котором я пытался сосредоточить внимание последний час. Нет, нет, я вовсе не дебил, как большинство сограждан, просто обычный голод мешал моему вниманию и гнал прочь все разумные мысли.

Я даже не успел заметить, как рядом со мной в воздухе завис диктор новостей. Одет он был в строгий чёрный похоронный костюм, с завядшим цветком, выглядывающим из кармана. Как нельзя внешний вид ведущего соответствовал течению моих мыслей. Несколько минут я тупо слушал последние известия, а потом с омерзением выключил объёмовизор. Уже не мог спокойно воспринимать бесконечную экранную ложь, как у нас всё хорошо и здорово, в то время, когда живот сводили голодные судороги.

Не знаю, как я решился действовать в тот момент, но внезапно меня словно ударило молнией.

Я встал, подошёл к шкафчику, достал давно откладываемую заначку и с тоской последний раз окинул взглядом своё убежище. Многие последние месяцы небольшая комната являлась для меня всем, я ни разу не покинул её и не спустился на улицу. А всё потому, что выходить на свежий воздух стало чрезвычайно опасно.

Вообще, если говорить честно, апокалипсис начался с синоптиков. Именно они привили человечеству первые разочарования. Когда учёная братия говорила о том, что лето будет проходить в режиме глобального потепления, к июню все реки замерзали и покрывались льдом. На следующий год те же мудрецы начинали трубить о глобальном похолодании, ведь предыдущий год выдался таким холодным! И опять, как и положено, не угадывали с прогнозом. Вместо обещанных холодов приходила небывалая жара, сжигавшая все посевы. В то время как озоновый слой стремительно разрушался, континенты сближались, льды на севере растаяли, а старинные города тихой Европы стали прибежищем для косяков вольной океанской рыбы, выход из ситуации подсказали программисты. Создатели миров в один прекрасный момент перешли на новый качественный уровень и начали клепать компьютерные игры такого качества, что выдуманные миры практически перестали отличаться от мира реального. Как-то раз, когда у какого-то неизвестного гения игра получилась ещё реалистичней, а предлагаемый сервис, состоящий из гремучей смеси секса, приключений и кровавых битв, перешагнул допустимую ступень, произошло частичное слияние миров. Грозного вида твари и самые фантастические существа хлынули из придуманных вселенных на улицы городов. Безопасных мест не осталось нигде — ни на севере, ни на юге. Людям не осталось ничего другого, как искать спасение в... играх. Для того чтобы попасть в какой-либо фантастический уголок всего-то надо было взять немного денег и отправиться в контору ближайшего Отправителя. Отправитель заботился обо всём. Подбирал соответствующую вкусу игру и провожал человека в места, где старик вновь становился молодым, а женщина легко могла переродиться в мужчину.

Такие стоики, как я, держались до последнего. Отрицали очевидное, прятались в своих норках — квартирах, зарывались в горы книг. Однако рано или поздно по разным причинам тоже присоединялись к ушедшим в нирвану.

Итак, ещё раз поправив вечно сползающие очки, я взглядом, с камнем на душе, простился со своей комнатой. Попрощался мысленно с молчаливыми друзьями — с диваном, пищепроводом, объёмовизором и унитазом. Словом, со всем, что было мне так дорого в последнее время. Невольно тяжело вздохнув, покинул привычное и безопасное гнёздышко. Тяжёлая испарина, в виде больших капель пота, вызванная страхом и отчаянием, образовалась на лбу, когда впервые за последний год я с трудом выпихнул своё тело на лестничную площадку.

Тревожно прислушиваясь к каждому шороху и вздрагивая при любом звуке, с трудом спустился по ступеням, держась обеими руками за поручни на лестнице. Площадки и лестницу давно никто не убирал. Под ногами хрустело разбитое стекло, шуршали бумаги. Время от времени ботинок попадал в какую-то вязкую субстанцию. Наверное, у кого-то из ещё уцелевших соседей забилась канализация, и смельчак выходил в коридор. В душе я даже позавидовал смелости ЧЕЛОВЕКА. Всё-таки мы, люди, самая отважная раса.

Оказавшись, наконец, на улице, я едва не упал. У меня сильно закружилась голова.

Летняя ночь выдалась на редкость спокойной. Слабый свежий ветерок ласково потрепал меня по щеке, словно спрашивая, где же я прятался все эти годы. Невольно полной грудью вдохнул в себя пьянящий свежий воздух. Уже ведь и забыл, какой он бывает.

На небе ярко сияли звёзды, полная Луна зависла полу потухшим светильником над полу умершим миром. Я, задрав голову, с нежностью проснувшегося после спячки зверя, несколько минут разглядывал темнеющие на её поверхности моря-океаны. Вдоволь насладившись небесными красотами, вернулся к земным делам.

Улица поблёскивала мокрым асфальтом после вечернего дождичка и казалась совершенно пустынной. Не было слышно, как раньше, ни шума автомобильных моторов, ни пьяных криков запоздавшего прохожего. Впрочем, созданная человеческими руками техника продолжала исправно функционировать. Через один, но всё же, в достаточном количестве, продолжали светить на столбах ночные фонари, освещая стены соседних зданий.

Выбирая самые тёмные и неприметные участки, прижавшись спиной к стене своего дома, я смело двинулся к ближайшей конторе Отправителей. По домашнему компьютеру сотни раз мысленно проходил нужный маршрут и поэтому был совершенно уверен, куда мне следует идти. Вообще, предстоящее путешествие не казалось мне слишком уж сложным, ведь пройти нужно было всего ничего — пару улиц...

Резкий звук заставил вздрогнуть. Слишком уж неожиданно он прозвучал. Словно кто-то с силой ударил чем — то по стене совсем рядом, за углом дома. Очень осторожно решил посмотреть, что было источником столь устрашающего шума. Пригнувшись, а затем, встав на колени, непозволительно храбро выглянул из-за угла здания. В небольшом дворике, в некотором удалении от главной улицы, собрались в унылую и скучную толпу маленькие гоблины. В невообразимых лохмотьях, но уже с заметными признаками своей расы — торчащими остроконечными ушами, увеличенным носом и столь же непропорционально развитыми ступнями, молча и сосредоточенно, они пинали мяч. Вероятно, эти маленькие создания пытались понять и оценить смысл игры земных мальчишек, но она оставалась для них непостижимой. Там, где должен был присутствовать смех, я слышал лишь унылую тишину и... громкие удары мяча о стенку.

Бум! Бу-бум! Белый футбольный, отлично накачанный мяч, снова ударился о кирпичи и отлетел назад. Один из гоблинов поймал его длинными волосатыми руками на лету и молчаливо, со злостью, вновь запустил в полёт огромной босой ступнёю.

С трудом уняв нервную дрожь, я выкроил момент, когда гоблины отвернулись, наблюдая за полётом мяча, и удачно преодолел с помощью всех четырёх конечностей открытое пространство. Укрывшись за фасадом следующего здания, продолжил свой тернистый путь. Возле здания ЦУМа едва не попал под обстрел. Точно между ног в землю вошла молния, оставив на асфальте хорошо заметное выжженное пятно. Два волшебника, вероятно близнецы, одинакового роста, одетые в совершенно идентичные черные мантии со светящимися звёздами, выясняли отношения. Осыпая противника проклятиями и оскорблениями, от которых у меня покраснели уши, они брызгали из вытянутых рук друг на друга молниями и светящимися шарами. С завидной скоростью магам удавалась каждый раз уклониться от пущенного противной стороной снаряда.

С большим трудом я дождался короткой передышки и бегом пересёк улицу. Добежав до пересечения проспекта имени Батыра Срыма с улицей Кутузова, едва не столкнулся с колонной марширующих гномов. Коротышки, ростом чуть выше моих колен, с ног до головы оказались закованы в металлические доспехи. Сказочные существа грозно выпячивали грудь вперёд. Большие седые бороды, выпущенные поверх панцирей, порой достигали такой длины, что волочились по земле. На плечах каждый гном нёс внушительную дубину, раскрашенную в цвет своего клана.

Командовал воинством высокий худой эльф в типичном для его народа ярко — зелёном наряде. По всей видимости, он натаскивал новобранцев. В правой руке эльф держал светящийся меч.

— И раз, и два, — командовал хриплым, усталым и надсаженным голосом эльф, — если встретим мы врага?

— Обломаем все рога! — хором отвечали гномы и чётко печатали шаг.

* * *

Орк Василий находился в состоянии крайнего уныния, очень близкого к полному отчаянию. Он решил сделать последний круг по центру, а затем перейти к патрулированию окраин. Именно в момент наибольшего душевного расстройства он и заметил человека.

Не поверив своим глазам, орк мощной дланью протёр уставшие веки и очень осторожно, чтобы видение не исчезло, снова посмотрел в нужную сторону.

Несомненно, перед ним находился человек. Именно такой, каким представлял его себе могучий воин. Жалкий, маленький, в очках, он трусливо прятался в темноте, согнувшись вдвое и прижавшись к стене.

— Наконец-то! Да будет благословенна эта кровавая ночь! Да примут мою жертву кровожадные боги! — Продолжая не верить в удачу, заревел орк и прибавил скорости. — ЧЕЛОВЕК!

* * *

Я с улыбкой смотрел вслед маленькому воинству и, как бывает в подобных случаях, практически потерял бдительность. Внезапно большой чёрный джип вывернул из-за поворота и, ревя мотором, в один миг оказался возле меня. Громкая музыка оглушала. Я ненавижу рок-н-ролл из-за скрытой в нём агрессии. И ещё, я очень не люблю водителей — лихачей.

С большим трудом мне удалось увернуться, отпрыгнув в сторону. Пока я пытался встать на ноги, автомобиль с треском и грохотом, взвизгнув тормозами, врезался в ближайший столб. Музыка сразу смолкла. Передняя часть джипа собралась в гармошку, из которой к звёздам вытянулся столб дыма и пара.

К моему ужасу дверь машины отлетела в сторону, вырванная и отброшенная с невероятной силой и яростью. Из разбитого авто с трудом вывалился огромный орк с коричневой кожей. Его мощный торс, с вздувшимися чудовищными мышцами был обнажён, так же как и ноги. Лишь пах прикрывала набёдренная повязка, сделанная из шкуры какого-то хищного животного. Как мне показалось, изо льва или, может быть, тигра, я особенно не силён в хищниках.

Он немного постоял на коленях, приходя в себя, а затем заметил меня.

— Человек, — захрипел орк и выпрямился во весь свой огромный рост. По крайней мере, он оказался вдвое выше меня и раза в три шире. — Я убью тебя, человек.

— О, Боже, — только и смог вымолвить я, а секундой позже закричал во всю силу лёгких. — Помогите! ПОМОГИТЕ!!!

Одним прыжком орк преодолел разделяющие нас двадцать метров. Казалось, что условности типа силы тяжести придуманы не для него. С перекошенным от злобы лицом, он размахнулся, чтобы прихлопнуть меня как муху. Я только видел, оцепенев, как огромный кулак, достигнув крайней точки удаления начал стремительно двигаться в другую сторону. В сторону моей головы.

— Помогите, — прошептал я и вдруг кулак замер на месте, зависнув в сантиметре от моего носа. Попробовал пошевелиться и я, но тоже не смог сделать ни одного движения.

Светящиеся точка, одна из маленьких ночных звёздочек, свечкой упала с неба, притормозила у поверхности и зависла возле моего левого глаза. Без всякого труда, во всех подробностях, смог разглядеть я маленькую фею. Она-то и обездвижила нас, приказав замереть.

Величиной с мизинец симпатичная карлица усиленно махала прозрачными большими крыльями, выросшими у неё из спины. Как и положено феям, одета моя спасительница была в короткое платьице, белого цвета.

— Звали? — деловито пропищала фея.

— Ну, да, — внезапно обрёл дар речи и я, — этот господин орк хочет ударить меня. Как мне кажется, такое отношение ко мне закончится неминуемой гибелью разумного организма.

Фея, сделав резкий поворот к орку, строго посмотрела на него. Орк и на самом деле выглядел очень угрожающе. Нависший над нами подобно горе, да ещё с кулаком возле моего лица, он вращал налитыми кровью глазами, пытаясь освободиться от пут волшебства.

— Ах, настоящий памятник насилию, — разочарованно и огорчённо сказала фея, явно очень расстроившись, — хорошо, вот вам готовое заклинание.

Она торжественно подняла вверх правую руку, в которой сжимала магическую палочку:

— Теперь вы вместе навсегда

И не разлучны никогда.

Умрёт один — умрёт другой.

А если вдруг один из вас товарища ударит —

Себе от злости он синяк поставит.

Произнеся слова заклинания нараспев, точно это была какая-то песня, после последней фразы она гордо взглянула на меня, очень, видимо, довольная собой. Я непроизвольно мигнул, а у орка задергалась в нервном тике щека.

— Интересно получилось, — хихикнула фея. — Главным в связке будет человек. Ну, ладно, полетела дальше. Я, вообще, за мир и за то, чтобы дельфины были свободными.

Она взмыла вверх и мгновенно потерялась в ночном небе. А секундой позже мы ожили. Я едва успел упасть на спину, и гигантский кулак пролетел надо мной, не причинив никакого вреда.

— Стой, стой, стой, ты же слышал, что сказала фея? — торопливо заговорил я, обращаясь к орку и одновременно пытаясь отползти от него подальше. — Убьешь меня — умрёшь сам!

Коричневый гигант занёс похожий на кузнечный молот кулак для нового удара и вдруг задумался. Это я понял по его лицу. Могу поклясться, что видел, как тяжело ворочались мысли в огромной, но пустой голове. Всё же тугодум смог осознать ситуацию, и рука тяжело упала вниз.

— Почему это ты главный? — зарычал орк так громко, что я вздрогнул. — Почему главный — человек, а не орк?!

— Не знаю, так фея решила, — промямлил я.

— Ненавижу людей, от вас одни беды, — рявкнул орк, решительно развернулся и, сгорбившись, пошёл к дымящейся машине. Он не прошёл и двадцати шагов, как налетел на невидимую стену. Несколько раз огромное создание с голым торсом и шкурой на бёдрах пыталось преодолеть незримый барьер, но заклинание феи прочно заключило его в невидимую клетку.

Я же посчитал инцидент исчерпанным, поднялся с асфальта и продолжил свой путь. Едва двинулся с места, как что-то дёрнуло с места орка с такой силой, что он едва не упал. Как испуганная собачка прижимается в случае опасности к хозяину, так и могучий орк прыгнул ко мне, чуть не сбив с ног. Вероятно, фея своим заклинанием создало некое поле, внутри которого орк мог передвигаться, но выйти за его пределы ему не удалось. Я же, как холодно отметил мой разум, двигался совершенно свободно. Воистину, нет никого могущественнее и сильнее человека!

— Почему я? Почему я, а не кто-то другой? И почему ты главный, очкарик? — громко, с отчаянием в голосе, закричал орк.

— Видишь, мы теперь повязаны, — как можно дружелюбней улыбнулся я в ответ.

— И куда же ты пробирался, жалкое создание? — чуть не плача, поинтересовался орк.

— К Отправителям, — честно сознался я.

— В игру? О, нет, нет, нет, только не обратно туда. Хочешь, я буду всюду защищать тебя, очкарик?

— А тебе так и так нужно будет так поступать, — совершенно осмелев, холодно произнёс я, вспомнив слова феи. — Хотя бы из чувства самосохранения. Каждый синяк на моём теле вызовет гематому в том же месте и у тебя. Прими как должное свершившийся факт — мы теперь симбиоты.

— Нет, нет... — Орк с надеждой посмотрел на меня. Его ярость куда-то исчезла, а на глазах начали набухать слёзы. Крайне психологически неуравновешенным оказался типчик. — Что хочешь, очкарик, что хочешь. Я сделаю всё, что ты захочешь, исполню любую предложенную тобой гадость, только не бери меня с собой в игру!

— Видишь ли, любезный, — мой собеседник начал потихоньку надоедать и только сейчас я понял, почему захихикала фея. — Я долго думал, слишком долго, чтобы потом вот так легко изменить своему решению.

Показывая, кто в доме хозяин, повернулся к нему спиной и направился в нужную сторону. Теперь я не прятался в полумраке, а смело шёл посередине хорошо освещённой ночными фонарями улицы, ведь за моей спиной маячил огромный всхлипывающий орк.

Очень быстро мы достигли цели моей вылазки. Большие неоновые буквы разного цвета горели на вывеске над одной из дверей, выходящей на 'красную линию'. Надпись не только манила пуститься в далёкое путешествие, но и уверенно заявляла о гарантиях.

' ОТПРАВИТЕЛИ. ХОРОШО СДЕЛАННАЯ РАБОТА ВЕРНЫЙ СПУТНИК НАДЁЖНОГО БИЗНЕСА'.

— О, святые орки Габриель и Мутозий, только не к ним, — опять сзади завёл старую пластинку мой новый охранник, но я уже стоял у дверей. Какой-то ящер, довольно крупный, с вытянутой головой и острыми зубами, спикировав с крыши соседнего здания, попытался схватить меня, но мой любезный охранник уложил его на месте одним ударом. Невольно посмотрев на сплющенный череп бившегося в конвульсиях зверя, я подумал, а что бы произошло со мной, попади под кулак орка?

Отбросив прочь сомнения и страхи, открыл дверь и шагнул внутрь конторы Отправителей. Перешагнув через порог, оказался внутри довольно тесной комнаты. Следом за мной внутрь с большим трудом протиснулся мой спутник. Хотя бы на людях у него хватило ума перестать реветь.

Я осмотрелся. В небольшом помещении вдоль стены вытянулся огромный объёмовизор. Напротив него, у другой стены стоял шкаф с выдвижными ящичками. Видимо, в них Отправители хранили документацию об ушедших в другие миры людях.

В центре же конторы за дорогим письменным столом, сделанным из красного дерева, сидел в удобном большом кожаном кресле хозяин заведения. Я именно так и представлял себе Отправителей — наполовину гангстерами, наполовину деловыми людьми. Ведь им приходилось часто переступать через законы, поэтому и внешность они должны были иметь особую, запоминающуюся. Мой Отправитель мог похвастаться перед коллегами необъятного размера телом, втиснутым в ярко-бордовый пиджак. Черты лица выдавали происхождение с востока, откуда-то с Кавказа. На каждом пальце, похожем на колбасу, блестели золотые перстни с вставками далеко не маленьких алмазов. Между пальцами, лежащей на столе правой руки, Отправитель держал дымящуюся сигару.

Справа и слева от него сидели охранники. Один оказался довольно крупным гоблином, одетым в спортивный костюм. Другой же походил на перевоплотившегося волка — оборотня.

При виде орка оборотень негромко, совсем как злая собака, зарычал:

— Уууу, хозяин, я чувствую запах магии.

— Ашот приветствует вас, — неожиданно тонким и гнусавым для такого представительного тела голосом обратился ко мне Отправитель. Он попытался изобразить на своём лице добродушную улыбку, но у него почему-то в итоге, после нескольких невообразимых гримас, получился оскал добравшегося до пищи голодного зверя. — Надоело всё на свете? Ты приехал на мопеде?

— Ох, не нравятся они мне, — сверху шепнул мой орк. — Авторитетно говорю: нужно делать отсюда ноги, пока целы.

— Розовенький какой... Свеженький... Хорошее тело, денег получим немало, — не сводя с меня глаз, забормотал гоблин. — Сразу видно, и почки в порядке, и печень не запущена...

Не обратив внимания на слова своего спутника и на шёпот возбудившегося гоблина, я сразу решил взять быка за рога, и смело обратился к Ашоту:

— Хочу в игру. Такую, чтобы, знаете, были обязательно драконы, принцессы и приключения.

— И секс? — пискнул, уточняя, Отправитель.

— Куда там очкарику, — коротко гоготнул волосатый оборотень.

— И секс, — твёрдо подтвердил я свои намерения.

— Деньги есть?

— А как же. И деньги есть, — я протянул через стол пачку мятых рублей, зная, что другую валюту Отправители не берут. — И документы.

Пухлая рука с невероятной скоростью метнулась в сторону денег и вырвала пачку банкнот из моих пальцев. Отправитель в экстазе закатил глаза, когда завладел шуршащими бумажками. С трудом вернувшись к реальности, Ашот сначала один раз пересчитал рубли, а потом дважды повторил одну и ту же операцию.

— Музыка богов. Ты ведь слышал её сейчас? Вот так бы считал и считал вечно, обожаю этот шелест, — промурлыкал Отправитель. — Хоть заново начинай считать, опять потянуло. Знаешь, как нервы успокаивает и бодрит, когда в сон тянет? Ээээ... Документы оставь себе, мне они не нужны.

В моей душе зашевелился червячок сомнения, но я поспешил раздавить его грубым армейским ботинком.

— А при чём здесь орк, позвольте вас спросить? — задал мне давно ожидаемый вопрос Отправитель.

— Хотел убить меня по непонятной причине, — пояснил я, — но пролетающая мимо фея наложила заклятие. Теперь мы симбиоты. Куда я, туда он.

— Ах, эти проказницы феи, — широко улыбнулся Ашот, закатив глаза вверх. Оборотень снова коротко гоготнул, а гоблин противно захихикал. — Впрочем, мне по барабану. За зверюшку плата двойная, уж слишком она у тебя большая. Как понимаю, деваться всё равно некуда, с собой нужно будет тащить в любом случае.

— Я... Не... Зверюшка... — прорычал орк, отодвинул меня в сторону и угрожающе завис над столом. Двое охранников немедленно вскочили со стульев. Оборотень встал в боевую стойку мастера ушу, а в лапах гоблина неизвестно откуда появился автомат. Ствол оружия он направил в район груди моего крайне несдержанного спутника.

— Почему без цепи и намордника? — пропищал испуганно босс. — Кто разрешил? Хорошо, хорошо, успокойтесь, вах! Отправлю и его. Презент от фирмы.

— Я не хочу ни в какую игру, — проворчал орк, немного успокоившись. Гоблин опустил вниз дуло автомата.

— Какое тело! Такое розовенькое и чистое... Хозяин, вы обратили внимание на его тело? Ради таких органов можно и орка отправить бесплатно, — снова заворковал гоблин, не спуская с меня осоловевшего взора. Ашот кивнул головой и указал мне на два саркофага, почти невидимых за шкафом. Они очень походили на капсулы домашнего солярия. Я даже засомневался на минуту, что отправлюсь сегодня в захватывающее путешествие.

— Прошу вас, — примирительным тоном пригласил нас в сказку Отправитель. — Располагайтесь, ложитесь. Забудьте обо всём и поспешите попасть в самое захватывающее приключение в вашей жизни! Смелее проникните в миры, которые ждали вас тысячи лет!

— А орк?

— Он ляжет в соседний саркофаг. Ноги, правда, не войдут. Но это ничего, не помешают, пусть торчат наружу. Нам, если честно, нужна голова, а совсем не ноги.

— А куда я попаду? — засомневался я. — Ведь вы даже толком не расспросили, что я хочу. Не назвали название игры, куда отправляете.

— О, не волнуйтесь. Я всего лишь Отправитель. На следующем этапе вы попадёте на пересадочно — сортировочную станцию. Там вами займётся весьма опытный человек. Поверьте, он учтёт все ваши пожелания и капризы. Только обязательно скажите ему, что вы от Ашота.

Успокоившись, я отправился к ближайшему открытому саркофагу и улёгся в него. Капсулу словно заказали по размеру моего тела, лежать в ней было очень удобно, и чувствовал я себя в ней комфортно. Соседний саркофаг заскрипел и застонал. Это мой орк с трудом втиснулся в тесную оболочку.

— Сейчас мои ассистенты сделают всё необходимое.

Последнее, что я запомнил, было неприятное прикосновение волосатых пальцев оборотня, прилепившим к вискам какие-то провода. Через секунду я начал проваливаться в бездонную пропасть бессознательного. Отправляясь в полёт, ещё слышал, как Ашот, набрав нужный номер на телефоне, начал с невидимым собеседником заумный разговор:

— Один человек, один орк. Что значит, орк даром не нужен? Мне его в печи сжечь, что ли? Нет, нет, свежий. Почки и печень тогда по двойной цене. Послушай, давай орка...

Глава 2.

Хранитель Игр.

Пока в покинутой реальности моё бренные тело потрошили опытные доктора, выискивая в нём заказанные органы и сосуды, мы с орком материализовавшись в другой вселенной, пытались обзавестись новыми телами.

Пришёл я в себя в маленькой комнатке, со сплошными белыми стенами и таким же кристально чистым потолком. В тесном помещении отсутствовал и намёк на какую-либо мебель, и странное дело, стены оказались напрочь лишены окон и дверей. Насчёт окон я ещё понимал хозяев: сквозняк достал меня ещё в старой квартире. Я даже заложил окна кирпичами, вывернутыми из общей несущей стойки. Но вот отсутствие дверей просто не укладывалось в голове. Неужели из помещения не было никакого выхода?!

Сразу же почувствовал себя очень неважно. Прямо таки ощутил, как чужие пальцы копаются в районе живота. Вытянул перед собой руку и заметил, как она начала на глазах исчезать. Сначала куда-то испарились пальцы, потом кисть. Испуганный, я взглянул на орка. С ним ничего не происходило. Его тень по-прежнему выглядела на редкость устойчивой.

Понимая, что с моим телом на Земле творится что-то нехорошее, я ещё раз осмотрелся и только сейчас обратил внимание на то, что в тайной комнате, спрятанной между мирами, мы не одни. Сначала тёмный предмет на полу я принял за кучу грязного белья, но теперь, когда мне удалось сфокусировать зрение астральных глаз, которые в отличие от земных ещё не покинули своё истинное местоположение, он разбился на фрагменты. Поправив культей руки, сползавшие вниз очки, я разглядел маленького человечка в старом восточном халате, сидящего к нам спиной. Справа от него, свернувшись калачиком, дремало непонятного рода домашнее животное с пушистым хвостом.

Из мохнатого шара доносился могучий храп. Вдруг он прекратился. Две тонкие лапки вытянулись в нашу сторону, но мохнатый хвост, который оказался вдвое больше хозяина, изогнувшись, обвил их и засунул обратно. Секундой позже откуда-то из под хвоста показалась заспанная мордочка, чем-то напоминающая одновременно физиономию белки, енота и крота. Пошевелив большими, остроконечными ушами и всё так же, не открывая сонных глаз, зверёк едва слышно пробормотал:

— Ой, тени... Вы позовите моего хозяина. Он опять погрузился в медитацию, пытается достичь нирваны. Это дело долгое и если вы... — договорить голове не дал хвост. Выгнувшись, он аккуратно подмёл выкатившуюся не в том месте голову обратно в тело.

— Эй, уважаемый, — аккуратно кашлянул я, — не имею честь знать, как там вас зовут...

— Проснись, болван! — рявкнул орк. Я укоризненно посмотрел на него и покачал головой, но ничего не сказал. Пусть этот поступок останется на его совести, воспитанные люди так себя в гостях не ведут.

Человечек подпрыгнул на месте. Я никогда не видел, чтобы сидя можно было вот так легко взлететь на метр в воздух. Приземлившись на пятую точку, незнакомец застонал, вскочил и резко повернулся к нам. Увидел я перед собой невысокого сухонького старичка с жёлтой сморщенной кожей, глазами — щёлочками и жидкой седой бородёнкой, одетого в видавшего виды, в дырах и заплатах, цветастый халат. Полы халата на миг распахнулись, и я заметил, как мелькнули две отвисшие женские груди. Старик, вдобавок, успел 'светануть' грязными семейными трусами, больше на его теле, кроме них и халата, ничего не было.

— Добло позаловать в китайско велсия Любоиглы, — добродушно, с непередаваемым акцентом, приветствовал нас Хранитель Игр и поспешно двумя руками прикрылся халатом. Да, так было лучше.

— Намного лучше, — согласился орк и представился, — орк Василий.

С ума сойти! Никогда не подумал бы, что у орков бывают имена, да ещё так похожие на наши.

— Сергей Степанович, — громко произнёс я своё имя и отчество. Старичок, в свою очередь, поспешил назвать себя:

— Ли Пи Сюн. Мозно титул не называть и плосто звать меня Пи Сюн. А это моя домасняя звелёк. Дуска ево зовут. Не обласайте на нево внимания. Он глупый. Калоче, гуоздик какой-то. И есё он неудацный лезультат экспелимента по склесиванию. Уцёные надумали склестить белку, енот и клота. А оно возьми и заговоли. Есё он умеет использовати тлидцать плоцентов мозга, поэтому у нево неустойцивое полозение куцек атомов...

— Мы от Ашота, — перебил я словоохотливого Хранителя, понимая, что нужно торопиться. — Нам бы в Игру попасть.

— Асот? Ни знаю таково... Сто есё за осот? Вы лублики заплатили?

— Конечно, — снова рыкнул орк, выйдя из себя. 'Всё — таки, какой же он не воспитанный деревенщина', — успел подумать я, а Василий продолжил грозным голосом. — А как бы мы сюда попали?

Да, иногда нужно и прикрикнуть. Старик немного нагнулся, втянул голову в плечи и заговорил с нами подобострастно и испуганно:

— Холосо, холосо! Зелаете, знацито, в Иглуньку попасть? Какую бы вам Игруньку посоветовать...

— Я бы на вашем месте не слишком бы ему и доверял, — вновь высунул заспанную мордочку зверёк по имени Душка, в этот раз откуда-то из живота. Не открывая глаз, результат генной мутации продолжил: — Знаете, что с вами будет? Сначала... — Договорить снова не дал хвост.

— Ну, не знаю, — я растерянно зачем — то ещё раз осмотрел пустую комнату. — Хотелось, конечно, что-то экзотичное. Ну, чтобы были там драконы, принцессы...

— И орки, — внушительно добавил не терпящим возражения тоном Василий.

— Ладно, пусть будут и орки, — согласился с ним я.

— О! Я холосо снаю, сто вам нусно! — на лице Пи Сюна появилась широкая улыбка. — Знаю я такую игруньку, котолая вам осеня, осеня понлавится. Называется она — 'Пуп голы'.

— 'Пуп горы'? — недоверчиво переспросил я. — Как — то звучит не очень...

— А сто вам не нлавится? Оценя название дазе холосое! Пуп голы! Звуцит, а? Вам ведь не плосто иглуньку надо, а с наваротами?

Последнее слово он произнёс на удивление чисто и без всякого акцента, наверное, тренировался перед зеркалом. А, может, просто претворялся, и всё это время ломал перед нами комедию.

— Конечно, с наваротами, — посмотрел я обиженно на Хранителя Игр. — Если простая, тогда деньги назад.

— Холосо, холосо. И с секосом? — почему-то с надеждой в голосе спросил Пи Сюн.

— А как без него? — я сделал безразличный вид бывалого мачо. — Конечно, с ним.

— А секос с пледставителями своего вида или длугих каких позелаете? Есть четвелоногие симпатюли, есть плыгаюсие и даже летаюсие!

— Нет, нет, только с моим видом, — я поспешил оборвать похотливого старика.

— А я хочу, — мрачно высказал своё пожелание Василий, — чтобы орков было мало, но самок собирай побольше. Пусть меня окружит много, много истосковавшихся по простому счастью симпатичных, упитанных, разожравшихся оркчих.

— Какие зе вы скусные людиски! Ну, ладно, сделаю так, стобы касдый из вас насёл себе там по пале, а то и больсе, — его узкие глаза хитро сверкнули, на мгновение расширившись до привычных для меня размеров.

— Что мы должны сделать для того, чтобы поскорее попасть в Игрульку? — поторопил я Пи Сюна, понимая, что времени у меня осталось совсем немного. Теперь кто-то невидимый копошился в районе груди, вынимая по очереди сердце и лёгкие. Мои ноги совсем пропали, руки давно перестали двигаться, голова сильно гудела. Если я в ближайшее время не обзаведусь новым телом, то наверняка перейду в разряд неуспокоённых духов. Слышал я про таких игроков, смотрел пугающие программы по объёмовизору.

— Ницего, ницего. Сейчас я отплавлю вас в иглюньку. Визу, вам плохо, тени. Последняя воплоса. Зелаете вы новые тела или сталые и стласные устлаивают?

— Я доволен своим телом, — рыкнул орк.

— Я тоже, — не желая показаться слабым, твёрдо добавил штрих к будущему перевоплощению и я. Если сказать честно, то мне многое не нравилось в моей внешности. Хотелось бы нос поменьше, чтобы очки не сползали. От прыщей бы избавиться на лбу не мешало. И мускул добавить, как у орка. И ещё исправить многое, многое другое... Но я не решился в данный момент озвучить столь многочисленные пожелания, чтобы не уронить свой авторитет в глазах орка. Ведь главным всё же был в связке пока человек, а не орк...

— Холосо, холосо! Какие скусные людиски! Заклывайте глазки, тени, и сцитайте до тлёх.

С недовольным ворчанием Василий закрыл глаза. Я посмотрел на его, уже почти родное лицо с огромным носом и буйной шевелюрой, из которой торчали сухие ветки и листья, а затем тоже опустил веки. Я успел услышать, как ворчит Душка:

— Вернутся ведь, Пи Сюн, опять тебе морду набьют...

А потом меня довольно ощутимо подбросило в воздух.

— Три! — сказал я вслух и открыл глаза.

Глава 3.

Игрулька.

Первым делом ощутил, что у меня снова есть тело. Ура! Не замечая ничего, с наслаждением пошевелил пальцами на руках и ногах и только после совершённых действий, довольный и счастливый, осмотрелся по сторонам.

В этот раз нас занесло действительно в какое-то экзотическое место. Небо, оказалось, синим — пресиним, а воздух чистым — пречистым. По небосводу обрывками чужих желаний ползли в разные стороны разноцветные облака. Порой они сталкивались, смешивались, рождая совершенно невообразимые формы и цвета. Под столь необычными природными аномалиями раскинулась удивительная долина. Высокая зелёная трава с вкраплением ярких и сочных бутонов распустившихся цветов, словно сотканная из шёлка, ласкала мои ноги. Невдалеке, метрах в пятистах от того места, где я стоял, многочисленные деревья, с множеством висящих на ветках огромных плодов самой разной формы, собрались вместе в небольшие рощицы, за которыми легко угадывалась синева далёких гор. Да, похоже, мы попали в долину, окружённую со всех сторон горами.

Шелковистая трава вновь игриво пощекотала мою лодыжку. Посмотрев вниз, я с удивлением обнаружил, что стою совершенно голый, в костюме Адама в неведомом первобытном мире. Ошеломлённый, оглянулся на орка. Василий тоже стоял без клочка одежды на теле. Впрочем, лишившись набёдренной повязки, он только выиграл. Огромной горе вздувшихся мускулов нечего было скрывать. А вот мою тщедушную фигуру орк оценил с кривой усмешкой. Мне это очень не понравилось.

Впрочем, скоро наше внимание отвлекла, возникшая в воздухе с громким хлопком, в метре от моей головы, точка. Точка вдруг принялась разбухать, затем с очередным резким звуком сильно увеличилась. Перед моим лицом за несколько секунд развернулся большой экран, тёмный, как выключенный объёмовизор. Внезапно он засветился, и по экрану слева направо побежала бегущая строка с чрезвычайно крупными буквами. Одно предложение медленно и лениво сменяло другое, и через некоторое время я понял, что мы имеем дело с небольшой вводной инструкцией.

И вот что мы в ней прочитали:

'Мы приветствуем вас в сумасшедшей, захватывающей, ни на что не похожей игре 'Пуп Горы'! Добро пожаловать!

Для того чтобы выжить у нас, а иногда просто не лохонуться, вам нужно прочитать наши советы и пояснения до конца.

Итак.

'Пуп Горы' — это многоуровневый, сложный экшен — сиквест нового поколения, разработанный программистами фирмы 'Акапулько'.

Сначала немного о вас.

Первый персонаж.

Уровень первый.

К сожалению, очков пока ноль.

Соответствие местной классификации и иерархии: червь навозный.

Раса, похоже, человеческая.

Имя — Сергей Степанович. Склоняется: Серёга, Серик, Сергуня, Серый. Примечание: все склонения могут использоваться игроком для индтефикации.

Жизней пока, к сожалению, полный набор, ровно пятьдесят. Однако, у нас смерть всегда где-то рядом.

Мана очень слабенькая, не подкреплённая ещё ни одним убийством.

Сила никакая.

Ловкость нулевая.

Живучесть чрезвычайно низкая.

Интеллект ограничен'.

В этом месте я шагнул вперёд и попытался закрыть телом экран.

— Отойди, — добродушно ухмыльнулся орк, — я всё это и без них знаю.

'Персонаж нумер два.

Уровень, соответственно, тот же, первый.

Раса — орк.

Имя — Василий. (Не подскажите, почему у орка оказалось такое неподходящее имя?)

Жизней всё ещё пятьдесят.

Мана слабенькая.

Силами намного превосходит человека.

Ловкости никакой.

Живучесть феноменальная.

Интеллект ниже нулевого'.

Теперь пришла пора рассмеяться мне, а орк недовольно зарычал и, подняв с земли крупный камень, швырнул его в экран. Камень пролетел насквозь искусно созданной иллюзии, не причинив ей никакого вреда.

'Короче, игроки, в нашем мире вы столкнётесь с удивительной фантазией её создателей. Здесь вам встретятся и магия, и колдовство, и драконы, и принцессы и ещё много такого, о чём вы и не подозреваете. Ведь вы не против сюрпризов, надеемся?

Высшая ступень в Игре — это достичь титула Пуп горы. Но добраться до него вы вряд ли сможете. Многие пытались, но ничего, ни у кого не получилось. Мы выжгли им мозг, когда они лишились жизней и теперь те, кто не смог остановиться, бродят в лесах, сбившись в мычащее, ничего не понимающее стадо. Однако если вы решитесь, нужно будет преодолеть следующие личностные уровни:

1 Червь навозный.

2. Гусеница неразумная.

3. Безмозглый комар.

4. Глупая мокрица.

5. Низший в эволюции.

6. Ученик учителя.

7. Подошва ботинка.

8. Послушник.

9. Слушатель.

10. Нюхатель.

11. Просто лох...'

Казалось, списку не будет конца. Прочитав одиннадцатую позицию, орк не выдержал первым:

— Очкарик, пойдём отсюда, у меня уже глаза болят.

— Но они предупреждали, что мы должны прочитать инструкцию до конца.

— А ты сможешь?

— Вряд ли...

— Вот я и говорю: пошли...

Мысленно согласившись с ним, я поправил очки и обогнул экран. Внезапно некое летающее насекомое, крупное, напоминающее комара, попыталось атаковать меня. Я в жизни не видел таких комаров. Величиной с кулак, он с трудом летел в мою сторону, жужжа и раскачиваясь из стороны в сторону в воздухе. Когда он приблизился поближе, я заметил, что у этого существа имелось самое настоящее лицо. Наглая упитанная морда ухмылялась, поправляя такими же вполне человеческими руками острый, но немного погнутый хоботок, который торчал у него на том месте, где должен был находиться нос.

Машинально подняв руки, я громко хлопнул в ладоши и таким образом расправился с летающей нечистью. Мои ладони до самых кистей покрыла неприятная по запаху и ощущениям слизь, длинными липкими каплями она свесилась с пальцев.

В ту же минуту, когда я совершил первый подвиг в новом мире, из леса выскочило существо, удивительно напоминающее йети. Заросшее с головы до ног длинными спутанными космами волос, нагое, как и мы, оно или он приставило ладони к лицу. Сделав из них нечто наподобие рупора, пугающее меня создание звучно провозгласило на всю округу:

— Серёга больше не навозный червь! Отныне он — гусеница неразумная! Орк по-прежнему остаётся навозным червём!

Одновременно в воздухе возникла надпись. Буквы висели в метре от земли, без всякой опоры, довольно крупные, чтобы их могли прочесть издалека.

'Чудо — комару нанесено 100 процентов урона. Мана игрока увеличивается +1, появляется ловкость, оживает интеллект'.

Повисев пару минут над землёй, буквы замигали, а потом осыпались цветным дождём в изумрудную траву.

Орк очень обиделся. Зарычал и попробовал броситься на глашатая, но снова налетел на невидимую стену, которая отбросила его назад, в колдовской круг. Он с трудом удержался на ногах и недобро помянул вслух фею и волшебство.

Йети поспешил укрыться в лесу, а из соседней рощи, из-за деревьев начали выходить люди. Их оказалось, на мой взгляд, очень много. Все несчастные выглядели на редкость опустившимися особами. Грязные сальные волосы клочками свисали на плечи, тела едва прикрывали неряшливые лохмотья. По всей видимости, передо мной явились те, кто не смог остановиться и кому игра выжгла мозги. А, может, все они просто заигрались так, что забыли обо всём на свете. Я давно слышал, что игроки, слишком увлекающиеся компьютерными играми, уходят в придуманный мир полностью, забывая даже следить за собой. Однако только сейчас воочию смог убедиться в том, что подобная деградация не обычный слух — страшилка.

Когда толпа стала внушительной, тогда смело двинулась в нашу сторону. Похожие на зомби создания вытягивали к нам руки, и что-то невнятно мыча, начали окружать нас с какими-то далеко не дружественными намерениями.

— Ох, не нравится мне всё это, — сказал орк и попятился назад.

Едва мы начали отступление, как быстро развивающиеся события захватили нас в свой водоворот.

Сначала я услышал характерный звук, знакомый по многим кинофильмам с раннего детства. Конечно, это был топот лошадиных копыт! Вскоре, подтверждая мою догадку, из соседней рощи выскочила колоритная группа всадников. При их виде люди — зомби в рассыпную, давя и сбивая с ног друг друга, бросились обратно в лес.

Впереди всех на белой лошади в белом платье и с короной на голове мчалась самая прекрасная девушка, которую я когда-либо видел. Высокие груди взмывали вверх и тяжело падали вниз, такие волнующие движения я заметил даже под одеждой. Невольно, покраснев от стыда за свой наряд, мы с орком попробовали прикрыться ладонями.

— Совсем как самка орков, — растроганно и взволнованно громко прошептал Василий.

Впрочем, девушка была не одна. Следом за ней неслась вскачь на разномастных лошадях грозная охрана. Более двух десятков всадников, закованные с головы до ног в дорогие доспехи, самые настоящие рыцари, едва поспевали за своей хозяйкой.

Преследовал отряд самый настоящий дракон, с длинным хвостом и мощным телом очень крупного земноводного. Он полностью соответствовал тому, как я представлял себе драконов. Покрытое блестящей чешуёй, чудовище имело ещё и крупную рогатую голову, величиной с автобус.

Время от времени принцесса оборачивалась и показывала 'фак' дракону средним пальцем левой руки. В отместку, огненным дыханием, после каждой такой смелой выходки дракон сжигал одного рыцаря из её свиты.

Гремя доспехами, рыцари и принцесса промчались совсем рядом от меня. Они не обратили на нас никакого внимания, но я услышал, как тяжело дышат загнанные лошади, а свежая земля, вывернутая копытами, даже попала на моё тело.

Секундой позже рядом оказался дракон. О, как он был огромен и страшен! Он тоже как бы ни заметил нас, но я, желая спасти принцессу, вдруг принял решение вмешаться. Обычно я не поступаю так, но в этот раз начал действовать, повинуясь не разуму, а сиюминутному импульсу.

Пока громоздкое тело стремительно проносилось мимо, я же, сорвавшись с места, вдруг бросился на него. Мне удалось в красивом прыжке вцепиться руками в гребень на его хвосте, а секундой позже пятой точкой оседлать холоднокровного. Каким-то чудом удалось удержаться, но на обнажённом теле появились свежие синяки и ссадины.

К сожалению, в благородном порыве, совсем забыл про Василия. Едва я удалился от него метров на двадцать, как орка рывком дёрнуло следом за драконом. Ему ничего не оставалось, как броситься бежать. Скоро он догнал нас. На его теле, там же, где и у меня, появились новые гематомы. Каждый раз, когда меня подбрасывало вверх, и я больно приземлялся на острые шипы голым задом, орк только успевал кричать 'Ой', да 'Ай'.

' Интересно, как мы выглядим со стороны?' — подумал я. — 'Впереди в белом платье на белой лошади несётся принцесса. За ней рыцари в доспехах. А за ними дракон, на хвосте которого сидит голый мужик. Да, и при всём этом столь необычную колонну ещё и замыкает бегущий нагой орк, визжащий от боли'. Да, зрелище видать было ещё то, не для слабонервных...

Внезапно другая мысль заставила меня покрыться испариной. А что если орк вдруг запнётся и упадёт? Меня с силой сорвёт с необычного скакуна, и я разобьюсь!

— Прыгай, Вася! — закричал я своему спутнику.

— Подвинься, очкарик! — зарычал в ответ орк.

Судорожно хватаясь за любые выступы на хвосте дракона, я едва успел переместиться на метр вперёд, как за моей спиной на чешуйчатую кожу тяжело плюхнулся Василий. В этот миг и я сполна узнал, что такое связь симбиотов. На моём теле вдруг появились синяки, которые, собственно говоря, и мне-то не принадлежали. Я послал фее проклятье и тут же вжал голову в плечи от близкого рычания орка:

— Я ненавижу тебя, очкарик! Зачем ты это сделал?!

В ушах свистел ветер, мимо проносились луга и небольшие рощи. Под нашим двойным весом дракон заметно замедлил свой бег и начал отставать. А передо мной появилась в воздухе очередная посвятительная надпись:

' Смелость +2.

Сила + 1.

Ловкость + 6.

Серый переходит на следующий уровень — Безмозглый комар, орку присуждается звание Гусеницы неразумной'.

Буквы с силой били, едва успев возникнуть, меня по лицу и разлетались в стороны, так как надписи располагались на пути нашего движения. Всё же я успел прочесть предназначенное нам послание и озвучил его орку.

Между тем дракон двигался всё медленнее и медленнее, пока не остановился.

Глава 4.

Дракон.

Примечание первое и единственное. Все встреченные Читателем стихотворения, логические загадки и считалки написаны автором.

Дракон тяжело дышал, воздух со свистом вылетал из лёгких. Понимая, что сейчас зверь взбешен и может легко с нами расправиться, сбросив с хвоста или упав на бок, мы с орком поспешили соскочить на землю.

С трудом дракон повернулся к нам. Всё-таки вид с хвоста мне нравился больше. Его огромная квадратная голова зависла высоко вверху и закрыла солнце. Я не мог оторвать взгляда от огромных зубов, величиной с человеческую руку. И таких острых больших зубов у дракона оказалось много, чрезвычайно много! Как я заметил, они росли в пасти в два ряда.

Дракон несколько раз громко кашлянул, выпуская на нас из своего нутра облака дыма, совсем как испорченная машина. Из-за клубов дыма, плотно окутавших наши фигуры начал кашлять и я, а чуть позже к нам с драконом с той же напастью присоединился орк.

— Ну, и зачем вы это сделали? — загрохотал сверху дракон и в его голосе я услышал обиду и неприкрытое разочарование.

Я посмотрел на орка, а он на меня. Потом одновременно пожав плечами, мы оба вместе посмотрели на дракона.

— Болваны! Откуда вы взялись? И почему вы голые?

— Сюда нас так отправил Пи Сюн, — сообщил орк, — а вообще виноват во всём очкарик.

— Мы хотели от тебя, чудовище, защитить и спасти принцессу, — набравшись смелости, громко произнёс я.

— Принцессу?

— Ну, да. Ту, что пыталась скрыться на белом коне.

— Оооо, — застонал дракон, — да вы откуда явились? С Луны свалились? Да вроде высоко... Её же все ненавидят!

— Как можно ненавидеть такую красоту? — зарычал Василий и выпятил вперёд грудь, явно готовясь к драке с гигантским огнедышащим земноводным. — Она же совсем как самка орков!

— А что она натворила? — очень осторожно поинтересовался я.

— Известная клептоманка. Крадёт всё, что плохо лежит. Подметает, куда доберётся подчистую, как заправская метла. Сначала обокрала всех своих соседей, теперь дошла очередь и до меня. Только я, позавтракав несколькими коровами, подаренными мне совершенно на добровольных началах благодарными крестьянами, славно задремал, как она прокралась в мою пещеру и похитила Рубин Сладких Снов! Представляете? Теперь ни одна дракониха не завернёт на мою любовную трель...

— Очень плохой поступок, — неожиданно согласился с драконом орк и представился, ещё больше разряжая атмосферу. — Василий.

— Сергей, — машинально произнёс я.

— Казимир, — откликнулся дракон, и на секунду задумался. — Опять вру. Казимир — это мой известный литературный псевдоним, зарегистрированный в Клубе Поэтов — Неудачников. На самом деле меня зовут Гена. Для вас дракон Геннадий.

Дракон закрыл глаза и тяжело вздохнул. Я видел, как он сильно переживал. Должно быть, тот Рубин очень много для него значил.

— И как же зовут принцессу? — спросил я дракона, чтобы немного развеять тягостное молчание.

— Элеонора, графиня Зюзюбрюгская. Хотя простолюдины иногда ещё и называют её между собой настоящим именем — Эллочка Зюзюкова. Обратите внимание на ударение, падает на вторую 'ю'.

— Элла Зюзюкова? — искренне удивился я.

— Элла Зюзюкова. А что показалось тебе странным в её имени? — очень строго посмотрел на меня дракон большими, как блюдца, глазами.

— Училась со мной в школе, до апокалипсиса, девчонка с такой фамилией и именем. И страдала такой же болезнью. Дня не проходило, чтобы не залезла в чужой портфель или карман. Правда, и огребалась она безбожно за своё поведение.

— Совпадение чрезвычайно маловероятное, — Геннадий закатил вверх зрачки, — так, сейчас посчитаю в уме и выдам уже готовый вариант. Получается где-то сто пятьдесят восемь тысяч к одному, что это именно твоя старая знакомая.

— Ну, уж нет, — засомневался я, — совсем не похожа. Другой человек, если судить по внешнему виду. Та, что я знал, была... — Не находя нужного слова, невольно прибегнул к помощи жестов. Сложил свои пальцы в кулаки, выдвинул наружу большой палец из общей массы и, таким образом, создав две 'фиги', поднял руки и поместил 'фиги' на место грудей. — Плоскодонкой. А это очень даже ничего из себя особа.

— Изменение органов, роста, пола, расы, объёма и внешности допустимое условие при переходе из реального в игровой мир. Вас ведь, тоже, наверное, спрашивали, хотите ли вы перекроить своё тело, что-то изменить во внешности?

— Да, — неохотно согласился с доводом дракона орк. — Было дело. Что-то такое Пи Сюн говорил.

— Но почему тогда её до сих пор не наказали? — я испытывающее посмотрел на дракона. Либо он сознается во лжи, либо признается, что в Игре всё подчиняется хаосу. По моему мнению, везде, в любом месте мироздания обязан присутствовать элементарный порядок. Иначе любой, самый замечательный мирок быстро скатится в объятия хаоса, как это и случилось на Земле.

— Ну, вы, ребята, точно с Луны свалились, — добродушно усмехнулось похожее на тираннозавра создание, — вы, что не знаете простого факта или не дочитали до конца Инструкции? Графиня Зюзюбрюгская на данный момент является одним из самых могущественных персонажей игры 'Пуп Горы'. Если есть в мире тьма, то она и есть тьма. Если есть в мире зло, то она и есть зло. В одной удачной вылазке ей удалось завладеть сокровищами горных гномов. Самые маленькие и тусклые камешки графиня без сожаления продала. А на вырученные от продажи деньги построила неприступный замок, с высокими башнями и наняла огромную частную армию. Все бандиты от подошв Атласных гор до Проклятого перевала собрались под её знамёна. Элеонора принимала в своё воинство всех желающих, вне зависимости от наружности и формы или принадлежности к какой-либо гонимой расе или запрещённой религии. Единственное условие заключалось в безусловном повиновении и готовности убить всех, на кого укажет ручка хозяйки. Даже я одно время подумывал присоединиться к ней, после того, как одна прекрасная дракониха, тень которой как-то заметил на каменистой поверхности, не прилетела на мою трель.

— Да, дела так дела, — присвистнул я и тоже вспомнил про Инструкцию. Зря мы её с орком, выходит, тогда не дочитали до конца. — У нас частные армии могут иметь только депутаты парламента, да кое-кто из олигархов, и то по договорённости с правительством и после уплаты соответствующих налогов.

— Вот то-то и оно. Бардак и самовольство. До появления в наших краях графини, все проживающие в долине чувствовали себя спокойно и вольготно, а сейчас стонут под её невыносимо тяжёлым гнётом.

Я понял, что мы совершили непростительную глупость, вмешавшись в события, о предыстории которых не имели ни малейшего понятия, и не позволили дракону догнать графиню. Одновременно в душе начала нарождаться непонятная симпатия к огромной ящерице по имени Гена.

— Это всё очкарик, — недовольно буркнул внимательно слушавший орк, — меня он даже не спросил. Ведь его поставили главным, с него и спрос.

— Что намерен делать теперь, Геннадий? — прямо спросил я дракона.

— Без Рубина Сладких Снов нет для меня жизни. Вот вы можете жить без секса? То-то оно. — Тяжело вздохнуло гигантское земноводное. — Завтра попробую проникнуть в замок.

— Мы тебе поможем, — неожиданно дал обещание за нас обоих орк, — но с одним условием. Принцессу не трогать, она судьбой назначена мне в спутницы!

— Хорошо, — кивнул я головой, — проникнем в замок и заберём рубин.

— Вы хотите помочь мне? — дракон улыбнулся, показав огромное множество острейших клыков, растущих в пасти, как было уже упомянуто, в два ряда. — Я как-то невзначай и ненавязчиво интересовался и снова ещё раз спрошу: почему я застукал вас голыми? Да ещё всё время держитесь рядом. Ну, очень подозрительно. Если у вас новомодные такие отношения, когда... Одним словом, если вы пара, то мне ваша помощь не нужна.

— О, о, о, нет, нет, нет, что ты себе вообразил! — до корней волос покраснел я. Чёрт, а ведь он в чём-то прав. А что на месте дракона подумали бы вы в подобной ситуации?

— Чтооо? Никогда! — мгновенно рассвирепел орк и сделал в сторону пару шагов, удалившись на максимально позволенное расстояние.

— Видишь ли, нас связало заклинание феи, — пояснил я и подробно рассказал обо всём, что с нами произошло в последнее время. Наша история немало позабавила бесчувственную ящерицу. Когда она перестал смеяться, тогда и смогла говорить с большим трудом:

— Значит, проказница фея лишила вас свободы действий, а хитрый старик Пи Сюн в прямом смысле последних штанов? Да, такого я ещё не слышал! Мне кажется, что вы самые большие неудачники, из всех известных мне.

Между тем наступили сумерки.

— Темнеет, — заметил дракон и огромной зелёной лапой, покрытой крупными чешуйками, вытер выступившие от смеха на глазах слёзы.

— Ну и что? — орк точно никого и ничего не боялся. А вот мне в сумерках стало не по себе.

— В темноте выходят на охоту разные звери, — его глаза сверкнули в полумраке, подобно включенным фарам.

— Не больше, чем на Земле, — заметил я.

— Не больше, — согласился дракон, — но и не меньше. Есть в здешних краях такие места, где и на танке не проедешь. Ладно, сейчас подсушу траву, а вы её сорвёте и натаскаете для костра. Задание простое, думаю, вы не облажаетесь. Ну, по крайней мере, не должны.

Недалеко от того места, где мы стояли, росли высокие заросли какой-то кустистой травы. Дракон, вытянув шею и голову, дунул огненной дугой поверх растений и они мгновенно высохли. Мы с орком быстро нарвали сухой травы, удивляясь разрушительным последствиям 'дыхания дракона', натаскали готового сена в достаточном количестве как топливо для будущего костра. Из двух приличных ароматно пахнущих охапок не забыли соорудить себе воистину королевские постели.

Не заставляя лишний раз просить, Геннадий снова дунул на траву, сложенную в кучу и она быстро загорелась, весело потрескивая. В воздух повалил густой дым, порывами ветра его поворачивало то в одну, то в другую сторону. Едва клубы дыма достигли моих ноздрей, мне вдруг стало необычайно хорошо. Непонятный подъём духа завладел сознанием, и не знаю почему, я вдруг начал ни с того, ни с сего, хихикать. Следом за мной прыснули от смеха орк и дракон.

— Веселящая травка, — задыхаясь от хохота, с трудом выдавил из себя дракон, — мы зажгли костёр из побегов веселящей травки и её у нас целое поле!

— Веселящая травка, охо-хо, какая хорошая трава, — покатывался от смеха на своём ложе орк.

— А ведь я пишу стихи, — неожиданно выпалил Геннадий.

— Дракон? Стихи? — орк не мог остановить душивший его смех.

— Да ну? — Я даже приподнялся со своего ложа, — прочитай-ка нам какое-либо.

— Любое? Только обещайте — не смеяться! Понимаете, душа у меня очень ранимая. И обострённое чувство справедливости. Хорошо, немного философское, из старого, но, на мой взгляд, довольно удачное. Называется — 'О чём пищат сурки зимою'.

— Кто-кто? — прыснул орк, но я прикрикнул на него, хотя тоже с трудом смог сдержаться.

Дракон принял подчёркнуто театральную позу. Без всякого сомнения, в его лице пропадал великий актёр. Он встал на задние лапы и опёрся вдобавок на хвост, придав телу устойчивоё вертикальное положение. Теперь он возвышался над нами как самая настоящая гора. Свет от костра и звёзд играл с тенями на гигантском теле, покрытом даже на животе непробиваемыми пластинками. Передние лапы дракон поднял к небу, к звёздам, значительно раздвинув их в стороны. И только после такого приготовления хорошо поставленным голосом принялся декламировать четверостишья:

О чём пищат сурки зимою?

Когда наевшись до отвала

Охапки листьев жгут с травою.

В засыпанных снегами норках...

Ты мне вчера опять соврала...

Зачем позвала за собою?

Вина с люляками набрала,

А оказалась — никакою

Бревном безжизненным лежала

Как выпить хочется порою!

О чём пищат сурки зимою?

О чём они пищат зимою?

Тебя я из ведра помою

Мне очень хочется покою...

Душа так просится на волю!

А мысли носятся по полю...

О чём пищат сурки зимою?

О чём они пищат зимою?

И хором по ночам поют... молитвы?

По крыше бегая толпою...

Хохочут, ссорятся со мною!

Живут ведь, вроде, под землёю...

О чём пищат сурки зимою?

О чём они пищат зимою?

К утру я денег нам нарою!

Привык давным-давно к запою...

О чём пищат сурки зимою?

О чём они пищат зимою???!!!

Последние два предложения дракон, не сдерживая себя, громко выкрикнул с блестящими от слёз глазами. Вот это мастер! Я захлопал в ладоши, орк сказал:

— Я больше не могу смеяться, — и перевернулся на живот. Дракон же величественно поклонился. Его голова находилась на такой высоте, что дым от горения веселящей травки не мог её достигнуть.

— Ну, как? — с надеждой в голосе спросил он скорее у меня, чем у Василия.

— Да вроде ничего, — с готовностью отозвался я, — но звучит, знаешь, как-то по-человечески, что ли...Мне кажется, что прежде, чем стать драконом, ты был человеком.

— Да, — откуда-то сверху задумчиво прогудел дракон, — когда-то я тоже принадлежал к вашей расе, но попросил при переходе в игральную вселенную Пи Сюна дать новое тело. Понабрал на Земле кучу кредитов, а их ведь нужно, оказалось, ещё и отдавать, да притом с процентами... Когда же я попал в драконью шкуру, то начал мыслить как дракон. А совсем скоро стал и ощущать себя настоящим драконом, как будто был им всегда. Может, хочешь ещё послушать мои творения?

— Давай, — неохотно согласился я. — Хоть тысячу.

Дракон вновь принял театральную позу номер один.

— Посвящается моей будущей жене — дракониха, которая прилетит на мою трель, когда мы заберём Рубин Сладких снов. Итак, 'Страдательное'.

Он прокашлялся и начал:

— Я смешаю твои слова

Миксером из своих чувств.

Знаешь, ты была не права

Гложет душу зубастая грусть.

Не смогла понять ты меня

И зачем снова в поле бродить?

Видишь в зеркале только себя

Вам налогами б всё раздавить...

Мне сдавила всю грудь тоска

Снова вижу счастливые дни

Эх, была б под рукою доска!

Разметал бы деревья на пни...

Целый месяц с тобою провёл

Для кого-то смешон этот срок...

В этом месте, не дослушав нетленку до конца, под печальный заунывно — убаюкивающий голос чтеца я начал проваливаться в дрёму. Дым веселящей травки вызвал у меня галлюцинации. А, может, посетили моё сознание и не глюки вовсе, а самые настоящие мистические видения. Находясь на грани сна и бодрствования, я вдруг увидел, как дракон начал стремительно уменьшаться и в итоге превратился в розовенького летающего бегемотика. Бегемотик, усиленно работая большими прозрачными, как у бабочки крыльями, расположенными за спиной, подлетел ко мне:

— Почему ты не используешь Силу, чтобы помочь дракону, дон йода — Серёга — сан? Видишь ведь, какой он неземной! — очень строго спросил у меня бегемотик.

— Я ещё не прошёл тропой оленя. Койот не съел мою печень, а мои глаза всё ещё в глазницах, — растерянно пояснил я причину своего бездействия, испытав лёгкое саттори.

— У всех свой путь, — философски заметил бегемотик, его крылья сложились и он рухнул на землю. Едва достигнув поверхности, он обратился в большую гиену. Гиена посмотрела на меня, закашлялась от хохота, а затем громко сказала:

— Мы теперь, Серенький, братья с тобой.

— Хорошо, брат, пусть будет так, — ответил я ей.

— Пойдём со мной, — позвала меня гиена и я тотчас заснул.

Спал рядом, зарывшись в копну свежей травы, и орк.

— Да, я сплю, — пробормотал во сне Василий и перевернулся на другой бок, — не мешайте мне.

И снилось орку, что он стоял на зелёном лугу перед дугой большой радуги. Осознав, что хотя бы во сне узы заклятой феи отпустили его из своих объятий, и он теперь волен в своих желаниях, орк разбежался, оттолкнулся от земли и запрыгнул на радугу. Он легко долетел до неё и сел на зелёную подушку. Задрав высоко голову, увидел среди звёзд принцессу в белом платье, так похожую на самку орков. Принцесса улыбнулась ему улыбкой, от которой растаяло сердце и за спиной выросли крылья, и сказала ему:

— Ты очень смелый и красивый, я сразу обратила на тебя внимание, Вася. Хотя и немного странный, даже для орка.

— Да, — согласился с ней орк. Пролетающий мимо архангел Джабраил, одинаково почитаемый и у людей, и у орков, с нимбом вокруг головы и в белых ниспадающих одеяниях, заметил Василия и сказал ему:

— Не бойся, Вася, у тебя теперь есть крылья, и ты можешь летать.

Орк взмахнул большими и белыми, выросшими между лопаток крыльями, и полетел. Сердце указало дорогу и среди скрученных временем спиралей далёких Галактик, он опять увидел свою возлюбленную. У неё тоже были крылья, и она позвала орка за собой.

Спала в это время уже и графиня Зюзюбрюгская в своём замке. Проверив надёжность ночной стражи, она вернулась в свои мрачные покои, украшенные лепными фигурами демонов и монстров. Долго разглядывала похищенный у дракона Рубин Сладких Снов. А потом графиня, выдающая себя за принцессу, расплакалась. Почему? Потому что где-то шёл дождь. Потому что на улице хмурились тучи. Потому что почему-то болело сердце. Потому что она была одна. И ещё потому, что не было рядом крепкого мужского плеча, на которое можно было бы опереться.

— Не плачь, Элла, нужно быть сильной. Ты не графиня и не принцесса, ты — королева! — сказала она себе, подошла к зеркалу и вслух прочитала стихотворение казнённого ей намедни придворного трубадура. Вирши трубадур сложил прямо на эшафоте, как всегда посвятив их своей хозяйке, оттого они были особенно дороги графине:

— Я — королева среди мерзких трупов...

Осточертело всё на свете, покрылось паутиной

Когда ещё топтала я цветочки

Меня на холст переместил художник.

О, ужас, ужас, ужас!

Как же всё противно...

Мужик, не приставай ко мне ты больше

Забудь мой номер телефонный и адрес электронный

Ведь я живу сейчас в могилке

Здесь уютно... Без тебя, мой милый...

А, впрочем, иногда я выхожу наружу

По лунной, очень тоненькой дорожке,

Смотрю по сторонам и горько вою

А, может, всё ж напишешь пару строчек?

— Ты — королева, — ещё раз повторила графиня, вытерла слёзы и отправилась спать.

Дракон, окинув печальным взглядом поляну, бросил читать вслух стихи. Ведь все его неблагодарные слушатели спали.

Обидевшись на весь мир, дракон тяжело улёгся на землю, спиной к человеку и орку, и долго — долго смотрел на крупные, как бриллианты, ночные звёзды и полную Луну. Одинокая слеза вытекла из его глаза и упала на землю, где тут же взошёл и распустился цветок удивительной красоты.

Тяжело вздохнул дракон и заснул. И снилось дракону, что снова Рубин Сладких Снов оказался у него в руках. Что он опять сидит у входа в свою пещеру и поёт Песню Любви, сложенную, разумеется, из его стихов. И самая прекрасная из всех драконих, издалека, из-за Атласных гор, прилетела послушать его. А затем они принялись купаться в том призрачном мире, среди звёзд, в водопаде лунного света. Они смеялись и брызгали друг на друга каплями сверкающих звёзд...

Спал дракон, с невероятно ранимой душой и угрожающей пастью, в которой зубы росли в два ряда. Рядом с ним сладко похрапывал перед кровавой битвой могучий орк, с пробитым насквозь стрелой Амура сердцем.

Глава 5.

Башни.

Рано утром нас без всякой жалости разбудил дракон. Хладнокровная ящерица вскочила раньше всех. На костре, для которого Геннадий принёс из леса сухих веток, на подвешенном между двумя рогатинами шесте, на котором повис походный котелок, кипел ароматно пахнущий суп. Мы с орком и глазом не успели моргнуть, как проглотили приготовленную похлёбку. Опять отличился Василий. Едва заметил в кипятке кусок наваристого мяса, как тут же бесстрашно запустил в горячие пузыри пятерню, выхватил мясо и торопливо засунул в рот.

— Обожжёшься же, Вася, — укоризненно произнёс я, жадным взором проследив последний путь торопливо проглоченного аппетитного куска.

— Ничего, — пробурчал он, — зато одному досталось.

Мы остановились тогда, когда ложки застучали о пустое днище.

— А ты? — неожиданно вспомнил я о драконе.

— Драконы, в отличие от людей и орков, могут легко себя контролировать, — с некоторым высокомерием ответила сказочная рептилия. — Могу не принимать пищу несколько суток кряду, но зато когда доберусь, не советую пробовать меня остановить.

Мы поблагодарили дракона, но, как оказалось, список добрых дел, совершённых им за утро, не ограничился приготовлением завтрака. Пока вода в котле закипала, а костёр разгорался, наш гигантский спутник произвёл глубинную разведку окружающей местности. Ему удалось легко выяснить, что мы разбили свой военный бивуак совсем близко от довольно крупного поселения. Возможно, рядом располагалось даже не поселение, а постоянно действующая торгово — базарная ярмарка, обосновавшаяся у самых стен замка.

— Мы, наверное, вчера очень долго нюхали веселящую травку. Так долго, что не смогли заметить селение. Как оказалось, оно совсем рядом. Вон, посмотрите в ту сторону, — и дракон указал нам огромной лапой в нужном направлении. Присмотревшись, за редким леском, за обрывками утреннего тумана, я разглядел призрачные очертания близких башен, над которыми развевались знамёна и штандарты.

— А вон и дорога, что ведёт в посёлок, — кивнул дракон на хорошо приметный шоссейный тракт, разрезающий лес на две половины. Вчера мы не дошли до него каких-то метров двести. — Вам обязательно нужно сходить в деревню. На месте, у торговцев, купите краску. Называется она специально — камуфляжная и разработана именно для таких, скользких вариантов. В общем, для воров и жуликов. Берите именно её, подходит для наших замыслов процентов этак на сто. Возьмите немного, банок пятьдесят.

— Специально — камуфляжную? — удивился я необычному, никогда не встречавшемуся ранее, названию.

— Именно такую и никакую другую. Специально — камуфляжную.

— Никогда не слышал о такой, — честно признался я.

— И я, — орк кивнул головой.

— Да, и как мы пойдём в таком виде? На нас нет ни клочка одежды, в моём мире за такой костюм могут запросто арестовать. Или же нехорошие парни устроят какое-либо постыдное шоу.

— У нас с вами поступят так же, — негромко произнёс дракон и задумался.

Я тоже погрузился в размышления. Ни с того, ни с сего, вдруг вспомнил о вчерашних видениях. Не знаю почему, но я решил рассказать о них дракону.

Когда дракон услышал о бегемотике и гиене, так сразу же заметно разволновался.

— Серёга, — взволнованно и прерывисто заговорил он, — ты видел не сон и не галлюцинацию. Случайно, под воздействием паров волшебной травки, ты попал в высший мир. К тебе приходили Духи Игры, и они избрали тебя из числа многих, как это было и предсказано в древнем пророчестве. Теперь ты не просто голый и никчёмный человек, ты — избранный, как Будда и Кришна, и вся невидимая мистическая Сила обязана повелеваться твоим приказам. Попробуй, попроси духов помочь тебе.

— А получится ли? — с большим сомнением спросил я большую земноводную ящерицу, но потом, немного подумав, уселся и принял, заложив ногу на ногу, традиционную позу йогов. — Ну, ладно, уговорили красноречивые. О, летающий Бегемотик и большая Гиена, прошу вас, помогите нам!

— Просьба должна исходить от сердца, — заметил дракон, а чуть позже присоединился ко мне:

— Помогите нам, Гиена и Бегемотик! — хором поддержали меня тихими голосами орк и дракон.

— У нас возникла вдруг проблема

И появилася диллема

Как выйти к людям без одежды?

Не обломайте нам надежды!

— Надежды... Надежды... — тихо заскулили мои послушники.

— Да замучили вы с завываниями. Откуда только свалились на мою голову? — внезапно отчётливо услышал я ворчливый голос бегемотика. Невольно посмотрел на спутников и понял, что они-то как раз ничего и не заметили. — Сразу получил заказ. Однако помочь могу всего один раз, несмотря ни на какие молитвы и жертвоприношения. Не знаю, как поступить. Как бы так вмешаться, чтобы не нарушить Правила. О, вроде сообразил! Надёжная будет маскировка! Сейчас сдохну от смеха...

— Я вижу. Десница высших сил на самом деле коснулась тебя, — вдруг тихо и зачарованно прошептал дракон, рассматривая что-то над моей головой, а потом в экстазе закатил глаза.

Я тоже поднял голову и увидел повисшую над нами в воздухе надпись, выведенную крупными печатными буквами, чтобы её было видно издалека:

'МЫ НЕ ГЕИ. ГОРОДСКИЕ НУДИСТЫ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОБРАЩАЙТЕ НА НАС ВНИМАНИЯ И НЕ БЕЙТЕ НАС. МЫ ТАКИЕ ЖЕ, КАК ВЫ'.

Конечно, я ожидал другого. Думал, что на наших телах появится одежда, шлемы, как у спецназовцев, а в руки духи игры дадут мощное, самое фантастическое оружие. Хотя, если подумать, надпись по своему объясняла хотя бы частично, любопытному прохожему причину столь эксцентричного наряда.

Немного недовольный, я повернулся к дракону:

— Хорошо всё это, Геннадий, но ведь существует и ещё одна, очень серьёзная проблема.

— Какая? — искренне удивился он.

— На что мы купим пятьдесят банок специально — камуфляжной? Как ты заметил, мы с орком вряд ли что могли спрятать. Если признаться честно, то в денежном отношении я и мой друг давно на мели.

— Это точно, — подтвердил орк.

— Так это ж не беда, — беззаботно улыбнулся дракон, — когда я преследовал утренних налётчиков, то нескольких из них сжёг своим дыханием. Попался среди них один настолько упитанный господин, что я не удержался и перекусил им на бегу. Так вот. У этого рыцаря, который оказался в моём желудке, находился с собой мешочек с золотыми, и одна монета каким-то образом застряла между зубов. Вам стоит лишь достать её, и вы сможете закупить всё необходимое для экспедиции в замок.

Дракон положил голову в мягкую травку и открыл пасть. Не передаваемый неприятный запах давно нечищеных зубов обдал нас. Я посмотрел на орка и кивнул головой в сторону зубастой пещеры, приглашая к действиям.

— А почему снова орк? — недовольно заворчал Василий. — Как всегда, если что, так орк вперёд, а мы постоим в стороне. Белоручка.

Продолжая недовольно осыпать меня упрёками, он всё же шагнул вперёд и начал тщательно изучать зубы дракона. Искать долго золото не пришлось. Монета ярко сверкнула в лучах восходящего солнца.

— Вот она, — указал я орку направление.

— Да вижу, вижу, — Василий нагнулся, его гигантские мышцы, не уступающие призёру 'Олимпика', вздулись и напряглись. Пальцами он захватил монету. Сделал резкий рывок на себя и завладел сокровищем.

Орк высоко поднял над головой драгоценность, давая возможность всем хорошо её рассмотреть. А потом протянул монету мне. Я взял блестящий кружочек в руки. Золотая монета оказалась довольно крупной, величиной с ладонь, не зря она вот так запросто застряла между крупных клыков. С одной стороны её украшал замысловатый герб, изображавший корону, обвитую ядовитой змеёй. Другая сторона указывала на номинал: 'Одна элька. Второй год правления графини Зюзюбрюгской'.

— А что, графиня имеет право печатать свои монеты? — удивился я.

— Не меньше трёх последних лет, — заверил дракон. — Золота у неё хватает, монеты получаются полновесными, поэтому и ценятся даже за пределами гор. До появления печатного станка у Элеоноры поселенцы в долине расплачивались за товар и оказанные услуги разноцветными ракушками с морского побережья.

— Тогда прогресс налицо, — улыбнулся я.

Орк положил огромную лапу коричневого цвета мне на плечо:

— Мы должны отправиться в путь, очкарик. Во имя правды.

— Хорошо, — согласился я. — Вроде теперь у нас всё есть.

— Только не вздумайте покупать себе на эти деньги одежду и мороженное, — строго напутствовал нас на дорогу дракон. — Обязательно банок пятьдесят краски и именно марки специально — камуфляжной. И да. Поосторожней там с продавцами, все они шельмы и жулики.

После краткого наставления дракона мы отправились в путь. Быстро достигнув шоссейной дороги, легко зашагали по асфальтовому покрытию. Солнце стояло в зените и жарило немилосердно, поэтому асфальт скоро раскалился. Нам казалось, что идти приходиться по плавящейся от огня сковородке, поэтому невольно мы старались держаться на самом краю дороги.

За полчаса мы прошли через лесок, за которым показались первые здания. Невзрачные деревянные лачуги, составляющие длинные ряды вытянулись вдоль дорожного полотна, с открытыми дверями и окнами, в которых хозяева выставили на обозрение потенциальных покупателей всевозможный товар. Торговые лачуги доходили до самой стены замка, грозно возвышавшегося над местностью.

На дороге, возле построек, оказалось довольно оживлённо. Всюду попадались одинокие фигуры и целые группы покупателей или путников. Орки, люди, гномы, оборотни и множество неизвестных мне существ облачились по неизвестной причине в стародавние камзолы и плащи. Первой реакцией встреченных нами прохожих при виде двух обнажённых тел, было естественное удивление, негодование и испуг. Зрители торопливо, с проклятиями и руганью, хватались за ножи, топоры, вилы и мечи, но прочитав всё поясняющую надпись, быстро успокаивались:

'МЫ НЕ ГЕИ. ГОРОДСКИЕ НУДИСТЫ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОБРАЩАЙТЕ НА НАС ВНИМАНИЯ И НЕ БЕЙТЕ НАС. МЫ ТАКИЕ ЖЕ, КАК ВЫ'.

Гномы и гоблины понимающе кивали головами, утихали злобные выкрики в наш адрес и споры. Благодаря хорошо продуманной маскировки мы могли продолжить путь, практически не привлекая к себе внимания.

Вскоре орк заметил большую и яркую вывеску и указал на неё:

'КРАСКА НА ЛЮБОЙ ЦВЕТ И ВКУС'.

Возле небольшого ларька с упомянутой вывеской и открытыми дверями, мы остановились. На улицу довольно значительно выступал лоток, на котором стояли многочисленные банки с краской, самого различного объёма и расцветки. Торговало за стойкой существо, внешне удивительно напоминающее лису. Лисья голова с заострённой мордочкой, торчащими ушами и привычным рыжим окрасом, выглядывала из большого старинного камзола, разукрашенного золотыми шёлковыми вышивками. На плечах кителя красовались погоны со свисающей бахромой. Ленточки, на которых блестели ордена и кресты, пересекали грудь. Вероятно, Лис побывал во множестве военных компаний, и все знаки отличия были получены им на поле боя. Невольно я проникся доверием и уважением к продавцу.

Увидев нас, лисья мордочка широко улыбнулась, и подняло в приветствии правую лапу. Лапа оказалась пятипалой, практически человеческой, если не считать повышенной волосатости у виденного мною участка тела.

— Свободный гражданин, ветеран двух македонских кампаний, приветствует путников, так похожих на свихнувшихся геев!

При его словах стол немного, сам собой, приподнялся и подлетел к нам. Мы испуганно отступили назад.

— Не бойтесь, геи, выдающие себя за нудистов! В мой столик вмонтирована малая анти гравитационная подушка, читающая мысли хозяина и реагирующая на них. Так, полная ерунда для технически грамотного торгаша. Как-то от скуки взял отвёртку, пару проводов, старый утюг и собрал такую вот штуковину.

— У вас есть?.. — попытался спросить я Лиса, но он перебил меня:

— Специально — камуфляжная? А как же! Половина моего товара относиться именно к этой сверх популярной разработке. Дня не проходит, чтобы кто-либо не попытался залезть в замок к графине. А потом всех неудачников на радость толпе сжигают на медленном огне на главной базарной площади. Но перед своим бесславным концом, так веселящим зрителей, все они приходят к Лису — Мойше. Поэтому вы тоже сделали правильный выбор. Не пойму только, кто мог уцелеть и подсказать... У меня краска настоящая, обязательно лицензированная. Мойша не имеет свойства обманывать покупателей. У соседей вы можете наткнуться на некачественные образцы, привезённые тайком с Земли. У меня же всё отечественное, давно позабытое качество ждёт, чтобы его снова по достоинству оценили.

— А какие банки самые большие по вместимости? — перебил я словоохотливого продавца.

— Одна и девять литров. Самая экономичная упаковка. Я бы взялся смелости посоветовать вам вот эту, — Лис указал на банку с мрачной, полностью чёрной этикеткой. — Изготовлено 'Потусторонним сыромясокраскомбинатом'. Очень качественная вещица.

— А можно убедиться? — недоверчиво прорычал за спиной орк.

— В качестве?

— А то в чём же.

— Конечно, нет ничего проще, — Лис вытянул вперёд руку и щёлкнул пальцами. Тут же к ладони поднялась небольшая квадратная фанерная дощечка, кисточка и банка с краской. Видимо, выставочные образцы в обязательном порядке Лис снабдил мощными подъёмными установками, чутко реагирующими на мысли хозяина.

— Смотрите и убедитесь, геи, — продавец взял в руку кисточку. У банки крышка таинственным образом сама собой отделилась от корпуса и отлетела в сторону, а затем зависла в ожидании. Лис макнул кисточку в разноцветную, весёлую массу и несколько раз провёл ворсистой поверхностью по дощечке. К моему большому удивлению, покрашенный кусок не оказался однотонным, как я к этому привык. При каждом мазке множество серых тонов перемешивались, составляя причудливый узор. Когда Лис закончил красить деревяшку, она вдруг исчезла, испарилась на наших глазах неизвестно куда. Мы просто перестали её видеть.

— Нет, она здесь, — продолжал упорно настаивать на обратном Лис. — Вы можете вытянуть руки и убедиться, что она никуда не исчезла. Краска сама по себе превосходная, вот и создаёт сто процентную иллюзию отсутствия.

Продолжая не верить в правдивость его слов, я вытянул вперёд руку и скоро, наткнувшись пальцами на что-то твёрдое в воздухе, убедился в присутствие совсем рядом невидимого предмета.

— Классный фокус, — выдохнул из себя порядком удивлённый орк, повторив мои движения. Он даже нагнулся и посмотрел с другого ракурса. Снизу дощечка присутствовала, а вот сверху её не было совсем.

— Да нет, обошлось без магии. Просто хорошо замаскировалась. И сколько вам нужно краски?

— Ну, если один и девять, то не меньше пятидесяти банок. А бочек с подобной жидкостью у вас нет?

— Пятьдесят банок? Бочек? — ошеломлённо забормотал продавец. — Да сколько же вас там? Целая армия? Нужно немедленно сообщить в центр Сопротивления!

— Сколько будет стоить наш заказ? — я испытывающее посмотрел на лукавую вытянутую мордочку. Торговец в Лисе внезапно победил патриота:

— Ну, не знаю, какая у вас валюта. Вот если бы был у вас золотой, я бы ещё поговорил. Хотя откуда такое богатство у голых геев — простолюдинов!

— Перестань называть нас геями, — прорычал орк и высоко поднял над головой монету, зажатую, как в тиски, в крупных пальцах. Золото заманчиво блеснуло и, как мне показалось, подмигнуло светлым лучиком продавцу в лавке.

— Одна элька, — Лис с трудом сглотнул слюну, но быстро взял себя в руки и натянуто улыбнулся. — Ну, всего лишь один маленький кружочек. Его хватит максимум на десять банок.

Не успел я ничего сказать, как из-за моей спины в сторону Лиса метнулась мощная длань коричневого цвета. Орк поднял за шиворот камзола на весу хитрого Лиса и хорошенько тряхнул, отчего громко зазвенели многочисленные ордена и медали.

— Посмотри на меня, мошенник, — заревел Василий так громко, что прохожие невольно шарахнулись от нас подальше, — и посмотри на монету. Что ты видишь? Это фантик? А, может быть, ракушка? Или медь, или бронза, или никель? Перед тобой даже не серебро, а золото! Золото!

— Да, да, золото, — как марионетка закивал головой Лис, отчаянно размахивая руками и ногами, с надеждой пытаясь вырваться из железной хватки орка.

— Что можно купить на золотой? — продолжал кричать Василий.

— Да всё что угодно, — подзадорил я его.

— Вот именно, всё, что угодно, — потеряв над собой всякий контроль, зарычал орк. Его лицо перекосилось от злости и ненависти и даже мне стало страшно. — И как ты думаешь, хватит золотого на пятьдесят паршивых банок краски?

— Хватит, хватит, — миролюбиво закивал головой Лис. — Отпусти меня на землю и не сердись так сильно.

— Я думаю, что нам положена ещё и сдача, — подсказал я орку блестящую мысль.

— Да, и сдача! — по достоинству оценил он подсказку.

— Хорошо, будет ещё и сдача, только отпусти на землю, — взмолился продавец в трещавшем по швам камзоле.

Торговцы за соседними столиками упорно делали вид, что ничего не замечают.

— И что же мы можем взять на сдачу?

— Какую-либо мелочь, — простонал Лис.

— Говоришь, какую-либо мелочь... Два мешка под краску, десяток кисточек и столько же валиков, — хорошенько напоследок встряхнув пару раз, орк опустил продавца на землю. Лис едва удержался на ногах:

— Хорошо, пусть будет так. Давайте сюда золотой.

Орк протянул плуту монету, которая мистическим образом незаметно переместилась с ладони в карман камзола. Лис принялся торопливо собирать наши покупки, недовольно ворча под нос:

— Все недостатки скрыты в доброте моей. Всё всегда делаю в убыток себе. Только, чтобы покупатель был доволен. А на самом деле — один сплошной убыток и разорение.

Внезапно я ощутил неприятное прикосновение к своей оголённой ноге и тут же заметил, как испуганно округлились глаза Лиса:

— Ищейки графини, замрите! Они нюхают ваши мысли, — едва слышно прошептал он, весь сжавшись.

За моей спиной маячили две могучие фигуры, закованные с ног до головы в пластинчатые доспехи. Два огромных тролля, в шлемах и панцирях, один с мечом, а другой с топором, который я вряд ли смог бы поднять, ждали результата. Низкорослое существо со сморщенным обезьяним личиком, шестью лапами, длинным хвостом и невероятно истощённым мохнатым тельцем прижалось грудью к моей лодыжке.

Два больших глаза восторженно блестели:

— Слышу, слышу, что вы задумали. Ах, как же интересно! Впервые вижу вместе человека, орка и дракона. И ещё ощущаю магию и волшебство... Нужно обязательно рас...

Орк, поковырявшись в крупных и кривых зубах, вытащил изо рта довольно большой кусочек мяса, застрявший где-то между верхней 'тройкой' и 'четвёрткой', и бросил его 'нюхачу'. Рано утром, опередив меня и ошпарив пальцы, Василий первый завладел всем мясом в котелке, но вот пережевать и проглотить успел, похоже, не всё.

Зверёк налету поймал мясо и торопливо проглотил, блаженно закрыв глаза.

— Ну, как они? — глухо, из под забрала, спросил тролль.

— О, о, спасибо, синьоры, — прошептал 'нюхач', открыв глаза. — Можете всегда на меня рассчитывать. Когда проникните в замок, спросите Макрамото, меня все знают, и я вам помогу, чем смогу... Какое блаженство, настоящее мясо!

— Так что там? — рявкнул тролль с двуручным мечом.

— О, господа, эти путники совершенно чисты! — громко и твёрдо произнёс зверёк и заговорщицки нам подмигнул. — В их помыслах нет зла, они настоящие существа света, такие, как Будда или Кришна! Нашу хозяйку чтут и превозносят, как чистую небесную звезду!

— Ладно, — прорычал всё тот же меченосец, — ошибочка вышла. Идём дальше, а вы, граждане, подолгу на одном месте не останавливайтесь. А если остановились, то не забывайте оглядываться.

— Пронесло, — тяжело вздохнул Лис, когда патруль отошёл подальше, — не всем так везёт, как вам. Не все такие сообразительные. Если бы орк не додумался угостить 'нюхача' мясом, не сносить бы ни вам, ни мне головы!

В подтверждение его слов напротив Василия вспыхнула и быстро погасла надпись:

'Орк переходит на уровень Безмозглого комара.

Смелость +100.

Сообразительность +50.

Человек постепенно регрессирует'.

Попрощавшись с Лисом, мы закинули за спину полные мешки и бодро зашагали в свой лагерь. Не прошло и полчаса, как увидели дракона.

— Ну, как? — спросил он, подбежав поближе.

— Вот! — Василий гордо высыпал из своего мешка содержимое и тут же добавил к куче мои запасы.

— Прекрасно, — радостно улыбнулся Геннадий, — денег хватило?

— Даже сдача осталась, — мои губы, в свою очередь, расплылись в лукавой улыбке, — а на сдачу торговец посоветовал взять нам кисточки и валики.

— Бывают же честные продавцы, — удивился дракон.

— Совершенно добровольно, — заверил орк, — очень уж порядочный тип попался.

Про 'нюхача' и троллей мы решили дракону не рассказывать.

Не теряя времени, открыли первую банку, взяли с орком валики и принялись красить драконью шкуру широкими полосами от хвоста до кончика носа. Специально — камуфляжная отлично ложилась на неровную поверхность, подтекая под чешуйки. Вскоре на месте дракона не осталось ничего, кроме старых листьев и побегов кустарника.

— Куда он подевался? — разогнувшись, искренне удивился орк.

— А я здесь, — дракон сделал несколько шагов, и мы увидели, как приличный кусок окружающей нас дикой природы переместился немного вперёд. — Я никуда и не уходил.

— Специально — камуфляжная, — не выдержав, ахнул я.

— Она самая, — подтвердил невидимый дракон.

У нас осталось ещё пять или шесть неиспользованных банок, и я с ног до головы покрасил орка, а он меня. Наша нагота исчезла вместе с нашими телами.

Единственным неудобством стало теперь то, что орк постоянно терял ориентацию. Поле, созданное феей, жёстко напоминало о своих границах, вызывая у Василия приступы бранных изречений.

— Превосходно, — осмотрел нас со всех сторон дракон. Жалко, что глаза мы ему не догадались закрасить. Они порядком выдавали огромное земноводное. Так зловеще и блестели из кустарника. Жуткое, надо сказать, зрелище. — Ни черта не видно.

— Так и было задумано, — глубокомысленно заметил я.

— Немедленно отправляемся к замку. За Рубином Сладких Снов! — решительно заявил дракон — невидимка. — Читать вам лекцию не буду. Да и речей не услышите, просто сейчас выступаем в поход.

— А как же...

— Краска обсохнет на нас по пути, а баннер над вами почти растворился в воздухе, — отмахнулся дракон от моего вопроса и по шороху листьев я понял, что он направился к шоссе. Довольно быстро, уже совершенно незаметные, мы миновали лесок и поселение торговцев. Остановились в непосредственной близости от замка, в месте, где бездушные руки выкорчевали все стволы деревьев и выжгли траву. Специально — камуфляжная в какой раз показала себя с лучшей стороны. Теперь она изменила цвет на более тёмный, адаптируясь к окружающей пустыне, и мы растворились в тёмном пепле.

Надпись, повествующая о том, что мы не геи, значительно демаскирующая наше расположение, к общему облегчению, исчезла.

Возле глубокого рва, широкого и неприступного, мы остановились, натолкнувшись друг на друга. Сразу за рвом возвышались неприступные каменные стены. Они поднимались высоко-высоко, пряча башни и куртины со знамёнами и штандартами среди низко стелющихся облаков.

На дне рва, больше похожего на природную глубокую расщелину, расположилось самое настоящее топкое болото. Изредка из трясины вылезали покрытые грязью змеи, крокодилы и неизвестные мне пресмыкающиеся самого устрашающего вида.

— Эх, были бы у меня большие крылья, — мечтательно произнёс дракон, — я бы легко перелетел через ров и достиг стены.

Я с сомнением посмотрел на его спину. Двумя едва заметными холмиками выступали атрофированные придатки, чем-то напоминающие то безобразие, что я не раз видел у бролеровских кур.

— Думаю, у нас есть неплохой шанс и нужно попытаться, — задумчиво произнёс я, прикинув расстояние.

— Что попытаться? Полететь?

— Нет, конечно. Попытаться перепрыгнуть через ров. Не такой уж он широкий, как кажется на первый взгляд. Страх и неуверенность увеличивает расстояние. Посмотри на себя — ты в длину метров тридцать, без хвоста. Во рве не больше пятидесяти метров. Благодаря силе твоих задних лап ты просто обязан перелететь над пустотой, ведь она лишь немного длиннее твоего роста.

— Ты хочешь... чтобы я прыгнул?

— А что здесь такого? В крайнем случае, для подстраховки вытянешь передние лапы вперёд. Можешь легко ухватиться когтями за большие валуны, которые торчат из основания стены.

— Как ниндзя? — спросил из пустоты орк.

— Типа того, — ответил я.

— А вы? — спросил дракон.

— Мы сядем на тебя сверху.

— А почему не я на вас? — удивился дракон.

— Ну, потому что это твоя затея, — как можно мягче ответил я ему.

— Сложно это будет, технически очень трудно выполнимо. Прыжок через опасность в вечность ради будущей любимой... Эх, была, не была, я согласен. Другого же варианта нет. К воротам не проберёшься. Мост строго охраняется и заминирован по периметру танковыми и противопехотными минами.

— Так мы прошли по минному полю? — ужаснулся орк.

— Повезло, — откликнулся дракон.

— Темнеет, — заметил я.

— Да, да, а в темноте выходят на охоту разные звери, — проворчал дракон, а потом твёрдо сказал. — Мы должны успеть до темноты. Видите, на небе хмурятся тучи? Пойдёт дождь и смоет нашу защитную маскировку.

— Так чего же мы ждём? — зарычал орк. — Битва, я ощущаю, что скоро наступит время битвы! Моя кровь бурлит, я хочу встретиться с врагами лицом к лицу, чтобы навек прославить своё имя!

— Так, — громко произнёс дракон, — оцениваем расстояние. Если взять разгон побольше, в полёте вытянуться, то, наверное, у меня всё получится.

Огромная гора, состоящая с первого взгляда из опавших листьев и пожухшего кустарника, отошла на метров двести от провала.

— Чего вы ждёте? — недовольно проворчал дракон, — залазьте на меня. Слава Собирателю Облаков, никто не увидит моего позора!

Мы с орком поспешили вскарабкаться на невидимого дракона. Залезли довольно легко. Покрывающие тело чешуйки и наросты служили удобными ступеньками. Оседлав дракона, подвинулись поближе к шее и крепко вцепились руками в растущий вдоль позвоночника гребень.

— Готовы? — заревел дракон. Его тело принялось подрагивать, как у нетерпеливого скакуна.

— Готовы! — хором ответили мы.

Дракон, на мгновение присев на круп, с места взял в галоп. Он стремительно понёсся навстречу быстро приближавшемуся провалу. При каждом прыжке нас с орком сильно подбрасывало вверх, нам едва хватало сил удержаться и не соскользнуть на землю. Возле самого рва огромная ящерица немного притормозила, упёрлась лапами в край обвала и прыгнула! В воздухе, стараясь преодолеть максимальное расстояние, дракон вытянулся, однако излишний вес сыграл с ним плохую шутку и потянул вниз. Когда его тело достигло противоположного края, оно находилось не в горизонтальном, а вертикальном положении.

— А-а-а! — заорал дракон и, вытянув вверх передние лапы, запустил когти в скрепляющий кладку раствор. Его правая лапа сорвалась, не выдержав веса, но левой удалось закрепиться, зацепившись когтями за крупный валун.

— А-а-а! — закричал орк, от удара его сбросило с шеи дракона вниз, каким-то чудом он успел ухватиться за кончик драконьего хвоста и повис, раскачиваясь из стороны в сторону.

— А-а-а! — присоединился к ним и я. Меня словно отбросила в сторону дикая и неумолимая стихия. Извернувшись во время полёта, я крепко вцепился в пятку орка. Совсем рядом подо мной булькало болото, полное всевозможных гадов. Орк брезгливо тряхнул ногой, и я вновь полетел вниз, но спасённый заклинанием феи, завис в метре от трясины.

Тут же из пучины высунулся довольно крупный аллигатор и подпрыгнул вверх. Стальные челюсти звонко щёлкнули острыми зубами в сантиметре от моей ноги. Когда аллигатор с шумом упал обратно, в своё болото, уже с десяток его собратьев высунули из мрачной жидкости головы и нетерпеливо открыли пасти, одновременно закатив в предчувствии добычи, глаза. Видимо, со стен замка в ров на съедение не раз сбрасывали несчастных неудачников, пытавшихся проникнуть в крепость.

Крупная змея стрелой метнулась в мою сторону с близко расположенного земляного отвала, но промахнулась. По её внешнему виду успел классифицировать толстый шланг с раздувшимися полукружьями, как разновидность королевской кобры.

— Быстрее! Быстрее! Я сейчас едва не попал в пасть крокодила, и на меня покушалась очковая змея! — закричал я что есть мочи.

— Поспокойней относись к трудностям, очкарик, — услышал я сверху неторопливый ответ орка, — прими смерть, как заслуженное продолжение жизни. Вот я, совсем как камень... Ой, ой, заскользил! Ой, сейчас упаду! Дра-а-акон!

Мне стало плохо. Если упадёт Василий, то умру и я.

— Да слышу я вас, истерички, — Геннадий совершил гигантское усилие и, подняв правую лапу чуть выше левой, запустил острые и длинные когти между камнями, чтобы подтянуться.

— Уже начал подъём, держитесь, — подбодрил он нас. Когда рептилия пустила в ход и задние лапы, дело пошло заметно быстрее. Извиваясь телом, как гигантская ящерица, дракон легко полез по вертикальной стенке вверх. Удивительно, как под его весом она совсем не завалилась.

Орк смог удержаться до того момента, когда земля сменилась кладкой и едва заметив первые оставленные когтями дракона следы, сразу начал пользоваться ими. Нужно сказать, что Геннадий изрядно разворотил стену. После его когтей оставались выбоины такой величины, в которые мог спокойно поместиться взрослый человек.

— Спасены, — счастливо прохрипел орк и начал подниматься следом за драконом. Меня словно поднимали спасатели в люльке, не нужно было делать никаких движений, за нас обоих старался орк. В конце концов, я сложил крестом руки на груди и принялся насвистывать одну знакомую мелодию про хитрого зайца и тупого волка. Заклятие феи надёжно удерживало меня ровно в двадцати метрах от пыхтящего и дурно пахнущего орка. Согласитесь, когда есть голова, руки, могут и отдохнуть.

Крокодилы тоскливо выли, не в силах скрыть своего разочарования по поводу нашего стремительного бегства. Из болота слышалась нецензурная ругань, вода бурлила. То из грязи показывалась чья-то голова, то хвост, то лапа. Непонятно, играли ли они друг с другом от разочарования или открыли по этому поводу серьёзные боевые действия.

Дракон очень быстро, при его-то росте и ловкости преодолел препятствие в виде зубцов стены и зашипел сверху:

— Здесь нет никого. Что вы там копаетесь?

А вот могучему орку двигаться с двойным весом оказалось не так-то и просто. Я для себя принципиально решил: не в чём помогать этому хаму и простофиле не буду. Достаточно лишь бегло визуально сравнить наши фигуры, чтобы понять, что орку моя помощь вовсе не нужна и при его телосложении я не такая уж и обуза, со своими семьюдесятью килограммами живого веса, плюс ничего не весившие очки.

В конце концов, подгоняемый моими нетерпеливыми и едкими замечаниями, Василий справился с задачей. Тяжело перевалил через верхний слой саманных кирпичей, а потом подтащил меня.

— У меня сложилось такое впечатление, — прошептал орк, пытаясь отдышаться, — что ты ни капли не помог мне.

— Что ты, друг. Видишь, как я весь оцарапался, просто ты не замечаешь моих ссадин из-за нанесённой на тело краски, — поспешил я развеять его сомнения.

— Ну, тогда, извини...

— Хватит болтать. Пришла пора действовать, — взволнованно и решительно зашептал дракон. — Рубин находится где-то поблизости, я чувствую, как вибрирует воздух. Есть какие соображения?

— У меня в голове пусто, — отозвался орк, — я создан для того, чтобы совершать подвиги. Спроси лучше у очкарика. Он-то наверняка знает, как прикарманить то, что плохо лежит.

Пропустив нелестную фразу в мой адрес мимо ушей, я первым делом разогнал рукой, появившиеся в воздухе слова:

'Ловкость у Серого + 100

Хитрость +1000

Смелость -5

Сила — 5

Храбрость — 5.

Глупость у орка + 1000

Хитрость...'

Буквы, постанывая и повизгивая, разлетелись в разные стороны и исчезли в темноте. Зная по прочитанным книгам, что обычно синьоры в средневековых замках располагали свои резиденции в самых высоких башнях и обозначали место проживания знаменем с гербом, оставляя остальные постройки для всевозможной челяди и прислуги, я легко вычислил местонахождение Эллочки Зюзюковой. Высокая башня из красного облицовочного кирпича возвышалась над остальными на добрые пятьдесят метров, а над ней развевалось полотнище с вытканным зловещим символом — короной, обвитой ядовитой змеёй.

— Она там! — уверенно показал я рукой на башню со знаменем.

— Откуда знаешь, очкарик? — недоверчиво спросил орк.

— Учился много. А если серьёзно, то одноклеточным всё равно не понять мудрости разумного примата. Как бы они ни старались.

— А Рубин там? — взволнованно спросил меня дракон.

— А вот насчёт рубина я не совсем уверен, — нерешительно покачал я головой, — графиня точно в своей норке, но ведь в замке просто обязано присутствовать охраняемое хранилище.

Дракон заметно приуныл, а вот орк оживился.

— Ну и что? Ну и что здесь такого? Залезем к принцессе в окно и спросим, что к чему. Чур, только, допрос буду вести я, вашего страшного вида она может испугаться.

Так как другие мысли и планы у нас отсутствовали, мы невольно примкнули к предприятию орка.

На улице совсем стемнело. В расположенном у стен поселении, как по приказу, в один миг погасли все огоньки. Вид окружающей местности внезапно сделался на редкость таинственным. Казалось, небесный свод и земная твердь слились воедино. Тёмные холмики рощ практически соприкоснулись с рассыпанными по бархатному небу звёздами, создавая ничем не передаваемую и на всю жизнь запомнившеюся панораму.

Очень медленно, стараясь не шуметь, наш диверсионный отряд двинулся по внутренней дорожке стены, проложенной между зубцами. Очень скоро перед нами открылась каменная лестница с широкими ступенями, ведущая вниз. И хотя нас не было видно, спускались мы осторожно, постоянно осматриваясь. К нашему удивлению в дворике, стиснутом со всех сторон стенами, не было видно ни одной живой души.

Едва мы спустились на площадку и двинулись к Главной башне, как, вдруг, крепость ожила. Одновременно во всех башнях, на всех этажах, стенах и в конюшнях вспыхнул яркий электрический свет. Несколько мощных прожекторов осветили дворик. Если бы нас не защищала и не прятала специально — камуфляжная краска, которая тут же изменила цвет на расцветку брусчатки, то нам пришлось бы очень плохо.

Затопала охрана. По периметру, на стенах свои места заняли лучники и арбалетчики, направив грозное оружие в середину пустого на вид дворика.

Ворота в башнях отворились и оттуда плотными фалангами выступили закованные в броню воины. Их тяжёлые шаги похороним эхом, доносились до нас, заставляя замереть в страхе самое смелое сердце.

— Я их не вижу! — закричал со стены один из лучников.

— Чёрт, куда стрелять-то, — отозвался другой.

— Мы разоблачены! — застонал дракон, и в его голосе я услышал неприкрытый страх и панику.

В это время окно на Главной башне распахнулось, и в нём появилась Элла, графиня Зюзюбрюгская, такая же прекрасная и во всё том же белом платье:

— Окружайте их, — закричала она в поднятый к губам рупор, сделанный из выкрашенного в чёрный цвет железа, — окружайте их, бараны! Делайте кольцо! Знаете, как выглядит кольцо? Ну, бараны, и где вы свалились мне на голову! Эй, вы, на стенах, олухи, стреляйте в площадь, только в своих не цельтесь... И принесите сюда воды, побольше воды! Бочки, шланги, что угодно!

— Конец нам! — закричал дракон и по шуму я понял, что огромная рептилия бросилась бежать к стене, вскочила на неё, попутно подмяв под себя двух стрелков. На гребне стены дракон оттолкнулся и прыгнул вниз.

Я понял, что дракон покинул нас. Завёл в ловушку, а потом бросил. Холоднокровная всё-таки сволочь.

— Один сбежал! — между тем разорялась Элла. — Как вы могли допустить такое, бараны? Остальных брать живьём! Лучникам не стрелять! Несите воды. Большие бочки, насосы и шланги. Поливайте центр площадки. Всему вас учить надо, чтобы вы без меня делали, господа злодеи!

Длинные резиновые шланги сноровисто вытащили на самый верх стен и на нас, стоящих внизу, ударили сжатые струи холодной воды. Постепенно вода смыла всю краску. Вместе с ней начала исчезать наша невидимость и неуязвимость. Вскоре все бывшие преимущества собрались у наших ног в виде разноцветных луж. Так как мы с орком стояли, прижавшись спинами к стене, то в итоге стали представлять собой довольно неприглядное зрелище. Наши спины всё ещё покрывала краска-невидимка, а вот лицевую сторону уже ничто не скрывало от любопытных взоров зрителей. Раздался нездоровый солдатский хохот:

— Это что ещё за голубки пытались к нам пробраться!

— Смотрите, смотрите, а у этого маленького между ног совсем ничего нет!

Не выдержала и графиня. Она царственно спустилась с башни, раздвинула воинов и смело выступила вперёд. Я, до конца испив горькую чашу стыда и унижений, постарался прикрыться ладонями. А орк, наоборот, выпятил вперёд грудь и своё хозяйство, уперев руки в бока. Впрочем, ему вряд ли было, что скрывать.

— Эй, ты, тщедушное недоразумение, подойди ко мне, — милостиво обратилась ко мне самозваная принцесса. — Да, да, очкарик, я обращаюсь именно к тебе.

Неловко переступая босыми ногами и нелепо скользя по лужам, находясь вопреки желанию в центре внимания, я приблизился к ней.

— Очкарик? — откровенно удивилась графиня. — Как ты здесь оказался? Как умудрился выбрать из миллионов игр ту, в которой поселилась я? Ты преследуешь меня? Я тебе так нравлюсь?

— Элла? — так же неуверенно переспросил её я, совсем неуверенный в результате. — Я не знаю, Элла, как и почему, но ты так изменилась, что я с трудом тебя признал.

Действительно, куда-то подевался так знакомый мне свёрнутый набок нос — картошка, а на его месте красовался точёный античный тоненький и маленький носик. Широкие голубые глаза заменили известные мне узкие щёлочки, а вместо жидкого пучка белесых волос закручивались ниспадающие на плечи кудри. Под стать лицу оказалась и фигура. Грудь, невероятно большого размера томно двигаясь при каждом дыхании, пряталась за низким декольте, норовя в любой момент вывалиться наружу. Тонкую талию опоясывал дорогой кожаный ремешок, а полы платья не могли скрыть длинные красивые ноги.

— Надо мною хорошо потрудился Пи Сюн, а вот на тебя он, похоже, махнул рукой, сочтя случай совершенно неисправимым. Потанцуем, очкарик?

Она взмахнула рукой. Мгновенно на стенах появились музыканты в ярких камзолах. На странных ударных инструментах, виолончелях, арфах и дудках они попытались повторить знакомую мелодию. Как мне показалось, композиция представляла собой неумирающий шлягер Селин Дион из 'Титаника'. Если честно, у музыкантов получалось как-то не так, чтобы хорошо. Ещё хуже мелодия зазвучала, когда к делу подсоединилась подпевка из хора мяукающих и квакающих голосов.

— Хорошая мелодия, — Элла притянула к себе моё обнажённое тело. Я попробовал сопротивляться, но ничего не смог сделать. Вдобавок к красоте, Пи Сюн наделил графиню ещё нечеловеческой силой.

— Ты, наверное, совершенно забыла оригинал, — тихо пискнул я.

Среди воинов пронёсся шёпот: 'Графиня начала танцы! Неужели дело закончится башней?!'

И ещё я услышал, как недовольно зарычал орк.

— И чем же тебе не нравится музыка? — недовольно спросила графиня, совершила выпад, удержала меня на руках, а потом резко повернулась и сделала шаг в сторону, увлекая меня, как куклу за собой. Мою голову она зажала между своих огромных грудей так, что я ничего не видел, стараясь повторять её движения точь в точь.

— Музыканты у вас слабо квалифицированы.

Она хмыкнула, но тут заметила, что орк отделился от стены и тронулся за нами следом.

— Скажи мне, очкарик, вы со здоровяком любовники? Судя по его взгляду, он меня ревнует.

— Нет, нет, что вы. Нас связало волшебство, не давая далеко, удалиться друг от друга.

— Интересное заклинание. Есть у меня волшебник, хотя, впрочем, помощь обречённым вряд ли понадобится.

— Не вздумай совершить ничего плохого, Элла! Уж я — то знаю, кто ты такая на самом деле.

Я совершил непростительную ошибку. Графиня, продолжая танцевать, нахмурилась:

— Ты всё такой же зануда, очкарик. Помню, как меня мутузили в раздевалке, а ты, не вмешиваясь, хихикал на передней парте. А ты знаешь, что девочек бить нельзя? Ведь может же быть такое, что одна из них возьми, да и стань королевой!

— Эллочка, мы так давно знаем друг друга, — захныкал я.

— В Башню его, — грубо оттолкнула меня от себя графиня. Крепкие руки схватили меня за плечи, не давая возможности даже пошевелиться. По рядам закованных в металл бойцов пронёсся испуганный шёпот:

— В Башню?

— Неужели?

— Только не туда! Бедняги!

— Эй ты, здоровяк, подойди ко мне.

Высоко подняв голову и выставив вперёд грудь, орк смело шагнул к графине и тут же оказался заключённый в её объятия. Элла едва достигала его груди. С первых шагов она попробовала сломать и подчинить орка силой, но Василий смог преодолеть бешеный напор.

— А ты не такой, как твой товарищ, — заметила графиня и прижалась к орку всем телом. А затем они слились в танце. Что это был за танец! В ярко освещённом прожекторами кругу, под взглядами многочисленных зрителей они двигались в унисон с музыкой; так слились с ней в движениях, что по коже невольно побежала дрожь. Со стороны было хорошо видно, как инициативой поочередно завладевали то принцесса, то орк. Скрытая борьба то и дело вырывалась наружу. Однако танец не страдал от подобных мелочей. В итоге он получился чувственный, особенный и гармоничный, наполненный силой и скрытым противоборством полов, отчего смотрелся очень даже ничего.

Зрители в восторге заохали, а музыканты принялись стараться ещё больше.

— А у тебя неплохо получается, — заметила графиня.

— Главное, чтобы были чувства. А их у меня хватает с избытком, — с нежностью в голосе ответил Василий, подбросил принцессу вверх на несколько метров и легко поймал на выставленные руки.

— Очень симпатичный комплимент. Давно не слышала такого.

— Нет никого красивее самок орков, но вы самая красивая из всех живущих в этом мире.

— Весьма польщена, — Элла широко улыбнулась. — Я нравлюсь тебе?

— Я без ума от тебя, — безобразное лицо орка словно засветилось изнутри, — зачем мне небо, когда тебя нет рядом? Зачем вода, когда не слышно твоего смеха? Однако хочу заметить, что можно сделать всё, о чём мы оба так мечтаем, немного быстрее.

— Как так?

— Мы просто обязаны познакомиться поближе.

— То есть, ты хочешь покувыркаться со мной в постели? — брови самозваной принцессы нахмурились.

— Если постель, конечно, выдержит наш темперамент и не развалится на куски, — самодовольно заявил орк, считая, что птичка уже в кармане.

— Ты слишком самонадеян, варвар и простофиля, — холодно ответила графиня и с огромным усилием отстранилась от орка.

— В Башню его! Обоих в Башню!

— В Башню! В Башню! — в ужасе закричали воины. — Уж лучше сразу на костёр!

— Смотрите сюда, — Элла извлекла из потаённого кармашка большой красный Рубин Сладких Снов, — смотрите внимательно! Использую его по назначению, как это делал ваш трусливый дракон!

Как только я посмотрел на переливающиеся грани, силы оставили меня. Воины, башни закружились вокруг моей головы в диком хороводе, а ноги невольно подкосились. Прежде, чем упасть, я успел прошептать:

— Так вот зачем ему рубин. Жертва прилетала и теряла сознание. Дракон самый настоящий... — не успев закончить фразу, я рухнул на землю без чувств.

— Извращенец, — добавил от себя орк и свалился рядом.

— В Башню их, в Башню! — закричала Элла.

А дракон, между тем, пережил много ужасных приключений. Сначала он неудачно зацепился за зубец стены и рухнул прямиком в ров, кишевший всевозможными гадами. Крокодилы, змеи и гигантские пауки, несмотря на маскировку, набросились на него со всех сторон. Они кусали и царапали его. С трудом отбившись от врагов, дракон выбрался на другую сторону рва и припустил, прихрамывая в сторону леса.

Геннадий очень боялся, что его схватят.

— Да, я очень, очень, очень боюсь, — прошептал дракон и, прибавив скорости, скрылся в темноте.

Глава 6.

Мы с орком воюем на Севере.

Сознание медленно выплывало из тьмы. Сначала я, немного приоткрыв глаза, увидел смутные силуэты, а потом очертания предметов принялись быстро приобретать чёткие формы и размеры. Попробовав приподняться, понял, что привязан и, притом, очень крепко за ноги и руки к некоему подобию широкой транспортёрной ленты в огромном, сыром и слабоосвещённом помещении. Собственно говоря, я пришёл в себя окончательно, сбросив остатки дурмана, от резкой боли в большом пальце правой ноги. Немного подняв голову, посмотрел вниз и увидел хитрую обезьянью мордочку Макрамото, облизывающую губы длинным и гибким языком.

— Это я тебя разбудил, — радостно сообщил 'вынюхиватель мыслей'. — Кусал за пальцы, пока ты не вытаращил глаза.

— Зачем? Зачем ты разбудил меня, да ещё таким жестоким способом?

— Как зачем? Чтобы спасти тебя! Слушай меня внимательно и не перепутай ничего, — странная обезьянка стремительно приблизилась к моему лицу и принялась испуганно озираться. По её боязливому виду сразу стало ясно, что она очень трусит и рискует находиться рядом со мной.— Когда сверху свесятся железные руки, снабжённые различными устрашающими свёрлами и отбойными молоточками, резко поверни голову налево. О, нет, по-моему, на право. Только не вздумай перепутать, а то рискуешь, рискуешь, а потом оказывается, что вся проявленная храбрость оказалась напрасной тратой времени... Они всего лишь автоматы, на заданном уровне выполнят свою работу и уберутся восвояси.

— Какую работу? — теперь и я не на шутку испугался.

— Пробьют тебе череп, — ровным голосом, улыбаясь, сообщил Макрамото, — сделают в нём порядочную дырень, а внутрь вставят приёмник, настроенный на командирской волне. Ты станешь роботом — киборгом графини и она сможет перепрограммировать каждый твой день...

— О, нет, нет, неужели нельзя избежать такого ужаса? Развяжи меня, Макрамото, — я кивнул головой на крепкие верёвки, прочно удерживающие тело в горизонтальном положении.

— Старина, а я этого сделать не могу, — с сожалением в голосе произнесла обезьяна, — меня сразу разоблачат и схватят.

— Тогда хотя бы... Разбуди таким же образом орка. Он должен находиться где-то поблизости.

— Да вон он, сразу за тобой... Боже, какая туша заплывшего жиром мяса! Ладно, сейчас всё сделаю, — Макрамото стремительно метнулся в сторону, мгновенно исчезнув из моего поля зрения. Почти сразу же я услышал недалеко раздражённый и яростный вопль Василия. Значит, он таким же образом, как и я, пришёл в сознание.

Я принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть помещение, в которое попал. Без всякого сомнения, поместили меня в пресловутую башню, сильно технически переоборудованную. Крыша арочной дугой уходила вверх, в темноту. Старая кирпичная кладка кое-где осыпалась от влаги, по краям и в центре свод поддерживали мощные каменные колонны. Чуть ниже крыши располагались многочисленные транспортёры и механизмы, о назначении которых я ничего не хотел знать. Слишком уж они пугали своим внешним видом. Между ними суетились маленькие фигуры в чёрных плащах, с накинутыми на голову балахонами. Наверное, передо мной выполняли гнусные планы хозяйки замка продажные гномы.

Не успел толком осмотреться, как перед лицом возникло очередное информационное сообщение, с нарочито крупными буквами:

'АДМИНИСТРАЦИЯ ИГРЫ 'ПУП ГОРЫ' ВЫНУЖДЕНА СООБЩИТЬ ВАМ, ЧТО ИЗ-ЗА ВАШИХ НЕПРАВОМЕРНЫХ И НЕПРАВИЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ, А ТАК ЖЕ НЕХОРОШИХ И НЕЦЕНЗУРНЫХ МЫСЛЕЙ О СОЗДАТЕЛЯХ ШЕДЕВРА, ВЫ ЛИШАЕТЕСЬ СОРОКА ЖИЗНЕЙ. ТЕПЕРЬ У ВАС ИХ ОСТАЛОСЬ ВСЕГО ЛИШЬ ДЕСЯТЬ. ТАКОМУ ЖЕ НАКАЗАНИЮ ПОДВЕРГАЕТСЯ ПОХОЖИЙ НА ЖИВОТНОГО ОРК'.

— Как так? Почему? За что? — не выдержал я, громко нарушая всеобщее безмолвие. — Позвольте объясниться, на каком основании?

'ЧИТАЙ ИНСТРУКЦИЮ И ДУМАЙ ГОЛОВОЙ', — ответили мне и буквы тут же, подобно утреннему туману, растеклись в стороны и растворились в спёртом воздухе подземелья.

На смену сообщению, явился сам Хранитель Игр. Пи Сюн завис надо мной в виде едва заметной тени. На старике снова оказался накинут всё тот же драный халат и мои брюки, в которых я отправился в контору Отправителей.

— Ну и сто буянис? Сто опять не нлавится? Ты есть какой-то неузивцивый и социально опаснейсий тип! — начал отчитывать меня Пи Сюн. — Я зе вам всё устлоил. Оселомляюсие пликлюсения, плитащил длакона, подогнал плинцессу и много цего ещё длугого. Думаешь, мне легко?

— Пи Сюн...

— Да, оцкарик.

— Пи Сюн, посмотри, где и в каком положении я нахожусь. Между прочим, не без твоего участия. Вытащи меня, пожалуйста, из Башни.

— Вы сто, не ситали плавил? — строго посмотрел на меня Хранитель. — Любой плосьба к Хланителю после начала иглы рассматливается, как глубое налушение договолённости. За это вы лисаетесь есё двух зизней, нахальные людиски! Я лисно вижу, што усё у вас в полядке, што двумя непликаянными духами в игле станет сколо больше, — недовольно произнёс Пи Сюн и тоже, после короткой инспекции, растаял в воздухе.

— Что он сказал? — услышал я голос орка. Судя по доносившимся звукам, он располагался на той же ленте, сразу за мной.

— Сказал, чтобы выкручивались сами. Тебя обезьяна предупредила, что должно произойти дальше?

— Шепнула что-то о неприятностях, связанных с головой. Проворковала, что мой мозг наполовину устранят, оставив лишь отделы, отвечающие за моторные функции, а внутрь поместят коробочку. У меня что-то вся предыдущая операция вызывает тревожные предчувствия, — проворчал орк и не успел закончить фразы, как всё вокруг задвигалось и загрохотало. Мы двинулись вперёд, в неизвестность. Я попытался вырваться, но путы крепко удерживали тело, у меня ничего не получилось.

— Приступаем к лоботомии, — прокричал кто-то неизвестный громко и зловеще. Металлические руки, вооружённые болгарками, вращающимися свёрлами и отбойными молоточками, зависли над лицом.

Где-то впереди я услышал страшный крик, потом ещё один. Операция над одним из неудачников началась.

Вращающийся пильный диск, весь забрызганный кровью, кусочками белесых мозгов и кусочками черепа, стремительно приближался к моему виску.

— Что же делать? — испуганно прошептал я. — В какую сторону поворачивать голову? В левую или в правую?

Доверившись интуиции, развернул лицо вправо. Диск прошёл совсем рядом, срезав отточенными зубьями недельную щетину.

— Вася, Вася, — крикнул я орку, — поворачивай голову вправо!

Следом за диском сверху спустились свёрла и молоточки. Постучав и посверлив пустой воздух, и тем самым выполнив заложенную в них программу, железные руки с инструментами поднялись вверх. Моя голова оказалась цела, благодаря совету обезьянки, но я продолжал волноваться за своего напарника:

— Вася, ты как?

— Живой пока. Меня они не задели, — откликнулся орк, а секундой позже десятки рук, как у Терминатора, расстегнули застёжки пут и подняли меня в воздух. Все суставы сдавила непривычная теснота и тяжесть. Не прошло и минуты, как все члены тела плотно, с головы до ног, упаковали в сверхпрочные пластиковые и металлические доспехи. Когда я стал похож на консервную банку, металлические руки, небрежно бросили меня на каменный пол и схватили следующую жертву.

Понимая, что процесс закончен и на меня должен свалиться следующий продукт поточного производства, я с трудом встал на колени и отполз в сторону. Ровно на то место, где только что находился, с грохотом рухнуло тело орка, в настоящий момент похожего на безликого рыцаря из позднего средневековья.

— Ты цел? — Глухо, из под металлической маски с дырочками, спросил я.

— Вроде, да, — ответил он, и мы с трудом поднялись.

Вскоре новоявленные рыцари в количестве тридцати единиц выстроились в шеренгу. Один из гномов в капюшоне скомандовал:

— К приёму плат по руководству, приготовиться!

Только сейчас я обнаружил узкую прорезь в боковой части шлема. Те же самые блестящие руки всунули в отверстие похожие на пластиковые карточки предметы. Моё плато недолго в бесполезной попытке потыкалось о висок и, не обнаружив приёмника, упало внутрь шлема.

Словно зачарованные, без единого движения, металлические воины вытянулись в ряд. Всё тот же гном в плаще подошёл к странной четырёхугольной конструкции, напоминающей дверной косяк без двери и активировал прибор. Пространственные ворота, созданные для моментального перехода в удалённые места, таинственно замерцали голубым цветом.

Перед воротами, подгоняя нерадивых, два гнома вручали свежеиспечённому бойцу оружие и с напутственной шуткой отправляли внутрь врат.

— Что они делают? Куда нас направляют? — шепнул я так, чтобы услышал один орк.

— Откуда я знаю? Сам узнаешь. Лучше обрати внимание на наших товарищей. Они словно заколдованные, безвольные куклы.

Я мысленно согласился с орком, но ответить не успел. Подошла моя очередь. Коротышка в капюшоне вручил мне лук, колчан со стрелой и без всяких церемоний толкнул в спину. От яркой вспышки света пришлось невольно зажмуриться. Сзади на меня, едва не сбив с ног, налетел орк с боевым топором в руках.

Когда открыл глаза, то едва смог поверить тому, что увидел. Мы оказались в совершенно незнакомом месте. Не было видно и следов старых стен, пространство раздвинулось, разбежалось направо и налево так далеко, что не было видно и конца. Высоко вверх поднимались скалистые горы, а над ними, на маленьких облачках, поджав под себя ноги, сидели почти нагие лысые и худые молодые люди, чрезвычайно похожие на йогов. То слева, то справа, то сзади всё время что-то взрывалось с оглушительным грохотом. Время от времени на меня сыпались куски земли, оторванные руки и ноги, искорёженные латы. По всей видимости, мы попали в самый эпицентр боевых действий.

Словно из под земли перед нашим строем вырос, как мне показалось, приданный новобранцам командир. Внешность он имел ещё ту, очень запоминающуюся. Свой шлем потерял в одной из битв или отбросил в сторону за ненадобностью. Отсутствие шлема в каждой стычке прибавляло свежую отметину от вражеского оружия на его лице. Кто-то чрезвычайно могучий разрубил нашему офицеру голову почти наполовину мечом или топором. До самого мозга. С большим трудом две разделённые половины местные эскулапы соединили при помощи степлера очень крупными скобами. Тем не менее, несмотря на их усилия, через пугающую щель в голове можно было легко рассмотреть белесый мозг с немногими извилинами. Ещё один неведомый противник нанёс опасный выпад наискозь, лишив воина глаза, а другой удар располосовал на равные половины с трудом сшитые позже верхние и нижние губы. Без всякого сомнения, нам повезло попасть под начальство опытного, способного и выносливого, много повидавшего на своём веку ветерана.

— И вы — всё, что смогла наскрести графиня? — зарычал, не двигая губами, командир. — Жалкие, трусливые и ничтожные создания! Знаете, зачем вы пришли сюда? Умереть! Вы должны соревноваться между собой в поисках смерти и как можно реже попадаться мне на глаза. Да, а знаете, как зовут вашего командира? Капитан Коршун! Как зовут вашего командира, подлые и слабые городские неженки?

— Капитан Коршун! — рявкнула, внимательно слушавшая, шеренга.

— Видите тех паразитов, что парят в облаках над горами? — он показал пальцем на небо. Как я заметил, рука плохо слушалась хозяина, и её порядком развернуло вбок. — Это именно они, злобные монахи, насылают на нас всякую нечисть. Мы должны, обязаны уничтожить всех, всех, никого не жалея. Панцирники, зачем вы здесь? — Коршун, наверное, ещё и забывал иногда то, что говорил ранее. — Да чтобы сдохнуть! Оглянитесь, кругом мало живых, одни трупы. А теперь скажите мне, зачем вы здесь?

— Чтобы сдохнуть! — оглушительно ответил строй.

— Правильно мыслите, щенки. Поверьте, такие как вы, долго не живут. Я заткну вами образовавшуюся брешь в общей обороне. Панцирники будут составлять первую линию, а за ней несокрушимой стеной встанут ополченцы.

Капитан кивнул головой на внушительную группу людей, испуганно сбившихся в кучу рядом с нами. Одетые в рваные шкуры, заросшие длинными седыми бородами, с копьями и дубинами в руках, они тряслись крупной дрожью от страха.

— Вы меня спросите, а какого ляда началась эта грёбанная война? Отчего? От грёбанной зависти! Оттого, что на наших мирных и беззащитных поселенцев напали эти грёбанные монахи! Оказалось, что все 'райские места' в 'Пупе горы' давно уже заняты кем-то. Грёбанное человечество, с момента своего возникновения, всегда боролось за тёплое место под солнышком. В таких 'райских' местах, наиболее подходящих для размножения и растениеводства, овцеводства и птицеферм, неизбежно вспыхивали конфликты. Вынудило нас двинуться в эту плодородную долину, между гор, огромное количество беженцев, хлынувших с грёбанной Земли, но и здесь оказались свои хозяева.

Длинную лекцию по военной психологии и причинам вспыхнувшей войны попытался прервать один из монахов, сидящий в позе лотоса на облаке. Он подлетел совсем близко и пустил из вытянутой руки в сторону командира несколько молний. Довольно точно очередь легла совсем рядом, вызвав череду взрывов.

— Да стреляйте же в этого болвана. Эх, вы, упустили... Короче, через двери портала вы вошли на войну, через них вас всех в ближайшее время и вынесут ногами вперёд. Это так же точно, как то, что я воевал на Луне, — закончил речь Коршун и закричал так, что все мы вздрогнули: — Панцирники, по местам! Вы что, ещё не видите, что началась атака?

Совершенно невозмутимо стойкой фалангой мы прошли метров сто вперёд и остановились на вершине высокого холма. Следом за нами поднялись и ополченцы.

Коршун оказался прав. Скоро я услышал быстро приближавшийся гул. Тёмная волна, подобная тем, что рождает в бурю океан, катилась на нас с вершин гор.

— Всё, нам конец, — застонал сзади один ополченец.

— Что это? — глухо спросил орк.

— Монахи — небожители вызвали к жизни всех захороненных в округе зомби и направили их ярость на нас, — пояснил срывающимся голосом бородач.

Я присмотрелся сквозь дырочки в шлеме, и вздрогнул. Все те писатели и кинорежиссёры, что брались за тему, понятия не имели, как выглядят зомби. Они не были плотью и кровью от людей — они являлись новой, совершенно отличной от нас, расой. Нужно признать, что более устрашающих существ я никогда до этого не видел.

Те создания, которых я мог рассмотреть сейчас, в какой-то степени напоминали своим видом человека, оттого казались намного страшнее любых выдуманных монстров. На какой-то поре разложения процесс останавливался, и кожа преобразилась в нечто твёрдое, тёмное и упругое, разбитое на выпуклые квадратики. Остатки лохмотьев свисали с искорёженных игрой тёмной эволюции тел. Обрывки тканей больше не нужны были ожившим мертвецам, мало того, по своему порванные штаны, рубашки и блузки тяготили их и мешали движению.

Кожа плотно втянулась внутрь, облепив кости. От невообразимой худобы глазные яблоки выдавились вперёд внутренним давлением от газов разлагающейся плоти и с трудом удерживались на положенных местах веками. Таким же образом и обескровленные губы спрятались вглубь рта, выдвинув вперёд крупные, почти освободившиеся от дёсен, давно не чищенные зубы.

Самым страшным и отталкивающим для меня было то, как двигались твари. Совсем не так, как совершали привычные телодвижения люди или другие какие-либо представители животного мира. С невероятной скоростью не бегом, а немыслимыми прыжками преодолевали они разделяющее нас расстояние. Тёмный и беспощадный вал живых мертвецов катился всёсокрушающим тайфуном к нашему холму. То из тёмной массы показывалась оскаленная голова, то вытянутая рука. За собой они не оставляли ничего живого. Трава втаптывалась в землю, деревья валились по мере приближения, от не успевших взлететь птиц в воздух поднимались перья.

— Катапульты, катапульты, онагры, баллисты... Всем открыть огонь... — срывающимся голосом прохрипел капитан. — О, Боже, сколько их много! Судный час настал, да примет Господь в своё царство мою душу... Никогда не видел вместе столько мертвяков! Вряд ли кто из нас увидит завтрашний день.

Большие и мелкие камни, длинные стрелы полетели в сторону противников, впрочем, почти не причинив врагам никакого ущерба.

— Лучники, приготовьтесь! — закричал Коршун, когда зомби добрались в сферу досягаемости стрелков.

'А ведь я тоже лучник', — как-то растерянно подумал я и, достав оперённую стрелу из колчана, наложил её на тетиву.

— А-а-а-ах, — вырвался неожиданно произнесённый вздох, исходящий со стороны ужасного противника и волна остановилась. Наступила полная тишина, прерываемая лишь стуком наших сердец. Поток, едва не захлестнув холмы с защитниками, прекратил движение.

Вперёд выступил сильно видо изменённый экземпляр, с бугристой кожей на оголённом торсе, в некоем подобие набёдренной повязки. Показывая презрение к боли и намекая на то, что нас ждёт, он поднял худые руки и, не колеблясь, вырвал левый глаз из глазницы. Затем протянул его на вывернутых ладонях в нашу сторону, а потом вдруг резко сжал. Между пальцев потекло что-то белое. Именно это нечто, отвратительное и скользкое, он и бросил в застывшую шеренгу тяжеловооружённых воинов, а затем тем же образом извлёк и правый глаз. Его он давить не стал, а швырнул как можно дальше. Страшный предмет упал в нескольких метрах от наших ног. Я невольно посмотрел на него. Зрачок продолжал вращаться, рассматривая воинов графини снизу.

— Ойййй, — завыли сзади ополченцы, а капитан тихо и потерянно произнёс:

— Уж слишком они настроены решительно. Мы всегда реанимировали панцирников, вставляя новые платы взамен повреждённых, но сегодня я, думаю, нас не соберут по кускам самые искусные костоправы.

Тем временем высокий безглазый зомби, с трудом открыв рот, закричал. Меня не покидало ощущение, что им управляли дистанционно:

— Смерть вам, слабаки! Смерть слабакам! Смерть слабакам!

Едва прозвучало последнее слово, как набирая с места немыслимо высокую скорость, живые мертвецы бросились на выстроенный стеной отряд.

— Лучники, огонь! — срывающимся голосом закричал капитан.

Несколько десятков стрел полетели навстречу противнику. Все они легко нашли добычу в такой плотной массе, проткнули врагов насквозь, но никого не остановили.

— Поджигайте наконечники, — распорядился Коршун.

— Очкарик, держись ко мне поближе, — неожиданно переместился ко мне огромный орк с гигантским топором в руках.

— Вы ещё до сих пор люди? — удивился капитан. — Ладно, потом разберёмся. Огонь, стрелки!

Горящие стрелы обрушились на зомби. Некоторые из них, наиболее высушенные жарой и голодом, загорелись, зато остальные, лишь прибавили скорости. Мы так и не успели повторить ещё один залп, как были опрокинуты, поглощены и облеплены торжествующим, рычащим и ревущим от восторга врагом.

Раздался такой треск и грохот, что мне показалось, будто лопнула земля. На самом деле, это живые мертвецы налетели на строй панцирников. Большинство закованных в металл воинов не выдержало столкновения и упало на землю. Их тут же облепили большими кучами зомби. Нечисть срывала с несчастных доспехи, а затем, добравшись до плоти и почувствовав кровь, разрывало людей на куски.

Меня спас орк. Его могучая фигура выросла передо мной. Он с трудом удержался на ногах, но поток, разбившись об него, обогнул могучую фигуру с двух сторон.

— Не бойся, очкарик! — перекрывая шум битвы, зарычал орк, впав в состояние боевого бешенства. — Прорвёмся! Любуйся мной, я создан для битв и подвигов!

Своим большим топором с широким лезвием он разрубил сразу трёх мертвецов, другому противнику незаметным движением рукоятки назад проломил череп. Под такой защитой я немного захмелел от адреналина, и у меня неизвестно откуда выползла смелость. Поднял с земли меч и насквозь проткнул ближайшего врага.

— Прикрывайте спину, — ревел орк, раздавая удары такой силы на право, и влево, что в плотной массе в тот же миг появлялись дорожки.

Битва бушевала вокруг нас. Людей становилось всё меньше и меньше, многие превращались в своих врагов. Но и зомби, вооружённые только зубами и когтями, уменьшались на глазах.

Вокруг орка, с рычанием крушившего врагов, скоро собрались все, кому повезло уцелеть в бойне. Три панцирника и с десяток самых шустрых ополченцев прикрывали Василия сзади. Вот и всё, что осталось от боевой единицы, насчитывающей недавно более трехсот бойцов.

Я словно сросся с другими воинами и с неистовством уничтожал нечисть. Внезапно наступил момент, когда убивать стало больше некого. Мы стояли на вершине холма небольшой, но сплочённой группой, а на откосах громоздились груды изрубленных в куски тел. Изредка половинка зомби с неповреждённой головой оживала и, скрежеща зубами, пыталась доползти и укусить за ногу. Такое проявление ещё не угасшей жизни орк или капитан безжалостно давил металлической пяткой с острой шпорой.

— Вы самые лучшие бойцы, которых я видел, — тяжело, с хрипом дыша, произнёс капитан. Да, это было так. Мы осмотрелись. Лишь мёртвые тела окружали нас. Нужно признать, что забыв о милосердии, немало и своих бойцов пришлось прикончить после того, как зомби инфицировали их.

На соседних холмах погибли все. Лишь ещё в трёх местах, немного впереди, виднелись небольшие кучки победителей. Таких же, как мы, людей.

— Ты почти как орк, очкарик, такой же молодец, — неожиданно похвалил меня Василий, — ни капли не испугался. Бросился в бой, как лев.

— А ты оказался просто великолепен, — без тени лести, констатировал я голимый факт, — ни один из орков не смог бы сравниться с тобой. Без тебя мы не выстояли бы.

— Вы оба отменные бойцы, достойные гвардии, — так же, не размыкая губ, с каким-то теплом в голосе сказал Коршун.

Одержанная нами победа порядком озадачила летающих монахов. Несколько плотных платформ — облаков собрались в кучу над одной неприметной горой, а их наездники принялись что-то обсуждать, отчаянно жестикулируя. В какой-то момент они пришли к общему мнению или им понравилась оригинальная идея, но монахи одновременно подняли руки вверх. Повинуясь магическому приказу, земля содрогнулась так, что мы едва устояли на ногах. Некоторые мёртвые тела подкинуло вверх, будто они были живыми.

— А это что ещё такое? — испуганно спросил орк.

Долина ожила. Земля во многих низинах вспучилась, словно скрывала под своей поверхностью нечто огромное и ужасное. Из примятой травы, из маленьких родников и ручейков вверх вырвались длинные, похожие на белые усики, отростки. Они росли и росли до тех пор, пока, не переплетясь между собой, поскользили в сторону холмов.

— Вот чёрт, — выругался капитан.

— Что за напасть? — орк поднял свой верный топор.

— Монахи призвали на помощь моранов, обитателей морских глубин. Они открыли им проходы в подземные горные реки и мораны проникли в долину. Их громадные тела остаются под землёй, но для нас самую большую опасность представляют грёбанные отростки — усики. Страх моряков и путешественников переместился на землю.

— Почему нужно бояться усиков? — удивлённо спросил я. — Они похожи на тонкие безобидные жгутики.

— Страшно, когда зверь съедает тебя заживо, ещё страшнее, когда он тебя выпивает живого, — чуть понизив голос, произнёс Коршун.

— Ужасная фраза, но я, как будто, уже где-то слышал её, — нахмурился я.

— Это Гюго, молодой человек. 'Властелин моря', — ответил мне наиболее грязный и неряшливый из поселенцев. — Старик Тук хоть и много пьёт, но ещё помнит классику.

Тем временем отростки достигли первого холма с десятком уцелевших защитников цитадели. Люди попробовали сопротивляться, но противник оказался слишком многочисленным. Слева, справа, снизу и сверху отростки напали на воинов, словно обладали разумом. Они увёртывались от ударов, делали ложные выпады, поднимались на многометровую высоту, чтобы сверху обрушиться на жертву. И ещё их становилось всё больше и больше.

Едва им удавалось добраться до открытого участка кожи, как они протыкали его насквозь, вводя парализующую жидкость в кровеносную систему несчастных. Немедленно после проникновения в чужой организм, отростки становились красными от крови, которую выкачивали под землю своему громоздкому хозяину. Добравшись до такого богатства, как человеческое тело, отростки моранов не брезговали ничем. Даже кальций из костей уходил под землю. Не прошло и пары минут, как на месте людей остались небольшие кучки совсем уж никому ненужного шлака.

— Нужно бежать! — закричал орк, порядком впечатлённый увиденным.

— Куда? — уныло возразил капитан.

— На ближайшую каменистую возвышенность. И подняться как можно выше. Видите, они используют землю, чтобы вплотную подобраться к жертвам? — поделился простейшими логическими заключениями я со своими товарищами по несчастью.

— Я тебя понял, очкарик, — заревел орк. Не выпуская из рук топор, он схватил и засунул под одну мышку сначала меня, а под другую командира. Стараясь не терять ни секунды времени, бросился к ближайшему валуну.

Первые шаги орк сделал довольно легко, но затем его движения значительно замедлились. Пять уцелевших ополченцев повисли на доспехах, отчаянно умоляя не бросать их.

Орк, как стена, двинулся вперёд. Вряд ли ему удалось бы достигнуть камня с таким грузом, но в этот момент нас настигли первые щупальца моранов. Одного за другим они принялись срывать несчастных бородачей с орка. Невольно я обернулся на один из отчаянных воплей и тут же пожалел о своём любопытстве. Человека обвили белесые отростки, скрутили руки и ноги, а потом резко сдёрнули на землю. Десятки полых щупов поднялись над жертвой, на их концах образовались заострённые иголки и чуждые образования обрушились на несчастного. Ополченец, потеряв возможность двигаться, не лишился возможности чувствовать. Всё то время, пока из него высасывалось всё, что представляло интерес для моранов он, не переставая, кричал.

То же самое случилось бы со всеми нами, но освобождённый от лишней ноши, Василий значительно увеличил скорость движения и легко взлетел на вершину гигантского десятиметрового валуна. Как оказалось, отростки не могли подняться выше двух метров. Они обвили камень со всех сторон, образовав живой шевелящийся ковёр, покрывший собой всё видимое пространство.

Орк опустил меня на поверхность камня, а потом рядом очень нежно поставил капитана. Единственный уцелевший ополченец сам спрыгнул с его спины.

— Ты снова молодец, — прохрипел командир, — я обязательно предоставлю тебя к награде, и буду ходатайствовать о предоставлении внеочередного звания.

Как всегда в воздухе появились разноцветные надписи, рассказывающие, на какую и кто ступень переместился и сколько смог заработать в храбрости, ловкости, смелости и силе. Однако мы уже не обращали на детские плюсики и минусы никакого внимания.

От сборища летающих монахов отделилось одинокое облачко и приблизилось к нам. В стандартной позе йога на нём восседал полуголый лысый послушник, парнишка лет двенадцати или тринадцати.

Первым делом он очень внимательно посмотрел на меня, погладил лишённую растительности голову и уверенно произнёс:

— А я тебя знаю. Твои статуи установлены во всех главных храмах.

Не зная, что ответить, я промолчал.

— А вы очень удачливые, к тому же ещё и умные, — продолжил молодой монах. — Меня зовут Йо -Йо, и если вы согласитесь на наши условия, мы готовы оставить вас в живых.

— Какие ещё условия? — зарычал орк, который вовсе не считал, что проиграл.

— Мы давно искали достаточно развитую и смелую группу и невольно именно вы привлекли наше внимание. Всего — навсего вам нужно будет выкрасть или выпросить одну безделушку у правителя Сумрачной зоны. И всё. После выполнения задания — почёт и свобода.

— Это та, что в Проклятом переходе? — уточнил капитан.

— Именно она. Конечно, мы не оставим вас одних. Я буду вам помогать.

— Не хотел бы я там появиться, — мрачно произнёс бородатый ополченец, которого, как я помнил, звали старик Тук.

— А что может быть такого плохого в Проклятом переходе? — непонимающе спросил я у нашего офицера.

— А что может быть плохого в походе в центр ада? — недовольно пробормотал он в ответ.

Глава 7.

Проклятый переход и его хозяин.

Йо — Йо выжидающе смотрел на нас, ожидая ответа. Всегда готовый сжечь любого в отдельности и всех в совокупности мощнейшим небесным оружием, он нетерпеливо улыбался, показывая, что и без нашего трудно принимаемого решения у него немало неотложных дел. Понимая всё же, что нам нужно время для обсуждения столь важного вопроса, он нашёл и для себя дело. Достал из облака кальян, поставил рядом с собой. Мундштук зацепил губами, а трубку вытащил из стеклянного корпуса и запустил внутрь облачка, на котором сидел. Затем с удовольствием затянулся, внутри облака что-то забулькало и загрохотало, а послушник выпустил изо рта облако тумана сизого цвета.

— Я же говорю вам — не ссыте, я вам помогу, — немного изменённым и заторможенным голосом пообещал он.

— Знаешь, что мне не нравится? — прервал долгое молчание орк.

— И что же? — честно говоря, хитрый старик Пи Сюн хорошо нас нагрел. В 'Пупе горы' мне очень, очень много чего не нравилось.

— А то, что нами все управляют, помыкают и командуют. Все, кому не лень. Что это за игра такая?

— Так и должно быть, — хихикнул Йо-Йо и выпустил ещё немного дыма из своих лёгких.

— И у меня такая же история, — пожаловался Кондор, — с тех самых пор, как попал сюда. Сразу определили, что должен делать и послали умирать.

— Да, похоже, что так и есть, — я развил мысль орка. — Стоило только нам проникнуть в Игрульку, как хитрый дракон использовал нас на все сто для достижения своих меркантильных замыслов.

— Вот бы мне попался, хоть ненадолго, — проворчал орк, — долго бы вспоминал о встрече.

— Чуть позже сексапильная дамочка по имени Эльвира, она же Элла Зюзюкова послала нас в разгар заранее проигранного сражения. А теперь какой-то малец пытается затащить прямиком в ад лишь по той причине, что ни мне, ни тебе, а именно ему нужна кой-какая вещица, явно ему не принадлежащая.

— Плохо дело. Хорошенько нам удалось вляпаться в грёбанное дерьмо, — согласился капитан. Его единственный здоровый глаз несколько раз дёрнулся в нервном тике, а затем бывалый ветеран продолжил с присущей военным прямотой. — Всё бы хорошо, послать можно ангелочка подальше, но выхода у нас нет никакого. Мы стоим на вершине камня, на совершенно открытой поверхности. Нас не закрывают окопы, не прикрывают стены и бастионы и первые же молнии превратят нашу компанию в пережаренные, горелые котлеты.

— Поверьте, запас молний у меня неисчерпаем. Так вы готовы или нет? — снова нетерпеливо спросил молодой монах, на время, отстранив от губ мундштук кальяна.

— Собственно говоря, а вы нам не предоставили никакого другого выбора, — за всех снова ответил я.

— Соображаете ведь, соображаете! А я на минуту засомневался, — обрадовался небесный житель и предложил для дальнейшей транспортировки перебраться к нему.

— На облако? — уточнил орк.

— На него самое, — подтвердил монах. Сомнения орка выглядели отнюдь не беспочвенными. Когда посланец прилетел к нам, его транспортное средство представляло собой большущею перину, однако несколько хороших затяжек чуть ли не вдвое уменьшили полезную площадь. Теперь, даже если мы переберёмся к Йо-Йо, то сидячих мест никто не получит.

— А выдержит ли оно? — засомневался бородатый ополченец.

— Обижаете, — надул губки мальчик, — гарантия чрезвычайно высокая. Я летаю только на том, что прошло тщательную техническую проверку и предполётную подготовку.

— И как же мы все на нём поместимся?

— Ну, разумеется, только стоя, господа. Ведь сидеть в обязательном порядке должен лишь водитель, не правда ли?

Внутренне согласившись с неопровержимым доводом, я первый шагнул на призрачную опору. Ноги коснулись чего-то вязкого, а облако значительно просело под лишним весом. Следом за мной с камня на небесное средство передвижения перешли орк и капитан. Старику Туку пришлось прыгать — настолько белое покрывало опустилось вниз.

Очень тяжело, над самой землёй, наш перегруженный аппарат полетел в нужном направлении. Мы оставили за своей спиной место ожесточённого сражения, с горами трупов, где всё ещё насыщали своих подземных хозяев усики маранов. Потом пролетели над вытоптанными армией зомби местами. Земля чернела вспаханной полосой, а одинокие поваленные стволы, напрочь лишённые веток и коры, всюду на стволах имели заметные отметины от зубов злобных тварей.

И только после страшных ликов смерти мы увидели по-настоящему чистый и захватывающий дух пейзаж. Я сразу понял, почему графиня выбрала для вторжения именно эту долину. Со всех сторон её от холодных ветров закрывали высокие горы, создавая внутри свой, парниковый микроклимат. Небывалой формы и размеров растения переплелись между собой, создавая настоящие непроходимые джунгли, из которых время от времени на открытое пространство выходили многочисленные и тучные стада травоядных, пощипать травку и напиться воды в прозрачном ручье. Среди животных, несмотря на высоту и скорость, я узнал альпийских быков, бизонов, мамонтов и крупных динозавров.

— Отменная землица, — тяжело вздохнул старик Тук. — Эх, вырубить бы и выжечь все деревья, а потом плужком по травке пройти, да засеять всё подсолнухами и горохом.

Внезапно облако вдруг резко опустилось ещё на десяток метров. До земли осталось совсем немного. Казалось, стоит протянуть руку, и сможешь оборвать макушки всех деревьев.

— Если ты ещё раз затянешься своим грёбанным кальяном, — зловещим голосом, не разжимая губ, произнёс капитан, обращаясь точно не ко мне, — я выброшу тебя вниз.

— Хорошо, хорошо, — испуганно заговорил молодой монах, — конечно, нужно остановиться. Я знаю одну быструю методику излечения от любой зависимости. С такой скоростью мы ещё в середине пути, а пройтись пешком, я вижу, ни у кого желания не возникло. А зря. Очень полезная штука — бег с препятствиями.

После неловкого молчания, недовольно заговорил орк:

— Мне бы хотелось хоть что-то знать о Проклятом переходе. Помолчу уж о его Хозяине. Есть среди нас хоть кто-то, кто знает, куда мы направляемся и на что подписались?

— Я могу рассказать много интересного по популярной нынче теме, — бородатый Тук погладил дрожащими пальцами развевающуюся на ветру бороду, — но повествование моё не будет сказкой для слабонервных. Довольно давно, в то незапамятное время, когда Солнце только начало освещать мир без людей; когда огромные стада первых рептилий вылезли на сушу; кода речки и ручейки не несли в своих водах отходы ядерной и химической деятельности...

— Угомонись, — толкнул его в бок кулаком орк, — давай ближе к существу.

— Вы хотите покороче и не так красиво? Хорошо, будет вам без излишеств. Одним словом, пару лет назад высоко в горы отправился большой караван, перевозивший драгоценности и сотни рабов и рабынь.

— Здесь ещё и рабство существует? — искренне удивился я.

— Ну, не на прекрасных же скакунах возить грузы. Глупость какая, — вмешался капитан и благосклонно кивнул Туку, — продолжай, рассказчик.

— Ну, так вот. Караван вышел с побережья, откуда пригоняют в долину пленников. Много в нём было вьюченных животных, которых вы назвали рабами, купцов, невольниц, воинов, да и просто всякого люда, примкнувшего к ним для того, чтобы безопасно добраться домой и по своим делам. На много миль растянулось шествие, спускаясь по ущелью всё глубже и глубже под землю. И, когда все они втянулись внутрь, оно как бахнет!!!

— Что? Что бабахнуло? — взволнованно спросил орк.

— Что, что... Атомная бомба, вот что! А точнее, реактор на станции. Рвануло так, что небо упало на землю, мир стал тёмным, а вода в океане на пару дней испарилась. На самой атомной станции не выдержал предохранитель одного энергоблока. Огненный смерч пронёсся по узкому пространству, не оставив ни для кого ни малейшего шанса уцелеть.

— Я слышал, — добавил капитан, перекрывая свист ветра, — что виноваты во всём грёбанные учёные. Они когда — либо погубят весь мир. Недолго ждать осталось.

— Э, нет, здесь дело потоньше будет, — глаза Тука сверкнули, — не учёные оказались виноваты в катаклизме, а программист, создавший игру.

— Решил с помощью станции обеспечить весь игровой мир электричеством, — Йо-Йо почему-то с осуждением посмотрел на меня. — Но почитать литературу соответствующую поленился.

— Во — во, в пространственном, а главное, обыденном ландшафте этому неучу нужно было создать мир, мало отличавшийся от Земли. Одним из необходимых условий существования являлось, естественно, постоянное наличие электричества. Вначале тот горе — программист решил запитать все энергоносители своего мира от одной — единственной АЭС. Погуглил в интернете, выбрал подходящий силуэт и нашпиговал его созданной им же, по подсказкам и учебникам, техникой.

— Ты говоришь загадками, — зарычал орк, — я ничего не понимаю.

— Потом объясню, — капитан вновь обратился к ополченцу, — и что же случилось дальше?

— Что-что... Как вы понимаете, видимое не всегда соответствует содержимому, — Тук достал из походной сумки, перекинутой через плечо, большой бутыль с мутной жидкостью, откупорил пробку и сделал далеко не маленький глоток. — Хоть всё и казалось правильно собранным и соответствующим месту, но где-то в расчёты вкралась ошибка, да, возможно, и не одна. Вот и бабахнуло его творение по первое число. Смело всё, только одна радиация радостно потрескивая, поселилась на развалинах. Через некоторое время обожжённые и полуслепые животные родили ужасных, ни на что не похожих монстров. Так же говорят, что все члены того каравана обратились во вредоносных фантомов. А в центре, возле воронки, где стоял реактор, поселился Хозяин всей преисподней. Многие пытались пробраться коротким путём через ущелье, но никто не видел, чтобы хоть один возвратился.

Пока старик Тук рассказывал историю ужасного катаклизма, облако зависло возле довольно зловещего места. Громадные горы, словно кто-то разрубил гигантским топором, оставив в качестве доказательства своей силы глубокий провал между скал. Едва заметная тропинка круто спускалась в темноту, между двумя стенами из поросшего мхом гранита.

— Высаживайтесь, — без лишних церемоний, приказал монах.

— А ты? — удивлённо посмотрел на него орк.

— А я своё обещание выполнил. Как и было сказано, помог вам добраться без происшествий до пункта назначения. Дальше не пойду, на такой подвиг ни за что бы, не подписался. А вот у входа вас подожду, мало ли что.

Коршун громко выругался. Впрочем, и у меня появился 'зуб' на монаха. Всё — таки в глубине души жила слабая надежда, что он пойдёт вместе с нами, со всеми своими вылетающими из пальцев молниями и спасительным летающим облаком.

Первым на землю опустился орк, за ним я и капитан и последним тяжело спрыгнул бородатый старик.

— Подожди, Йо — Йо, — обратился я к послушнику, — но ты ведь даже не сказал, какую вещь нужно... эээ, позаимствовать у местного правителя.

— Яйцо Будды! — послушник вытянулся и подтянулся. — Очень мощная штука. С его помощью можно убить всех... Ой, то есть, оно чрезвычайно способствует лечению пищеварительного тракта в случае мочекаменной болезни.

— Нужная вещь, — согласился старик Тук и снова приложился к бутылке, — стоит рискнуть.

После того, как мы покинули облако, оно, избавившись от лишнего веса, высоко поднялось.

— Не вздумайте нас надуть! Смерть ваша будет ужасна! — напутствовал сверху монах и мы остались одни. Минуя большой валун, наша команда испытанных ветеранов начала медленно спускаться вниз по хорошо заметной протоптанной тропинке. Под ногами осыпался песок и мелкий гравий, вокруг не было видно ни одного растения. Мало того, становилось всё темнее. Я никогда и подумать не мог, что темнота может быть ещё темнее, а она с каждым шагом добавляла и добавляла чернильных красок в атмосферу, пока не исчезли контуры всех предметов, даже самых близких. Если и существовал ад, то мы находились в его преддверии.

В темноте я услышал, как вокруг нас бродят крупные и не очень животные. Ветер донёс тихие голоса умерших людей — фантомов, похожие на едва заметный шёпот:

— Зря... Зря... Попёрлись... умрёте... Зона...

Чтобы хоть как-то осветить дорогу, мы остановились, капитан пожертвовал своим нижним бельём, у бородача оторвали рукава от рубашки, а из всевозможного мусора выбрали подходящие палки. Немного пошарив в темноте руками по земле, нашли большую канистру с бензином и сотворили превосходные факелы. Как только вспыхнул огонь, тысячи фантомов быстрыми тенями поспешили скрыться во мраке.

Однако, хуже всего оказалось то, что свет привлёк к нашей группе различных хищников. Темнота, вокруг нас, огласилась оглушительными рычаниями.

— Может, сделаем привал? — спросил старик Тук, сильно отбивший пальцы ног, не прикрытые никакой обувью, о многочисленные камни.

— Стоит тебе только заснуть, — сурово заговорил Коршун, — как грёбанные фантомы окружат со всех сторон и сожмут пальцы на шее. Когда ты бодрствуешь, они ничего не могут сделать, но стоит только заснуть... Так же всё время осматривайся на нас. Есть у них любимая шутка, принять образ твоего спутника и заманить жертву в пропасть. Ещё сильнее мы должны опасаться живых существ, что похожи на порождение больного разума. Так что нужно двигаться дальше.

Следуя за Коршуном, мы спускались всё ниже и ниже, уходили из обычного мира в царство мёртвых всё дальше и дальше. В один из таких бесконечных переходов на растянувшуюся колонну напали первый раз. Крупный динозавр, размером немного больше трёхэтажного дома, высунул из мрака чешуйчатую голову с огромной пастью, и проглотил меня. Хорошо, что тело защищали крепкие доспехи. Я ощутил, как мощные клыки сомкнулись на металлической поверхности, но не пробили её, а лишь слегка прогнули. Поняв, что меня легче переварить, чем разжевать, зверь поднял вверх длинную шею и протолкнул добычу из пасти к желудку.

— Куда подевался Серёга? — недоумённо спросил старик Тук. Всё последнее время он дремал на ходу, и моя спина не давала ему упасть. — Только что был тут, а теперь его нет...

Я же, тем временем, оказался запёртым в большом кожаном мешке, наполненным желудочным соком. В полной темноте кто-то кричал рядом, что-то корчилось в муках, поднимая волну. Не желая быть съеденным неизвестно где и непонятно кем, я сильно ударил железным кулаком по стенкам желудка. Потом ещё и ещё раз. Догадался, вытащил из ножен кинжал и с силой воткнул его в плоть монстра.

Возможно, остальные спутники прошли бы, молча мимо, и я так и сгинул в животе всеядной громадины, если бы не орк. Животное двинулось подальше от людей, и вместе с его первым, широким шагом следом дёрнуло, словно верёвкой или канатом, и орка. Скоро Василий сообразил, кому обязан невольно подчиняться, а в темноте его глаза различили силуэт быстро передвигающегося зверя. Перейдя на бег, орк улучшил момент и прыгнул на монстра. Он обхватил его железной хваткой за шею. С каждым шагом хищника, орк соскальзывал всё ниже и ниже, а потом в отчаянии закричал:

— Очкарик, ты здесь?

— Здесь, — донёсся невнятный ответ из живота.

Услышав голос орка, и поняв, что помощь близка, я принялся усиленно ворочаться внутри кожаного мешка, подпрыгивать, отрабатывать удары и вырезать свои инициалы на внутренних стенках гигантского органа. Динозавр громко закричал и замедлил шаг. А кому понравится, когда пища отбивает твои внутренности изнутри, да ещё при этом и режет их ножиком?

Бесстрашный орк, воспользовавшись благоприятным моментом, начал спускаться вниз по шее, обхватив её руками и ногами. Только он был способен на такой подвиг. Ведь, казалось, шее не будет конца.

— Когда же закончится эта чёртова шея и начнётся тело? — прорычал орк, преодолев таким образом метров пятьдесят. Наконец, он нащупал ногами начало груди зверя, спрыгнул на землю и побежал под брюхом, между шагающими колоссальными тумбами — ногами.

'Только бы не упасть', — подумал Василий, достал из ножен меч, подобранный на поле боя и, подпрыгнув, воткнул острое железо в центр живота, а сам зацепился ногами за огромный валун. Зверь некоторое время продолжал идти вперёд, сам себе, распарывая живот. На доблестного орка полилась кровь и слизь, вывалились дурно пахнущие кишки, а следом, когда дело дошло и до желудка, выпал из ловушки весь перепачканный и я, собственной персоной.

Зверь зашатался и упал.

— Я тебе очень обязан, — прохрипел я. Желудочная кислота порядком разъела доспехи и уже добралась до защитного водонепроницаемого слоя.

— Ничего, очкарик, как — нибудь сочтёмся, — ответил орк.

Огромное животное несколько раз дёрнуло ногами, а потом из темноты послышался жалобный тихий голос:

— Ну, зачем же вы так? Вы, господа, настоящие звери. У вас есть магазины, столовые, а мы... — договорить он не успел, вытянулся и затих.

Испачканные с ног до головы чужой кровью, ориентируясь на огонь факелов, мы скоро нашли в полном мраке спутников. Они не обратили на нас никакого внимания. Уж слишком были заняты. То справа, то слева от освещённого огнём факелов круга образовывались необычные и невысокие воронки из закрученного ветра, которые, наигравшись, сразу исчезали, оставляя после своего присутствия какой-либо предмет. Захваченные лихорадочной жадностью золотоискателей, капитан и старик Тук ссорились и бранились, доказывая, к кому ближе появился вихрь, и кто больше имеет прав на находку, и только внушительный окрик орка смог восстановить элементарный порядок.

— Что всё это значит? — прорычал орк. У Коршуна под глазом появился хорошо заметный синяк, а ополченец лишился половины бороды.

— Ты видишь артефакты Зоны, — едва слышно поделился ценной информацией капитан.

— Многие бы отдали свои жизни и состояния, чтобы только увидеть их, — таинственным голосом сообщил бородач.

— А зачем они нужны? — задал я резонный вопрос. — На мой взгляд, ничего стоящего.

— В них существует неизвестная науке мистическая скрытая сила, — твёрдо произнёс капитан, — к тому же, необычность конструкций поражает. Например, у той гайки, что я нашёл, нет резьбы!

— А моя отвёртка имеет восемь концов и ни одной ручки.

— Серьёзно, — я с сожалением посмотрел на кладоискателей, зажёг новый факел и продолжил путь. Орк коротко хохотнул. Нагруженные добычей, наши верные товарищи начали быстро заметно отставать.

Не прошли мы по камням и сотни метров, как стая невидимых хищников приготовилась напасть на странных пришельцев. Красные большие глаза засверкали во мраке повсюду. Умные и голодные звери окружили нас.

— Спиной к спине! — приказал орк. Как оказалось, оружие было далеко не у всех. Тяжёлую дубинку старик Тук бросил ещё на поле чудес.

Из темноты вдруг вынырнула широко распахнутая пасть с острыми клыками. Зверь, величиной со льва, с остроконечной мордой и стоящей дыбом шерстью, решил доказать, что он — главный претендент на роль вожака в стае. Благодаря мощным задним лапам совершил стремительный прыжок и оказался возле нас.

Хищнику не повезло наткнуться на орка. Василий, не задумываясь, мощно и механически, одним ударом отрубил животному голову. Обезглавленное тело зашаталось и упало, а голова, поддетая широким лезвием топора, улетела в непроглядную тьму, как безмолвное послание и предупреждение сородичам хищника. Те намёк поняли. Немного отбежали подальше и громко заспорили на неизвестном языке.

Впрочем, изведать вкус нашего мяса спорщикам не позволили.

По дну ущелья пронёсся зловещий, негромкий, но пугающий потусторонностью и бездушностью в голосе, зов:

— Они идут ко мне. Они мои, мои, мои. Смелее мне идите в гости, добавьте в кучи свои кости.

При первых же звуках невидимые звери заскулили, совсем по-человечески заплакали и по быстро удаляющемуся топоту мы поняли, что наши враги покинули ближайшую местность с максимально возможной скоростью.

— Вы совсем близко. Идите на голос. Поторопитесь, — звал нас к себе всё тот же неизвестный.

Ноги вдруг сами, отказываясь подчиниться отчаянным приказам сознания изменить направление, понесли нас к скрытому тьмой монстру. Камни под ногами неожиданно исчезли, их заменила ровная поверхность хорошо выложенной, по уровню, половой плитки. Не прошли мы и десяти метров, как вспыхнул яркий свет.

Попали мы в гигантскую белую комнату, которую освещала единственная огромная тысяча ваттовая лампочка, висевшая на толстом чёрном кабеле. Стены и потолок тщательно окрасили в белый цвет и они не представляли собой ничего примечательного. Правда, из каждой выемки, из каждой хотя бы на метр удалённой от нас точки, неслись раздирающие душу жалобные кошачьи вопли.

Почувствовав себя крайне неудобно, я набрался смелости и посмотрел прямо, перед собой. Огромная лампа зависла над невиданным по размеру тёмным резным троном, на котором, величиной с кита, но с сохранением установленных природой пропорций, развалился грандиозного размера чёрный кот с красными, горящими в прямом смысле, глазами. Не замечая нас, подняв заднюю лапу, кот занимался обычным для животного делом — розовым язычком старательно наводил блеск в тех местах, которые обычно скрывают.

— Значит, четверо, — не отрываясь от своего увлекательного занятия, проворчал кот, — значит, кто-то вам наступил на хвост, и притом крепко, если насмелились явиться сюда.

— Да нет, у нас совсем другого рода дело, — испуганно и растерянно ответил орк. Кот — дьявол в десятки раз превышал его ростом, и орк почувствовал невольное уважение к столь громадному собеседнику.

— Знаете, кто я? — как бы невзначай спросил кот и лизнул бурые яйца под хвостом. Кошачьи вопли, несчастные и запуганные, сразу выросли на несколько октав, сделав концерт практически непереносимым на слух.

— Хозяин Перехода, — несмело ответил я.

Кот мельком взглянул на меня и вздрогнул:

— И ты здесь... Кому-кому, а тебе-то стыдно глумиться над демоном нижнего разряда, которого, к тому же, ты сам и создал. Я всего лишь Хозяин кошачьих мёртвых душ. Проще говоря, Хозяин этого, местничкового, ада. За людей отвечает демон высшего порядка. Тот, у которого постоянно меняются лица. Так зачем вы здесь?

— Мы пришли за Яйцом Будды, — набрался смелости капитан.

— Монахи послали? — поинтересовался кот и вернулся к своему крайне интересному занятию.

— А то кто же?

Кот резко поднял голову и с остервенением вцепился в плечо. Два или три крупных существа в блестящих хитиновых панцирях, размером с тигра, но на невероятно длинных ногах и с вытянутыми костяными мордами, с громким хохотом в одном прыжке пересекли комнату.

— Проклятые блохи из ада. Никак не могу от них отделаться. А монахи сказали вам, зачем им яйцо?

— Ну, говорили, — замялся я, — что оно способствует быстрому и качественному лечению мочекаменной болезни.

— Наглые лжецы. Только здесь, в преисподние, можно услышать правду в наше время. Яйцо Будды является неигровым артефактом, единственным в своём роде. На основе, заложенной в нём информации, данный мир может быть уничтожен или увеличен до размеров средней планеты. Если его правильно использовать, то можно закрыть входы и выходы в другие миры. С его помощью монахи легко станут правителями Игрульки, ведь им противостоит одна лишь графиня, да и та слишком слаба в последнее время. Одним словом, артефакт всемогущ. К тому же он необходим для элементарного выживания. К Земле приближается страшная угроза и до конца света осталось несколько дней.

— Какая? — я услышал, как ойкнуло сердце.

— Пришёл давно накарканный час. Земля находиться на краю гибели и некому спасти её. Давным — давно, ещё в семидесятые годы прошлого столетия американцы высадились на спутнице Земли, а чуть позже заявили о претензиях на неё. В ответ русские решили в срочном порядке колонизовать Луну. Для того чтобы подготовить почву для будущих, отнюдь не добровольных переселенцев, поверхность спутника решили вспахать. В одном крайне засекреченном НИИ были разработаны специальные роботы — мотоблоки на атомной тяге. Десятками штук запустили их к Луне, но что-то пошло не так. Корабли немного отстранились от намеченного курса, и попали в небольшую чёрную дыру, вечно скрытую в тени спутника. Выбросило звёздную флотилию где-то в созвездии Лебедя. Здесь на них наткнулась обитавшая в тех местах двуполая Любовь. Она увеличила, размножила и одухотворила их, а потом вновь указала на Землю.

— И что... из этого?

— А сами послушайте, — хозяин кошачьего ада нажал на незаметный тумблер на подлокотнике кресла, и в помещении зазвучала запись переговоров земного диспетчера с роботами — разрушителями:

'— Что вам нужно? Вы уже уничтожили пояс астероидов и спутники Сатурна и Юпитера! Оставьте нас в покое!

— Мы — мотоботы! Человечество должно быть уничтожено.

— Мотоблоки?

— Нет, мотоботы, — голос машины стал стальным.

— Да нет, вашу мать, вы — гигантские мотоблоки, — не сдавался диспетчер, — я вижу на экранах ваше изображение. Вместо рук у вас вращающиеся культиваторы.

— Нет, твою мать, мы — боевые мотоботы, сеющие смерть и разрушения во имя Любви и Справедливости, — не отступали роботы.

— Что же вы хотите сделать?

— Первым делом мы уничтожим Луну, а потом сотрём с лица Земли Нью — Йорк, центр изящной культуры и всеобщего просвещения. А уж потом очередь дойдёт до каждого в отдельности, где бы он ни спрятался'.

Щёлкнул выключатель и запись оборвалась.

— Как видите, ультиматум уже объявлен, — показав множество острых зубов, улыбнулся кот — дьявол.

— Так вроде дело получается благое, — поделился своими мыслями старик Тук, — с помощью Яйца Будды можно спасти Землю или хотя бы эвакуировать людей.

— Дело не в том, что оно может, а в том, в чьих руках находится, — строго посмотрел кот на бородача.

— Так ты не дашь его нам? — разочарованно спросил я у кота. — Если не поделишься, тогда нам хана. И тебе тоже вместе с нами.

— Сначала выслушайте историю одинокого демона и отсюда сделаете выводы. Хочу признаться, что я не всегда был таким. Рождён я был маленьким, обычным котёнком, и мама-кошка вылизывала мокрые бока своим шершавым языком. Однажды жадная старуха, приметившая наш счастливый выводок, вытащила котят из подвала и положила в корзину. В ней оказалось темно и страшно. Я думал в то время, что весь мир состоит из сплошной темноты и душившего страха. Время от времени к нам проникал свет — старуха открывала крышку и показывала наши полу замёрзшие тела очередным покупателям. Но никто не брал нас к себе. Вскоре я почувствовал, как моим бокам стало ужасно холодно — это умерли все братья и сёстры.

— Печальная история, — дрожащим голосом сказал старик Тук, достал из сумки очередной бутыль и громко забулькал. Многочисленные невидимые коты принялись мяукать необычайно жалобно.

— В последнюю минуту мне повезло. Один Мальчик упросил свою Маму купить меня, как игрушку. Он засунул меня к себе за ворот куртки, и я крепко вцепился в кофту. Ведь я знал, что на улице живёт только кусачая смерть. Едва я попал в квартиру, как устроил многочасовой концерт, призывая с того света своих навек потерянных братьев и сестёр...

— Очень сочувствую, — даже у капитана дрогнул голос.

— ... Но никто из них не пришёл. И тогда я стал жить с новыми хозяевами. С теми людьми, что купили меня, как игрушку. Для простоты восприятия, я прозвал маленького человека Мальчиком, а больших людей — Мужчиной и Женщиной. Они привыкли ко мне, а я быстро привязался к ним, ведь они были для меня всей известной моему маленькому и трепетному сердцу Вселенной. Однажды, искренне веря, что я один такой уникальный, неожиданно встретил подобного себе, и он не уступил дороги. То, что делал я, повторял и он. Крайне возмущённый, я затеял с ним драку. Мои когти скользили по какой-то колдовской штуке. Только несколькими днями позже я привык к своему отображению в зеркале.

— Со всеми бывает, — пожал плечами орк, — я часто раньше дрался с зеркалами.

— Мне было хорошо. Я рос и мне снились удивительные сны. Однажды приснилось, что я залез на крышу многоэтажного дома, стал больше всех людей. Они, как муравьи, суетились на своих дорожках. При свете луны принялся мочиться вниз, на них. Каждая капля мочи превращалась в полёте в удивительно белую снежинку, которая медленно падала на людей, а они, подняв головы, смеялись и махали в приветствии руками. Ведь кроме зимы, я не знал ничего.

— Хороший сон, — я кивнул головой, внутренне довольный тем, что кот — дьявол расположен столь миролюбиво. Ведь ему ничего не стоило устроить для нас самые изощрённые и страшные пытки.

Продолжая облизывать хвост, кот продолжал:

— А на следующий день я заболел. Почему? Просто Малыш несколько раз сыграл со мной в парашютиста, выбрасывая в сугроб из форточки. К тому же сыграло свою роль и питание — все эти элитные пакетики с кошачьей едой разъели напрочь мой желудок изнутри. Мой живот принялся быстро увеличиваться и стал твёрдым, как будто его набили камнями. 'Заболел кот?' — сказала Женщина. — 'Делов — то. Я — дипломированный врач, не нужны нам никакие ветеринары, сама буду лечить'. И мне стали ставить уколы. За три дня я превратился в чудовище с жёлтой мордой и необъятным животом. Становилось всё хуже и хуже. Мальчик с друзьями перестали устраивать на меня охоту. Раньше я всегда бежал к Мужчине и прятал голову ему под мышки и все оставляли меня в покое. Теперь же никто не трогал меня, и я был по-своему счастлив. И даже когда меня не оставляла боль, я чувствовал себя самым счастливым в мире котом. Я сидел на кресле и смотрел, улыбаясь улыбкой Джоконды, как Мальчик и Мужчина строили на полу разноцветную железнодорожную дорогу и пускали по ней весёлый паровозик. А ночью мне стало плохо. В мой бедный живот ворвалась стая разгневанных ворон и галок и принялась рвать его на куски. Медленно пополз я к дверям Мужчины, чтобы спрятать от них свою голову под спасительную мышку мощной руки. Я думал, что стоило мне доползти, и я обязательно, как всегда, буду снова спасён могуществом, силой и авторитетом Мужчины. Мне удалось подползти к межкомнатной двери, но она оказалась закрытой. Так я и умер под ней, жалобно, из последних сил, прося на своём кошачьем языке впустить меня внутрь.

— Я больше не могу сдерживаться, — срывающимся голосом произнёс орк и расплакался.

— А рано утром Женщина разбудила Мужчину и приказала выбросить мои останки на улицу. Ведь скоро мог проснуться ребёнок, зачем травмировать его? 'Кися — кися — кисюля... Как же так? Ты даже травки не увидел', — сказал он и едва не разрыдался. Мужчина был прав: я родился осенью, а умер ранней весной и видел один лишь снег. Затем он засунул мой окоченевший труп головой вниз в пакет, так что лишь хвост торчал наружу и вынес на ближайшую помойку.

— Так значит, ты обычный кот, — сказал я, вытирая слёзы.

— А разве ты меня не помнишь? Посмотри повнимательней.

Я долго не сводил взгляда с кота — дьявола, минут пять, но ничего не смог ни вспомнить, ни тем более сказать.

— Это всё таблетки, — пояснил кот. — Когда программисты завалили Отправителей играми совершенно нового уровня, а те становились всё опасней и реалистичней, практически все разработчики Игрулек вместе с пайком начали получать и специальные таблетки забвения.

— А я здесь при чём?

— А при том, что ты тоже программист, об этом легко догадаться по твоим очкам. И притом не из числа каких-то простеньких и никчёмных самоучек. Ты создавал настоящие шедевры, и твои игры пользовались бешеной популярностью. Они открывали врата в другие миры. Таких, как ты, на всей Земле оказалось всего несколько. Мало того, тот мир, в котором вы сейчас находитесь, ты и создал.

— Как... я?

— Да, ты. Ты — создатель 'Пупа Горы'. Собственно, ты и есть 'Пуп Горы' — главный персонаж, расставивший массу ловушек, чтобы никто другой не смог добраться до вершины. Ты можешь всё, только помощником нужен мощный компьютер и установочные программы. А они хранятся в Яйце Будды, — кот извлёк из ниши подлокотника кресла продолговатое яйцо матового цвета и бросил мне. — Держи. Постарайся спасти наш мир и сделать его лучше. Сказать честно, если бы не было внешней угрозы, я убил бы вас всех, но здесь дело касается лично меня и всего дьявольского народа.

Я поймал на лету яйцо. Невольно мне стало стыдно. Выходит ту атомную станцию создал я, и от моих непродуманных действий погибли тысячи живых существ. А ещё сотворил особый вид зомби, агрессивных летающих монахов и ещё много чего другого...

— Подожди, а как ты оказался здесь?

Кот ухмыльнулся, из его глаз вылетели снопы огня.

— Хороший вопрос. Когда миры начали сближаться, моя астральная тень смогла приобрести некую устойчивость. Каждую ночь я приходил к тебе на грани бодрствования и сна, рассказывая свою историю. И как-то ты не выдержал. Сломался. С воплем бросился на стену и разбил себе голову. В Игрульке ты создал мне тело в качественно новом обличии, но со старой памятью. К сожалению, я не смог перенести своё новое тело на Землю, сыграли какие-то ограничения, но сознание удачно преодолело барьер. Я вновь вселился в свою старую шкуру, порядком примёрзшую ко льду возле помойного бака. С момента моей смерти прошла неделя, мех местами облез, обнажив розовые участки дурно пахнущей плоти, поэтому, честно говоря, я выглядел, чисто визуально, довольно неважно. Собрав силу воли в кулак, с трудом перевалился на правый бок, оставив на тающем льду ровно половины шкуры, а потом с кряхтением выпрямился, встав на задние лапы. Они сами понесли меня с удивительной скоростью к знакомому дому. Было так хорошо, что, подобрав с земли оброненный каким-то слесарем молоток, я начал распевать во всё горло знакомую песню Эдит Пиаф, ну, знаете, ту, о Париже. Разумеется, на французском языке. На других языках она звучит совсем не так, как положено, не правда ли? Одна пожилая женщина, заметив меня, упала в обморок, но смелая собака, с которой она гуляла во дворе, преградила путь. 'Дорогу посланцу ада'! — рявкнул я на неё и взглядом сжёг все столбы во дворе. Жалкое создание, мгновенно потеряв рассудок, перестало гавкать и поспешило спрятаться в самом тёмном и незаметном уголке. Я поднялся по знакомой лестнице и позвонил в дверь. Как удивились мои бывшие хозяева, но, к моему сожалению, не слишком-то и обрадовались моему возвращению. Я убил Мальчика, Мужчину, Женщину и всех соседей. За такой подвиг, первое в истории массовое убийство мелким домашним животным человеческих особей, Хозяин ада сделал меня котом — дьяволом.

Со всех сторон невидимые коты заплакали и завыли, а мой собеседник на троне зловеще улыбнулся, снова показав свою гордость — острые зубы. Да, с таким союзником, нужно держаться настороже.

— Как вы понимаете, вы не можете покинуть Зону. Я помогу вам. Тебе нужно пробраться в замок графини, только у неё и монахов имеются компьютеры. Хочешь услышать моё мнение? Получилось у тебя не ахти, лишь бы бабла срубить, поэтому попотей сейчас. Увеличь свой мир. Что это такое — одна долина, немного гор, кусок побережье и ущелье — ад? А ведь переселенцы всё прибывают и прибывают. Если два дня назад в игре находилось пять тысяч человеческих особей, то сейчас уже больше ста.

— Подожди, подожди, как мы выберемся из сумеречной зоны?

— Приведите проводника, — приказал кот и через несколько секунд мы услышали шаги. Вошедший мужчина имел вид заправского сталкера. На голову натянул шапку — ушанку, на ноги ватники и валенки, а тело прикрыл тельняшкой с телогрейкой. Через плечо на ремне висела винтовка, на другой стороне противогаз, а в руке он держал автомат. Бегающий взгляд, свёрнутый нос и выбитые передние зубы выдавали в нём видавшие виды надёжного парня.

— Знакомьтесь, Валентин, — представил нам его гигантский чёрный кот с блестящей и на редкость ухоженной шёрсткой, — не знаю, почему я его ещё не убил. Вошёл, как и многие недалёкие в Зону за артефактами, навешал оружия, а вот обратного билета не купил. Хочешь домой, Валентин?

— Дык... Как не хотеть, в натуре... Фуфло здесь всё, повёлся на сплетни фраеров, — забормотал мужчина с суровым лицом.

— Отпускаю я тебя, горемышный, но с условием. Должен вывести ты из ада вот этих желторотиков, — кот указал лапой на нас.

— А чё мне, запросто... — явно обрадовался Валентин. — Только бы переодеть их по-человечески, чтобы наши не перестреляли по ошибке.

— Один момент, — кот подморгнул мне. Наши шлемы и латы сами собой распались на части и с грохотом рухнули к ногам, обнажив тела. Одновременно откуда-то сверху спустились четыре шапки, столько же пар валенок, штаны и фуфайки. Одежда немедленно атаковала нас, без нашей помощи найдя себе нужное место на теле.

— Ещё бы оружие им, какое, — с сомнением сказал Валентин, скептически окинув нас взглядом, — так не прокатят. Видно шушеру заезжую, первый же старатель им бебики потушит и глазом не моргнёт.

— Пусть так и будет, — недовольно поморщился кот, — каждому по автомату. Всё же охраняют и головой отвечают за самого Пупа Горы. Он, к тому же, наша последняя надежда.

— А нельзя ли... — попытался что-то попросить орк.

— Сделано, — улыбнулся кот, и мы вдруг снова очутились в темноте.

Орк попробовал отойти от меня. Прошёл десять, двадцать метров, ничто его больше не сдерживало. Кот — дьявол разрушил заклинание феи.

— Раньше бы я с радостью задушил тебя, очкарик...

— Пуп Горы, — важно поправил я.

— Ага, пуп. Но теперь готов следовать за тобой туда, куда ты укажешь.

— Вернитесь на тропку, фраерки, — посоветовал проводник и включил мощный фонарик. — А то я за вашу безопасность ответа не понесу.

Порывшись в карманах фуфаек, мы все обнаружили портативные мощные фонарики и включили их. Свет заплясал по местности, кусками выдёргивая голые расплавленные камни и остатки разрушенных зданий с выбитыми окнами.

— Это Зона. Обожаю её, фраерочки. Пропасть здесь живой душе, как раз плюнуть, — возбуждённо зашептал Виталий. — Много народу в этих местах голову сложило. В первую очередь опасайтесь мутантов. Они появились почти сразу после взрыва. А фантомчиков сильно не пугайтесь. Недавно я так одного облапошил, охо-хо... Да смотрите под ноги, не пропустите интересный артефакт! Зона щедра на них, только выносить не даёт. Что найдёте, сразу отдавайте мне. Так сказать, оплата Харону.

Прямо передо мной лежал обгоревший труп юноши в джинсах. Я посветил на него, и вдруг передо мной словно ожила картинка давней трагедии. Я как будто перенёсся в прошлое. Увидел, как юноша зачем-то бежит навстречу поднимающемуся ядерному грибу. Он шёл сквозь огонь, кожа плавилась, и вытекали глаза. Вдруг среди всеобщего хаоса и разрушения юноша увидел необычайно красивую бабочку. Мальчик радостно улыбнулся, мгновенно растрескивавшимися губами:

— Осталось всё ещё жизнь на планете, — торжественно прошептал он, упал и замер со счастливой улыбкой на лице. А странная, никогда мной невиданная бабочка села на уже вытекший глаз, запустила хоботок в тёплый мозг и начала высасывать белесую жидкость из черепной коробки. Её нельзя было осуждать — она пыталась выжить по-своему.

Так же, как появилось, видение внезапно пропало.

— Ты видел это? — осторожно спросил орк.

— Как будто стоял рядом, — шёпотом ответил я.

— Это фантомы и Зона играют с вами, — пояснил Виталий, — любят, знаете, попугать новичков... Открывают неизвестно как картины из недавнего прошлого. А на бабочку обратили внимание? Типичный мутант и появились они как раз в момент взрыва.

— Может, зашли на огонёк их других миров? — попробовал пошутить я.

— Очень интересная версия, — серьёзно отнёсся к моей шутке Виталий.

Окружающая темнота угнетала нас, ещё больше действовали на психику внезапно появлявшиеся в луче фонарика остатки цивилизации — разрушенные дома и сгоревшие машины. Мы невольно прибавили шаг.

Не прошло и двадцати минут, как Зона забрала первую жертву. Возглавлявший отряд сталкер вдруг провалился по грудь в яму с неровными, обсыпающимися краями.

— Ничего, в натуре, не понимаю, мужички, — растерянно произнёс он, — сто раз здесь ходил, последний — полчаса назад, но ничего подобного не замечал.

Яма, щёлкнув зубами, сомкнулась, и перекусило тело пополам. Сталкер побледнел:

— Блин горелый, больно-то как... Только не здесь, будь она не ладна, эта Зона...

Он попробовал приподнять обрубок тела на руках, но земля вновь разверзлась. С громким криком проводник упал внутрь, а яма тут же сомкнулась над его головой.

Ошеломлённые, мы не могли сдвинуться с проклятого места.

Через минуту вновь образовавшийся провал отрыгнул шапку-ушанку с красной звездой, и довольно отчётливо произнёс:

— А я и вырыл норку здесь всего десять минут назад. Вкусно. Ещё хочу...

Два больших круглых глаза, вытолкнутые вверх отростками из гигантской головы, повисли над битым кирпичом и принялись поворачиваться из стороны в сторону в поисках очередной добычи.

Осторожно, стараясь не совершать резких движений, мы миновали опасный участок. Потом сразу наткнулись на болото и двинулись по добротно проложенной гати. В болоте всё время кто-то рычал, тяжело вздыхал и постанывал.

Оказавшись без проводника, наша маленькая группа старалась придерживаться всё той же заметной тропинки. За гатью, едва кончилось болото, тропинка засверкала хорошо утоптанным трактом. И странное дело, чем дальше отходили от болота, тем светлее становилось. Да и дорога уверенно пошла на подъём. Без всякого сомнения, мы нашли путь, по которому можно было выбраться из Проклятого перехода.

Вокруг бродили настолько необычные и устрашающие звери, что в случае нападения не помогло бы никакое оружие. По всей видимости, охранял нас авторитет кота — дьявола, данное им приказание или ещё что-то в этом роде. Стая крайне видоизменённых, похожих на необычайно крупных волков существ, попробовала увязаться за нашей группой. Пара очередей из автоматов заставили их с испуганным визгом рассыпаться и раствориться в развалинах.

Вскоре мы вышли к сплошному ровному каменистому плато. Сразу за ним, в каком-то километре зеленели деревья, пели птицы и видны были возделанные поля.

— Почти вышли из ада, — довольно заявил орк.

— Я пойду первым, — распорядился капитан, — возможно перед нами очередная смертельная ловушка Зоны. А вы постарайтесь двигаться след в след по моему маршруту.

Цепочкой, один за другим, медленно двинулись к спасению.

— А землица, землица-то какая тёплая, — вдруг сказал замыкающий процессию старик Тук, — посадить бы на ней помидоры и огурцы, невиданный получился бы урожай!

— Мне тоже все подошвы прожгло, — проворчал орк.

Тук снова достал из своей необъятной дорожной сумки свежий бутыль, вытащил зубами пробку и надолго присосался к горлышку, чем значительно всех задержал. А потом ещё и заявил заплетающимся языком:

— Не могу больше терпеть. Сбегать нужно по маленькому. Вы уж подождите меня немного.

— Стой! — крикнул капитан, но бородач не послушал его. Пробежал по плату метров сорок в сторону и повернулся к нам спиной. Затем расстегнул ширинку, и мы услышали, как зажурчал ручеёк. В то же время громко треснуло неустойчивое образование. Ополченец тяжело ухнулся вниз, в мгновенно образовавшийся аккуратный круг. В воздух взметнулся огненный гейзер. Смертельные брызги, попав на поверхность, моментально затвердели.

— Он умер мгновенно, — прошептал я.

— Я же сказал, держаться одного следа, — раздражённо произнёс капитан. — Жар под нашими ногами обозначает то, что мы шли по тонкому затвердевшему слою, под которым находится море раскалённой лавы. А ополченец изменением температур вызвал мгновенную реакцию...

— Стойте! Вы слышите? — остановил его орк.

Мы замолчали и отчётливо услышали хруст и потрескивание. А секундой позже увидели множество трещинок, пересёкших поле.

— Бежим! — закричал орк и бросился вперёд, к спасительному зелёному берегу. Капитан не отставал от него. А вот у меня получалось плохо и расстояние между нами начало увеличиваться.

Внезапно на нашем пути с грохотом образовалась большая полынья, из которого пыхнуло жаром и посыпались огненные брызги. Невольно взглянув вниз, я понял, что под нами протекает огненная река. Орк едва не попал в неё, но каким-то образом извернулся и обогнул препятствие. Под нашими ногами почва уходила вниз, но мы неслись, забыв обо всём на свете, как насмерть перепуганные животные.

Скоро за нашей спиной не осталось ничего твёрдого, лишь бушующий океан огня.

Орк первый прыгнул в зелёную травку, за ним капитан, а вот я не успел. Оттолкнулся от уходящей вниз маленькой платформы и, не долетев совсем чуть-чуть, зацепился пальцами за пучок травы на крутом берегу. Ноги жёг непереносимый жар.

— Держись, очкарик, — орк выдернул меня наверх, бесцеремонно схватив за шиворот.

Некоторое время, мы лежали на спине, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Вскоре услышав журчание ручья, устремились к нему, долго пили прохладную воду, а потом опустили в неё свои перетруженные и обожжённые ноги. И только после длительного отдыха, когда сумерки начали покрывать тёмным покрывалом подвластную им землю, отправились дальше.

Скоро показалась небольшая деревня, с аккуратными домиками из белого и красного кирпича. За домиками на берег с шумом набегали волны прибоя.

На самой окраине поселения, в бедную рыбацкую хижину, нас впустил похожий на доброго гнома седой старичок. Он пригласил к столу, и мы с огромным удовольствием уплетали хлеб, свежее молоко и жареную рыбу.

После того, как мы наелись, старичок отвёл нас в сарай, полный стожков недавно скошенного сена.

— Вы пришли из моря огня, — заметил он. — Неужели Зона не смогла остановить на этот раз людей, и вам удалось вернуться?

— Нам пришлось пройти ад, — весомо заявил капитан, — в прямом смысле.

— Не стоит говорить о таком на ночь, завтра расскажите, — покачал головой старичок, ласково улыбнулся и продолжил. — Натерпелись, наверное. Можете теперь, и отдохнуть, никто вас у старого рыбака не потревожит.

Едва он вышел, как мы с огромным облегчением рухнули на простейшие из всех постелей, которые только можно было придумать. Сено оказалось мягким. На мгновение я вспомнил сегодняшний денёк. Я вспомнил, как мы с орком покупали 'специально — камуфляжную', потом проникли в замок, оказались на войне, а в итоге попали в ад, где разговаривали с его Хозяином. Такого напряжённого рабочего графика у меня ещё не было.

Я несколько раз вдохнул непередаваемый запах свежего сена, а затем провалился во тьму.

Спал я беспокойно.

Вначале мне приснился гигантский кот — дьявол, вылизывающий себе причинные места. Он посмотрел на меня и сказал тихим и выразительным голосом:

— Может, и тебе что-то полизать, Малыш? Просто так, ради удовольствия.

Его язык принялся стремительно расти, и я проснулся в первый раз, весь в холодном поту. Испуганно озираясь сонными глазами, понял, что мы по-прежнему одни и снова провалился в небытиё.

На этот раз мне приснился Мавзолей на Красной площади, в котором я часто бывал в детстве. В центре строения на постаменте в гробу лежал Ленин. Вдруг вождь мирового пролетариата встрепенулся и сел в гробу. Чутко отреагировав на звуки, он выскочил на улицу и бросился на ближайшую площадь, где проходил митинг недовольных зомби.

Владимир Ильич осмотрелся и увидел подходящее место для трибуны — броневик. Собственно, на улице стоял БМП, но кому какая разница, в конце концов? Ленин взобрался на борт и обратился к мертвякам. Всё-таки было в нём нечто, заставляющее слушать и повиноваться:

— Товахищи!

Володя не выговаривал букву 'р' с детства, поэтому речь картавого узнали сразу.

— Да это же... Ленин! — прошептал зомби — печник.

— Сам Ильич, — потрясённо подтвердил зомби-грузчик.

А вот зомби — менеджер промолчал.

— Товахищи! — закричал Ульянов. — Я знаю, как вам было плохо и тяжело в сыхых могилах. Тепехь всё изменится в лучшую сторону. Миховая бухжиазия тхясётся от стхаха. Я поведу вас ни куда-то, а к социализму, в светлое и сытое будущее, где будет много аппетитных людишек. А пока у меня есть для вас подахачек, — он поднял фуражку, снял что-то с головы и протянул на ладони перед собой.

— Сехдце очкахика! — моё кроваво-красное сердце то сжималось, то разжималось. Володя поднёс его ко рту и вцепился в трепещущую плоть зубами. Кровь потекла по подбородку. Откусив порядочный кусок, он бросил остатки в бушующую толпу. — Мы пойдём есть людей, товахищи! Я знаю, где скхываются охк и кохшун!

Меня просто таки подбросило на немудрёной постели.

— Что ты так орёшь всю ночь, — недовольно пробурчал с соседнего стога сена орк.

— Снится всякое...

— Если снится, значит, креститься надо.

Я закрыл глаза и мне немедленно привиделось, что орк встал, подошёл поближе и прилёг рядом. Его лапа нежно погладила меня по ноге:

— А ты симпатишный, очкарик, — прошептал он. — Хочешь порадовать меня, мясо?

Я с трудом открыл левый глаз, убедился, что орк покоится на старом месте, в полусотне метров, и только после этого провалился в бессознательную тьму, в которой не было снов. А, может, я их просто не запомнил...

Глава 8.

Разбойничий притон.

Пришёл в себя оттого, что было ужасно холодно. Тело закоченело до такой степени, что чувствовал себя помещённой в морозильник тушей, не способной совершить ни одного движения. Всё, что я смог в итоге сделать в результате титанических усилий, и то после многих безуспешных попыток, так это немного приподнять голову.

Находился я во всё том же помещении, в которое попал вчера. Только изменилось оно чрезвычайно сильно. Копны сена, удобно расположенные в виде шикарных лежанок, исчезли, а вместе с ними пропал уют и спокойствие. Вместо них увидел голые стены с множеством внушающих ужас атрибутов. В кирпичную кладку хозяева крепко сложенных из крупного кирпича застенков вмонтировали большие мясные крюки, совсем как те, на которых вывешивают убитых животных. Бурые пятна на них и вокруг, на полу и кирпичах, многое говорили моему до крайности перепуганному подсознанию. Множество цепей с крупными звеньями, проржавевшими от времени и впитанной металлом крови, свисали с потолка. Я и сам был оплетён и запутан в такой кошмарной паутине. Руки оказались распяты, ноги свешивались, и на мне опять... не было никакой одежды. На полу, подо мной, выстроились в ряд несколько старых столов, на которых обычно разделывают убитых свиней. На столешниках кто-то аккуратно разложил множество предметов вполне понятного назначения, от вида на которые невольно бросило в дрожь.

Орк, окутанный тяжёлыми цепями, лежал в углу, плотно притянутый к огромной колоде. Если бы он попытался встать, то колода не пустила его, прикреплённая к стене огромными вертлюгами и зацепами, залитыми ещё для верности крепким бетоном. Напротив меня висел Коршун. Как на мне и на орке, на нём не было и клочка одежды. Рассматривая тело бывалого солдата, я не переставал удивляться. На нём не было ни одного живого места. Кривые и косые шрамы, оставленные мечами и саблями, когтями и зубами, пересекали тело во всех направлениях, звёздочка образные язвочки указывали на места попадания пуль. Просто поразительно, как при всех подобных увечьях ему удалось выжить в своё время, да ещё наравне с нами переносить тяготы и лишения.

Вместе с уходящей болью, голова немного прояснилась. До меня медленно дошло, что с нами произошло. Во время вчерашнего ужина милый старичок опоил всю компанию каким-то сильнодействующим раствором, вызывавшим галлюцинации, перед сном я видел странные кошмары, и очнулись мы лишь тогда, когда нас раздели и приковали в самых причудливых позах.

— Смотрите, что у меня, — услышал я хриплый, неприятный голос и скосил глаза. Несколько человек, вылитые рыбаки, в защитных плащах с капюшонами и про резиновыми штанами, постепенно переходящими в сапоги, столпились в кучу.

По выражениям их лиц, я понял, что передо мной представители одной семьи, одного рода в нескольких возрастных проявлениях. Тот старичок, что вчера потчевал гостей отравой, пользовался среди своих сородичей явным непререкаемым авторитетом.

— Да, чепуха какая-то, обычный фонарик, а не артефакт, — пожал он плечами и вернул находку, а потом приказал спокойным голосом стоящему рядом юноше: — Сбегай за Фитчерами и Ивановыми, позови братьев Скоблых, одиночку-волка. Позови всех, кто остался. Скажи, что случай из ряда вон выходящий.

Молодой человек, светловолосый, с упитанным широким лицом и крупным носом кивнул головой, натянул на голову капюшон (на улице, видимо, шёл дождь) и вышел из пыточного сарая. Старик, между тем, поднял голову, заметил мой взгляд и недобро усмехнулся:

— Очнулся, значит? Странная вы компания, хочу сказать. Особенно, когда разденетесь. Говорите, что вернулись с того света, и я верю вам. На людей-то вы сильно и не смахиваете, как не пытаетесь замаскироваться. К тому же притащили с собой кучу интересных вещей, в поисках которых сгибла треть нашего посёлка. А другую треть забрало море, эти даже близко не подошли к вашей Зоне... Скажи мне, почему вас пропустили к нам? Вы разведчики и следом за вами прейдут более грозные твари?

— Потому, — прохрипел со злостью капитан, совершая большую ошибку, — что нам помогал дьявол.

При упоминании нечистого даже те, что сидели на корточках, поспешили вскочить.

— Заступись за нас, пресвятая Богородица и ты, испивший чашу до дна, прости и защити рабов своих, — забормотал крупный мужчина средних лет и широко перекрестился. Следом за ним молитвы зашептали и другие, не забывая при этом креститься. Старик, проведя дрожащими пальцами по седым волосам на голове, отчётливо и с расстановкой произнёс:

— У меня... В ваш ад... Ушло двое... Сыновей... Двое из четверых. Никто не вернулся. Я хочу спросить вас, богохульники, видели вы их там?

— Там мало что увидишь, — проворчал орк, — одни пустые окна и глазницы черепов.

— А это? Кто это? С вами? Демон? Или слуга его? — указал на орка рукой старик.

— Я — орк, — коротко ответил Василий. — Орков знают все.

Я же предпочёл промолчать. Ого, какое религиозно агрессивное общество. За то время, пока они были отрезаны от внешнего мира, с ними не могли произойти такие коренные изменения, связанные с восприятием мира и местом религии в нём. Выходит... Выходит, их создал я, чтобы усложнить игру? Или в это место, в полном составе с Земли переселилась какая-то секта? В итоге же получился некий разбойничий анклав, ловушка для одинокого путника.

— Послушай, — обратился я к старику, — мы не хотели ничего плохого, давай решим дело миром и...

Заскрипели двери и в большой сарай, ввалилось сразу десятка два здоровых мужчин. Выглядели они словно сошедшие с картинки рыбаки. На специальных куртках и штанах, на капюшонах и сапогах блестели следы влаги — дождь шёл, по-видимому, снаружи сильный. К моему удивлению рыбаки оказались вооружены до зубов довольно современными образцами стрелкового оружия.

— Иван, выйди-ка, покарауль на улице.

Высокий молодой человек, с на удивление невыразительными бесцветными глазами, поправив на плече ремень с автоматом, вышел на улицу.

Подошедшие с интересом посмотрели на нас, потом на кучу странных вещей, лежащих на полу.

— Что нашли?

— Немало интересного, — пояснил мужчина лет сорока, с красивым точеным носом, тёмными волосами и выразительными большими глазами, — вот возьмём, к примеру, фонарик. Зря ты, дед, на него внимания не обратил. Удивительная штука. В ней нет ни единой батарейки, никакого элемента питания, а она светит, да ещё так ярко.

Чтобы продемонстрировать возможности, он включил фонарь, направил луч на стену, а сам вскрыл отвёрткой всю верхнюю крышку прибора. Проводка присутствовала, тянулась к положенному месту, но вот батареек действительно не было, что, впрочем, никак не влияло на работоспособность аппарата.

Положив светящейся фонарь на стол, всё тот же мужчина взял в руки автомат и ухмыльнулся:

— Я думаю, что с этой штукой все хорошо знакомы.

— Даже слишком, Игорь, — заверили из толпы.

Мужчина направил ствол на стенку в район светового пятна от фонаря и нажал на курок. Как я понял, он заранее перевёл режим работы с одиночного выстрела на автоматический огонь. В тесном помещении загрохотало так, что заглушило остальные звуки. Та-та-та... Выпустив, по крайней мере, сотни две патронов, стрелок остановился.

— И что? Что особенного? — вновь спросил его один из новичков. — Может, магазин очень вместительный. А, может, это вообще погремушка такая, трещотка типа детской игрушки или чтобы там ворон пугать

— Сам посмотри, — Игорь отстегнул магазин и осветил его внутренности фонарём. Патронов в нём, как батареек в фонаре, не было.

С невозмутимым видом стрелок вновь защёлкнул магазин и дал ещё очередь в том же направлении.

Рослый крепыш с копной длинных светлых волос не сдавался:

— А ты докажи, что это не игрушка.

— А ты сходи, посмотри на стену, — посоветовал ему стрелок и направил в место попадания яркий сноп света, — там нет и живого места. Видишь, как всё насквозь светится? Калибр точно не семёрочка с хвостиком.

— Есть ещё гайка без резьбы, — мальчик лет десяти показал всем на ладони странный предмет, похожий на обычный брак от слесарного производства, — но его назначения мы понять ещё не можем.

— Много перед вами разного барахла, — задумчиво произнёс седой старик, — и знаете, откуда оно?

— Откуда?

— С Зоны, — так же спокойно произнёс старик.

— С тех мест никто не приходил живым последние два года. Что ты хочешь сказать, дед? — возбуждённо спросил высокий парень, видимо, мечтавший о посещении запретной территории. — Полдеревни ушло внутрь проклятых территорий, а назад никто не вернулся. Что мы только не придумывали, какие сигналы не применяли! Всё напрасно, люди просто исчезали в той дыре. А эти двое, нет, внизу ещё один, то есть, трое, прошли сквозь неё?

— Выходит так, — пожал плечами старик, — или, может, не прошли через неё, а пришли оттуда.

На мгновение все замолчали, потрясённые простой и ясной мыслью.

— А что говорят? — уточнил высокий парень.

— Говорят, что им помогает дьявол.

— Либо эти отъявленные богохульники пытаются нас запугать, — негромко произнёс тот же высокий парень, — либо действительно имели связь с нечистым.

— Они должны умереть, — подытожил маленький и полненький человечек, очень похожий на священника, — как и все остальные до них.

— Только смерть их должна быть во сто крат мучительней, чем у кого-либо раньше, — добавил от себя Игорь, недавно демонстрировавший возможности фонаря и автомата. Из бокового кармана он достал какой-то предмет, избранный заранее из кучи удивительных вещей, которые принесли с собой незнакомцы.

— Есть в их запасах нечто такое, совсем мне непонятное. Однако мне почему-то кажется, что перед нами находится главная вещь, из-за которой они оказались сначала там, а потом здесь. Уж слишком она отличается от всего того, что они тащили с собой.

В отблесках фонарей я увидел Яйцо Будды, и мне стало окончательно плохо.

— Кто из вас скажет, что это такое? — Игорь поднял вверх яйцо.

— Понятие не имею. Оно не моё. Спроси у очкарика или солдата, — орк первым попробовал обезопасить себя. Крепыш с четырёхугольными плечами, взявший на себя роль дознавателя, примерил к себе пугающие габариты связанной фигуры и решил не связываться со здоровяком. Поэтому первым подошёл ко мне:

— Демон на тебя указывает. Что скажешь?

— Очень ценная вещь, — торопливо и испуганно заговорил я. Невольно оказался в команде настоящих сорвиголов, но сам-то знал, что сделан совсем из другого теста. — Помогает излечить тяжёлые случаи мочекаменной болезни.

Он пристально посмотрел на меня, усмехаясь. Я не выдержал взора и опустил глаза. Было в его взгляде что-то пугающее, нечеловеческое и звериное.

Коротышка повернулся к капитану.

— А ты что скажешь, военный?

— Скажу, что если бы у меня не были связаны руки, то я убил бы тебя за долю секунды. Как мошку или комара, — спокойно и как-то буднично произнёс Коршун. А затем доброжелательно улыбнулся разрубленными губами. Коротышка, не сказав ни слова, принял профессиональную стойку и нанёс висящему телу под рёбра два коротких удара такой силы, от которых обычно лопаются внутренние органы. Нацелил он их на недавно заживший шрам, на котором сразу выступили капли крови. Капитан не издал ни звука, на его губах заиграла, лопаясь и возникая, кровавая пена.

— Потише, Миха, — остановил боксёра старик, — они ещё много знают. И мы должны знать всё, что известно им.

— Господь поможет нам узнать во всех подробностях о тех местах, — высокий парень взял в руки большие ножницы, предназначенные для резки металла. Судя по всему, не раз инструмент использовали не по назначению. Бурые пятна засохшей крови могли рассказать не об одной страшной трагедии, в которой им пришлось участвовать.

— Постой, Горыныч, только не здесь, — загнусавил старик, — я уже устал драить, да отмывать сарай. Давайте поговорим с ними на улице. На дворе ночь, дождь сам смоет все следы. Там можно сколько угодно резать их по частям и жечь огнём, всё равно никто не появится на помощь. Позовём женщин и детей, пускай, и они немного развлекутся.

— Хорошая мысль, — поддержал его крепыш, — пусть мой Колька привыкает к мужским играм.

— Тогда чего мы ждём, на улицу их! — в один миг меня сдёрнули вниз и потащили в сторону дверей, но цепи не сняли. Оказавшись на улице я даже не почувствовал холодные капли дождя, с остервенением хлеставшие по голому телу. Откуда-то во мне нашлись силы. Я принялся извиваться и отбиваться, пытаясь вырваться из смертельных объятий. У меня мало что получалось, лишь новые синяки от крепких кулаков добавлялись на моём теле. Рядом со мной тащили капитана, внешне он выглядел совершенно спокойным и невозмутимым, как будто отправлялся на званый ужин. А вот сзади кто-то рычал, предсказывая всем быструю, но очень мучительную смерть.

На самом берегу огненной реки, в некотором удалении от жилых домов, находилась утоптанная площадка, с несколькими врытыми крепкими столбами.

Нас быстро прикрутили верёвками и цепями в вертикальном положении спиной к столбам. Лицо же было обращено в ту сторону, откуда мы пришли — к огненной реке. С шумом и гамом тела пленников вздёрнули вверх, и наши пятки зависли над землёй. Со смехом и прибаутками цепи ещё подтянули так, что затрещали кости, а широкие звенья глубоко впечатались в кожу.

Пока с нами возилось несколько мужчин, толпа вокруг всё росла и росла. Скоро вся деревня собралась посмотреть на зрелище. Глубокие старики, прикрываясь от дождя широкополыми шляпами, с трудом стояли, опираясь на тросточки. Весело гудели женщины и дети. Их было много. Намного больше, чем мужчин.

Настрой толпы меня пугал. В кинотеатрах, например, людьми завладевает массовый психоз от игры актёров и задумок режиссёра, вызывая приступы истерического смеха или массовое выделение слёз. В нашем случае всё было немного иначе. Окружившими нас людьми так же овладел психоз и возбуждение, только иного характера. Все они желали увидеть кровь, насладиться мучениями жертв и живыми из своих рук, не выпустили бы ни при каких условиях. Я не заметил ни у молоденькой девушки, ни у маленького мальчика малейшей искры сострадания.

— Бензин!

— Несите канистры!

— Сожжём посланников ада!

— Они говорили, что дьявол помогает им, поможет ли сейчас?

— Смерть им! — неслось со всех сторон.

Особенно радовались предстоящему веселью дети. Мальчишки со смехом быстро натащили связки соломы и разложили их под нашими ногами.

Пытаясь перекричать шум и всеобщее безумие, уже знакомый старик пытался остановить соплеменников:

— Подождите! Они пришли с другой стороны реки и слишком много знают! Мы должны допросить их!

Несколько человек попыталось поддержать его, но их голоса потонули в общем гуле и выкриках:

— Смерть им!

Вперёд выступил высокий худой старик, с провалившимися щёками. Брови его были грозно сомкнуты, характер видать ещё тот. При виде его многие невольно замолчали.

— Послушайте, что вам скажет мудрый Огл. Я много лет ловил рыбу и растил детей и больше ничего не хотел знать ни о чём другом. Мои дети, а вы их знаете, были подобны лучам солнца. Открытые, весёлые, они радовали мои престарелые глаза и ни разу не принесли неприятностей соседям. И вдруг ими завладело колдовское поветрие. Один за другим ушли они по насту огненной реки на другую сторону, и никто из них не вернулся. Потом море забрало моих племянников — тихих и работящих. С тех пор мы и приносим по настоянию таких, как я, искупительную жертву. Любой чужестранец, обнаруженный на нашей земле, умирает с заклинанием, суть которого заключается в том, чтобы его пролитая кровь сохранила в дальних краях жизнь наших ближних.

Он на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание. Никто не нарушил тишину, пока старик вновь не заговорил:

— Посмотрите на них, — продолжал он своим трубным голосом. — Те, кто пришёл к нам из-за огненной реки вовсе не выглядят как люди. Скорее, они похожи на разведчиков демонов, нежить, пытающуюся узнать каким образом можно до нас добраться. Один из них бледен, как червяк и, похоже, вовсе лишён мяса. У другого в голове виден мозг, а тело покрыто сеткой таких ран, что я уверен, он — мертвец! Третий и вовсе напоминает уродливое подобие человека. Огромный голем, оживлённый магией и волшебством. Нет им места среди живых!

— Скоро наступит конец света! — попробовал немного отсрочить собственную гибель я.

— И как же всё это будет выглядеть, посланец ада? — в той же полной тишине спросил меня суровый старик.

— Прилетят разрушительные роботы — мотоблоки, — начал я и тут же осёкся, поняв, какую глупость говорю. Скорее всего, вся эта история с роботами из космоса была придумана котом — шутником. Или, что было намного хуже, ситуацию создал и запустил такой же, как я, гений — самоучка.

— Лжецы, не верящие ни в святые места, ни в деву — искупительницу, ни в древних патриархов, нет вам пощады! Вам даже сказать нечего! Отдадим их женщинам и детям, каждой из них есть за кого отомстить!

Неподдельно восторженные крики поддержали последние слова старика.

— Иди, Коля, — симпатичная женщина лет тридцати подтолкнула к нам шестилетнего мальчугана и вложила ему в ладонь хорошо заточенный стилет. Мальчик, переваливаясь на кривых ногах, медленно подошёл к капитану и насколько мог, воткнул острое лезвие в то место, куда достал — ногу капитана. Силёнок у мальчугана не хватило, он всего лишь пробил кожу, но из ранки всё же, потекла струйкой кровь.

И в этот момент толпа взорвалась. С леденящими кровь криками, они обступили нас. Двое самых шустрых парнишек полоснули орка по груди ножами, отчего обильно потекла кровь. Она оказалась... голубой.

— Демон! Демон! — взревела, подобно штормовой волне, толпа. Под наши ноги плеснули немного бензина на солому и зажгли костры. Жадные языки пламени принялись лизать пятки и ноги, а мы начали извиваться и корчиться, как сумасшедшие, стараясь как можно дальше отодвинуть ноги от огня. В воздухе запахло горелым мясом, не знаю, чьм — моим, орка или Коршуна. Наша же пляска вызвала бурный взрыв веселья:

— Смотрите, они пляшут так, как будто им это нравится!

— Учитесь, учитесь, они показывают новые движения!

Те, кто мог подобраться к нам поближе старался угостить пленника тумаком поболезненнее, другие тыкали палками, третьи тянули за волосы, пытаясь вырвать их. Те, кто стоял подальше просто плевались в нас и кидали камни. Ко мне пробралась седая старуха, с гневными горящими глазами. Почти не размахиваясь, она воткнула мне в плечо длинный гвоздь по самую шляпку и прошипела в лицо:

— Ты видел моего сыночка? Моего Виталика? Он ушёл к вам в шапке со звездой посередине.

Внезапно я вспомнил Виталика. Вспомнил его смерть. Вспомнил и опустил глаза.

Она заметила моё смятение:

— Где мой сыночек? — закричала старуха и глубоко воткнула давно не стриженые ногти мне в грудь.

Я понял, что через секунду мы будем разорваны на куски и ещё понял то, что этих зверей создал всё-таки я. Как-то, сидя у компьютера, с кружкой пива. Сначала разместил деревеньку в укромном месте, потом заселил её, тщательно продумав каждый персонаж. Затем убил некоторых близких, ведь они были всего лишь мобами, пустышками и попутно создал некий тайный культ крови и смерти. Зато пройти через такой участок претенденту на победителя в игре было, ох, как тяжело.

И вдруг всё стихло.

Толпа отхлынула от нас.

— Смотрите!

В голосе прозвучало столько тревоги и страха, что я, несмотря на боль, с трудом поднял голову. С первого взгляда казалось, что кроваво — красная река медленно и величаво по-прежнему катила между берегов волны лавы. И больше не было в том месте ничего интересного. Но нет! На том, другом берегу, выстроились в ряд какие — то довольно крупные существа. Построились они в шеренгу, как будто собирались перейти в атаку.

— Что это за твари? Никто не видит, что это за твари? — прерывисто спросил шёпотом женский голос.

— Кто бы это ни был, им ни за что не перейти огненную реку, — уверенно заявил тот же высокий старик.

Казалось бы, так и должно было быть. Однако угрожающего вида монстры двинулись вперёд. С невероятной скоростью, на которую вряд ли было способно хоть одно живое создание на Земле, отталкиваясь длинными задними лапами, они бросились в огонь. Раз, два, три! В три прыжка преодолели наполовину огненный поток. Их силуэты, значительно приблизившиеся и более освещённые вдруг стали крупными и узнаваемыми. Я отметил про себя, что видел прежде где-то подобные панцири, закрывающие спину и странные длинные ноги. И вдруг вспомнил. Совсем недавно такие же твари весело скакали по резиденции кота — дьявола и он называл их адскими блохами.

— Что это?

— Они прыгают по лаве!

— Мать вашу!

— Отступаем!

— Бежим!

— Куда?!

— К причалу! Уйдём в море!

— Нет, нет, в убежище!

Совершенно неуправляемая, дико напуганная толпа уже не людей, а потерявших голову животных бросилась внутрь посёлка. Впрочем, несколько смельчаков не поддались общей панике. Выстроившись в шеренгу, они открыли беспорядочный огонь из ружей и автоматов.

Бум! Ба-ба-бах! Затрещали и загрохотали выстрелы, не причиняя, впрочем, противнику никакого видимого вреда. Я с ужасом наблюдал, как по панцирям животных барабанили пули и с визгом отлетали в разные стороны. Адские блохи своей невероятной скоростью не давали к тому же возможности хорошо прицелиться и организовать оборону. В два или три прыжка они преодолели вторую половину потока и выскочили на берег. Размерами их можно было сравнить разве только с крупными хищниками — львами или тиграми. Однако длинные и согнутые, как у кузнечиков ноги, поднимали тела на голову выше самого высокого человека.

Пришельцы обрушились на защитников быстро и беспощадно. Никто не успел убежать. Кто-то страшно закричал, другой повернулся спиной, и ему на плечи тут же запрыгнула неподъёмная ноша. Защёлкали мощные челюсти, перерубая тела пополам, отделяя головы, ноги, руки...

— Стоять! — я услышал негромкий голос, проникший в каждую затаённую щель. Было в нём нечто такое, что заставило меня содрогнуться и вжаться спиной в столб.

По поверхности кипящей лавы спокойно шагал человек. Незнакомец имел необычайно мощное телосложение, был невероятно высок и совершенно наг. Только плечи прикрывал расстёгнутый развивающийся чёрный плащ. Он шёл спокойно, как будто огонь не мог принести ему никаких страданий. Передвигался так быстро, что через несколько шагов оказался на нашем берегу.

У незнакомца не было лица. Точнее, оно присутствовало, но постоянно менялось, создавая на краткий миг ту или иную устойчивую конфигурацию. Глаза на выкате сменяли узкие щели, крупный нос мог последовать сразу за изъеденным язвой провалом в носоглотке. Если же признаться честно, то каждый последующий лик выглядел намного пугающе, чем предыдущий.

На теле пришельца пузырилась кожа, натягивалась, и сквозь неё можно было легко рассмотреть перекошенные от ужаса лица людей. Проклятые души, непонятно как попавшие в ловушку, пытались вырваться наружу, но у них ничего не получалось.

Тот, у кого много лиц, явился.

Я могу сказать с полной уверенностью, что ничего подобного никогда не создавал на потеху зрителям ни в одной игре. Он мог быть рождён игрой, или пришёл сюда из ещё неизвестных нам измерений, или же... к нам в игру проник другой Мастер — Создатель, величайшего уровня.

Существо окинуло взглядом деревню:

— Я — ваша кара... Ваш ужас и вечное страдание... Я — пришёл! Начинаем охоту, — таким же спокойным голосом, одинаково прозвучавшим в самых удалённых уголках, произнёс демон, — загоняйте их, загоняйте всех. Помните, что все они мои. Никто не сможет так играть с душами и эмоциями, как я.

Он равнодушно прошёл мимо и как бы невзначай бросил:

— А этих трёх освободите...

К каждому столбу с узниками подскочило по одной блохе одновременно. Я заметил, что они лишены зрения в привычном нам понимании, но в пространстве ориентировались, тем не менее, превосходно. Удлинённые головы с крепкими зубами создавали давление на каждый дюйм не хуже акульих челюстей. Клацк! Клацк! Мощные челюсти перекусывали цепи, как будто это были палочки спагетти. Во все стороны отлетали обрывки и звенья цепей.

Освобождённый, я в изнеможении упал на колени и только успел простонать:

— Яйцо... Яйцо Будды...

— Будет, — последовал издалека и в то же время совсем рядом лишённый эмоций ответ. Не прошло и минуты, как рядом со мной появился адский зверь. Он положил на землю какой-то предмет и огромными скачками вернулся в посёлок. Невольно я отпрянул назад. Передо мной лежала откушенная по локоть человеческая рука, всё ещё державшая в кулаке и не желавшая отдавать никому знакомое яйцо. Как я помнил, последним им обладал Игорь, мужчина с выразительным лицом. Стараясь не думать о нём, я с трудом разжал быстро костенеющие пальцы и завладел желанным предметом.

Посёлок окутали сумерки. Со всех сторон доносились дикие крики, стоны и просьбы о помощи. В тех местах, откуда приходили пугающие звуки, действовали гонцы, отлавливающие жертвы. А вот в центре поселения к небу поднимался столб света, в котором вращались лица теней. Их крик превратился в сплошной вой.

— К набережной, — первым опомнился Коршун, — мы должны как можно скорее покинуть проклятое место.

В какой раз совершенно голые, не замечая проливного дождя, мы побежали по пустынной, покрытой тротуарной плиткой, улице. Ориентировались на ту сторону, откуда приходил шум волн и запах моря.

Мы промчались мимо немногочисленных домов и оказались на пристани, где выстроились, привязанные к столбам и штырям лодки, фелюги и небольшие шхуны. Как я заметил, несколько наиболее сообразительных, быстрых и удачливых жителей посёлка успели добраться до своих судов и теперь одинокие паруса белели над тёмной массой океанской воды.

Орк и капитан запрыгнули в первую попавшуюся лодку или фелюгу. Я попытался развязать удерживающий трос, но мои пальцы закоченели, а навыков не хватало.

— Прыгай к нам, — заревел орк. Он поднял трос, обмотал его в одном месте тряпкой и с силой потянул на себя. Чудовищные мускулы вздулись. Большой металлический штырь, вместе с опоясывающим его бетоном, вырванный, просвистел над головой и плюхнулся в воду.

— На вёсла! — загремел орк. В уключинах торчали порядком потёртые ручки двух вёсел. На скамейку, за одно из них сел орк, на другое налегли мы с Коршуном. Напрягая все силы и забыв об усталости, мы гребли легко и сноровисто, быстро удаляясь от опасного места. В конце концов, когда руки уже не могли поднять весла, а берег давно исчез в морских просторах, мы смогли остановиться, разбив ладони в кровь.

Совсем недалеко от нас, метрах в ста над самой водой завис странный сизый туман. Пролетающая по своим делам чайка решила сократить путь и скользнула в облако. Не продвинувшись и на несколько метров, она потеряла сознание и рухнула вниз. Справа за бортом, совсем недалеко, из глубин в воздух высунулось изогнутое щупальце чудовищного головоногого, а слева, едва не перевернув лодку, тёмной тенью проплыл возле поверхности мегалладон невиданных размеров.

— И что же ты ещё придумал, очкарик? — горько спросил меня орк, тяжело поднялся и направился к рубке на корме.

— То, что пришло с другого берега, не имеет ко мне никакого отношения, — уныло попытался оправдаться я и побрёл следом за капитаном.

Орк открыл дверцу рубки и обернулся:

— Слушайте, а здесь сухо. И места всем хватит. А лодка... Будь что будет.

Глава 9.

Морские дела.

Как только втроём втиснулись в кубрик рыболовного судна, обернулись в циновки и порванные сети, так сразу и заснули. Вот вроде только что видели друг друга, а через секунду орк уже беседовал с Принцессой, я с чёрным котом, а капитан со всей своей погибшей ротой.

Разбудил нас, не дав выспаться, как всегда, горластый и не знающий покоя орк:

— Вставайте, лентяи! Да поторопитесь же, в конце концов! Лодка тонет!

Если первые слова мы пропустили мимо ушей и лишь перевернулись на другой бок, то последняя фраза заставила вскочить на ноги. В тесном, а главное, низком помещении, я довольно сильно ударился головой о потолок, набив немалую шишку. Но хуже пришлось Коршуну. Почти открытая рана дала знать о себе настолько сильной болью, что он невольно выругался:

— Грёбанная лодка!

— Осторожней выходите, не опрокиньте её, — предупредил орк. Мы выглянули наружу.

С погодой всё было, как всегда, в порядке. Океанские просторы замирил штиль, а яркое солнце, без единого облачка на небе, светило необычайно жарко.

Но вот с лодкой дела обстояли неважно. Где-то в днище существовала небольшая пробоина или просто доски рассохлись, но пока мы спали, наша посудина всё время вбирала в себя забортную воду. К тому времени, когда на сцене появились мы с капитаном, некогда высокие борта практически сравнялись с уровнем мирового океана и при малейшей волне всё новые порции воды перехлёстывали через борт. Орк был прав — мы тонули.

На самом носу, взобравшись на помост, предназначенный для рыбной ловли, сидел Василий. Своё тело он прикрыл циновками и обрывками парусины, соединив немыслимый наряд в одно целое при помощи десятков метров тонкого жгутового шнура. На голову натянул какую-то выгоревшую на солнце тряпицу. Заметив мой взгляд, огрызнулся:

— Советую и вам сделать то же самое. Солнце парит в водных просторах похлещи тропического, спалит вашу нежную кожу за пару часов... Впрочем, сейчас у нас совсем другая проблема. Видишь воду в лодке? Посмотри в каюте, остались ли от прежних хозяев какие-либо ёмкости.

Как самый маленький и худой я, всё время, поправляя очки, встал на колени и принялся шарить в полумраке по полу руками. Хорошо ещё, что нос и корма были значительно выгнуты, подняты над поверхностью и их не залила вода. Вскоре я обнаружил вместительный котелок и передал его Коршуну.

— Ищи дальше, — приказал капитан, нагнулся и принялся очень осторожно выгонять им воду в море.

— Да здесь вёдра, очкарик, нужны. Вёдра, бочки, цистерны, что угодно, только побольше! — закричал с другой стороны лодки орк. — Поторопись, а то рыбы уже начали заглядывать в ваше жилище!

Я снова вернулся назад. Помещение, хотя и казалось не маленьким, но при поверхностном осмотре представлялось совершенно пустым. Растерянно и лихорадочно осмотрел сначала пол, потом стены, а затем поднял голову к потолку. И именно в таком месте, где не ожидал обнаружить ничего подходящего, увидел несколько потайных полок, уходящих под крышу. Конечно, тот, кто, таким образом, спрятал вещи вверху, руководствовался немалым опытом, спасая своё богатство от влияния разрушительной влаги.

Поиски сразу дали результат. Едва я просунул внутрь руку, как наткнулся на что-то большое и объёмное, очень знакомое по своей форме. Через секунду вытянул из убежища огромный металлический бак из числа тех, в которых засаливают рыбу. Радостный, появился на пороге:

— Смотри, что нашёл! — с трудом поднял над головой, чуть не застонав от резкой мышечной боли (после вчерашних побоев), свою находку.

— О, как раз то, что нужно, — радостно заревел орк. — Бросай его мне.

К тому времени, когда я обнаружил бак, центр лодки, вместе с бортами, ушёл под воду и над днищем фелюги плавали десятки маленьких, ярких и весёлых рыбок. Над водой всё ещё возвышались нос и корма.

Я неловко размахнулся, но капитан остановил меня:

— Дай-ка мне, сынок, — он взял неудобный предмет, немного отвёл его назад и запустил в орка. Сил у Коршуна хватало. Он закинул бак с большой силой, подобно пушка снаряд, но орк перехватил его на лету.

— Вот это дело, — удовлетворённо крякнул Василий и спрыгнул с носа вниз, отчего лодка погрузилась ещё ниже. Океанская вода хлынула в помещение, омывая наши пятки влажным страхом. Орк нагнулся и принялся работать со скоростью не живого организма, а хорошо отлаженной машины. Ни один человек не смог бы двигаться в таком темпе. Василий зачёрпывал за один присест десятки литров, выплёскивал их в океан и тут же нагибался за новой порцией. Впрочем, вода ровно в таком же количестве тут же поступала через затопленные борта назад. Орк довольно быстро сообразил, что не может добиться успеха и прекратил сизифовы муки.

По его приказу мы все втроём встали на край одного борта, держась руками за крышу рубки. Соответственно, другой борт развернуло под нашим весом, и он немного показался из воды. Орк принялся бороться с несчастьем с двойной энергией. Мы, как могли, помогали ему ведром и кастрюлей.

Борт, торчащий из воды, значительно поднялся вверх.

— Пора!

По приказу орка мы одновременно спрыгнули в центр лодки, и она медленно выпрямилась, но теперь борта немного возвышались над водой!

— Ну, теперь не стоять, всё зависит от нас, — прикрикнул орк.

В темпе мы сильно уступали орку, да и разве можно за один раз много зачерпнуть жидкости ведром или кастрюлей? Тем не менее, вода внутри лодки быстро убывала, и скоро её осталось совсем мало, на самом дне.

— Ага, вот и она, — обрадовался Василий, разглядев небольшую дырку, скорее щель, через которую вода нашла себе путь внутрь нашего убежища. Орк подобрал со дна лодки подходящий деревянный обломок, обмотал снятой с головы тряпкой и с силой, кулаком, забил его в пробоину, надёжно закупорив опасное место. Вода перестала сочиться сквозь дыру и, хотя на дне нашего судна её ещё оставалось изрядное количество, орк махнул рукой:

— Сама высохнет, под таким-то солнцепёком.

Я поспешил рассказать Василию о своей находке полок, спрятанных под потолком. Орк радостно хлопнул меня по плечу, отчего я едва не вылетел за борт и бросился на изучение тайников. Мы же, вместе с капитаном принялись из обрывков циновок, половичков и старых половых тряпок сооружать себе одежду. Хорошо, что жгутового шнура у нас оказалось достаточно — целый рулон, на который было намотано метров сто, а то и двести. Первым делом я сделал с помощью Коршуна надёжный мешочек для Яйца Будды и гайки без резьбы, подобранной на причале капитаном, и повесил их себе на шею. А потом уж принялись сооружать невообразимые наряды, которые побрезговал бы надеть на себя самый отмороженный бомж в моём мире. В итоге мы стали похожи на тихоокеанских дикарей, вышедших на рыбную ловлю лет этак триста назад.

Только сейчас, на мгновение, остановившись, я смог вдохнуть местный воздух полной грудью. Вы знаете, как удивительно пахнет огромный массив солёный воды? Как кружит голову запах океана? Такой момент никогда не забудешь. А знаете ли вы, как успокаивающе плещут волны о борт лодки, как может ласкать кожу свежий ветерок и...

Я широко открыл глаза от удивления. Похожий на туземца Коршун, напялив на голову и подвязав под подбородком обрывок половичка, невозмутимо прошёл мимо и уселся на носовой площадке. В руках он держал непонятно откуда появившейся раздвижной спиннинг. Вытянув удилище, бывший военный размахнулся и забросил поплавок с крючком в море. Я не один раз видел по объёмовизору, как ловят рыбу, но никогда не участвовал в увлекательном процессе. Канал 'Охота и рыбалка' всегда был самым любимым из всех пятиста транслируемых каналов, поэтому забыв обо всём, зачарованный устроился поближе к Коршуну.

Капитан раз за разом с недовольным выражением лица закидывал удочку.

Желая посмотреть, как рыбак вытащит свой первый улов, я уселся рядом, свесив с лодки ноги. Пальцы ног поцеловали, а потом обняли тёплые ласковые волны, и я мысленно спросил себя: 'Много ли человеку надо для счастья?'

— Я бы на твоём месте этого не делал, — как-то, между прочим, заметил капитан и поправил на голове половичок.

— Что... не делал? — не понял я.

— Ну, не плескал бы в воде ногами.

— А почему я не могу опустить свои уставшие ноги в тёплую ванну? — невольно возмутился я.

С довольно печальным видом Коршун показал мне конец лески, которую только что вытянул из воды. Он был обкусан. Аккуратно, вместе с крючком и наживкой. Под водой угощение ждали мощные и беспощадные челюсти.

Увидев причину, я со всей скоростью, на которую оказался способен, выдернул ноги из воды. Сделал я это вовремя. Из под киля, вдоль борта, совсем близко от поверхности мелькнула тень крупной рыбы. Вспенив воду, щёлкнули челюсти, и хищник разочарованно быстро скрылся в глубине.

— И вот так каждый раз, — заметил Коршун, — стоит забросить леску, как кто-то тут же обкусывает её. Голодное до добычи море. Хорошо, что мы успели залатать лодку.

— Хорошо, — согласился я, а потом спросил. — А тебе конструкция на голове не мешает?

Коршун зло посмотрел на меня, видимое равнодушие покинуло его, и он стал походить на очень опасного зверя, приготовившегося прыгнуть.

— Как ты мог заметить, у меня совершенно открытый участок мозга. Он не защищён ничем. Только я сам должен заботиться об том, чтобы он не перегрелся или не оказался травмирован. А знаешь, почему я попал в такое положение?

— Почему? — на этот раз довольно уныло поинтересовался я по поводу чужих болезней.

— Один не слишком умный Создатель игр щедро наделил каждого участника пятидесятью жизнями. У меня осталось две. Или три, если не засчитают одного спорного случая. Так вот, ближе к делу. Когда тебя убивают тем или иным способом, через некоторое время ты снова здесь оживаешь, но непременно с теми ранами, что получил при предыдущей смерти. Конечно, жизненно важные органы излечиваются сами собой и запускаются вновь, но для того, чтобы залатать крупные дырки в шкуре, нужно отправляться срочно к ближайшему костоправу. Шутник грёбанный. И ведь хорошо, если его квалификация подтверждается дипломом и многолетней практикой. Бывает порой совсем иначе. Когда мне топором раскроили череп, постепенно мозг восстановился в пределах черепной коробки, и я смог встать. Единственные, кого я нашёл в тех краях, оказалась выездная бригада сборщиков мебели для великанов. Они помогли мне, скрепив кожу черепа скобами степлера. Поверь, было очень больно.

— Верю, — совсем без настроения поддакнул я.

— Теперь я знаю, кто создал эту извращённую, грёбанную игру. И вижу, что её создатель ещё ни разу не умирал в своём детище. Поэтому все приятные впечатления у тебя ещё впереди. Желаю, чтобы восхитительные минуты продлились как можно дольше.

— У меня уже забрали сорок две жизни, — пожаловался я и рассказал, как всё произошло. Коршун внимательно выслушал меня и уверенно заявил, что в игру запущен избирательный вирус.

— Скорее всего, у тебя осталось совсем мало времени, — закончил он, — возможно, сколько у меня, а, может, и того меньше. Тебя пытаются стереть из системника и памяти. Вот мне интересно, что происходит с игроками, когда они расходуют свой жизненный лимит? Видел много раз тени. Тени — это одно, но я, ни разу не повстречал никого или ничего, пережившего пятидесятую смерть. Ты меня не просветишь по этому поводу, очкарик? Тем более такое будущее и для тебя не за горами.

Я со страхом посмотрел на него и ничего не смог ответить. Как можно учесть столь тонкие нюансы при создании целых полнокровных миров?

Пока мы вели неспешную беседу, из рубки доносились радостные и взволнованные крики орка. Порой они казались настолько нечленораздельными, что мы не могли понять, о чём он хочет сказать. А скоро появился и сам Василий.

Над нашими головами (по всей видимости, мы снова вошли в зону игрового оповещения) вдруг возникла ярко горящая надпись, составленная из крупных зелёных букв:

'КАК ВАМ НРАВИТСЯ В НАШЕЙ ИГРЕ?

А. ОЧЕНЬ.

Б. Я В ВОСТОРГЕ.

Г. ЭТО САМОЕ ЛУЧШЕЕ МЕСТО, ЧТО Я ВСТРЕЧАЛ.

Просим отнестись ответственно и ответить конкретно и ясно для внутреннего учёта и вынесений премий сотрудникам'.

— Как-то не очень, — сказал я с кислой миной.

— Если честно, — грубо и по-солдатски выразился капитан, — сплошное грёбанное дерьмо.

— Во-во, оно самое, — согласился орк, — не обращайте на них внимания, сами исчезнут.

Разочарованно застонав от полученных от нас ответов, буквы упали в океан. В тех местах, куда они плюхнулись, сразу образовались водовороты, и заплескалась вода. Местные морские хищники только и ждали момента, когда что-то попадёт в воду. На смену первым предложениям в воздухе появились другие надписи, сообщающие о нашей прокачке, кому сколько досталось ненужной ловкости, а кому непрошенной смелости, но мы уже давно не обращали внимания на подобную ерунду.

— Я кое-что нашёл, — сказал орк и замолчал. Умел всё-таки Василий на пустом месте создать интригу и заинтересовать собеседников. Мы довольно долго молчали, пока сами не стали задавать вопросов:

— Ну и?

— Что там?

— Практически ничего интересного, — ухмыльнулся орк, — воды на день пути в пластиковых бутылках, пара консервов и заплесневевшие полбуханки хлеба.

— Плохо, — тяжело вздохнул капитан.

— Из одежды нет ничего, — добавил орк.

— Как-нибудь без неё обойдёмся, привыкли уже, — усмехнулся я.

— Из оружия я нашёл лишь заржавевший кухонный нож и вилку с одним отломанным остриём.

— Просто шикарно, — Коршун горестно покачал головой. — Можно смело штурмовать замок графини. Как говорится, вооружены до зубов и очень опасны.

— Но самое главное. Самое главное. Это...

— Что, Василий, не тяни!

— Что это?

— Карта!

— Карта местности?

— А то чего же? И очень любопытная, должен сказать.

Он сел между нами, разложил на коленях бумагу, сложенную вчетверо и нашим взорам, на самом деле, предстала карта побережья. В общем, я увидел даже не условную схему, а миниатюрное изображение игрового мира. Слишком обширное пространство новоявленного мира я в своё время создавать не стал, поэтому вся местность уместилась на маленьком клочке бумаги.

— Ага, очкарик, что ты видишь перед собой? — начал орк.

— Карта, — подыграл ему капитан, — похоже, созданная двоечником — второгодником.

— Судя по бумажке, центр цивилизованного мира ты поместил в прекрасной долине, в сотню километров в диаметре. Хорошо видны небольшие посёлки и огромные леса.

— Это место отдыха, зона успокоения и размышлений, — парировал я.

— С драконами, мамонтами и динозаврами? — подковырнул меня капитан.

— Ну да, выходит с ними.

— Вот смотри, что интересно, — продолжал орк, улыбаясь, — долину ты со всех сторон обозначил и огородил высокими горами. У меня есть вопрос, а что там, за горами?

— Ничего, — пожал плечами капитан, — я бывал в горах. Подходил к самому обрыву, смотрел вниз, а там ничего. Смотришь перед собой и ничего не видишь. Кругом одна пустота. Мы как будто на известном острове зависли в бескрайнем безвоздушном пространстве.

— Очень любопытно. В горах ты попытался создать АЭС, но у тебя ничего не вышло.

— Не травмируй психику мальчика, — вмешался Коршун, — в конце концов, он хотел как лучше.

— Ребята, я честно ничего не помню, — мне и на самом деле были непонятны значки на бумаге и что они обозначали — гору, лес или остров в море.

Палящие лучи солнца не оставили на дне лодки ни капли воды, а орк всё пытался разобраться в попавшем ему в руки ребусе.

— Вот смотри, — он показал пальцем на точки, окружённые извилистыми линиями, — это, как я понимаю, горы. Постепенно они начинают соприкасаться с океаном. А океан, по замыслу очкастого создателя, не имеет границ. Вижу пару островов, а где он кончается не понятно — может, бумаги не хватило? Хотя нет, вот, синие линии обрываются, внезапно, перед самым краем листа. Выходит, в тех местах стоит стена, не позволяющая воде вылиться в пустоту. И если вдруг подует ветер, тогда что? А если он прейдёт с востока, где нет ничего, и ничто его не сдерживает, то волны достигнут высоты больше любого земного цунами. А с другой стороны мореплавателей ждёт одна сплошная скала. Нас неминуемо бросит на неё и разобьёт в щепки, если мы не успеем укрыться в одной из предназначенных для таких случаев гаваней.

— А ты умён, — заметил Коршун, — для орка, конечно. Мы и в самом деле можем спрятаться в порту. Видишь, вот эти обозначения с надписями рядом? Например, 'пр. рыб.'. Скорее всего, это место, откуда мы пришли и в полном варианте звучит 'Причал Рыболовов'.

— Ага, думаю от него сейчас мало, что осталось. Читаем дальше. 'Пир. Рес.' и 'Гор. Раб.' На мой взгляд, легко расшифруемые названия. Пиратская республика и Город рабов. И только за ними побережье поворачивает круто влево, до самого замка принцессы.

— А вот если...

— Хлопчики, не хотите развлечься? — плеснула за бортом вода, и нас оторвал от изучения плана местности удивительный, похожий на звон колокольчика, чистый-пречистый девичий голос.

Мы стремительно обернулись. Опёршись локтями о борт лодки, из воды высунуло личико одна из красивейших девушек, которую я когда-либо видел. Она улыбалась во всё лицо, показывая на удивление ровные и красивые зубы. Чёрные кучерявые волосы, в нормальном положении тела, доходившие ей не меньше, чем до колен, рассыпались по поверхности и как щупальца медузы или плавучий остров покачивались за спиной.

Не сговариваясь, мы встали. То, что мы увидели сверху, позволило заключить, что девушка имела необыкновенно красивые длинные руки и большущие груди, белыми пятнами, свисающими вниз в воду. Вокруг них суетились, раскачивая из стороны в сторону, десятки маленьких рыбок. Однако моё внимание, как и внимание любого мужчины, невольно сосредоточилось немного пониже. К нашему глубокому разочарованию в районе поясницы на спине появлялись первые мелкие чешуйки, которые всё росли и росли по мере приближения к хвосту. В районе бёдер чешуя достигала размеров ладони. Большой хвост медленно двигался из стороны в сторону, представляя собой мощный рулевой инструмент в водной среде.

Красотка при виде наших вытянутых лиц покатилась со смеха:

— Ой, не могу, держите меня клешни гигантского краба! Видели бы вы себя со стороны! Впрочем, все на это сначала ведутся. Да, — вытирая выступившие слёзы изящной ладонью, представилась морская девушка, — я — русалка, а зовут меня Софира.

— Орк Василий, будущий владетель немалых охотничьих угодий, самый перспективный кандидат в местную олигархическую верхушку, — торжественно назвал себя орк, попутно добавив для солидности кое-какие свои, наверное, несбыточные, мечты.

— Капитан Коршун, гроза любого врага, на которого укажет рука... хозяйки. Сражён, сражён, нечего тут и говорить, — чинно выставил вперёд ногу капитан в своей дурацкой шляпе из куска половика.

Я не успел ничего сказать, Софира прервала меня, махнув в мою сторону рукой:

— Тебя я знаю, очкарик. Ты создатель этого мира и меня в том числе.

— Как ты можешь там находиться? — забеспокоился капитан. — За бортом полно страшных тварей. Всякий раз, когда я забрасывал в море удочку, леску тут же кто-то откусывал.

— Да, зубастых и прожорливых в наших водах пруд пруди, — подтвердила русалка. А затем посмотрела на меня и мило улыбнулась, как мне показалось, с непередаваемой нежностью. — О своей безопасности я должна поблагодарить очкарика. Он снабдил моё тело железами, которые вырабатывают вещество и запах, вызывающую тошноту и потерю сознания у всех морских хищников. А вот мужчины от подобного ингредиента просто сходят с ума.

— Тут и запаха не нужно никакого, — тяжело вздохнул капитан, не спуская глаз с правильных черт лица русалки.

— Спасибо, — махнула в воздухе хвостом Софира, обдав всех кучей брызг и заодно разгоняя морскую мелюзгу, упорно рыскающую в волосах и под мышками. — Я вижу, как вы оригинально одеты. Вы издалека или просто эксцентричные богачи? Везёте интересные и ценные вещи? Я всегда готова пойти на любой взаимовыгодный обмен. Одинокому моряку очень тоскливо и тяжело переносить разлуку с семьёй, неделями не видеть женщин, а тут внезапно появляюсь я и за какую-то безделицу, перстень или бусы, могу вознаградить счастливчика по-царски. Пойдёт и конвертированная валюта. Только в золотой монете — эльки, рублики или гривны.

— И как же так? — орк критически окинул взглядом русалку. — Пускай сверху ты женщина, но снизу же рыба! Ты понимаешь это? Рыба! Жарить таких, как ты, право дело, доставит удовольствие только конченому извращенцу.

— О, я вовсе не пытаюсь вас привлечь своим хвостом, всех вполне устраивает, как я использую голову.

— Голову? — удивился капитан.

— Голову, — подтвердила Софира. Закрыла свои чудесные перламутровые глаза, захлопала длиннющими ресничками, в рот засунула пальчик и принялась им двигать. Вполне не двусмысленно на щеке стали взбухать и опадать бугорки. Представление, устроенное русалкой было необычайно волнующе и... эротично.

— Как-то так, — сказала Софира, вытащив палец изо рта. — Голова тоже предмет интересный, если им пользоваться в дозволенных природой рамках.

— О, теперь я понял, понял, — покраснел до самых ушей орк.

— Вам нужно приблизиться к борту, только и всего, — подмигнула русалка.

— О, нет, нет, я пас, — борясь с собой, едва выдавил орк, — моё сердце, а, значит, тело и душа принадлежат самой прекрасной в мире принцессе, так похожей на самку орка!

— Тяжёлый случай, дурак обыкновенный, — определила своё отношение к орку рыба — девица и обратилась к капитану. — Ну а вы, синьор? Вы с виду такой суровый и горячий мачо. Видно в жизни повидали немало? Вам ли бояться! Многие рыбаки вернулись домой счастливыми и уставшими, многие смогли восстановить благодаря мне семью.

— Я рад бы, — хрипло ответил Коршун и его щека задёргалась, — но в одной из битв искусный тролль, уже испытав позор поражения, в последнем порыве отрубил моё достоинство. Под самый корешок.

— Бедняга, — большая слеза навернулась на длинных ресницах и звонко шлёпнулась в море, — самый настоящий горемыка. Впрочем, остаётся ещё третий, Мастер — Создатель. Уж вы-то найдёте для бедной девушки пару золотых?

Про Яйцо Будды сказать я не мог, выглядело оно красиво и эффектно. Зато артефактом в виде гайки без резьбы вовсе не ценил.

— У меня есть гайка. Настоящая, металлическая, правда, без резьбы. И если тебя устроит...

— Ну, ты меня совсем за идиотку держишь, — надула губки Софира и в этот момент в другой борт, противоположный от того, где мы столпились, что-то сильно ударило. Да так, что лодку развернуло. Русалка быстро шмыгнула в сторону, глубоко нырнула и вынырнула от нас метрах в пятидесяти.

— Уж извините, — примирительно сказала она нам, мило улыбнувшись. — Но я работаю всегда в паре.

— Как они? — раздался сверху грозный голос.

Я поднял голову. Огромный боевой эсминец, с надписью на боку 'Гордость Сомали', с металлическим корпусом и торчащим зубастым якорем, ощетинившийся рядом стальных стволов, возвышался над головой метров на пятнадцать. Несколько десятков чернокожих парней, одетых в минимум одежды, выстроились вдоль борта.

— Как, как... — отозвалась русалка. — Без всяких сомнений, самые настоящие нищеброды.

Над носом корабля я только сейчас заметил большой развевающийся чёрный стяг, на котором весело смеялся череп, зависший над двумя скрестившимися обглоданными костями.

— Вообще, что ли нет ничего? — разочарованно спросил один из матросов.

— Да нет, есть ценная вещь, — ответила бойкая девица, — гайка без резьбы. Жду не дождусь, чтобы после такого предложения поскорее разыгрался шторм. Очень хочу поиграть с этими наглецами, когда они начнут тонуть.

— Вот видите, девушку обидели, — негромко произнёс высокий негроафриканец в сомбреро и клёшах. — Как вам мой корабль?

— Очень даже ничего, — честно сознался орк.

— Достался в качестве гуманитарной помощи во время очередного раунда всеобщего разоружения на Земле, — уточнил пират. — Новость слышали?

— Какую? — кисло поинтересовался я.

— Хана Земле. И тем мирам, которые не успеют закрыться. С космоса приближаются разрушительные русские роботы. Я всегда говорил, что русских лучше не трогать.

— И не злить, — добавил я от себя.

— Во-во. Так у вас совсем ничего-ничего нет, и отсутствует смысл спускаться и устраивать обыск?

— Нас унесло в море. Мы очень голодаем, капитан, — за печальное лицо, что скорчил орк, он мог бы претендовать на любую театральную премию, — у нас совсем нет питьевой воды. Не смогли бы вы помочь умирающим от зноя? Ваша доброта поможет подняться на небеса!

Последние слова орка вызвали взрыв хохота у пиратов. Их же предводитель оценивающе скользнул взглядом по нашей лодке и сразу заметно поскучнел. Вид наших тел, завёрнутых в рваные циновки и половики, с многочисленными синяками, заставил принять его окончательное решение.

— Похоже, вы самые никчёмные и нищие бродяги во всё океане. Спускаться за грязными лохмотьями у меня нет никакого желания. Может, захватить вас и продать в рабство?

Я слушал капитана и невольно умилялся. Ведь это именно я создал его. Сотворил психологическую матрицу и запустил мыслительный процесс. Моб говорил и действовал, как самый настоящий человек. Впрочем, попав в игру, он и стал человеком.

— Один из вас орк, — размышлял вслух пират в сомбреро, — продать его будет очень тяжело, скорее всего, вовсе невозможно. Пока мы его скрутим, он перебьёт половину экипажа и разрушит посудину. Второй мне тоже очень не нравится. Похож на профессионального военного, часто смотревшего в глаза смерти. Его шрамы говорят о том, что он будет сражаться за свободу до последнего вздоха. О третьем, очкарике, можно совсем не говорить. Беженец с голодного края. В Городе Рабов будет стоить два медяка, ровно две недели и протянет на рудниках. Зачем мы будем рисковать своими людьми за пару медяков, за сдачу с кружки пива в баре? Как вы считаете, бродяги? — обратился он к команде.

— Пусть умрут своей смертью, — матросы потеряли интерес к представлению и разошлись по кораблю. Судно дало задний ход и начало быстро удаляться.

— Я думаю, жить вам осталось час или два, — на прощание крикнул добрый капитан. — Адьюос, мучачос! Приятного путешествия на морское дно!

— Могли бы хотя бы одного пристрелить ради развлечения, — зло крикнула вслед удаляющемуся кораблю русалка и, подняв хвостом, столб воды, скрылась в пучине.

— Неприятная компания, — заметил орк, имея в виду и морскую деву.

— Жалко, что тролль отрубил моё естество, — тоскливо протянул капитан. — Хороший был шанс.

— Да слышал я про тролля, — захохотал орк, — вы только посмотрите, как небо хмуриться.

Линия горизонта почернела. В те места пришла ночь, с ветром, молниями и большими волнами. С востока довольно ощутимо потянуло свежим и холодным бризом.

— А русалка-то была права, — покачал головой орк, — ветер с востока крепчает с минуты на минуту и несёт большие волны. Скоро разразится настоящий шторм.

— Вот она наиграется нашими телами, — криво ухмыльнулся разрубленными губами Коршун.

Резко потемнело. По поверхности воды побежала сначала едва заметная рябь, которая в считанные секунды превратилась в волны. Ветер завыл от радости и захохотал, заметив маленькую затерянную в водных просторах лодку.

— Быстро, очень быстро. Греби, не греби — ничего не поможет. — Печально произнёс орк. — Парусов, чтобы встать под ветер, у нас нет. Впереди — стена из скал, спасибо за ландшафт и капризы погоды Великому Очкарику.

Тайфуны на Земле в Азии, говорят, налетают внезапно. В моём мире изменение погоды побили все рекорды.

Сверху хлестал дождь, зло и с силой ударяя по открытым участкам кожи, стало совершенно темно, лишь горы огромных волн, на которые взлетала лодка, поднимались к тёмным небесам.

— Привяжите себя крепким шнуром, — распорядился капитан, — на тот случай, если кто-то упадёт в море, мы его втащим назад.

Мне казалось, что несмотря ни на что, волны уже больше и выше стать не могут. А они продолжали расти под ураганным ветром. Десять, пятнадцать баллов... В шуме волн и грохоте грома, освещённая молниями, наша ветхая посудина всё ещё держалась на поверхности и не тонула, взлетая вверх, а потом так резко падая вниз, что сердце выскакивало из груди и застревало в горле. Вода захлестывала борта, и мы едва успевали вычёрпывать её.

В очередной раз, когда разбушевавшиеся силы природы подняли нас на самую вершину водного Монблана, орк заметил берег:

— Скалы! Чёрт, я вижу впереди скалы! — закричал он. — Все на вёсла!

Мы бросились к вёслам и, забыв о боли в телах принялись яростно грести. Орк прекрасно управлял лодкой. Мы ловили гребень волны, именно той, что нас устраивала, и неслись со скоростью экспресса вдоль берега. Если бы мы хоть раз ошиблись, то упали бы в водяную яму и массив, обрушившийся воды раздавил несчастную посудину в один миг.

В одном месте мы заметили огоньки и удобную бухту, но пронеслись мимо.

— Город Рабов, — крикнул орк, — пиратское поселение осталось сзади давным — давно.

Несмотря на титанические усилия, берег неизменно приближался. И вот наступил момент, когда огромная пенная волна с невероятной силой швырнула лодку на камни. Раздался громкий и зловещий треск дерева, посудина развалилась на куски, а нас, вместе с остатками кораблекрушения, смыло с крутого берега обратно в море. Я не успел даже позвать на помощь, как оказался под водой.

Отхлынувшее течение утащило меня на глубину. Вокруг оказалось необычайно темно, и я не увидел ни одной рыбы — все они уплыли подальше в океан от опасных скал или скрылись в толще воды, в таких глубоких местах, где волнение на поверхности не было заметно. Мимо меня, направляясь навеки в пучину, торжественно погрузился большой бак, которым орк вычёрпывал воду. Теперь он не принадлежал никому, кроме моря. Неужели и я сейчас так же буду проглочен океаном и сгину в его глубинах?

Быстро взяв себя в руки, я попытался поскорее покинуть тёмное и мрачное царство. Делая гребущие движения руками, скоро увидел над собой спасительный свет, как вдруг почувствовал, что меня схватили за обе ноги.

Кто-то невероятно сильный тащил меня в глубину и одновременно на скалы. Я с ужасом посмотрел вниз и увидел прямо под собой торжествующее, светящееся от счастья и радости лицо Софиры! Русалка что-то восторженно кричала, но, как и всякая говорящая рыба, была совершенно нема для слуха человека под водой. Руками она удерживала ноги, широко расставив их, а мощным хвостом направляла движение. Совсем как игрушку, тащила Софира свою жертву на покрытые кораллами острия подводной гряды, явно намереваясь посадить на природный кол. Ну и развлечения у девушки!

Теперь я понимал, что значит в её понимании игра с такими, как мы попавшими в бедствие моряками. Вряд ли кому из несчастных, попавших ей в руки, удалось спастись.

Мне уже не хватало воздуха, в голове помутнело, и я в любой момент мог сделать последний смертельный глоток. О нём просило всё тело. Однако как мог, продолжал сопротивляться. Вызывая кучу положительных эмоций у Софиры, слабо дёргал ногами и двигал руками.

Зловещие камни стремительно приближались.

И вдруг я увидел быстрорастущее светлое пятно, стремительно спускающееся с поверхности бурлящего океана в нашу сторону. Скоро различил лицо орка. Василий тоже заметил меня и широко улыбнулся. Мощными движениями рук, как заправский ныряльщик, он развернул тело и направился ко мне. Я ещё помню, как исказилось от ненависти лицо русалки, когда орк улыбнулся и ей и каким-то образом помахал рукой.

Понимая, что орк нырнул по мою душу, она отпустила мои ноги. Внутри водной среды сражаться с русалкой, конечно, очень трудно и опасно. Но Василий с максимальной возможностью использовал короткий отрезок времени, на который получил преимущество. Оказавшись около Софиры и не дав её поймать себя в объятия, орк, используя мощное подводное течение, вывернулся всем телом и нанёс страшный удар морской девице. Не кулаком, а локтём, используя всю силу движения. Сначала я подумал, что он убил её. Возле лица Софиры появилось быстро растущее красное облако. Русалка, откинув голову и раскинув руками, принялась погружаться вглубь так любимого ею океана. Вдруг одна рука вздрогнула, за ней другая, слабо махнул хвост, развернув тело и унося его подальше от нас.

Орк скользнул, как рыба в воде (где он так научился плавать?) ко мне, схватил за волосы и потянул вверх. В тот момент, когда я первый раз глотнул воды, её уже, со следующим вдохом, заменил в лёгких воздух. Я закашлялся, а орк закричал мне:

— Держи меня за шею, очкарик! Я вытащу обоих!

Я обнял его за шею. Кругом кипела вода, она тянула вниз, тащила за собой дальше в море. Она крутила и вертела нами, забавляясь и играя. То подбрасывала нас выше самого высокого дома, то обиженно швыряла на самое дно марианской впадины. Но мы не тонули.

Каким-то образом орк всё время выгребал к берегу, но старался держаться от него на почтительном расстоянии, выискивая удобное для спасения место. Он действовал безукоризненно, с большим опытом. Стоило волне швырнуть нас на скалу и тогда русалка, кружившая где-то рядом, вдоволь наигралась бы с нашими телами.

— Держите! — услышал я голос капитана и с большим удивлением обнаружил, что наш товарищ каким-то образом оказался на суше, на небольшом уступе, метрах в двадцати от бушующей воды. Одежду с него, как и с нас сорвало, но джутовый шнур остался на теле. Он снял его, одним концом петлёй закрепил за крепкий валун, а другой конец, с завязанным узлом, бросил нам. Намотал он на тело спасительной верёвки немалое количество, поэтому, то, что делал Коршун, вполне могло помочь нам.

К сожалению, верёвка плюхнулась совсем далеко от нас.

— Целься лучше! — орку удалось справиться ещё с несколькими волнами, пока Коршун вытягивал шнур. Следующий бросок оказался намного удачливее. Конец верёвки упал в метрах пяти от нас. Орк совершил мощный рывок и схватился за спасительный узел.

— Ты ещё держишься, очкарик? — закричал он, перекрывая шум моря.

— С трудом, — едва слышно прошептал я.

— Дождёмся подходящей волны, — минуты две или три орк выбирал в хаосе то, что было ему нужно и, наконец, обнаружил свою спасительницу. Он успел выгрести на неё, волна подхватила и меня, и орка, понесла по касательной вдоль берега. Она подняла нас почти до убежища капитана, и вдруг опала. Цепкий океан отпустил нас, а орк спланировал, благодаря верёвке прямо в гости к капитану. Разбив колени, он приземлился на четвереньки и прохрипел:

— Слазь с меня...

Я тяжело упал на бок. Изо рта у меня текла вода, душил кашель и только через несколько минут я настолько пришёл в себя, что смог поблагодарить орка:

— Где ты так научился плавать?

— Заинтересовался, — хмыкнул Василий, — долго тренировался в бассейне... Три года на промысловом судне нырял за гигантскими хвостоколыми песчаными угрями и ядовитыми перламутовыми ракушками. А это что-то, да значит.

Капитан при виде нас явно расчувствовался, но смог кое-как сохранить маску непроницательности. Затем, обвязавшись верёвкой для страховки, чтобы если один вдруг сорвётся, двое других вытянули его, мы начали восхождение.

К моему удивлению, оно оказалось не таким-то и тяжёлым. Со стороны океана и в минуту опасности, скала казалась сплошной неприступной стеной, на самом же деле на ней существовало множество выбоин и площадок. Порой можно было преодолевать некоторые немалые участки просто пешком, немного нагнув тело. Шагали мы осторожно, но, тем не менее, острые камни скоро изрезали наши ноги и заметно замедлили темп.

Всё же нам удалось подняться наверх. Мы очутились на самом верху горного кряжа. Многочисленные огни горели по другую сторону гор, небо затягивали грозовые тучи, из которых так и сыпали молнии.

Едва мы поковыляли дальше, как в ближайших кустах зашевелилось нечто очень большое. Два огромных светящихся глаза, пару раз моргнув, с удивлением взирали на нас. Кустарник захрустел, и из него показалась большая зелёная физиономия с открытым ртом, в котором зубы сверкали в два ряда.

— Дракон! — одновременно крикнули я и орк.

— Опять вы?.. — с неподдельным удивлением произнёс дракон, со звучным именем Геннадий. — А почему вы, в какой раз снова голые?