Книга перемен

  Опустившись на колено, Том внимательно изучил следы — свежие, час-другой, не больше, а значит, незваный гость вряд ли ушёл далеко. Даже если он аппарировал, след ещё не рассеялся, и можно будет хотя бы примерно определить, куда он отправился...

  Час спустя Том уже сомневался, что это анимаг — рысь бродила по лесу, как самая обычная рысь. След аппарации уже должен рассеяться, так что оставалось только выяснить, откуда гость отбыл... Тем более, что следы всё же сдвигались к опушке.

  И не просто к опушке, а к дому Хагрида. И вот это уже было интересно — рысь хоть и легко приручается, но всё-таки человека обычно избегает. Разве что Хагрид дичь разделывал...

  Но нет. Никакой дичи, следы ведут прямо к дому — и обрываются: тропа слишком плотно утоптана. Аппарировать отсюда ещё невозможно, и гость наверняка у Хагрида... Вот только анимагов, даже с незарегистрированными, немного, и рыси среди них точно не было. Значит, чужак... Конечно, у Хагрида тихо, да и просто так его не проймёшь, но проверить надо, и осторожно...

  Том замер перед дверью. Хагрид с кем-то разговаривал, о чём — не разобрать, но явно спокойно. Что же, одной проблемой меньше... И Том открыл дверь.

  — О, сэмпай! — Помона Спраут ухитрилась радостно подпрыгнуть на табурете. — Здрасьте! А мы тут это... Плюшками балуемся!

7. Stranger in a Strange Land

  Мелодично мурлыкая, Сакура наклонила чайник, заливая растёртый в порошок чай. Плеск воды причудливо смешивался с мурлыканьем, создавая ощущение... добродушной отрешённости, наверно — Том сам не мог толком его сформулировать. Да и не хотел — в этой неопределенности была своя прелесть...

  Чайная церемония японских магов сильно отличалась от магловской, но Том этим никогда особенно не интересовался и потому оценить детали не мог — зато могла Глинда, внимательно наблюдавшая за действиями бакэнеко. Побывавшая вместе с первым мужем едва ли не во всех портах на свете, Глинда разбиралась и в более необычных вещах...

  Сакура вернула чайник на жаровню и принялась взбивать густую жидкость. Затем сняла с жаровни чайник и долила воду — и снова с мурлыканьем. Опустевший чайник отправился на подставку, Сакура снова взбила чай, подняла чашу обеими руками, низко склонилась, держа её на вытянутых руках, выпрямилась, отпила глоток и протянула Дамблдору. Тот с поклоном принял её, отпил и передал сидевшему справа Ранги...

  Приняв чашу, Том на секунду задержался, отпил глоток и передал её Глинде. Зелёный чай он не особенно любил и в тонкостях не разбирался, но этот чай определённо был хорош... И, вероятно, очень хорош — для чайной церемонии берут лучший чай. И пусть из всех собравшихся по-настоящему оценить его могли только двое — это ничего не значило. Сакура просто не умела делать своё дело плохо...

  Тем временем круг замкнулся, Сакура с поклоном вылила последние капли в огонь, поставила чашу в центр столика, снова наполнила чайник и поставила его на жаровню.

  Том разглядывал комнату — когда-то здесь отдыхала стража между дежурствами на площадке башни, но с тех пор прошло слишком много времени. Сейчас здесь остались только голые каменные стены с окнами-бойницами, лестница с люком на площадку, и очаг. Ничего лишнего... Почему Сакура и устроила здесь чайную церемонию. В очаге поставили жаровню, разложили циновки, стену украсили картиной на шёлке... Правда, Том как-то сомневался, что картина с броненосцем в море — это обычное украшение чайной церемонии.

  — Удивительное мастерство, — заметил Дамблдор, разглядывая картину. — Это ведь "Микаса", я не ошибся?

  — Совершенно верно, — кивнул Ичиго. — И сколь же переменчива его судьба! Пройти всю войну, чтобы уже после победы стать жертвой несчастного случая. Вернуться в строй, чтобы остаться реликтом ушедшей эпохи. Стать музеем и одним из символов страны, чтобы оказаться брошенным и разорённым... И, увы, потребуется много времени, сил и денег, чтобы восстановить его.

  — Превратность, — изрекла Глинда, разглядывая картину. — Море и есть превратность...

  Помолчали. Сакура разлила чай по глиняным стаканам — нарочито грубой работы и явно старым. С поклоном вручила напиток каждому, и только тогда заговорила:

  — Если сущее — море, то жизнь человеческая не плот ли, отданный на волю волн и ветров?..

  — Корабль, ведомый волей кормчего, — ответил Том. — И хоть сбивает его с пути стихия, ведомый сильной волей, достигает он цели, пусть даже и кружным путём.

  — Если воля сильна, — заметила Сакура.

  — И тот, кто слаб, может обрести силу, — ответила Глинда, — но лишь в самом себе. Ничто извне не даст силу...

  — В слабой руке бесполезно даже лучше оружие, — согласился Дамблдор. — Но ведь бывает и так, что человек обретает силу, лишь получив некое воздействие извне...

  — Да, бывает и так, ведь всякое пламя нуждается в искре. Но искра мимолётна, пламя же может тлеть вечно, разгораясь и затухая...

  Подобные беседы Том мог вести бесконечно долго, хоть и не особенно любил. Но это было неплохой гимнастикой для ума и воображения... К тому же Малфой за пару стаканов до "Лорда Магии" изъяснялся похоже, так что Том привык. И сейчас ему было интересно, насколько хватит остальных...

  Первым закончился чай.

  — Это было познавательно, — заметил Том, щелчком пальцев зажигая камин.

  — И полезно, — добавила Глинда. — Мне даже в Мунго советовали пить больше зелёного чая. Так, я домой, ты тоже не задерживайся...

  Задерживаться Том не планировал — работы сегодня было немного — но всегда могло что-нибудь случиться, особенно потому, что обе его ученицы в Англии... И если бы только они.

  Самой главной проблемой магической Британии, несомненно, был Турнир. И не имело ни малейшего значения, что до него почти полгода — для мероприятий такого уровня это не срок, подготовиться почти нереально... И очень хорошо, что некоему капитану Риддлу этим заниматься не надо. Его роль в этом, по счастью, довольно мала... но зато — чистая импровизация. А поскольку экспромт лучше всего получается, когда тщательно подготовлен, подготовкой и следует заняться. Правда, для этого нужен полностью свободный день и Хагрид...

  — Я дома!

  Ответом послужили инфернальные завывания на два голоса — Дэвид и Молли в очередной раз устроили дуэт... Говорили оба бойко и почти правильно, но на пение это, увы, не распространялось — пели дети ужасно. Ну а раз дети поют, то женщины засели на кухне за чаем и сплетнями... И лучше их пока не беспокоить. А вот детей стоило бы угомонить, пока никто полицию не вызвал, благо, это просто...

  — Папа!! — ну да, достаточно просто подойти и попасться на глаза...

  ...И пение тут же сменится лавиной вопросов. И если Молли ещё как-то держалась в рамках, то Дэвида остановить было невозможно... Да и зачем?

  Подхватив детей, Том спустился на кухню и объявил:

  — Леди Прюэтт, рад вас видеть. Принимайте...

  Молли вывернулась, пронеслась по кухне, запрыгнула матери на колени, схватила со стола конфету, затолкала её в рот — и тут же выплюнула: конфета оказалась с ромом.

  — А я ведь говорила... — протянула Дженнифер, потрепав дочь по голове. — Я ведь предупреждала...

  Молли в ответ надулась и схватила новую конфету — на этот раз с ореховой начинкой.

  — Ужас, конечно, — вздохнула Дженнифер. — Но какой милый!

  — Это точно, — вздохнула Глинда. — И то, и другое...

  — Птиска!! — завопил Дэвид, заставив Тома подскочить — тем более, что в ответ раздался резкий басовитый хохот, который мог издавать только очень недовольный филин... А филин и взрослого может серьёзно порвать.

  Правда, когда Том ворвался в гостиную, всё уже было кончено: надувшийся Дэвид сидел под столом, не менее надувшийся Плутарх сидел на камине, а между ними стояла Глинда со шваброй наперевес.

  — Безобразие!.. — выдохнула Глинда.

  — Угу! — согласился Плутарх.

  Дэвид из-под стола трагически шмыгнул носом.

  Картина ясна: ребёнок впервые увидел филина и полез потискать. Плутарх обычно подобное воспринимал стоически, но если на него накинуться с криками... Ну и самое главное — что такого надумал сообщить Абраксас, что не могло подождать неделю до сессии Визенгамота?

  Как оказалось, в ней и было дело...

  "Не спрашивай, откуда я это знаю, но информация точная — летнюю сессию Визенгамота откроет королева. Я сам в шоке, но факт есть факт... Официально об этом объявят за два дня до открытия, но все остальные наверняка уже пронюхали и готовятся, нам надо шевелиться самим. Твой скользкий друг Абраксас".

  — Вот так номер! — выдал Том, хотя высказаться хотелось гораздо крепче.

  Такого не случалось со времён предыдущей Елизаветы, никаких правил и указаний на этот случай у магов не было... И даже Слагхорн вряд ли знал, что делать.

  Слагхорн сообщил эту новость два дня спустя, добавив, что никакого церемониала просто не существует, и всё, что потребуется от Визенгамота — явиться в парадном облачении и поклониться королеве при входе и при выходе. И, естественно, принести магическую клятву по особому ритуалу...

  Достопочтенные члены Визенгамота таким требованием были поражены. Даже, пожалуй, охренели от такого поворота — иначе и не скажешь. Достопочтенные члены Визенгамота, прежде всего, не могли понять, как это вообще возможно — магическая клятва маглу. Сама подобная мысль представлялась нелепой, ибо магл, по определению, не имеет магии, а значит, чисто физически не может быть стороной магического контракта, которым была такая клятва...

  Это звучало настолько дико, что Том даже не пытался ничего представлять, решив, что проще подождать и разобраться на месте. А до того — расслабиться и насладиться зрелищем...

  Потому что Министерство Магии выглядело точь-в-точь как рядовая часть, в которую явилась внезапная — действительно внезапная — инспекция, и теперь личный состав судорожно наводил порядок, прятал всё лишнее и изыскивал всё отсутствующее. Такой суеты в Министерстве, наверно, не было никогда...

  И в один прекрасный момент всё закончилось — наступил день Высочайшего Визита.

  Первыми в зал вошли двое бифитеров в полном параде — знаменосец с королевским штандартом и щитоносец с тем самым щитом Пендрагонов — бронзовым овальным щитом с эмалевым красным драконом, едва не светившимся от наложенных чар. Щит, конечно, был новоделом... но кода-то на его месте был настоящий щит королей Камбрии. Следом вошли двое офицеров Почётного эскорта — с посохами вместо протазанов, а за ними в зал Визенгамота вошла сама Елизавета, вторая этого имени, Божией милостью королева Великобритании и Северной Ирландии и иных стран, держатель щита Пендрагонов. За королевой следовал Слагхорн, за ним — ещё один бифитер, несущий перед собой меч в ножнах... И вот тут Том напрягся — ножны тоже были вполне современными, но вот меч был самой настоящей римской спатой, буквально пропитанной магией.

  Последними в зал вошли ещё два телохранителя, и только тогда герольд провозгласил:

  — Её Величество Елизавета, вторая этого имени, Божией милостью королева Великобритании и Северной Ирландии и иных стран, держатель щита Пендрагонов!

  — Боже, храни королеву! — хором отозвались волшебники.

  Заняв установленный в центре зала трон, королева кивнула, позволив магам сесть, и заговорила:

  — События минувшей войны показали, что Статут Секретности в его существующем виде уже не отвечает требованиям времени. Это ни в малейшей степени не предполагает его отмены, но его условия будут пересмотрены в одном пункте. А именно — с этого момента, как то было до Статута, волшебное сообщество приносит присягу Суверену. Лорды и леди Визенгамота! Вы — а не Министерство — являетесь полноправными представителями волшебного сообщества, и потому именно вам предстоит сейчас принести присягу, дав магическую клятву.

  В зале раздалось недоумённое шебуршание — почтенные маги решительно не понимали, как это должно выглядеть. Том же просто ждал — совершенно очевидно, что сейчас они увидят всё это собственными глазами... А вот поймут ли — это вопрос.

  — Ваше недоумение понятно и простительно, — продолжала королева, — ведь вам кажется невозможной магическая клятва, одна из сторон которой не является магом. Сейчас вам предстоит убедится, что это мнение ошибочно.

  Гвардеец с мечом опустился перед троном на колени, протянув меч, королева взяла его, кивком отпустила служителя, встала, вынимая клинок из ножен...

  — Кларент! Кровь Артура!

  ...Зал затопила магия — древняя, грубая и невероятно мощная. Маги, не выдерживая её давления, опускались на колени, кто-то хватался за кресло, чтобы не растянуться на полу...

  — ...У вас остались вопросы, лорды и леди Визенгамота?

  У лордов и леди Визенгамота вопросов не осталось. У лордов и леди Визенгамота и силы остались только на то, чтобы хором произнести:

  — За тех, кто избрал нас, за наши дома и за себя силой нашей и честью нашей клянёмся тебе, королева и повелительница, в верности, клянёмся служить тебе на земле и на море, куда бы ни послала нас твоя воля, клянёмся признавать твой суд и законы! Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Аминь!

  Кларент вернулся в ножны, давление исчезло, позволив встать — и с первого раза получилось далеко не у всех.

  — Садитесь, лорды и леди Визенгамота, — кивнула королева, вновь опустившись на трон. — Наш разговор ещё не окончен.

  Визенгамот напрягся.

  — Вам следует помнить, лорды и леди Визенгамота, что волшебники, несмотря на их автономию, остаются гражданами своей страны — а следовательно, обладают всеми правами и обязанностями граждан и подчиняются законам страны наравне с маглами... Но, как мы видели, далеко не все считают себя чем-то обязанными, и даже более того — считают, что они и есть власть, и могут даровать права или лишать их по своему желанию. Положение это абсолютно неприемлемо, и Корона объявляет о прекращении автономии Министерства Магии. Отныне министр магии не будет избираться, но будет назначаться Премьер-министром по представлению Визенгамота и утверждаться Короной. При этом Корона не будет вмешиваться в дела повседневного управления, однако любое решение Министерства Магии отныне должно быть одобрено Визенгамотом и утверждено Короной, для чего министру и председателю Визенгамота предоставляется право обращаться к Суверену в любое время, которым, впрочем, не следует злоупотреблять... И на этом, лорды и леди Визенгамота, наша встреча окончена. Остался лишь один финальный штрих... Капитан Томас Марволо Риддл! Подойдите!

  Том поднялся, печатая шаг, подошёл к трону, отдал честь и замер.