Chrome Shelled Regios том 5

  — Привет, как здоровье?

  — По-прежнему тяжело болен, ага, — весело ответил пациент на бодрое приветствие вошедшего.

  Но почувствовавшая себя посторонней Мюнфа невольно съёжилась.

  — Неужели? А мне сказали, что ты почти здоров. Несколько сломанных рёбер и повреждения внутренних органов, если не ошибаюсь? Средний военный мог бы уже полностью выздороветь.

  Принесённый для больного букет цветов посетитель отдал стоявшей за его спиной студентке. Убедившись краем глаза, что она нашла куда поставить цветы, вежливый молодой человек с милой улыбкой подошёл к койке.

  — Есть такое, ага. Но у меня с детства здоровье никудышное. Как организм ослабнет, сразу заболеваю.

  Его собеседник, рыжеволосый парень в койке, демонстративно покашливал.

  — Понимаю, это ужасно.

  — Да уж, ага. Вот и не выпишусь никак.

  Молодой человек не стал говорить, что отбросивший одеяло и вальяжно разлёгшийся в койке паренёк больным никак не выглядит.

  Молодого человека звали Кариан Лосс. Рыжеволосого — Хаиа Салинван Лаиа. Один — президент школьного совета и фактический глава школьного города Целни, другой — предводитель заехавших в город наёмников.

  — Мне так льстит, что сам президент пришёл меня навестить, ага. Прошу, располагайся.

  — Премного благодарен. Но, к сожалению, не могу. Полно неотложных дел.

  — О, вижу, быть президентом школьного совета — работёнка не из лёгких, ага.

  — Да уж, такая куча проблем, что голова болит: старение фундамента вдруг обнаружилось, ценный боец получил травму.

  Очки не смогли скрыть, что улыбка в глазах Кариана на секунду померкла. Ухмылка Хаиа, напротив, стала наглее.

  — К вашему сведению, не моих рук дело, ага.

  — Верю. Нам с тобой уже удавалось договориться. Хотелось бы укрепить нашу дружбу и доверие.

  — Дружба — это важно, ага.

  — Очень.

  Они обменялись улыбками. Внешне они вроде бы говорили тёплые слова, но по лицам было отлично видно, что они ни на секунду не готовы поверить в сказанное. От них веяло таким холодом, что Мюнфа задрожала.

  — И в знак нашей дружбы я решил поделиться с тобой некоторыми фактами, ага.

  — О, буду признателен. Уж не прощальный ли это подарок? Твои люди в гостинице, кажется, заняты какими-то приготовлениями.

  — Ну что ты. Они не уедут, я ведь раненый, в больнице, ага.

  — И правда, что я несу. Подчинённые тебя боготворят. Так что же это за ценные сведения?

 

  — Насчёт Свергнутого, ага. Не стоит надолго о нём забывать.

  — О, и почему же?

  — Как бы силён он ни был, у него есть дефект — он познал разрушение, ага. И если не появится кого-нибудь, способного его стабилизировать, Свергнутый продолжит распространять своё деструктивное влияние. Так мне говорили, ага.

  На лбу Кариана появилась морщина. Не исключалась связь между сказанным и недавним несчастным случаем.

  — Понятно, значит, надо быть настороже.

  — Если отдадите его нам, это решит все проблемы.

  — Хочешь сказать, Её Величество королева Грендана знает, что с ним делать?

  — Таких подробностей не знаю, ага. Я родом не из Грендана. Я в лицо-то Её Величество не знаю.

  — Ясно, ясно... И тем не менее, очень уж ты зациклен на Обладателе Небесного Клинка.

  — Я сказал слишком много, — попытался прервать разговор Хаиа.

  — Ой ли, речь ведь шла о фактах, во множественном числе? — улыбнулся Кариан.

  — Люблю наглецов с хорошей памятью, ага, — расплылся в ответной улыбке Хаиа.

  — Я тоже.

  — Да уж... думаю, мы подружимся, ага.

  И Хаиа, продолжая улыбаться, стал излагать ещё один факт. И радостно наблюдал за каменеющим лицом Кариана.

 

 

* * *

 

  Последнее время что-то витает в воздухе. Ей одной так кажется? Нина задумалась, глядя на снующих по своим обычным делам рабочих и уборщиков.

  Она работала шваброй в одиночестве, в отделении центрального механизма. Лейфон в больнице, поговорить не с кем. Из всей команды уборщиков никто не мог работать со скоростью Нины и Лейфона, поэтому других пар им не давали. Остальные уборщики были из гражданских, да и вообще военные редко настолько нуждались в деньгах, чтобы браться за мытьё отделения.

  Она выдохнула и, остановившись, подняла взгляд. Сквозь лабиринт переплетающихся труб виднелось ядро центрального механизма. Всё-таки показалось? Помимо шума самого механизма в последние дни сюда просачивался какой-то другой, неприятный звук. После несчастного случая с Лейфоном началась полная проверка отделения. Возможно, звук из-за этого, предположила Нина. Она не доверяла собственным ощущениям. Внутренний голос не давал покоя, постоянно что-то нашёптывая. В таких случаях неплохо бы с кем-нибудь поговорить, отвлечься... Но эту мысль сразу пришлось отбросить, так как рядом никого не было. Лейфон в больнице, да и до него Нина работала одна, из соображений эффективности.

  Впрочем, она не совсем одна — вокруг суетливо бегали рабочие.

  Суетливо?

  — Нина! — окликнул её отвечающий за обслуживание механизма старшекурсник, возвращая к реальности.

  — Неужели...

  — Вот представь себе, на тебя вся надежда, — бросил небритый студент и убежал.

  Целни опять куда-то ушла. Обслуживающий персонал всегда суетится, но не так, как сегодня.

  — Вот в чём, наверное, дело...

  Каким-то образом она не заметила.

  Нина отложила швабру и отправилась на поиски Целни.

  Или всё-таки дело в ранении Лейфона? Нина тогда сидела в доме, ждала их возвращения. Было уже достаточно поздно. Освещение в производственной зоне скудное, но особо опасным место не назовёшь. Она не беспокоилась — Фелли тоже пошла, и вообще, не маленькие, не заблудятся. Единственной опасностью могли бы быть разве что сбежавшие с фермы и одичавшие животные, но опасных здесь нет, да и Лейфон с Наруки с ними справились бы.

  Кто же мог подумать, что у них под ногами разверзнется огромная дыра?

  Когда их жёстко тряхнуло, Нина сначала подумала, что Целни опять провалилась в нору гряземонстров. Но тут же на связь посредством психокинеза вышла Фелли и объяснила, что происходит — и истина оказалась ещё более ошеломляющей. Нина почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги стали ватными.

  Такой катастрофы она в жизни не видела. А Лейфона угораздило. Неужели так надо постоянно портить ему жизнь? Нина испытывала ужас и жалость одновременно. Он ведь приехал в школу, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Верно... Хотел бросить путь военного и жить как обычный человек. Бросить все выгоды, какие даёт лишь жизнь военного, и начать с нуля, гражданским. Хотел.

  Конечно, военный не может лишь наслаждаться выгодами. Он должен грудью встречать надвигающиеся на город опасности. Сражаться с гряземонстрами, участвовать в войнах городов за серниевые шахты. Должен рисковать жизнью ради города. Вот что такое военный.

  Лейфона эти опасности, разумеется, не пугали. Напротив, в чрезвычайной ситуации он пытается всё взять на себя.

  Уж не она ли ему помешала? С Карианом, конечно, Лейфону тоже не повезло, но и Нина, пожалуй, воспользовалась этим невезением. Да, она старалась не взваливать на него лишнего. Старалась даже в ущерб здоровью. Да и сам Лейфон сказал, что сражаться они будут вместе. Но это не отменяет превосходящей силы Лейфона. И само собой вышло, что он стал краеугольным камнем тактики семнадцатого взвода.

  О чём она тогда подумала? Получив сообщение Фелли, Нина с Шарнидом поспешили на помощь. Нине показалось, что её сердце остановилось — так шокировал вид окровавленного Лейфона.

  А когда шок прошёл — о чём она подумала? О следующем бое. Лечащий врач сказал, что участие Лейфона исключено. В его лице выбыл из строя весь авангард. И не только. Она тогда подумала, что весь семнадцатый взвод теперь утратил боеспособность.

  Не факт, конечно. Есть ещё много способов вести бой. Шарнид взялся подыскать замену Лейфону, но вести бой можно даже и так. В наступлении Нина с Шарнидом или с Наруки могут действовать с двух сторон, а оставшийся обеспечил бы прикрытие. В обороне можно, наверное, не менять и текущего расклада. Нина не сказала бы, что так они победят. Но сейчас думала, что могут неплохо сработать.

  Так почему же? Ей тогда показалось, что всё кончено. Фонарь в её руке вырезал из темноты круг света, и в этом кругу лежал истекающий кровью Лейфон. Она увидела его бледное от потери крови лицо и закрытые глаза и всерьёз подумала, что всё кончено. Подумала, что все её мечты и надежды рассыпались с треском. Нина уверенно сказала Лейфону, что они справятся, хотя в душе её грызли сомнения. Но Лейфон не должен был видеть эти сомнения.

  — Стыд какой.

  Выходит, положиться можно лишь на него. Она смирилась с многократным превосходством Лейфона как военного и, кажется, решила, что надо просто стать сильнее за счёт подсмотренных у него приёмов — тех, которые сможет перенять...

  — Чёрт...

  Она всё не могла прийти в себя от шокирующего вида окровавленного Лейфона. Во время визита Нина не смотрела ему в глаза, потому что перед глазами стояла эта картина.

  — Так ничего не выйдет...

  Наверное, на ходу она слишком задумалась. Когда Нина опомнилась, то не сразу поняла, где оказалась. Совсем рядом с ядром центрального механизма. В середине находился закрытый плитами холмик. Что под плитами? Электронный дух. Но что она там делает? Никто не знает, какими средствами, каким образом она приводит город в движение. Механики и инженеры работают лишь с механизмами, которые соединены с ядром трубами и проводами. Они многого не знают: как сжижается серний, как город чувствует гряземонстров снаружи...

  — Ох... Ну где же ты? — громко крикнула Нина, чтобы сбросить приведшее её сюда оцепенение, и огляделась. — Целни!

  Где Целни, понять было совершенно невозможно — столько всего закрывало обзор. Нина, повысив голос, звала электронного духа. Эхо её голоса добавилось к многочисленным здешним шумам. А когда оно затихло, откуда-то издалека, лавируя среди труб, прилетел светящийся шар.

  Источником бледного света была маленькая девочка. Эта девочка — которую называли электронным духом, или духом города — легко порхая, приземлилась в руки Нины.

  — Вот ведь чертовка.

  Она ругала устроившееся у неё на руках маленькое существо, но при виде счастливого лица Целни почему-то сразу захотелось всё ей простить.

  — Что ты сегодня делала? — спросила Нина, поглаживая волосы Целни, которые были гораздо длиннее роста девочки.

  Она уютно устроилась, положив голову на плечо Нины, но вдруг соскочила и встала на плечи ножками. Целни обхватила её голову сзади и опёрлась подбородком. Девочка стала тянуть Нину за волосы.

  — М? Что там?

  Она повернулась туда, куда тянула Целни. И стала вглядываться в том направлении.

  — Там же ничего нет?

  Как Нина не напрягала зрение, видела она только запутанный ландшафт центрального механизма из труб и коридоров. Ничего больше.

  — Что-нибудь интересное? — уточнила она, но ответа не получила. — Целни?

  Но маленький электронный дух лишь продолжал вглядываться поверх её головы в одну точку.

  Поведение Целни напомнило Нине о беспокойстве, затаившемся в собственной груди. Не в силах понять, тревога это, напряжение или возбуждение, она молча продолжала смотреть туда же, куда и Целни.

  4. Игра вслепую

 

  С тех пор, как он очнулся, прошла неделя. Почти все раны зажили, но из койки Лейфона по-прежнему не выпускали.

  — Привет... Как дела?

  Наруки появилась, когда он уже совершенно не знал, что делать со всем временем, которое оказалось в его распоряжении.

  — Слишком много свободного времени, — пожаловался он, и Наруки улыбнулась.

  Она тоже тогда получила ранения, но не очень серьёзные — они уже зажили.

  — Операцию ещё не делали?

  Почти все его внешние раны полностью зажили, но травма позвоночника оставалась нетронута. Осколок позвоночника засел в спинном мозге, извлечение требовало осторожности, и ему сказали, что отвечающая за операцию врачебная группа сейчас проводит консилиум. А после начнётся операция. И если она пройдёт успешно, Лейфона без проблем выпишут.

  — Поскорее бы.

  Мучил не только избыток свободного времени, но и многочисленные осмотры. Он чувствовал себя подопытным кроликом.

  — Ну, всё лучше чем неудачная операция, так что терпи.

  — Мэй всё переживает?

  — Угу... — отвела взгляд Наруки.

  — Зря она...

  По словам Наруки, Мэй винила себя в ранении Лейфона и сидела в общежитии, не находя в себе сил даже сходить в больницу.

  — Мы её хоть в школу вытащили.

  — Прости, из-за меня всё.

  — Да не из-за тебя, говорила же. Место выбрали мы. Ты просто шёл с нами, верно?

  — Но всё началось с моих секретов...

  — Лейтон... — жестом остановила его Наруки. — У каждой из нас есть одна или две темы, о которых не очень хочется рассказывать. Не такие, как у тебя, и по совсем иным причинам, но они есть. Я не считаю, что можно за это упрекать.

  — Наруки...

  — Я была рада. Если ты рассказал нам о таком тяжёлом прошлом, это ведь значит, что ты нам доверяешь?

  — Да...

  — Этого достаточно. Я просто хочу, чтобы ты дал Мэй время. Она в смятении из-за твоей травмы. Подождёшь?

  — Конечно.

  — Спасибо.

  Они оба смущённо улыбнулись и перевели разговор на тему семнадцатого взвода.

  — Дальшена-сэмпай вступила тебе на замену.

  — Правда?

  — Угу, Шарнид-сэмпай пригласил.

  После случившегося в недавнем бою поверить, что Дальшена поможет семнадцатому, было непросто. Наруки, по-видимому, тоже так считала.

  — Сама удивляюсь, но спрашивать неловко. Раз командир согласилась, я тоже против не буду.

  — Но если они с Шарнидом-сэмпаем помирились, это же хорошо.

  — Ну... не знаю.

  — А?

  — Ладно, надо просто делать, что можем. Тебе надо поскорее выписаться. Иначе получится, что я зря вступала в семнадцатый взвод.

  — Наруки, что ты думаешь о моём поступке?

  — Тебе разве не всё равно, что думают другие?

  — Хм... знаешь...

  — Шучу. Да, чувство справедливости подсказывает, что ты неправ. Но это не значит, что тебя надо возненавидеть. Главное, что всё в прошлом. И хотя связь с нынешним Лейтоном, наверное, есть, я в тех событиях не участвовала, так что сказать мне тут нечего.