— Вы... не слишком самоуверенны? Когда говорите об исцелении? Вы ещё не знаете, с чем столкнулись, но так легко думаете, что справитесь... — он споткнулся на слове. И договорил: — С непостижимым для вас.

— С чего-то надо начинать, — улыбнулся Коннор. — Когда-то я тоже сомневался, что из меня могут вынуть груду оружия и другие металлические детали киборга.

Лицо Имана стало не просто растерянным — оторопелым.

— Что... ты сказал?

— Коннор повторил то, что я сказал, — спокойно отозвался Мирт. — Возможно, я высказался не очень внятно. Добавлю. Коннор был напичкан оружием, вживлённым в его организм, в его тело. Три года назад, когда война закончилась, из него вынули эту начинку. Правда, это не сделало его слабым. Он и сейчас... — мальчишка-эльф замешкался с подбором слова.

Риган захихикал:

— Он и с-сейчас-с, как с-сто ураганов!

Глубокий вздох Кадма прозвучал опять-таки в паузу беседы, но услышали его все.

— Что это значит? — недоумевая, спросил Иман.

— Это значит следующее: чтобы Коннору быть таким же опасным, как тогда, когда он был живым оружием, ему сейчас это оружие не нужно, — пояснил Мирт.

Мальчишка-некромант недовольно проворчал:

— Опять на меня все стрелки перевели, как сказала бы Селена. Мы же хотели выяснить другое.

— Внимание, — неожиданно сказал Хельми. — Колин предупреждает: у дома Трис-смегис-ста не ос-станавливаться, как мы х-хотели! Везти ребят с-сразу в ш-школу, к Бернару!

— Почему? — удивился Сильвестр.

— Ирма каким-то образом догадалас-сь, что мы кого-то везём, — хмыкнул юный дракон. — И с-со вс-семи с-своими бандитами с-спряталас-сь в с-саду при домике наш-ших филос-софов.

После недолгого молчания хмыкнул и Сильвестр.

— Кадм, вы оставили следы волчат, да? Где больше всего?

— В ванной комнате, — откликнулся мальчишка-друид.

— Понятно, как вычислили, — пробормотал Коннор. — Вади небось первым почуял.

Немного посмеялись над странной проблемой — пряток от Ирмы.

Мускари, сидевший большей частью лицом к окнам, вдруг покачал головой.

— Мирт, это ведь та самая дорога, по которой вы ехали с Чистильщиками?

Оглядываться на окно мальчишка-эльф не стал.

— Да, та самая.

Коннор снова скосился на Имана. Некромаг уже устал уточнять получаемую информацию. И впервые за всё время, пока его видели, он перестал держать маску бесстрастия... Про себя Коннор решил, что потом, после того как ребят разместят в палатах на этаже Бернара, поговорит с Дивоной. Девушка выглядит совсем растерянной перед жёсткими переменами в своей жизни. Позвать на разговор Космею, которой Дивона уже благодарна за тепло на ногах? Или Анитру? Или... Селену? Надо бы поговорить с Селеной. Захочет ли старшая сестра помогать ему? Или посоветует кого другого?

Коннор почувствовал осторожное движение локтем — обратить на себя внимание.

Иман всё-таки, хоть и вполголоса, спросил:

— О какой дороге говорил Мускари, а потом Мирт?

Надо же, как некромаг легко запомнил имена по голосам. Да и сами голоса...

— Осенью здесь появился маг-наркоман. Убивал всё вокруг себя, стягивая силы. Из-за него здесь на многие расстояния осталась пустыня — та самая, которую ты чувствуешь.

— А почему... Чистильщики?

— Их послали помогать магам из Старого города, которые должны были остановить убийцу. Мы оказались в штабе Чистильщиков нечаянно. Поехали с ними. Увидели происходящее. Нашли способ... уничтожить этого психа.

Немного посидев без движения, Иман коротко кивнул. Коннор только не понял — чему. На объяснение? На какие-то свои мысли? Но машина уже летела по шоссе к месту, где надо было сворачивать на кукурузное поле... Коннор улыбнулся засыпавшему от усталости Ригану, взглянул на Мирта, на коленях которого спал Кааш... Ничего. Пробьёмся.

Глава шестая

Вот как. То, что Иман знал о смертельной волне, в которую попала Дивона, в машине дополнили неожиданной информацией — о тех, кто эту волну остановил.

Странный приют всё больше начинал интересовать его. Очень уж необычные личности в нём подобрались. А когда возле изгороди Иман чисто практически (подошёл и потрогал "видимую" ему, магически сиявшую защиту) узнал, что изгородь невероятно жёстко защищает приют от проникновения извне... Он решил остаться. Но имя не менять. И в личное исцеление он не поверил.

...Пока ехали по кукурузному полю, Хельми, бывший на связи с Колином, попросил его найти среди старших ребят дежурных при палатах Бернара. Решили, что новичкам сейчас покой нужнее, а значит — даже просто на второй этаж школы никто из малышни-ясельников попасть не должен.

Дивона получила собственную палату. Как и недоверчивый Иман.

Сначала обоих основательно накормили. Как и троих малышей-оборотней, которые хоть сегодня и поели, но... для таких активных — когда это было?..

Бернара позвали в первую очередь к девушке, пока Иман приводил себя в порядок в комнате, к которой должен привыкнуть. Девушку-то успели принести в ванную комнату, где её отмывали Космея и срочно вызванная Анитра. Чуть запоздав, в ванную постучала и Селена.

Там же выяснили, что Дивона не белокурая, как предполагалось, а седая.

Уже в палате новенькая поняла, что попала в рай, в котором есть не только еда, но и чистота, и главное — тепло и доброжелательность, и разрыдалась. Она сидела на кровати, набросив на себя простыню, обложенная подушками, чтобы не упасть, и рыдала так, что Анитра с трудом успокоила её... Снова прибежавшая — с одеждой, подобранной по размерам для Дивоны, Селена присела к ней, и девушка смотрела на неё с испуганным:

— Вы же хозяйка, да? Вы же меня отсюда... не выгоните, да? Мне здесь... нравится! Пожалуйста, не выгоняйте меня!

С нею пытались говорить спокойно, но словно разбудили спящий до сих пор словесный вулкан, который пел только одну песню: "Меня отсюда не прогонят?!" Наконец Дивона поверила. Она лихорадочно одевалась в предложенный комплект, чаще не помогая девушкам и хозяйке, а мешая им. И было понятно, что девушка боится: из-за её беспомощности она для здешних может стать бесполезным бременем. Но помощницы помалкивали — пока Космея не высказала без излишних расшаркиваний то, что её давно интересовало:

— Дивона! А почему Иман хотя бы тебя не попробовал пристроить в какой-нибудь приют?

Девушка замерла, глядя на неё и перестав поддёргивать штаны, расправляя их на неподвижных ногах, а потом слабо улыбнулась:

— Было... два приюта! Мы договорились, что он оставит меня ночью у порога в главный корпус, а я потом скажу ему, хочу ли я оставаться у них.

— И... что? — не выдержала Анитра, на которую Дивона поглядывала немного неловко и снизу вверх: Анитра-то высокая и для остальных привычно строгая. Но привычно — не для новенькой, которая явно побаивалась девушки-мага.

— Я бы осталась... — призналась Дивона. — Но он же слепой. Он сразу слышит, что мне там плохо.

— Подожди... — нахмурилась Космея. — Ты хочешь сказать, что он приходил к тебе? В тот приют, где оставлял?

Девушка вытянула руку. Чуть выше запястья на коже темнело что-то, что при первом взгляде можно было принять за небольшой синяк, который начинает бледнеть.

— Это мой личный знак, по которому он меня находил, — объяснила Дивона. — Он сам его придумал и закрепил на моей руке.

— Но он же... Как он шёл к тебе, не боясь, что по дороге с кем-то встретится?

— Я не маг, — покачала новенькая головой. — Я не смогу объяснить то, что он мне сказал. Иман бросал магические силы от себя до меня, до моего знака. И шёл по этим следам. Он всегда так делал, когда уходил из подвала.

— Ладно, — пробормотала Селена, невольно улыбаясь при взгляде на Космею, глаза которой вспыхнули азартом при упоминании нового магического приёма. — С этим потом разберёмся. А почему тебе не нравилось в других приютах?

Дивона прерывисто вздохнула.

— На меня там смотрели, как на... Нет, я бы там жила. Хоть меня там и считали безнадёжной калекой. Там был дом, еда, мне помогали умываться... Но Иман сразу понимал, что я там... одна. Он брал меня на спину — и мы уходили.

После негромкого стука в дверь вошёл Бернар.

— Добрый вечер, — приветливо поздоровался эльф-целитель с "дамами". — Я позволил себе пригласить на знакомство с новой воспитанницей уважаемого Трисмегиста, леди Селена. Надеюсь, никто не возражает?

Дивона напряглась, не замечая, что прижимается к хозяйке места, сидевшей рядом, и чуть ли не сдавливает её ладонь.

Уважаемые эльфы внесли в палату недостающие стулья и сели перед кроватью.

— Дивона, мы поняли, что проблема с твоими ногами — это не травма с детства, — спокойно, хотя Селена видела его краткий взгляд на седые волосы девушки, произнёс Трисмегист. — Расскажи нам, что с тобой случилось. И, если можешь, расскажи нам об Имане. Он предпочитает отмалчиваться о том, как он ослеп.

Селена бросила взгляд на свои раскрытые браслеты. Братья слушали.

Девушка мялась недолго.

— Я сначала Имана почти не знала... Мы с отцом жили в пригороде. Мама умерла до войны. Я не маг, но у меня был друг, Рейтан. Он был помощником некромага. Иман и он были друзьями. Однажды Иман (это было весной) прибежал к нам и сказал, что старшие некромаги сошли с ума, потому что убивают своих помощников. А он знает, где можно спрятаться от хозяина Рейтана, которого он заметил неподалёку от моего дома. — Она поёжилась. — Его хозяин знал, что мы дружили... Отец был дома... — Она закрыла лицо руками. — Хозяин Рейтана сначала убил его, потому что отец не пускал его в дом. Мы хотели убежать через окно — жили на первом этаже, но там, на улице, была охрана хозяина — оборотни. Они же доложили ему, что, кроме Рейтана, в доме прячется ещё один помощник некромага. Иман был сильным некромагом. Он попытался защитить Рейтана и меня. Вот только... Пока Иман защищал вход в дом, оборотни влезли в окно. Иман временно заблокировал входную дверь и крикнул нам спрятаться в кладовке, пока он дерётся с охраной. А во время драки хозяин прорвался в дом и легко открыл дверь к нам. — Она всхлипнула, наверное, снова переживая те страшные мгновения. — В кладовке лежали старые стулья, которые отец хотел починить. Некромаг ударил меня так, что я упала и сильно стукнулась об эти стулья. В глазах потемнело, а когда пришла в себя, Иман вытаскивал меня из кладовки. Рейтан умер — некромаг его выпил. Но умер и хозяин Рейтана: мы не поняли, что случилось, но он вдруг грохнулся на пол и больше не вставал — по словам Имана. А оборотни разбежались, когда поняли, что он умер. Это было вечером. Было темно. Иман предложил уйти подальше отсюда — на улицу порушенных домов. Я спросила, почему нельзя в тот подвал, где спрятались другие. Он сказал, что на улице некромаги ищут своих и чужих учеников и что до подвала сейчас уже не добраться. Мы долго бежали по улицам... Прибежали в тот дом, где вы нас нашли. В подвале я поняла, что здесь Иман когда-то устроил себе настоящее убежище. Он показал мне, где и что. В первую очередь я зажгла свечу. И увидела, что Иман... что у него глаза... Не знаю, что случилось, но хозяин Рейтана... не закончил убивать Имана, потому что сам упал. Но глаза... Иман ослеп, пока из него тянули силу.

Дивона рассказывала торопливо, словно боялась: не доскажет — её попросят из приюта, в котором ей хорошо даже на первых порах. Но после фразы о слепоте Имана девушка будто выдохлась. Она сидела, глядя в пол и горестно морщилась.

Первой нарушила молчание Селена. Она взяла со стола рядом чашку с недопитым молоком и подала девушке.

— Если ты не хочешь рассказывать о себе, то...

— Я не хочу, но могу, — с тихим упрямством сказала Дивона и поспешно выпила жидкость. — Сначала мы жили вдвоём в его подвале, и Иман учился, как жить без глаз. А осенью случилось... он называл это волной. Через два дома от нашего, таких же разрушенных, жили две семьи оборотней. Дома были высотные, но из-за войны — в три-четыре уцелевших этажа. Я подружилась с Кадрой, матерью трёх волчат. В тот день мы повстречались с ней возле её дома и стали болтать обо всём. Волчата играли рядом... Кадра услышала крик и сказала, что к нам бежит Иман. Оглянуться я не успела. Иман добежал и врезался в меня так сильно, что я упала и сбила с ног волчат. Его метка была только на мне. Кадры он не видел. Я так испугалась, что не понимала, как с волчатами очутилась... как Иман втащил нас в подвал этого дома. Слишком быстро всё... А потом нас завалило. Но это потом. Сначала я поняла, что не могу встать, а потом уже... — она сглотнула. — Потом у меня перед глазами... всплыло, что Кадра как будто... растаяла. Она даже крикнуть не успела. Я это видела, но не осознавала, что стояла рядом с женщиной-оборотнем, которая... Потом нас завалило. Уцелевшие этажи дома рухнули, а потом тоже растаяли — это я потом увидела. Но подвал уже сотрясся. Мы лежали под землёй, и нам повезло только в одном: Иман никогда не расставался со своими шестами. Он успел их поднять над нами, с какой-то тряпкой на них, и у нас осталась возможность дышать. Один шест потом сломался — земли над нами было слишком много. А потом зашевелились волчата. Они сумели пробраться наверх. Раскопали ход, выбрались наружу. Никого вокруг не нашли, а потом всю ночь раскапывали нас. Вторая семья оборотней тоже погибла: они жили на первом этаже. А когда мы выбрались, мои ноги не шли. Иман сказал, что прошла странная волна, выпившая всё живое. И что он виноват, что опоздал ко мне на помощь — не сразу почувствовал её... Волчата остались с нами. Да и куда им... Вот и всё. Вы нас оставите? — просительно снова затянула она, со страхом оглядывая присутствующих. — Оставите здесь?

— Кто к нам попадает, тот у нас остаётся до тех пор, пока ему здесь нравится, — тяжело сказала Селена, которая не сумела заставить себя быть спокойной после рассказа Дивоны. — Так что, девочка, мы тебя сейчас оставим на консилиуме целителей, которые будут разбираться, что у тебя с ногами. Дивона, если ты устанешь от их вопросов и осмотра, просто скажи нашим целителям о своей усталости. Не бойся говорить. Я скоро снова приду, а пока, если что, у двери твоей палаты дежурить останутся Космея и Анитра. Помни об этом.

— Спасибо, — прошептала девушка.

Селена вышла в коридор. Космея закрыла дверь в палату. Анитра, бледная от переживаний, взглянула на эту дверь и выговорила:

— А я-то думала — в военном пригороде было страшно...

Селена промолчала. Ей надо было сделать несколько шагов и войти в палату Имана. И не могла... Сначала в мыслях пронеслось: громадные, значительные события заставляют переживать из-за них, но фрагменты, из которых эти события складываются, никому неизвестны. Как и их последствия. А ведь они пострашнее...

А ещё она понимала, что испытывает странное чувство — что-то вроде восхищения перед Иманом и в то же время ужасом за него. Дивоне пришлось пережить многое. Но за её спиной всегда стоял слепой подросток, готовый подхватить её, когда она падала. В её рассказе не прозвучала влюблённость. И Селена подозревала, что и Иман относился к девушке, может, лишь как брат...