Рай: правила выживания

Теперь вернёмся к троице "Паша, Миша и Аркаша". По некоторым их словам было понятно, что эти остались верными своему лидер-капитану. И здесь мы получаем противостояние трое на трое. Насколько оно острое? Все ребята талантливы, надежда Земли, ей-ё. Каждый специалист в своей области. И здесь конкуренцию друг другу они составить не могут.

И тут меня осенило — Маша! Вот камень преткновения! За ней ухаживал Серов, возможно — Сетмауэр, но выбрала она Солнце. Про остальных я просто ничего не знаю. Возможно, что её сексапил нравится тут каждому! Включая Комаровски и Климова, которые, вроде как, имеют по собственной даме сердца.

Дать бы ей хорошую затрещину!

Будь я в своём теле, просто поговорила бы с каждым, при необходимости — ткнула бы носом в то, куда всех этих молокососов могла загнать текущая ситуация. Но... Здесь придётся изворачиваться. Довести всё до абсурда, а потом смотреть — откуда прилетит. Короче, старая добрая ловля на живца.

Ненавижу секретчиков!

Юлька влетела минут за пять до начала завтрака.

— Ни о чём не спрашивай! — заявила она, кидаясь к своему нарядохранилищу. — Сама ничего не понимаю, но он — классный!

Угу. Вот и первый загадочный ОН. А вот и второй — в дверь тихо поскрёбся Серж. Ну, начинаем.

Я вышла к нему из каюты, увидела идущих навстречу Тхао и Климова, и, прильнув к Дегри всем телом, страстно поцеловала. Кажется, перестаралась, ну, прости, милый, ты виноват. Будешь отрабатывать.

— Мари, — хрипло спросил меня он, когда ребята прошли за поворот, и я быстро отпрянула назад. — Ты меня простила?

Я, надеясь, что Юлька уже переоделась, толкнула нашу дверь. Дегри, конечно, понял меня неверно, попытался облапить, но я была начеку.

— Сержик, мы продолжаем играть во вчерашнюю игру. Ни о каких отношениях между нами не может быть и речи.

— Мари, тогда не делай так больше, — простонал он. — Жестокосердная la belle dame sans regrets!*

— Это Машка-то безжалостная?! Да я бы тебя ещё вчера придушила, — воскликнула переводчица.

— Она настолько же красива, насколько жестока, — продолжал плакаться Серж.

Юлька — вот ехидна! — предложила ему сенсетик с этикеткой "Сладкая утренняя разрядка".

— Сейчас мне поможет только холодный душ, — честно признался парень.

— Может, тебе льда сыпануть? — сжалилась переводчица.

— Издеваетесь, да? — обиделся Серж.

— Я над тобой ещё не так поиздеваюсь! — взъярилась Юлька. — Быстро повторил неправильные существительные на букву "хью"!

Ну, или какую-то похожую на неё букву. Представления не имею об алфавите мьенгов.

Неправильные существительные звучали для меня совершенно чуждо, но Сержу помогли. Он начал перечислять их, понукаемый строгой учительницей, ошибался, поправлялся, и, в конце концов, сказал:

— Спасибо, Жули.

— Вот то-то же, — проворчала она в ответ.

И мы пошли завтракать. За столиком экипажа мужа не оказалось, и я переключилась на студентов. Солнце улыбался светло и радостно, Кир поднял руку в знак приветствия, Комаровски смотрел внимательно — как я держалась за Сержа, как улыбалась ему... Как старательно опускала глаза, когда Дегри шептал мне на ухо: "Какая вкусная тут каша" и тому подобные глупости.

А вот Аркаша смотрел с обидой. Паша с Мишей пытались его отвлечь, разговорить — это было видно. Таня держалась с достоинством ледяной королевы, Лена... С ней мы взглядами не встречались, она просто не поднимала глаз от тарелки.

Обед прошёл в том же ключе, за исключением появления Андерсена. Убедившись, что выглядит муж хорошо, я спокойно поела. А после обеда в коннекторе — по дороге в наш отсек — меня остановил Двинятин.

— Мария, будьте любезны вернуть дневники моих студентов. Я запрещаю вам делать в них какие-либо записи.

— Почему, Илья Петрович? — я наивно похлопала глазами.

Тело слушалось и на него не реагировало! Победа!

— Татьяна не имела права передавать вам — постороннему человеку — дневники академической практики.

Да мне от этих дневников — только лишняя головная боль! Почему тогда кажется таким важным отстоять решение Максимовой? Разберусь потом. И я кинулась в атаку:

— Если я не являюсь членом экспедиции, вспомните, уважаемый Илья Петрович, что я работаю доверенным секретарём ректора нашей с вами Академии. Так что совсем уж посторонней быть никак не могу, верно?

— Это не даёт вам права заполнять дневники моих студентов, — стоял на своём Двинятин.

— То есть писать письма от имени Михаила Андреича таким людям, о которых вы, боюсь, только по визору и слышали, я права имею? А заполнить дневник академической практики — нет? Или вы думаете, что я не смогу впоследствии держать язык за зубами? Да я подписку давала, между прочим! И с секретным режимом знакома не понаслышке!

— Если вы были знакомы с секретным режимом, то сразу бы пришли ко мне и отдали дневники, — как-то устало ответил Двинятин.

— Илья Петрович, я могу дать ещё одну подписку — лично вам. Подумайте, сколько времени мы сэкономим для исследований, если студентов и вас освободить от бумажной работы.

— Мария, — я почувствовала, что он готов сдаться, — вы просто не сможете.

— Я — профессиональный секретарь. Работать с бумагами, составлять отчёты, письма и — да, заполнять дневники — суть моей профессии. Вы ещё колеблетесь?

— Вы не входите в состав участников экспедиции, на вас не выделено средств, вы...

— Буду жить у своего отца, который, если вы забыли, организовал для Академии эту экспедицию.

Надо было дожимать, и я, по наитию, подняла на него глаза и доверчиво сказала:

— Пожалуйста, Илья Петрович, я трудоголик, я не могу без работы!

— Так это вы, получается, выпросили у Максимовой дневники? — даже слегка растерялся Двинятин.

— Я.

Кто-то донёс на Таню! И я даже знаю, кто.

— Всё равно придётся снять с неё баллы, — пробормотал он себе под нос. — Хорошо. Зайдите ко мне, напишите заявление, подписку о неразглашении, а потом я завизирую всё у ректора.

Конечно, зашла и написала. А пока писала — огляделась в его каюте. Просто так, без задней мысли. На столе красовалась любимая Юлькина рашпа — что-то типа заколки для волос, которую она привезла из последней поездки в Стайпрей. Ну... Юлька! Спасибо!

— Илья Петрович, не снимайте баллы с Максимовой.

— Да? — насмешливо произнёс он. — Может быть, вы и замечательный секретарь, но учить меня делать мою работу — ещё не доросли.

— Что вы, я не учу, — ответила я, скромно опустив глаза. — Я предлагаю сделку — вы не снимете баллы с Тани, а я промолчу о том, где сегодня ночевала Юля.

И выразительно уставилась на заколку. Слегка переиграла, конечно, но в новом теле — не удивительно.

— А Михаил Андреевич знает, что его секретарь не брезгует шантажом? — по-прежнему насмешливо ответил Двинятин.

— А вы ему доложите, — предложила я. — И сразу всё поймёте. Со мной выгоднее дружить, Илья Петрович.

— Никакой сделки не будет, — жёстко ответил тот.

— Ладно, — согласилась я. — То есть, шантаж — это плохо. Я поняла. А доносы, видимо, хорошо? Какая удобная мораль.

— О чём вы? — будто бы даже удивился он.

— О том, кто рассказал вам про дневники. Руководствуясь, конечно же, заботой о секретном режиме.

— Однако... А я вас недооценил, — как-то по-другому посмотрел на меня Двинятин. — А почему же он это сделал?

— Думаю, чтобы дискредитировать в ваших глазах Татьяну. Ну, и меня заодно.

— Да бросьте... С чего вы это взяли? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

— А вы давно знакомы с группой? — спросила я. — Не замечали, что у них несколько нездоровые отношения внутри коллектива?

— С этой точки зрения... Пожалуй, и меня кое-что настораживает, — внезапно согласился он. — Мария, сделки не будет. Будет договор.

Договор, так договор. Меня всё устраивало, особенно то, что мужик оказался внимательным и сообразительным.Значит, в нужный момент поддержит, если я вдруг не справлюсь. Или, хотя бы, не станет вредить. Здесь страховать меня некому.

Из каюты Двинятина я вышла, как следует покусав зубами губы, растерев руками щёки и слегка растрепав волосы. На всякий случай. Вдруг тот, кто донёс на нас с Максимовой, бдит и отслеживает мои перемещения? К тому же, это ещё один плюс в копилку абсурда. К сожалению, точно выяснить, откуда прилетит, я ещё не смогла. Значит, играем дальше.

Часть текста удалена по договору с издательством

Часть третья. Миссия: АстразетаРай

С момента высадки на Мьенг прошла почти неделя, произошло знакомство с планетой и её обитателями, а я так и не сдвинулась с мёртвой точки. Надежда обнаружить Петрова живым таяла с каждым днём, ведь с момента его исчезновения уже прошло от трёх до четырёх недель. Ни улик, ни зацепок не было! Он просто исчез.

Впрочем, посол Земли на Мьенге Хон Ван Чи был настроен оптимистично:

— Машенька, я уверен... Уверен, что он скоро вернётся. Хотя я бы на месте твоего папы не торопился назад. Всё-таки, второй континент — это совершенно уникальная экосистема.

— Ну что ты говоришь, Хон? — добрейшая Ираида Степановна всегда тормозила своего не в меру увлечённого мужа. — Он непременно поторопится, Машенька. Будешь паэлью?

Супруги Чи представляли собой единство противоположностей: он невысокий худощавый китаец с чёрными глазами-бусинками, она — дородная русоволосая красавица родом из-под Архангельска, он — перемкнувший на Мьенге рисовод, она — историк по образованию и образцовая жена. И только в отношении единственной дочери оба были удручающе единодушны.

Лерочка — красавица и умница, образец порядочности, скопище неимоверных достоинств, и как можно думать иначе?

Лерочка, конечно, взяла от родителей лучшее, и в её красоте никто не сомневался. Вот в остальном... Контакта с этой долговязой девицей пятнадцати лет я не могла найти никак, и даже казалось, она невзлюбила меня с первого взгляда.

Кстати, как мне удалось выяснить, именно от неё было известно, что Петров отправился на второй континент. Теперь понимаю, брякнул первое, что в голову пришло, лишь бы отвязаться. Манера общения Леры была вязко-приторной, один раз я видела, как она по какому-то поводу насела на Дегри. Бедняга с таким облегчением стал махать мне, чтоб я подошла... Пришлось выручать. И конечно, мои отношения с девчонкой от этого не улучшились.

Капитан Сергиенко держал сторону семьи Чи, не подвергая сомнению слова Леры. Он оказался добродушным мужчиной чуть за шестьдесят, крепким, румяным, только-только начавшим полнеть. И, разумеется, тоже увлечённым священной наукой биологией.

— Марруся, — рокотал он басом, — всё хорошо. Ещё пару деньков — и вернётся папка!

Я уже с трудом выдерживала эти увещевания. Ну как вы не видите, люди! Его давно надо было искать! А теперь, боюсь... поздно.

Впрочем, был на Мьенге ещё один человек, который всё-таки искал Петрова. Советник по культуре — он же лейтенант секретной службы — Клаус Барбоза. С ним я виделась только один раз, в день нашего прилёта.

Астрокар высадил нас на огромном зелёном лугу, покрытом цветами самых разных форм и расцветок. Где-то вдалеке темнел лес, оранжевое солнце Ассын висело невысоко над горизонтом, а небо было чистого бирюзового оттенка. Со всех сторон звучало "ух ты" и "вот это красота", и, по-моему, только меня заботило отсутствие встречающих.

Я отошла от группы и крутила головой во все стороны, надеясь, что всё-таки кто-то сейчас появится. Я даже заметила, как от стены леса отделилась какая-то смутная круглая тень. И буквально миг спустя эта тень превратилась в шар диаметром с два Машиных роста, передвигаясь по воздуху со скоростью хорошего кара. Теперь все "ух ты" были адресованы ей.

А ещё пару мгновений спустя трех с половиной метровый шар завис рядом — почти над моей головой — и оттуда ловко спрыгнул приземистый, дочерна загорелый блондин, одетый как... пастух со старинных картин. Узкие полотняные штаны на широком ремне, жилетка на голое тело, перетянутая патронташем, мягкие кожаные ботинки. Его светлые глаза сощурились, обводя всё наше — нетривиальное, прямо скажем — сборище, и он сказал:

— Ну, чижики, добро припожаловать на Мьенг. Не скажу, что рад, но...

Тут висевшая на его поясе допотопная рация противно зашуршала, и он, поднеся её к уху и недовольно ругнувшись, исправился:

— От лица посла-представителя и Загоденна Мьенгов приветствую вас на планете. Грузимся в кейест, всё остальное сообщу по дороге.

Безошибочно выделив Двинятина, блондин протянул ему руку со словами:

— Барбоза, советник по культуре.

А потом цепкий взгляд нашёл меня. Хорошо, что в этот момент всплыла информация про Загоденн Мьенгов — что-то типа высшего органа власти планеты, аналог Земного Правительства, только без Президента. Я отвлеклась, и мой безмятежный вид был полностью естественным.

— Как же мы туда попадём? — спросила Юлька, глядя на кейест, висящий где-то в полуметре над зем... раем.

Барбоза снисходительно взглянул на неё и свистнул. Шар опустился ниже и завис, едва касаясь дном высоких головок каких-то лиловых цветов.

— Такая высота устроит? Да? Так что стоим? Где багаж?

Автоматически выгруженный багаж аккуратной кучей лежал возле астрокара, а вот грузить его в кейест пришлось вручную. И я в который раз порадовалась предусмотрительности Маши, не набивавшей в сумки синтекамни. Потому что Юлька со своими не справлялась. Двинятин был занят на погрузке оборудования, все ребята — тоже, и я подошла к Клаусу.

— Вы не поможете девушке?

— Не помогу, — ответил он, разглядывая меня в упор. — Девушка должна была понимать, что никто не станет таскать за ней баулы с бесполезным барахлом.

Юлька вспыхнула и зашипела:

— У меня там книги! А не бесполезное барахло!

— Здесь твои книги как раз и есть... — ответил он и вдруг протянул с улыбочкой: — Юля-я-а? Какая встреча-а! Ну, так и быть... Помогу исключительно по знакомству.

И вот ни за что не поверю, что он сразу её не узнал. Правда, сама Юлька никак не могла его вспомнить.

— Ты кто? — спросила она без стеснения.

Даже не подумала, что он только что представлялся.

— Это Клаус Барбоза, — прошептала я громко, — советник по...

— Да помню я, — сказала она. — Откуда он меня знает?

— А кто тебе документы на мьенге пересылал — помнишь? — язвительно хмыкнул местный секретчик, одной рукой закидывая в кейест неподъёмные сумки переводчицы.

— Птица Зун? Это, правда, ты?!

Юлька смотрела на Клауса круглыми глазами, и во мне возникло нормальное женское любопытство.

— Я, — скромно сказал секретчик. — Можешь даже сделать то, что тогда обещала.

Юлька похлопала глазами и опять стала неудержимо краснеть. С ума сойти!

— Это было давно, — ответила она, — и нельзя требовать от почти замужней женщины...

Почти замужней?!

— Да успокойся, — хохотнул секретчик, — сдалась мне твоя благодарность. Думаешь, я не знаю, что все вы только обещаете?

— Посторонись! — крикнул Климов, тащивший что-то длинное на пару с Милёшиным.