В плену тайн - 7 глава

— Жак, успокойся, веди себя естественно, — Луи пытался говорить хладнокровно, но его выдавала дрожь в голосе. От волнения он так сильно сжимал кисть Жаклин, что та скривилась от боли. Поняв, что причиняет боль хозяйке, слуга ослабил хватку, за что девушка была ему очень благодарна.

— Луи, давай вернемся в комнату, — испуганно прошептала она, не отрывая взгляда от преодолевающего последние ступеньки констебля.

— Плохая идея! — попытался остановить её Луи, но было поздно: Жаклин вырвала руку и решительно направилась обратно.

— Вы не слышали мой приказ? — неожиданно прогремел гневный голос констебля.

Судя по звукам тяжелых шагов, он стремительно приближался к ней. Внутри Жаклин всё похолодело, сердце ушло в пятки. Как же ей хотелось повернуть время вспять и предотвратить эту ошибку.

— Я с вами разговариваю! — запыхтел мужчина.

— Простите, мы ... — заплетающимся языком начал было Луи, но констебль, не дав ему договорить, яростно зарычал:

— Как смеете вы, ничтожные бродяги, так неуважительно разговаривать со служителями закона? Сейчас же склоните свои головы!

Страх сковал тело Жаклин; её ноги и руки онемели, а сердце застучало в ушах. Что угодно она бы сейчас отдала, лишь бы не пришлось оборачиваться, оказавшись лицом к лицу с этим человеком. Отступать, однако, было некуда, и, выдохнув, виконтесса медленно повернулась, на секунду встретившись взглядом с холодными серыми глазами офицера. Она невольно вздрогнула и тут же опустила голову. Ощущение надвигающейся опасности усиливалось, и Жаклин никак не могла его унять: ей было ясно, что в этом мужчине таится скрытая угроза.

Луи низко наклонился и потянул за собой Жаклин.

— Кто вы и куда направляетесь?

— Сэр, мы простые люди, кочуем с одного места на другое. Приносим свои извинения за неподобающее поведение.

— Эдвард, я осмотрю вон те комнаты, — проговорил один из констеблей. Тот ничего не ответил, лишь продолжил молча взирать на своих пленников. Жаклин еле сдержала жалобный стон: от непривычной позы ныла поясница и кружилась голова, но ничто не прерывало напряжённое молчание.

— Покажите мне свои лица, — внезапно рыкнул Эдвард.

Жаклин побледнела и не смогла скрыть тревогу в глазах. Лучше бы он продолжил мучить их молчанием. Она посмотрела на слугу: его лоб покрылся испариной, а взгляд панически блуждал по лицу виконтессы. Понимая, что другого выхода у неё нет, она снова вздохнула и медленно выпрямилась, едва удержавшись на ногах.

Констебль, сузив глаза, начал рассматривать Жаклин. Выражение его лица менялось с молниеносной быстротой. Вдруг он резко схватил её за подбородок и приподнял его, сильно сжав в своих грубых мозолистых пальцах.

— Имя? — рявкнул констебль, всматриваясь в черты её лица.

— Жак, — спокойно произнесла девушка, сдерживая дрожь в голосе.

— Это твой брат? — кивнул офицер в сторону испуганного Луи.

— Да.

— Смотрю, он не дает тебе выполнять тяжелую работу, — ухмыльнулся он.

Преисполненная ужаса, Жаклин почувствовала, как констебль провёл по её коже подушечкой большого пальца. Огрубевшие руки царапали кожу, но это она могла вытерпеть. А как выдержать его скользкий, противный взгляд, пробирающий до самых костей?

— Твоя кожа нежная, как у девицы, — на губах констебля проскользнула омерзительная улыбка.

Жаклин дёрнулась, как от удара кнутом. Она вся задрожала, её тело покрылось мурашками. Мужчина окинул её холодным взором и резко оттолкнул, отчего девушка чуть не отлетела в сторону.

Она держалась за сердце, чувствуя, как оно бешено бьется, и изо всех сил старалась не выдать своего волнения. Сжав кулаки, Жаклин убрала руки за спину и опустила голову, избегая взгляда констебля.

— Простите, сэр, — откашлявшись, обратился Луи к офицеру. Тот обернулся, бросив на Луи негодующий взгляд.

— Что?

— Мы можем покинуть таверну?

Фыркнув, мужчина отвернулся и сильным пинком ноги распахнул двери в комнату, чуть не сорвав её с петель. Большой Боб что-то проворчал и решительно направился к Эдварду.

— Уважаемый, не могли бы вы воспользоваться дверной ручкой?

Тот засмеялся сухим, злым смехом, обнажив кривые зубы. Его искривленное от злости лицо обратилось к Большому Бобу, и не успел тот опомниться, как был грубо прижат к стене.

— Только посмей еще раз остановить меня, и тогда, — Эдвард сильно сдавил его горло, — Я вырву твой язык вот этой самой рукой!

Большой Боб захрипел, пытаясь отцепить от себя безумного констебля. Некоторые постояльцы испуганно наблюдали за происходящим, но никто не осмеливался вмешаться. Губы Большого Боба посинели, а лицо исказилось страшной гримасой боли.

Не отдавая себе отчёта в своих действиях, Жаклин подбежала к Эдварду и резко толкнула его. Не ожидавший нападения мужчина с глухим стоном упал, ударившись об дверной косяк. Виконтесса присела рядом с хозяином таверны, обеспокоенно всматриваясь в его лицо.

— Сэр, вы в порядке?

Большой Боб схватился за горло и начал судорожно глотать воздух. Все его лицо покрылось красными пятнами, а глаза, казалось, вот-вот выпадут из орбит.

— Да как ты посмел, ничтожный ублюдок, толкнуть меня! — закричал Эдвард, и его голос эхом раздался в таверне.

По спине Жаклин пробежал холодок ужаса, гул в таверне вдруг показался ей невыносимо громким. Сердце бешено колотилось о ребра, готовое пробить грудную клетку. На мгновение она встретилась взглядом с Луи: тот стоял в оцепенении.

Констебль стремительно приблизился к ней, взял её за плечи и, грубо выругавшись, швырнул её на пол. Жаклин закусила губу, чтобы не застонать от пронзившей её тело боли.

— П-простите, я просто, — хрипло прошептала она, пытаясь отодвинуться как можно дальше.

— Простить? Ты, грязная скотина, сейчас ты отведаешь моих пинков! — от крика Эдварда заложило уши. Он отвёл ногу назад, намереваясь ударить Жаклин. Та вскрикнула и испуганно закрыла лицо руками, про себя молясь о помощи.

Рядом раздался чей-то болезненный стон. Жаклин убрала руки от лица и посмотрела на стонущего мужчину, не сразу узнав в нём Луи. Тот попытался ободрительно улыбнуться, но его губы скривились от боли.

— Луи, о Господи, ты как?

Невзирая на боль, слуга обеспокоенно всматривался в черты лица виконтессы.

— В-всё в порядке, в-в...ты в порядке? — откашливаясь, прошептал мужчина. Он подавлял приступы, но болезненная гримаса на лице выдавала его состояние.

— Ах ты сволочь, сейчас же сгинь с моего пути!

Констебль собрался нанести ещё несколько мощных ударов. Увидев это, Луи подмял под себя Жаклин, отчаянно пытаясь защитить её.

— Эдвард, мы все проверили, их здесь нет, давай заканчивай уже это! — неожиданно вмешался один из офицеров, остановив мужчину. — Нам нужно спешить, пошли, у нас мало времени.

Тот запыхтел и оттолкнул от себя своего соратника, собираясь атаковать ударами лежавших на полу людей.

— Эдвард, остановись! — нетерпеливо крикнули снизу. — Я кому сказал, ты собираешься ослушаться меня?

Мужчина бросил недовольный взгляд вниз:

— Проклятие! Да иду я!

Перед уходом Эдвард ударил Луи носком ботинка и плюнул, чуть не попав ему в лицо.

— Мерзкие людишки! — он направился вниз, затем резко обернулся и посмотрел на лежащих Жаклин и Луи, — Вы, больше не попадайтесь мне на глаза, иначе, клянусь, я убью вас!

— Почему ты ослушался приказа? — зарычал один из констеблей, схватив только что спустившегося Эдварда за шиворот.

— Мартин, не смей трогать мою одежду, скотина! — прохрипел Эдвард, сжав кулак.

Тот приблизил брыкающегося мужчину к себе и начал что-то яростно шептать ему в ухо. От каждого слова багровое лицо Эдварда бледнело, пока не стало совсем белым, как мрамор. Мартин резко оттолкнул от себя взволнованного офицера и, что-то гаркнув, направился к двери.

Констебли ушли так же шумно, как и пришли, оставив после себя чувство неугасающей тревоги.

— Ублюдок! — резко хрюкнул Большой Боб, поднимаясь с пола.

Удостоверившись, что офицеры покинули помещение, Луи встал, превозмогая ноющую боль в пояснице, и потянул за собой Жаклин.

— Луи, ты...

Не дав ей договорить, он крепко схватил её за руку и потащил вниз. Его походка была немного неуклюжая и неровная, и Жаклин каждый раз вздрагивала, боясь, что они сейчас упадут с лестницы и переломают себе рёбра.

— Можешь сбавить темп? — недовольно дёрнулась виконтесса.

— Нам нужно выбираться отсюда! И еще, Жак, больше никогда не вмешивайся в чужие дела! — укоризненно сказал он, быстрыми шагами направляясь к входной двери.

Жаклин ничего ему не ответила: она понимала, что даже если сейчас покорно согласится, это всё будут пустые слова. Характер не позволял ей оставаться в стороне, когда кто-то нуждается в помощи.

Оказавшись на улице, они облегчённо вздохнули. Жаклин всё ещё не могла поверить, что им удалось избежать разоблачения. Она ликовала, но в то же время испуганно озиралась: из головы всё ещё не уходили слова Эдвард

— Луи, спасибо, что помог мне, — Жаклин, заламывая руки, виновато посмотрела на слугу. — Сильно болит?

— Нет.

— Не лги мне!

— Всё в полном порядке, уверяю тебя.

Жаклин нахмурилась:

— Я ведь знаю, что тебе больно!

— Жак, не переживай, мы, мужчины, не чувствуем боль, — он улыбнулся. — Постой здесь, я сейчас приведу лошадей, надо как можно быстрее покинуть это место! — озираясь по сторонам, Луи направился к конюшне.

— Хорошо.

Жаклин нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая Луи. Было немного прохладно, и она поёжилась, обхватив плечи руками, но вовсе не холодный ветер вызывал дрожь в её теле. Эдвард — он был настоящей тому причиной! Опасный блеск в его глазах словно преследовал её. Жаклин подняла руку и провела перед глазами, словно пыталась отмахнуться от своих мыслей, и горько улыбнулась: с виду она очень сильная и отважная девушка, но на деле... на деле она сейчас была жалкая и напуганная. Сегодня из-за её необдуманного поступка пострадал Луи. Стыд и совесть мучили её. Луи больно, очень больно, но из-за неё он терпит и улыбается, как ни в чём не бывало. Во всём виновата всегда она. Если бы не она, Луи не пострадал бы, отец не оказался бы за решёткой. Чтобы защитить её, он позволил заковать себя в цепи...в цепи обмана и несправедливости! Почему всё так? Когда весёлая и беззаботная жизнь превратилась в хаос? И почему она никогда этого не замечала? Всегда занятая своими бесполезными мыслями, она не смогла увидеть ту ношу, которая так сильно давила на плечи отца.

— Я же сказал не опаздывать!

От громкого рычания Жаклин вздрогнула, испуганно схватившись за сердце. Обернувшись, она увидела Джастина, широкими шагами направлявшегося в её сторону. Его взгляд метал молнии, а лицо перекосило от злости. Жаклин встрепенулась, но с места не сдвинулась.

Вид у Чёрного Ворона был крайне устрашающим. Сейчас, при свете дня Жаклин смогла разглядеть его получше: она отметила, что мужчина хорошо сложен, а его глаза и волосы действительно чёрные, как ночная мгла. По его загорелому лицу можно было догадаться, что этот обладатель волевого подбородка и орлиного носа большую часть времени проводит под палящим солнцем.

— Простите, я себя нехорошо чувствовал, поэтому... — быстро проговорила Жаклин, когда Джастин почти вплотную подошел к ней.

— Меня твоё состояние не интересует! — он скрестил руки на груди, отчего белая рубашка натянулась, очерчивая мускулы на спине и руках.

Жаклин с силой сжала кулаки, лишь бы не ответить ему колкими словами и, опустив голову, заставила себя улыбнуться. После вчерашнего случая она и так боялась, что он просто пошлёт их к дьяволу, поэтому не хотела ещё больше его провоцировать. На кону жизнь её отца и их честь. Но как, спрашивается, ей молчать, когда он разговаривает с ней таким грубым тоном? По его кислому лицу видно, что он не выспался! Всю ночь кувыркался со своей пассией в кровати, а теперь ещё и кричит? А она, тем временем, стоит тут уже несколько минут, когда его чёрт знает где носило? Если бы не отец, Жаклин просто высказала бы ему всё в лицо.

— Ты что, оглох? Не собираешься отвечать?

Жаклин вздрогнула и заморгала в недоумении: похоже, она так ушла в свои мысли, что прослушала слова Джастина. Его брови недовольно сошлись на переносице.

— Да.

Брови мужчины поочерёдно поползли вверх.

— Что да?

— Нет? — неуверенно протянула Жаклин и, кусая губы, опустила взгляд, лишь бы не видеть его яростное лицо. Она мысленно застонала и обругала себя последними словами. Снова сглупила: думала о своём вместо того, чтобы слушать. Впрочем, думала она всё-таки о Джастине, просто в другом русле. Это ведь считается? Или нет?

— Ты ведь не слушал меня, так? — спокойно произнес Чёрный Ворон.

— Да, простите, — Жаклин незаметно вздохнула.

— Это уже второй раз.

Она удивлено подняла на него взгляд.

— А?

— Ты за пять минут умудрился дважды извиниться и разозлить меня этим, — устало пробубнил Джастин, поправив револьвер на бедре.

— Прос...

— Заткнись! Ненавижу людей, которые при каждом удобном случае пытаются давить на жалость со своим ничтожным "простите".

Жаклин изумлённо приподняла брови. Сколько злобы и обиды было в его голосе. Ей даже на секунду показалось, что в чёрных глазах проскользнула тень боли и раскаяния. Она озадаченно всматривалась в суровые черты лица, на котором ничего не отражалось: оно словно было высечено из камня и отполировано до блеска, да так, что не видно ни единой трещинки. Возможно, ей это лишь кажется?

Виконтесса в сердцах махнула рукой. Да какая разница? Какое ей дело до его тайн? Они ровным счётом никто друг другу. Сейчас её проблема была куда важнее этого таинственного мужчины.

— Хорошо, ваше высочество, я больше не буду извиняться. Можно подумать, какой-то дешёвый наёмник этого достоин, — шёпотом огрызнулась Жаклин, отворачиваясь от него и нетерпеливо высматривая Луи.

— Повтори! — от ледяного голоса мужчины Жаклин похолодела; ей даже показалось, будто её рука онемела. Она недоверчиво обернулась к нему. Он ведь не мог услышать? Нет, ведь? Но видя, в каком состоянии сейчас был Джастин, Жаклин готова была закопать себя заживо. Нет, сначала утопиться, потом броситься в пламя, а затем закопаться!

Он слышал!

Девушка сжала кулаки и закрыла глаза в ожидании удара. Всё правильно, пусть ударит! Она заслужила это: надо уметь держать язык за зубами. Подумаешь, будет больно, от этого ведь не умирают. Или умирают? Она зажмурилась, в голове одна за другой возникали страшные картины её смерти, и чем больше мужчина бездействовал, тем более явственный страх она ощущала.

Господи, ну почему он медлит? Или он собирается пристрелить её? Жаклин стало дурно от своих мыслей, и она зажмурилась сильнее.

— Сэр, Жак, простите, что так долго! — Луи быстрыми шагами направился к ним, не выпуская из рук вожжи лошадей.

Не выдержав, Жаклин приоткрыла один глаз, затем второй. Тёмные пятна забегали вокруг, и она часто заморгала, пытаясь избавиться от них. Когда пятна окончательно рассосались, Жаклин смогла разглядеть мужчину напротив. Джастин, скрестив руки на груди и прищурив чёрные глаза, недовольно рассматривал ее. Она почувствовала, как её лицо краснеет, рука моментально потянулась к щеке.