| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Это я так, по-русски, говорю, хорошо зная Европу, европейцев, их настроения и отношение к России.
Привет от моей родины был в виде молодого человека, который встретился мне по дороге домой в переулке недалеко от дома. Направив на меня наган, он достал из кармана листок бумаги и начал читать:
— Именем Союза Советских Социалистических республик
В этот момент я бросился на него. Кто не стрелял из нагана или из любого револьвера, то пусть попробует и скажет, прав я или не прав. Из пистолета вообще трудно попасть во что-то, а тут движущаяся на тебя цель, причем она не прет буром, а мечется из стороны в сторону. Пока курок ударил по капсюлю, пока воспламенился порох, пока пуля начала вылетать из ствола, я был уже около палача. Не успел он дочитать приговор. Но выстрел прозвучал почти у моего уха, сильно оглушив и ударив по спине пулей, как-то вскользь, касательно. Я схватил за ствол револьвера и начал выворачивать его в сторону навыворот указательного пальца стреляющего. Парень взвыл и выпустил оружие из рук. Рукояткой нагана я ударил его по голове, забрал бумагу из рук и ушел.
Хорошо, что я был в пальто, а то пуля была бы во мне. А так получается, что меня кто-то ломом по спине огрел и пальто разорвал. Английский драп, темно-синий, сносу нет, а придется выбрасывать.
На бумажке написано, что за сотрудничество с фашизмом и предательство советской родины я приговорен к смертной казни с немедленным приведением приговора в исполнение.
И меня достали. Дед Сашка живет тихо себе в пригороде, где его никто не знает, а я мотаюсь в Париж как связной и поверенный в его делах. Причем хорошо проверяюсь перед посадкой в таксомотор. Хотя, кто хотел, тот мог и выследить. Деду было предупреждение. Год прошел с момента покушения на него и тишина. А тут вот я. Надо будет вообще куда-то уезжать. До меня добрался отдел по уничтожению преступников за границей. Эти не отцепятся. Будут преследовать как Троцкого, пока не убьют то ли в постели, то ли в ванне, то ли еще где-то, чтобы было правдоподобно.
Глава 16
Наконец, мы с дедом Сашкой собрались покружить по белу свету, заметая наши следы от наших друзей и от недругов. Замести следы, это громко сказано. С нашими фотографиями, фамилиями и именами, с нашими банковскими счетами мы все равно будем как на блюдечке, зато в незнакомой стране вряд ли кто-то с налета будет покушаться на нас.
А тут еще и Сталин помер. Все население СССР, как подданные какой-нибудь восточной деспотии, выло и размазывало слезы по лицу, выражая свою печаль, чтобы никто не подумал, что печаль эта была недостаточной, и чтобы за это не отправили на плаху или на каторгу. Многие думали про себя, — сдох, наконец, — предчувствуя, что в стране, возможно, начнется веяние свободы, что откроют колбу социализма и они будут предоставлены всему миру, как граждане этого мира и жители планеты земля.
Новое руководство начало с осуждения культа личности Сталина и подарков социалистическим братьям. В первую очередь, наградило всех своих секретных агентов и помощников в Китае медалями За победу над Японией. Там на латунной медали Сталин смотрит не влево — на Запад, а вправо — на Восток. Как бы две головы одного человека, как на старом императорском гербе России. И списки награжденных с медалями в коробочках направили Мао Цзэдуну для вручения героям. Мао Цзэдун вручил каждому коробочку и пулю в лоб из нагана. Китайцы переняли советский опыт и массовые казни своих граждан производили именно из нагана, как самого надежного оружия. Уж как китайцы ни обожают маузеры в деревянной кобуре, вся охрана партийных деятелей состояла из маузеристов, но наган как был, так и остался оружием палачей.
Затем новый лидер большевистской партии Хрущев разогнал и осудил к большим срокам заключения специалистов по ликвидации врагов за границей, как пособников его дружка по Политбюро, английского шпиона Берии Лаврентия Павловича. Агент мирового империализма был расстрелян так быстро, что никто и опомниться не успел, потому что следствие, суд и приговор слились в одно целое, как у самого Берии в подвалах.
Следующим шагом нового руководителя была передача в 1954 году Крымской области Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, РСФСР, в состав Украинской Советской Социалистической Республики в виде подарка в ознаменование 300-летия воссоединения Украины с Россией. Крымчане, которых никто об этом не спрашивал, поплевались, но потом подумали, что раз одно государство, то ничего страшного нет.
Глядя на изменения в России, я все тешил себя надеждами, что могу быть востребованным новой родиной, что скажет она мне:
— Хватит, погулял по заграницам, пора и домой, дел невпроворот, — но кто-то из людей дальновидных, которые политикам верят на тридцать процентов, а поэтому и не показывают им все, что есть, чтобы вреда государству не принесли, придерживал меня в запасе.
Почему я так думаю? Да потому что периодически выявлял за собой наблюдение. Хотели бы убить, убили бы давно. Дурное дело не хитрое, а так — пасут. Раз пасут, значит и нам с дедом сорваться можно куда-нибудь, чтобы у пастухов жизнь медом не казалась.
Мы с доном Алехандро Гривасом не бедствовали. У нас в запасе было порядка пары десятков счетов, которые активировать мог только дед Сашка, а коды мы никому передать не успели. Это раз. Второе. Мой самородок оказался действительным самородком. На него работали десятки людей, выполняя самую мелкую работу, но обеспечивая граждан французской столицы всем тем, что им понадобилось вот сейчас, через пять минут, ну, в крайнем случае, через полчаса. И это доставлялось в указанные сроки. Осечек почти не было, а навар был неплохой. Не роптали работники, молодые ребята и девушки, снующие на велосипедах и мопедах туда и сюда. А пирожковые точки? Прямо на улице при вас заворачивают пирожок и бросают в кипящее масло. Через несколько минут вы получаете горячий пирожок с мясом, с пылу, с жару, хрустящий, золотистого цвета. К пирожку кофе? Будьте так любезны. Бутылочку пива? Без проблем. Рюмку водки? Сразу пейте и уходите. Около пирожковых стояли длинные очереди. И пирожки называли очень кратко саши.
Не знаю, есть ли они сейчас, но в то время были очень популярны. Главное делегировать полномочия ответственным людям и помогать им, а деньги сами потекут в карманы.
Деда Сашку приходилось и останавливать. Задумал он организовать артель попрошаек. А что? Вполне легальный и прибыльный бизнес. Пришлось его остановить, чтобы он работал с инвестициями на Ситроене и пока не трогал эсэсовские счета.
И третье. Игра на бирже. Вот это был рантье, так рантье. Каждый день пролистывал биржевые ведомости и говорил мне:
— Поверь мне, Дон Николаевич, деньги нужно вкладывать в отрасли, связанные с производством оружия. Самое прибыльное дело. На носу с десяток войн, люди будут вооружаться, перевооружаться, начнется гонка вооружений. И можно вложить деньги в электронику. Помнишь, мы с тобой видели машинки разные с клавишами, пощелкал и сказал нам, когда война закончилась и кто победил? Как раз пора пришла такие машины везде внедрять. А остальное, так, текущее.
Мы уехали ночью и сели в поезд на первой же станции от Парижа. На этой же станции нам заранее был куплен билет. Вот будет недоумение, когда наблюдатели не увидят нас днем и не увидят на следующее утро.
Если бы за нами следили французы, то они бы все знали о нас, а вот иностранцу в чужой стране очень трудно следить за кем-то. Это нужно вербовать людей, которые могли бы вести слежку. Заграничная вербовка — очень сложный процесс, который чреват тем, что можно завербовать человека, который будет следить за тобой и докладывать в местную контрразведку о каждом твоем чихе.
Мы ехали на север в один из морских портов, чтобы сесть на круизный лайнер, отправляющийся в Австралию. Мы уже были на морских прогулках, и я был уверен, что мы с дедом Сашкой снова ощутим все прелести морского путешествия.
Часов в одиннадцать мы попросили проводника закрыть наше купе и отправились в ресторан.
— Рекомендую жареные миноги, — сказал нам официант, — сегодня поймали и сегодня же они на вашем столе.
Миноги были действительно свежие и вкусные, а бокал белого вина оттенял их нежный вкус. Дед Сашка ел и причмокивал от удовольствия. Было от чего причмокивать. В меру подсоленные и проперченные с легкой поджаристой корочкой миноги были просто великолепны. Жарил специалист, который не потерял ни единой капельки жира из этого продукта.
Сытно улыбаясь и прихлебывая из чашечки кофе, дед спросил:
— Дон Николаевич, ты вот человек грамотный, происхождения господского, расскажи мне на милость, что же это за фрукт такой миноги?
Рассказать-то можно, отчего же не рассказать, да ведь не каждый тогда будет уважать политиков и колбасу, если узнает, как делается то и другое.
— Если интересно, чего же не рассказать. Миноги — это пиявки с глазами, — сказал я и внимательно посмотрел на деда, не начнет ли мой рассказ процесс, обратный пищеварительному. Но дед перестал пить кофе, сглотнул слюну и ничего не сказал. Ладно, тогда слушай дальше. — Живут они везде и в России их тоже видимо невидимо. В реках, в морях, в океанах. Вырастают большими от полуметра до метра, но это когда становятся взрослыми, а мальки у них сантиметров по десять-пятнадцать длиной. Их еще пескоройками называют. Рыбаки ловят их как наживку на крупную рыбу. Ни костей у них нет, ни желудков. Сосут все. Присосутся к какой-нибудь рыбине и сосут ее, пока та не сдохнет. Паразиты, одним словом. Любят сосать кету, лосося, палтуса, треску. Знают, где что вкусно. Рот у них круглый, с зубами, вот они присасываются им и зубами держатся, ровно как пиявки. — Дед Сашка слушал молча, но держался стоически. — Миноги тоже вырабатывают такую же жидкость, чтобы у жертвы кровь не свертывалась. Вот и все. А готовить их легко. Помыл, отрубил голову, посыпал мукой с солью и на сковородку, на шипящее масло и на стол минутки через три или четыре. Сам же видишь, как вкусно получилось. И не понятно, рыба это или мясо.
— Едрит твою лять, — дед произнес это так громко, что все присутствовавшие в ресторане повернулись в нашу сторону. — Дон Николаевич, — почти шепотом стал говорить Дед Сашка, — ты чего же мне раньше не сказал, что это за фиговина такая, я бы ее вообще есть не стал, а так на старости лет обскоромился полностью.
— Не боись, дед, — сказал я в шутливом тоне, — еще разок-другой покушаешь и станешь ценителем этого продукта. Все бывает в первый раз.
— Господа русские? — около нашего столика стоял высокий мужчина с бутылкой коньяка в руках и спрашивал нас на русском языке.
Глава 17
— Господа русские, — это уже был не вопрос, а утверждение, — разрешите присесть за ваш столик?
Нам еще русских собеседников не хватало для нашего инкогнито. Ответить невежливо, можно и на скандал с дракой нарваться, а там полиция и контрразведка.
— Садитесь, — сказал я.
— Я уж лучше присяду, — сказал со смешком гость, — сесть я в всегда успею и вышку получить тоже.
— Никак власовец или полицай беглый, — подумал я, — сейчас будет душу изливать, а потом побежит в полицию докладывать о беседе с подозрительными русскими.
— Вы извините меня, господа, — сказал незнакомец, — я вижу, что вы не из этих, кто служил Гитлеру, поэтому и подошел с вами поздороваться. Вот, посмотрите на человека, — и он ткнул себе пальцем в грудь, — который сломал свое будущее и самое главное — предал свою родину. Променял ее на смазливую бабу
Он налил в свою рюмку коньяк, жестом предложил нам, но, не получив ответа, залпом выпил.
— Я — гвардейский майор, Герой Советского Союза, служил в Берлине в военной администрации, — с какой-то злобой говорил гость, — влюбился в англичанку, а она в меня. Любовь до гроба. Я бросил все и ушел в английскую зону оккупации. И тут оказалось, что она любила меня тогда, когда я был советским майором, а бывшего майора она и знать не хочет. Если бы я продолжал служить у себя, информируя ее родственников кое о чем, то она бы продолжала любить меня, сука.
Заметив отсутствие у нас интереса к тому, что он говорит, наш собеседник достал из внутреннего кармана пиджака какое-то удостоверение и сунул мне его в руки. Удостоверение Героя Советского Союза. Практически это малая грамота Верховного Совета СССР с подписями Председателя президиума ВС Шверника и Секретаря президиума А. Горкина, скрепленные печатью. Товарищ такой-то, за ваш героический подвиг, проявленный там-то и там президиум ВС указом от такого-то числа присвоил Вам звание Героя Советского Союза. Все честь по чести и фотография владельца на следующей странице с правами героя. И права заверены печатью и подписью товарища Горкина. Надо же, и Герой Советского Союза сбежал. Смотрел я на это удостоверение и вспомнилось мне бурчание какого-то персонажа из дореволюционной пьесы: Герой герой, а у героя геморрой. Геройское звание ума не добавляет.
— И кто я такой сейчас? — наш собеседник наклонился ко мне и шепотом сказал, — я сейчас обыкновенный вербовщик. Своих ребят вербую и подставляю английской разведке. Ты что думаешь, я какой-то изгой? Да я сегодня Володьку, дружка моего, орденоносца с резидентом свел. Володька из разведки, языков брал, а живет как нищий, а они ему денег дадут и жить он будет припеваючи, если по-умному, а не как я. Мне вот за дружка моего пятьсот фунтов отвалили, вот я и гуляю. А, чего с вами разговаривать? Сидите как чурки дров, глазами лупаете и меня презираете. Да я сам себя презираю. Пошли вы все на
* * *
, чистоплюи
Мужчина встал и ушел. Через несколько минут к нам подошел улыбающийся толстячок и спросил, о чем мы разговаривали. Я не стал выяснять, кто это, но сказал на настоящем французском языке, что это, похоже, русский, а что он нам говорил на своем языке, это сам Бог ведает. Еще раз внимательно посмотрев на нас, мужчина ушел в том же направлении, что и наш собеседник. Слава Богу, что они ушли в противоположную от нас вторую половину состава.
Встреча этого майора со своим сослуживцем была весьма продуктивной, раз за нее отвалили пятьсот фунтов. Это не тридцать сребреников. Похоже, что еще одним английским агентом на службе в Ее Величества стало больше. И советские ордена не являются иммунитетом от вербовочных предложений. Вот где нужны представители советской разведки, а они все больше заняты своими внутренними спорами, работать или не работать против капиталистических стран-участников антигитлеровской коалиции. Работать! Эти страны ни на секунду не прекращали работы против СССР, а лидеры Советского Союза начали проваливать самых важных агентов во всех странах мира. А что с них возьмешь? Дальше своего живота и не видят, в вопросах безопасности экономят на спичках, работников окружают комиссарами и загружают конспектированием первоисточников классиков марксизма-ленинизма для политзанятий. Ладно, будем живы, доберемся до Австралии, а там попробуем передать привет полковнику Миронову, если он еще жив.
На следующее утро мы уже прибыли в порт назначения и неспешно поднимались по высокой лестнице-трапу на круизный лайнер. Как видите, я избегаю называть наименования судов, обозначать города, чтобы по этим ниточкам любознательный исследователь не смог проследить всю цепочку моих людей, которые помогали мне передвигаться по всему миру.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
