Всё построено на элементарных движениях. На любимых играх детей в хлопки, "ладушки". И что интересно, чем дальше, тем больше элементов можно добавлять. Всё более и более сложных.
— Ты только скажи, когда устанешь. Хорошо? Главное, чтобы было весело! — осторожничаю я.
— Давай! — Натали, похоже, окончательно проснулась. А вместе с ней, проснулось и всегдашнее её любопытство. От былой "помятости" уже нет и следа. Но всё равно, надо помнить что болела. Для неё может быть тяжело.
Как и надо, начинаю с самого элементарного, что уже все знают — с хлопков. Постепенно добавляю элементы в движения.
Серёга смотрит на меня и тоже повторяет.
Натаха следует без проблем.
Чуть ускоряюсь.
Опять нет проблем.
После нескольких повторений пробую добавить ещё элементов.
И всё равно нет проблем.
Вообще эти танцы такая штука, что легко поймать транс.
Смотря на нас, — пара Серёга Смирнов-Люда Меньшикова — тоже ловят его и так же, повторяют без ошибок. Тем более, что я добавляю элементарное, перед этим заявляя что добавляю.
Минуту, выйдя на первый этап, как его обозначала хореограф (время освоения — просто феерическое!), продолжаем просто танцевать. Тем более, что хлопки, задающие ритм, завораживают и подстёгивают.
— Всё! Хватит! — Обрываю я танец на финальном движении. Том, за которым начинался повтор. — Хорошо повеселились!
Обвожу взглядом группу. Те, побросав свои занятия, смотрят на нас круглыми глазами. Кто-то даже пытается что-то из нашего повторить. Криво, неуклюже.
И тут до меня доходит вся необычность ситуации: ведь четыре человека, сейчас повторили танец, и без ошибок! Я увлёкся. И не заметил сразу!
Так! Вспоминай!
Серёга — ходил на тот кружок. Со мной. Не только Натаха. И... чёрт побери! Почему забыл?! Или просто на... Чёрт! Ведь память только восстанавливается! Да! Точно! И Люда Меньшикова ТОЖЕ ходила на тот кружок! И была партнёршей именно Серёги!!!
Смотря на моё удивлённое лицо, раскрасневшаяся Натаха, начинает подпрыгивать.
— Давай ещё!!!
— Ты подожди! Ты же болела! — Торможу её я. — Тебе же надо восстановиться. А то ещё снова заболеешь!
Натаха немедленно хмурится, подозревая "заговор".
— Нич-чё, Натаха! Сейчас слегка отдохнём, и после полдника...
— А-а... откуда ты этот танец знаешь? — Слышу я неожиданно прямо над ухом.
Тихо вошедшая в зал группы Дина Петровна, и заметившая такое "нарушение режима", постаралась не привлекать внимания, досмотреть чем же закончится. И теперь тихо подкралась сзади.
Детскую психику дёргает приступ страха. Типа: "опять я виноватый". Приходится резко напрягшись давить его в зародыше. Но, тем не менее, первая реакция — вжать голову в плечи — прошла, чем вызвала смех среди спиногрызов.
Разворачиваюсь лицом к воспиталке, выпрямляюсь, подбочениваюсь, принимая гордый вид и заявляю.
— Вот! Знаю! Только что придумал!
— А повторить? Сможешь?
— Дык это... Я же только что повторял! Раз десять! — возмущаюсь я.
Положим не десять, а всего-то пять. Но повторял. ТА память таки встала на место, притащив танец. И теперь чувствую, что снова слегка побаливает голова. Ага... Курощать, так курощать!
— Дина Петровна! А у вас танго есть? — нагло спрашиваю я.
— Какое танго? — теряется воспиталка. Видно по лицу, что она либо недопонимает, либо боится понять.
— Танго Кумпарсита! — отвечаю не подумав.
— ?!!
Глаза Дины Петровны резко округляются — когнитивный диссонанс во всей красе. Поэтому "поправляюсь".
— Ну... на пластинке! У вас же много музыки?
Дина Петровна хмурится, пытаясь состыковать образ дошколятника и такой сложный танец, как Танго.
— Ну, вы же ещё "Итальянскую Польку" Рахманинова так классно играете! — вырывается у меня.
"Чёрт побери! — проносится в голове. — Вот сейчас я это зря брякнул. Также как и название Танго. Впрочем, Дина Петровна может подумать, что я это когда-то где-то ещё слышал-видел... Да! Точно! Сейчас совру!".
— У вас должна быть коллекция пластинок! — с апломбом прокурора добавляю я.
— А ты откуда знаешь?! — цепляется Дина Петровна.
— Ну... вы же музыкант! — картинно удивляюсь я.
— А насчёт польки — откуда знаешь, что это полька и что Рахманинова? — Пытается докопаться Дина Петровна.
— Так по телевизору было! Там объявляли! Я и запомнил!
По виду воспиталки вижу, что удовлетворительное объяснение. Хоть и не совсем. Ведь в ЭТОМ возрасте что-то специально запомнить из таких "мелочей", это надо быть... То, что я и "есть", это пока никому, кроме меня не известно.
— А танго тебе зачем?
— Танцевать будем! — ещё больше выпятив грудь колесом, нагло заявляю я.
— А ты знаешь?
— Знаю!
— Откуда?!!
— По телевизору видел. Запомнил.
"Объяснение" из цикла "убиться веником": "Детка-дошколятник запомнила сложный танец"! Да ещё наверняка всего один раз видело.
Дина Петровна на несколько секунд задумывается.
— Хорошо! Займёмся после полдника.
И тут же добавляет:
— Если ты не обманываешь... Что запомнил.
— Я запомнил! — начинаю подпрыгивать от возмущения.
— Вот и увидим!
Н-да. Похоже на угрозу.
Впрочем, Дина Петровна никогда не отличалась педагогичностью. Это Нина Андреевна у нас всегда на высоте. Ну... почти.
НО!
Дело совершенно не в этом. А в моих подозрениях.
И прям сейчас загорелось проверить.
А вдруг?!
Даже как-то боязно. Ведь если не так, разочарование будет болезненным.
Вот за полдником я и решил осторожно навести справки.
Как обычно, я, Натаха, Серёга и Люда — за одним столом. Лопаем что подали.
— Натаха! А как ты болела? У тебя голова сильно болела? — осторожно, с участием спрашиваю я.
— Угу! — кивает Натали, разглядывая стакан с компотом.
— Горло болело?
— Ум..Угу!
— Точно горло болело?
— Да. — уже несколько недовольно отвечает она.
Ещё задаю несколько вопросов, чтобы удостовериться, что у Натахи была именно банальная ангина. Получается, по её описаниям, как раз то. Это сильно обескураживает. Но всё равно, для очистки совести задаю более конкретный вопрос:
— А тебе ничего не говорят фамилии: Горбачёв, Ельцин, Путин, Селюков...
— М-м, не-а! — несколько неуверенно отвечает Натаха.
Вот эта неуверенность меня и смутила. Также и то, что всё-таки у неё была ангина.
Что-то сильно не стыкуется! Ведь танец вспомнила!... Или нет?! Вдруг это просто потому, что я их всех четверых, своими ритмичными движениями ввёл в транс?
После некоторого размышления, решаю не напирать. Всё равно скоро будет ещё одна проверка. И уж она покажет более конкретно — показалось мне или нет.
Ждать пришлось не так уж и много.
Видно Дина Петровна зарядила лютым любопытством и Нину Андреевну, и ещё несколько воспиталок. Сужу по тому, что на столе появляется проигрыватель. И пока "Высокое Начальство" решает как всё организовать и что делать если что-то пойдёт не так — таки во мне сомневаются — я решаю слегка "протестировать" Натаху.
— Натаха! Давай ещё потанцуем! На этот раз вальс. Ты же ведь знаешь!
В ответ получаю сильно неуверенное выражение лица и приставленный указательный палец к подбородку. Она всегда, когда в чём-то сильно сомневалась приставляла палец к подбородку.
— Ладно! Смотри как надо!
Становлюсь в позицию, изображаю как будто кого-то веду и делаю несколько па.
— Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три! Вот так!
Натаха хмурится, но всё равно кивает.
За столом с проигрывателем — жаркая дискуссия почти шёпотом, среди наших воспиталок. Разобрать о чём спорят — нет проблем, но решаю не отвлекаться. Подхожу к Натали, беру её за руку, устанавливаю другую руку у неё на спину.
— И-и... Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три!
Пока кружимся, замечаю что шепотки резко оборвались. Смотрю в сторону стола с проигрывателем — там все воспиталки пялятся на нас. Делаю вид, что не замечаю этого и продолжаю кружить. Ведь это какой кайф!!!
Всё-таки явно что-то параллельно со мной прорвалось и Натахе досталось! Хотя бы как память тела. Одна из фундаментальных памятей, пусть и только часть, но ведь работает!
Останавливаемся и весело смеёмся. Обоим весело. А возле стола — ступор. Переглядывания. Какие-то быстрые жесты, перемежаемые обменом "красноречивыми взглядами", от которых мне становится ещё веселее. Вижу, что и Серёга со своей Людой, тоже с интересом сначала наблюдали за мной, а потом переключились на воспиталок — также ждут их вердикт. Типа: "Запускать или не запускать Танго?".
— Точно то самое Танго? — спрашивает Нина Андреевна у Дины Петровны, держащей пластинку.
— Да точно тебе говорю! Смотри — тут так и написано.
— Ставь. А вдруг?! Алёша, что-то, последнее время раздухарился.
Другие тётки смотрят на меня и посмеиваются. Картинки мои — помнят. Но видно, что до конца не верят, что что-то удобоваримое "изобразим". А вот мне так кажется, что не просто "изобразим"!
Дина Петровна устанавливает пластинку.
— Натаха! — быстро начинаю говорить я, — Ты сейчас просто танцуй, как тебе кажется правильным. И я тоже буду так танцевать. Следуй за музыкой. И у нас получится вообще супер! Повеселимся!
Натали, заразившись от меня энтузиазмом, становится в начальную позицию.
"Чщё-орт!!! Точно!" — обжигает меня догадка.
Но тут, заметив что мы приготовились, Дина Петровна запускает движок и хватается за звукосниматель. Аккуратно устанавливает на стартовую дорожку. Из динамиков доносится характерный шелест с лёгким потрескиванием, когда игла звукоснимателя натыкается на микроцарапины.
И....
МУЗЫКА!!!
Дружно вскидываем правую руку вверх, и чуть замерев, сближаемся. Танец... Тело наполняется Музыкой и ведёт по всем па, некогда, точнее где-то в будущем, заученным. Чувствую, что получается не просто хорошо, а замечательно! И да, пусть некоторые группы мышц непривычны, но само Танго заставляет их действовать как надо. Даже не ощущается что там, где-то там, в ногах ли, в руках ли, или ещё где-то — что-то слишком напрягается. Всё заслонила Музыка...
И пусть мы не используем каких-то сложных па, у нас всё, всё-всё, получается как надо. Синхронно. Чётко. Красиво.
Смотрю как Натали ставит ногу.
Уже почти с первых же тактов музыки и шагов, она ставит стопу так, как будто у неё туфли на каблуках. И видно, что это для неё ПРИВЫЧНО.
И чем больше я замечаю таких "несуразностей", тем больше меня распирает. От радости. И Натали, тоже вижу, что в восторге!
Когда раздаются последние такты, становится даже сильно жалко, что вот так, всё заканчивается.
Вижу, что воспиталки в шоке, но мне ПЛЕВАТЬ!
От радости, подхватываю Натаху за поясницу и поднимаю в воздух. Ей тоже дико радостно. До слёз. Воздев руки к потолку и подогнув ноги она что-то радостное кричит. Прокрутившись с ней на руках так пару раз, ставлю на пол.
— Да ёшкин кот!!!! — Вырывается у меня. — Да там не полмегатонны было!!! А все десять!!!
— Гении, таланты и их наказание
Вообще, я заметил, что каждый раз, после первого прохода, психика сразу же соответствовала больше подростковой.
В первом изначальном, когда я ещё не был "возвращённым", всё было как и должно быть — маленький мальчик, детсадовец, вырастает и поступает в первый класс. Психика — детсадовца и младшешкольника. Таланты, — как бы врождённые, но не такие чтобы у-у-хх!!!
Тогда же, в первом прохождении, я читал в сети фантастику и деталь, что попаданец в детское тельце немедленно начинал вести себя как взрослый — меня изрядно смешила. И уже после, правда далеко не на втором прохождении я убедился в том, что прав. Не зря смеялся. И не зря сейчас заостряю внимание на этой очень существенной детали. Ведь на втором считал малосущественным. И на третьем тоже... до соответствующей катастрофы тогда же. Вот только капитально вляпавшись, понял, что смеялся над собой.
Есть такая штука, как возрастная психология. И в первый раз, я её "прошёл" по всем должным ступенькам. Также как и все, кого я знаю, вокруг себя. Это уже вернувшись, зациклив время на себя, я стал представлять из себя личность вневременную. Но и то, далеко не сразу я сообразил, что "что-то тут не так!".
Ну вот сами посудите: откуда у детсадовца, хоть и плохонькое, но явно присутствующее логическое мышление?
Или рисунки...
Ведь я рисовал именно ОБЪЁМНЫЕ фигуры. А для дошколятника как раз характерно то, что он воспринимает всё, что нарисовано на бумаге непосредственно — как что-то плоское, расположенное на бумаге и слегка похожее на то, что есть в натуре. Ближе всего к этому лежит понятие тени.
И сами вспомните: ведь чтобы изобразить руку, просто ложили её на лист и обводили. Рисунок из книги? Да также — подложил под лист рисунок и по просвету обвёл контур изображения. После оставалось лишь покрасить разноцветными карандашами.
Плохо было то, что и я, пока мозги не развились, хоть и "помнил", что рисую объёмное изображение того же воробья, но воспринимал его как плоское.
Так же и по играм.
Ведь что характерно для детсадовца предшкольного возраста? Да РОЛЕВЫЕ ИГРЫ!
Этот факт, уже во времена пандемии компьютерных игр, станет предметом сначала весёлых, а после горьких шуток специалистов. Ведь эта пандемия означала тотальную и общую деградацию людей до... Да-да! Именно ТОГО возраста! На почве дикого неприятия серой и злой действительности, бегства от неё в грёзы.
Но что это-таки значило для меня?... Ну и моих друзей, если бы они получали какую-то толику памяти из будущего... Да то, что они бы ИГРАЛИ ВО ВЗРОСЛЫХ!
Вот и я — играл. Вместе со всеми.
Играл в танцующих взрослых. Играл в Художника. И, играл в папу-маму с Натали её куклами, пластиковыми "сервизами". Как бы это ни смешно звучало и выглядело.
Было! Но и выглядел я, во время этих игр, слишком по-взрослому. Эта самая взрослость сквозила через все мои выкрутасы игр. И то, что логика всё чаще "пробивала" моё слишком детское "Я" — тоже было видно.
Да и некоторые другие мои же мелкие повадки.
Что это? И почему это?
Как я понимаю, это всё было от того, что всё-таки, внезапно мои детские мозги, со всеми их недостатками, "вдруг" получили доступ к Памяти взрослого. А раз есть доступ, то и есть давно уже затвержённые и отработанные шаблоны поведения того же взрослого.
А чего стоит тому же дошколятнику просто следовать ГОТОВОМУ шаблону? Да ничего! Просто взял, и просто использовал. Думать тут даже противопоказано. А раз думать пока что "не завезли", то и всё замечательно!
А что после этого взрослые долго ищут свои челюсти под столами — это уже не ко мне.
НО!
Как всегда, в большой бочке мёда будет своя ложка дёгтя.
Что это, как это и почему это я понял лишь очень сильно после. Через много-много лет.
Да, эти "много-много" с точки зрения малолетки. Ведь целых шесть лет — это "целая вечность". Полжизни.
Смех-смехом, но в том достопамятном году, я только осознал проблему. Не поняв. Но по инстинктам и шаблонам я действовать не перестал. Проблема состояла в том, чтобы применять их сознательно.
