Энеата. Воин и солнце

— Ты, видно, никогда не теряла друзей.

— Потеряю, если скажу, где Нунна.

— Да не убью я его! Могу поклясться, если хочешь.

— Он будет меня ненавидеть...

— Он сам уже предал тебя, оставив там. Как ты можешь считать другом такого труса?

— Он не струсил, — закусила губу Энеата. — Он знал, что я могу за себя постоять.

— Значит, он ждёт тебя где-то неподалёку?

— Нет. Я собиралась вернуться в Арк.

— Асу, — голос Асахира звучал на удивление мягко. — Ты ведь знаешь, что я могу... заставить тебя говорить.

— Я вообще не понимаю, почему вы ещё пытаетесь просто уговорить меня, — кивнув, ответила Эне.

Военачальник промолчал, затем спросил:

— Кто ещё приехал с ним?

— Прислуга.

— А ты ждала его здесь, в Арке?

— Нет. Дедушка Хурсан отправил меня в Энаран, мы вернулись назад вместе с Нунной.

— Почему так?

— Дедушка уехал, и хотел, чтобы господин Арнунна позаботился обо мне в его отсутствие. Но господин Арнунна сказал, что в Энаране оставаться опасно, и отправил нас в Арк.

— Двоих?

— Ну, и слуг.

— Когда это было? Ваш отъезд?

— Да два дня назад.

— И почему он сказал, что в Энаране опасно?

— Стало известно, что убили вашего побратима, байру.

— И?

— Молва славит вас как мстительного и злого человека.

— Приятно слышать, — хмыкнул Асахир, затем обратился к одному из своих сотников: — Эрин, отведи Энеату к Таллису. Она поможет ему с ранеными.

Когда девушка, опираясь на локоть Эрина, уже была у выхода, Асахир окликнул её по имени. Замерев, Энеата обернулась.

— Уже темнеет, — миролюбиво произнёс Асахир. — Всё равно нет смысла идти. А моим людям нужна помощь.

Глава 7. Поиск

Выход к реке был уже совсем рядом. Нунна видел тропу, петлявшую среди утёсов корявым подобием обсыпавшейся лестницы, но выйти из укрытия, где провёл бессонную ночь в ожидании рассвета, не решался.

Путь, предложенный Энеатой, сулил спасение. Ещё один небольшой отрезок дороги — и он будет на землях Эрисума, где его не посмеют поймать, даже если догонят. Вот только совесть навязчиво шептала, что молодой воин поступил слишком подло, позволив невесте платить за его спасение своей жизнью. После внезапных признаний целительницы, после того пугающего тумана и необъяснимого света он был готов поверить, что она справится с отрядом свирепых и закаленных в боях воинов и, если быть честным, её начал бояться сильнее, чем истинных врагов. Но сейчас, отойдя на безопасное расстояние и скрывшись в тёмных закоулках пещеры, он поддался иному настроению. Хрупкая, беззащитная девочка, так храбро бросившаяся спасать его — чужого, по сути, человека, осталась где-то там, позади, и не было возможности узнать о её судьбе. Велика ли её сила? И, если мощь её недостаточна, то... знакомы ли благородство и милосердие идшарцам, самым отчаянным и суровым воинам Дарфии?

Сидеть под выступающим камнем, в кровь раскусывая губы и заламывая пальцы, уже было нестерпимо, и он встал, вышагивая на свет. Быстрая перебежка от одной стороны ущелья к другой, остановка в тени скалы, чтобы отдышаться и осмотреться.

Стрела со свистом вонзилась в землю под ногами, когда Нунна высунулся из-под камней очередной раз, намереваясь преодолеть последний отрезок пути по скалам. Промах? Недолёт? Предупреждение? Хотелось верить в промах или недолёт, и Нунна резко рванулся в другую сторону, со всех ног помчавшись в сторону тропы, петляя, чтобы не дать стрелку прицелиться.

Вторая стрела просвистела где-то совсем рядом, но вновь не попала. Поскользнувшись на одном из гладких камней, Нунна слишком быстро преодолел спуск — вместо осторожного ковыляния по змеящейся лестнице юноша попросту скатился по склону, пересчитав несчастным телом все острые выступы и торчащие валуны. Приземление на гальку тоже не показалось слишком мягким, и Нунна понял, что не только бежать дальше, но и встать, увы, не сумеет.

Кое-как приподнявшись, он огляделся по сторонам. Небольшой уступ скалы мог бы скрыть его от взгляда сверху, но если преследователь — или преследователи — спустятся следом, это уже не будет надёжным убежищем. Впрочем, выбирать не приходилось. Ползком забравшись под торчащую каменную плиту, Нунна стал ждать.

Шагов не было слышно, но спускавшегося выдали осыпавшиеся под ногами мелкие камни. Нунна, медленным дыханием пытаясь унять буйный стук сердца и жгущую тело боль от кровоточащих ссадин, крепко сжал в ладони попавшийся под руку продолговатый камень.

Последние ступени, пролетевшие рядом мелкие камушки и звук легкого приземления после прыжка. Из-под нависшей скалы были видны лишь ноги лучника, делавшего первый шаг на ровной земле, да край лука.

Вполне могло оказаться, что стрелок был не один, и тогда рывок будет бессмысленным самоубийством. Но если оставаться здесь, то его просто заметят в этой тесной конурке, где он даже не сможет шевелиться, где нет никакого простора для драки. И ему придётся просто сдаться без боя...

Нунна всё-таки рванулся прочь из укрытия. Стремглав бросился вперёд, сбивая лучника с ног и как следует приложив его спиной о каменную лестницу. Лук треснул, переломленный о край скалы, и отлетел в сторону. Прижав коленом грудь врага и занеся руку с камнем для удара, Нунна осмотрелся. Везло несказанно — лучник был один.

— Идшарец?

— Аркиец, — хрипло выдохнул стрелок. — Нунна, энаранец?

— Проклятые предатели, — зло прорычал Нунна, не отвечая на вопрос.

Он махнул рукой, намереваясь ударить камнем, но лучник неожиданно сильно и ловко оттолкнул его, сбивая удар и сбрасывая Нунну, откатился в сторону и протянул было руку к ножу на поясе, но Нунна быстро поднялся и успел пнуть его ногой, заставив согнуться. Наклонившись, выхватил нож врага, но резко сел на землю — голова после падения кружилась, и затеянная из последних сил драка только усугубила боль.

Оба, тяжело дыша и не пытаясь подняться, сидели на камнях, сверля друг друга яростными взглядами.

— Попробуем ещё разок? — хмыкнул стрелок.

— Твой нож у меня, — отозвался Нунна. — И лук сломан. Плевать я на тебя хотел.

— Тогда надо добить.

— Идшарское "милосердие" энаранцам чуждо. Прощай.

— Ты знаешь, а твою девочку, — сбитое дыхание превращало голос лучника в невнятный хрип, но Нунна разобрал слова, — поймали.

Нунна промолчал. Сердце было ёкнуло, но юноша подумал, что аркиец мог и соврать.

— Ты один? — поинтересовался Нунна.

— Да... Никто же не предупредил, что сын судьи может быть воином.

— Отлично. Тогда я пошёл, — с трудом поднимаясь и отряхиваясь, заявил Нунна.

— На ногах еле стоишь. Весь в крови. Далеко уйдёшь, как же.

Нунна не отвечал, вытащил из-под скалы разодранную сумку, кое-как свернул её, чтобы содержимое не высыпалось, и шагнул в сторону блестевшей вдалеке Реки.

— Девчонку, значит, бросаешь? А ведь байру с удовольствием обменяет её на тебя.

— Чем докажешь, что её правда поймали? — нахмурился Нунна, останавливаясь и оборачиваясь.

Щурясь на солнце, лучник хмыкнул:

— Асу Энеата.

Нунна побледнел. Сердце стукнуло слишком громко, а дыхание замерло, но верить всё равно не хотелось.

— Вы с ней сограждане. Может, ты её знал. Это не доказательство.

— Видел ли ты хоть одного стрелка вчера в отряде идшарцев, гнавшихся за вами?

Нунна мотнул головой.

— Ну то-то. Я видел её уже в лагере.

— Она жива?..

— Конечно. Пока. Асахир ищет тебя, асу ему ни на кой не сдалась.

— А зачем я ему?

— Молва приписывает твоему отцу вину в недавней гибели Кангара, побратима Асахира.

— Что за бредни?! — возмутился Нунна.

Лучник пожал плечами.

— Тем не менее, твоя смерть была бы всем приятнее, чем смерть асу Энеаты. Ты прав, я её знаю, она милая и добрая девчушка. Если ты не боишься гнева богов и не имеешь стыда, то можешь спокойно идти дальше. Если же...

Нунна закусил губу и нахмурился.

* * *

Когда-то, ещё почти в детстве, Кангар бросился защищать незнакомого ему человека, молодого воителя, в одиночку бившегося с пятью врагами. Ринулся в бой, не задумавшись ни на миг о численном преимуществе недругов, о собственном неумении держать оружие. И умудрился спасти Асахира. тогда ещё послушника жрецов Эллашира, от гибели, закрыв собой от коварного удара в спину.

Асахир не посмел бросить незваного защитника. Дотащил до храма и вытребовал у наставника помощи и исцеления для нового товарища. С тех пор воитель Асахир и лекарь Кангар сплели свои жизненные дороги в одну, верные святым узам дружбы...

...Сны о прошлом вновь преследовали его, и, хотя воин давно перестал видеть в смерти высшую трагедию, потеря друга была для него слишком неожиданна и оттого нестерпимо тяжела. Устало вздохнув, Асахир поднялся, готовясь встретить новый день.

Военачальник Идшара пробудился, как и всегда, раньше, чем утренние дозорные собирались сменить ночных, и вышел из шатра в слабом свете ещё не показавшегося солнца. Поприветствовав польщённых его вниманием стражей и перекинувшись с ними парой фраз, он окинул спящий лагерь внимательным взглядом и заметил вчерашнюю пленницу.

Худая девочка, что представилась асу Энеатой и так удачно помогла ему исцелиться, возилась у входа в лекарскую палатку, перебирая свою сумку и раскладывая в разные стороны листья и крохотные глиняные горшочки и кувшинчики. Когда он подошёл на расстояние нескольких шагов, девушка повернулась в его сторону, глядя усталыми и сонными глазами цвета неба.

— Доброго утра, маленькая асу, — приветствовал Асахир.

— Да осенит ваш путь Аарка...

— ...Сокрыв от зла Эллашира? — перебив, вместо неё закончил Асахир и рассмеялся. — Служителей Эллашира так не приветствуют.

— Простите, господин байру. Я... не подумала...

Асахир молча рассматривал её, пока она, не отвлекаясь на его присутствие, копошилась в своих запасах. Вчера военачальника слишком тревожило ранение и почти нестерпимая боль; сегодня, несмотря на всё ещё крайне скверное самочувствие, он охотнее изучал странную девушку.

Синяки проявились на бледной коже юной асу ярче, а кровь на ссадинах застыла тёмными корками, и вкупе с покрасневшими и припухшими не то от усталости, не то от пролитых слёз глазами, всё это не придавало и без того нескладной и блёклой девчушке красоты. Грязная, местами порванная туника и запыленные волосы завершали образ измученной страдалицы, и Асахир ощутил смутное подобие вины.

— Таллис спит? — спросил он, отвлекаясь от неприятных мыслей.

— Только задремал. Как ваша рана?

— Твоими стараниями её больше нет. О чем спрашивать?

Энеата пожала плечами и сгребла листья в кучку и, обернув тонкой тряпкой, засунула обратно в сумку. Подняв, обнаружила, что сумка порвана, и всё содержимое вываливается наружу. С выражением крайней обиды на лице она резко опустила руки, бросая сумку на землю, ссутулилась, огорчённо глядя на испорченную вещь.

Из палатки вышагнул сонный Таллис — молодой лекарь, ровесник Эне, ученик покойного асу Кангара. Сейчас он оставался единственным лекарем в небольшом войске Асахира, и, хотя ему прислали на помощь Энеату, было похоже, что глаза он и впрямь впервые после битвы сомкнул лишь некоторое время назад.

— Повелитель, — приветствовал он, изо всех сил стараясь казаться бодрым.

— Здравствуй, Таллис. Алтар поправляется?

— Да. Скоро снова встанет в строй.

— Маленькая асу помогала тебе?

— Да, повелитель. Она очень помогла. Если вы позволите, я хотел бы попросить вас отпустить её.

— Помощь тебе больше не нужна?

— Нужна... Но не очень, — спохватившись, поправился он. — Я и сам справлюсь.

Асахир, не торопясь с ответом, огляделся по сторонам.

— Нет, пожалуй, не сейчас.

Энеата не отвлеклась от заново начатого копания в сумке и не изменилась в лице. Похоже, иного решения она и не ожидала.

— Асу Энеата дождётся здесь появления своего жениха, — добавил он.

— Его нашли?! — тут же оторвалась от разглядывания своих вещей Энеата, резко вскидывая голову.

— Пока нет. Но люди оставляют следы даже на камнях. Как думаешь, асу, хватит у него мужества вернуться за тобой? Или он и ещё раз бросит тебя?

И без того бледная Энеата сейчас стала белее полной луны. Дрожащим голосом, напрасно стараясь казаться спокойной и гордой, ответила:

— В чем больше благородства, байру — в спасении собственной жизни или в игре чужими? Не много отваги надо, чтобы держать в заложниках девушку. Я верю, что Нунне хватит ума не приходить.

— А как же ты?

— Убьёте вы меня или отпустите — зависит только от вас, и Нунна ничего не сможет изменить ни своим приходом, ни своим отсутствием.

Энеата посмотрела на воителя холодно, но без страха или неприязни, и Асахир насмешливо хмыкнул в ответ на этот взгляд. От продолжения разговора военачальника отвлёк приход вестника, сообщившего:

— Байру, посланник эсина прибыл.

— Иду, — переводя взгляд, Асахир велел, обращаясь к Таллису и кивая на Энеату: — Накормишь.

Уже разворачиваясь и уходя следом за позвавшим воином, Асахир дружелюбно добавил:

— Послушай доброго совета, маленькая асу. Впредь никогда не помогай трусам. Трусость — худшее, что может быть в человеке.

— Спасибо, байру, — холодно процедила Энеата. — Я запомню.

Гонец Арсака, великого эсина Идшара и повелителя южных городов Дарфии, принёс приятные для Асахира вести. Две тысячи идшарцев уже перешли вброд реку Судазу, приближаясь к Закатным скалам. Вместе с пятью сотнями аркских стрелков, всё ещё занимавших один из перевалов — войско, достаточное для войны с Энараном.

Однако посланник несколько подпортил впечатление, передавая слова эсина:

— Повелитель приказывает вам прежде пытаться добиться мира. Всеми возможными путями. Если Энаран согласится на дань вдвое большую, нежели прежде, и обязуется медью торговать только с Идшаром или Ризайей, то войны не будет — такова воля эсина! Эсин также велит даже в случае отказа покорённый город не рушить и убивать только воинов.