Мутные воды Рубикона

— Давно не купался?

Голос Игоря за спиной вернул его на землю.

Дельмар не ответил. Он продолжал зачарованно смотреть в бурую даль. И прошло еще немало времени прежде, чем он окончательно оправился от наваждения и снова мог говорить.

— У каждого на Мобле есть свой талисман. Какая-то вещь из прежней жизни: кольцо, книга, ключ от квартиры, да что угодно. Предмет, на который можно опереться. Без этого никак нельзя. Теперешняя жизнь способна сломать кого угодно. Я не говорю про зомби. Это совсем другая история. Так вот, мой талисман — это море.

Дельмар задумался, понимая, что сказал слишком приблизительно, для того, чтобы его поняли. "Талисман" — мелкое слово. Так, безделушка, призванная приносить удачу.

Море было для него свято. Изуродованное, но непокоренное. Мертвое, но готовое принять в себя новую жизнь. Или воскреснуть. Кто знает, может где-то в глубине сохранилась жизнь. Горы мертвых рыб, выброшенных волною, тысячи безрезультатных рыбалок, километры пустых сетей еще не означают, что оно погибло. Толща воды должна была спасти глубоководных обитателей не хуже подземного бомбоубежища.

Сзади громко крикнула чайка. Дельмар резко повернулся. Никого. Он попадался на этом уже в сотый раз. У большой воды ему всегда слышался крик чайки, хотя все птицы давно погибли.

Второй день Дельмар водил их за собой, петляя как пьяница ползущий из кабака. А когда они вышли к морю, и вовсе повел себя как полоумный.

Было в этом человеке что-то ненормальное. Но это полбеды. У него явно был какой-то свой план, касающийся Игоря. И судя по его приподнятому настроению, он успешно претворял его в жизнь.

— На Мобле сорок шесть морей, — говорил Дельмар, объясняя криво линейность маршрута, — Поверхность планеты напоминает косточку от персика. Узкая полоска суши ветвится и изгибается, складываясь в огромный лабиринт. Двенадцать лет назад по инициативе Электронного Визиря был принят проект "Сыр". Планировали прорубить в скалах восемнадцать тоннелей. Успели сделать только два.

Теперь Игорь слушал провожатого намного внимательнее, чем в начале знакомства. Мысль о театрализованном представлении в его честь окончательно растворилась в едкой среде неопровержимых фактов.

Другая планета, параллельный (потусторонний) мир, метаморфозы времени или восприятия (а-ля матрица меня нашла) — этот место мог быть чем угодно. Он не находил объяснения случившемуся (хуже того — даже толком не понимал того, что именно происходит), но мир вокруг превратился для него в объективную реальность.

— Когда-то здесь был порт. Смотри туда. Это аварийные буи.

Дельмар показал пальцем на качающиеся на воде, разбросанные по всей бухте полосатые красно-белые предметы, похожие на подушки, сшитые из кусков американского флага.

— Каждый буй — это лежащий на дне корабль. Их пытались укрыть под водой перед Атакой. Но диспетчерский пункт был уничтожен, а вместе с ним и возможность всплыть на поверхность. Посмотри вон туда. Внимательно. Ее трудно разглядеть, хотя она совсем не маленькая.

Дельмар указал пальцем, и Игорь увидел корабль, похожий на авианосец. Тот, что был на фотографиях в лачуге Дельмара. Но на рисунках он имел четкий карандашный контур, а качавшееся на волнах судно выглядело так, словно было отлито из ртути (Игорь вспомнил вторую часть Терминатора). Корабль сливался то с небом, то с морем. Если бы Дельмар не показал Игорю, куда именно следует смотреть, тот не скоро разглядел бы удачно замаскированного титана.

— Это "Альта". Единственный сохранившийся корабль из всего флота Картенда. О нем не успели позаботиться умные люди. Его не затопили, потому что он находился на ремонте.

Я был на корабле уже после Второго Начала. С Барри. Мы плавали туда с ним на лодке. Корабль целый, но мертвый. В реакторе нет топливных стержней. Тот, кто запустит реактор, заткнет за пояс Майро.

Последние слова прозвучали явным намерением.

Игорь не знал, кто такой Майро. Но если для того, чтобы его превзойти следовало запустить ядерный реактор, он явно заслуживал уважения.

Порыв соленого ветра вызвал короткий приступ кашля. Игорь вытер рот и посмотрел на салфетку. Крови не было. Болезнь вытекала из него, будто кто-то выдернул пробку в ванной.

Чем дальше отступала болезнь, тем чаще он возвращался к классическому вопросу "Что делать?". Когда он прибыл в Иркутск, в некотором смысле все было намного проще. Ему абсолютно нечего было терять. Теперь ситуация изменилась.

Игорь подошел к воде и швырнул оставшуюся пачку салфеток в море. Ветер подхватил их и унес в море.

Вслед за салфетками полетел дымящийся окурок, брошенный Дельмаром

— Ну что, идем? К завтрашнему вечеру мы должны быть в городе.

В городе... Что он будет делать в городе: без денег, без воды и пищи, без крыши над головой? Устроится на работу и возьмет кредит в банке?

— Слушай, Дельмар, — чтобы добиться расположения собеседника Игорь впервые обратился к нему по имени, — Я хочу предложить тебе сделку.

Провожатый внимательно осмотрел Игоря с ног до головы, задерживая взгляд на пустых карманах штанов и куртки.

— Это должна быть сделка некоммерческого характера, если только ты не собираешься торговать телом.

— Фьючерс. Ты оставишь мне еды и воды на несколько дней и позаботишься о крыше над моей головой, а я рассчитаюсь с тобой, когда окажусь снова на Земле. Я заплачу тебе в соотношении двадцать к одному. И это будут настоящие продукты: колбаса, мясо, сыр, а не тухлятина из тюбика. Я побросаю все это в то место в заборе, куда мы въехали.

— Как ты собираешься сделать вернуться обратно?

— А ты разве не знаешь, как это можно сделать?

Дельмар рассмеялся.

— Если бы я знал, меня бы здесь давно не было. Не поверишь, но эти прохладные вечера и меню из единственной тухлой позиции не в моем вкусе. Такой фьючерс называется пожертвование, а я не благотворительная организация.

Это была лучшая колония Мобла. Горный воздух, кристально чистая вода, здоровая пища. Хемш покорили без кровопролитий, а потому со стороны аборигенов не было неприязни к представителям метрополии. Скотоводы прилежно платили дань, воспринимая ее как необходимый дар богам. Можно сказать гостей с Мобла здесь даже любили.

С работой тоже все обстояло как нельзя лучше. Все получалось. Шесть объектов из двенадцати были подключены к сети. Они двигался с недельным опережением к графику. Бригаду поселили в отличной гостинице, а ему даже выделили отдельный кабинет. Все было замечательно до сегодняшнего дня.

— Ну как?

Губернатор Хмеша таращил глаза и часто облизывал пухлые пересохшие губы влажным жирным языком.

— Без изменений.

— Так сделай что-нибудь.

Чиновник перешел на "ты" после шестнадцатой попытки выйти на связь. В его глазах Ленц из высококвалифицированного специалиста превратился в рядового болтливого халтурщика. И никакие доводы не могли его убедить в обратном.

— До того как ты полез в серверную, все было нормально.

Связь с центром пропала в полдень. Через три часа после того, как из серверной вышел последний человек из бригады Ленца. Дураку было понятно, что они здесь ни при чем. Динамики в пункте связи молчали потому, что на другом конце провода никто ничего не говорил.

— Техника работает как часы. Сигнал идет в оба конца. Хотите, покажу?

— Нет, не хочу. Если к вечеру связи не будет, можешь всей бригадой отправляться обратно на Мобл.

Самовлюбленная тупица перед ним носила слишком широкие погоны для того, чтобы послать его подальше.

— Но я не установил преобразователь.

— Зачем мне связь с наместниками, если нет связи с центром?

— Хорошо, я пошлю кого-нибудь в метрополию разобраться.

Ленц закрыл за собой дверь кабинета и позвонил Дельмару.

— Завтра ты отправляешься на Мобл.

— Какого черта?

Ленц услышал, как собеседник громко сплюнул.

— Восстанавливать связь.

— А почему я?

— Хочешь знать официальную причину?

— Да.

— Потому что во вторник ты вышел из серверной последним.

— Ну и что?

— Задай этот вопрос губернатору.

— А неофициальная?

— Тебе просто не повезло.

Идти вдоль моря было намного приятнее, чем по пустыне. На ночлег они останавливались прямо на берегу. Несмотря на теплое течение, о котором несколько раз рассказывал Дельмар, ночами было холодно. Когда мороз пробирал до костей, они жгли колесные скаты, которые тащили с собой. Колеса сгорали быстро, но без них было бы совсем плохо.

На четвертый день под ногами появился присыпанный песком бетон. Вначале изредка попадавшиеся ржавые кузова автомобилей теперь все чаще заграждали путь.

Когда зеленая звезда скрылась за горизонтом, полуразрушенные строения по обе стороны дороги слились в стены. Они вошли в город.

— Восемь лет назад это была самая оживленная улица Луида. Вон там, — Дельмар указал на обрушенный угол здания, — Была пиццерия "Синяя птица". Я часто заказывал там обед с доставкой. А вон там, через дорогу — головной офис Национального банка.

До Второго Начала Неоновые вывески реклам закрывали здесь небо. Дорога была забита машинами, а тротуары пешеходами. Люди сновали туда сюда, толкаясь и наступая друг другу на ноги. Гудели клаксоны, визжали тормоза, сотни тысяч горожан перекрикивая уличный шум орали в микрофоны коммуникаторов, не сбавляя ни на секунду хода. Типичный деловой квартал. Теперь спешить некому и некуда.

Пустые небоскребы с разбитыми стеклами уходили верхними этажами далеко в темное небо. Время от времени улицу перегораживали завалы из кирпича и бетона. Остатки разрушенных мостов ощетинившись рваной торчащей из бетона арматурой висели над головой. Оттуда же, сверху вниз лианами свисали оборванные провода.

На следующем перекрестке им попалась группа соотечественников Дельмара.

Два десятка жителей Мобла медленным строем ползли по заметенным песком улицам мертвого мегаполиса. Обреченно и торжественно, как разгромленная и попавшая в плен армия призраков. В каждом движении сутулых тощих фигур сквозила смертельная усталость. Каждый шаг казался последним.

Семь лет назад эти грязные голодные измотанные существа, лишенные разума и воли, были уверенными в себе, сильными и смелыми людьми, самыми богатыми и влиятельными персонами шестимиллиардного населения Картенда, пробившими ограниченные места в бомбоубежищах.

На головах идущих, плотно обхватив подбородок ремешком, были надеты шапки, похожие на шлем танкиста с зеленым мерцающим маячком на затылке.

Колонна прошла мимо. В сумеречной тишине гулко звучали их шаркающие шаги и шелест рваных одежд.

— Конец рабочего дня, — прокомментировал Дельмар, — Через час здесь никого не будет. А еще через два, когда стемнеет, улицы вновь оживут. Но появляться здесь в этот час без оружия равносильно самоубийству.

Впереди группы шел человек, выделявшийся из общей массы твердой походкой и крепким телосложением. Человек часто оглядывался, иногда останавливал колонну, потом опять возобновлял движение.

— Охрана?

— Скорее прораб. На мозги этим людям надеты надежные кандалы и побег в принципе не возможен.

До Большого Передела радиосетку широко использовали в сельском хозяйстве как загон для скота. Непрерывный радиоимпульс не давал скотине покинуть пределы отведенного для питания участка. В газетах писали, что ее используют в колониях строгого режима для поддержания порядка, но я думаю, это вранье.

В общем, как бы то ни было, теперь эта штука пасет тех, кто выжил. Правительство обеспечивает их едой и водой, а они трудятся на благо правительства.

— А что это были за животные? Для коровы шапочка точно маловата.

— Я говорю про саму технологию. Шапки конечно перешивали.

Система жестокая, но она работает. Все эти люди получают паек. Мизерный, но сохраняющий им жизнь. Никто не знает, из каких запасов Майро умудряется кормить эти полчища зомби, но это ему удается. По сравнению с предыдущим правителем, чьи амбиции стоили жизни десяти миллиардам человек, Майро редкий филантроп. Никакого насилия. Люди обращаются в зомби исключительно по своей воле. Так, что у нас в некотором смысле демократия и плюрализм мнений.

Голос Дельмара звучал отстраненным комментарием к немому фильму.

— Они глухонемые?

— И почти слепые до тех пор, пока их мозг принимает радиосигнал.

Время их появления в городе не было случайным. Дельмар всегда приходил в город под вечер и уходил домой рано утром. Его появление и исчезновение должно оставаться незаметным. Дельмар опасался преследования, никогда никого не предупреждал заранее, когда он появиться в следующий раз, и никогда не задерживался в городе дольше, чем на одну ночь. Он продавал весь объем воды Барри за треть суммы, которую он мог бы выручить, предложив воду конечным покупателям. Он был осторожен, не жадничал и, вероятно, поэтому до сих пор был жив.

Путники прошли несколько кварталов, потом свернули во внутренний двор. Навстречу им попались еще два живых мертвеца, высушенных на солнце с голодным взглядом, но без шлемов.

— Аутсайдеры самая опасная часть публики. Большинство из них находится на грани голодной смерти и готовы на все что угодно ради тюбика с концентратом. Нам сюда.

Дельмар указал на вход в подвал разрушенного небоскреба. На обитой жестью двери краской были нарисованы два иероглифа.

У двери стоял человек в грязных лохмотьях. Его лицо было неестественно бледным. Тонкие сухие губы мелко дрожали. На месте правого глаза зияла огромная глубокая дыра с рваными краями и запекшейся черной кровью. Зрачок единственного уцелевшего глаза покрытого красной сеткой рваных капилляров испуганно метался из стороны в сторону. Два глубоких ровных шрама (один венком огибающий голову, а другой разделяющий образовавшуюся полусферу на два полушария), явно следы операции на голове довершали уродливый образ незнакомца.

Услышав голоса человек уставился единственным уцелевшим глазом на Игоря. Дельмар просил его о чем-то на своем. Тот ничего не ответил, махнул рукой и отошел в сторону.

Хозяином подвала оказался гладко выбритый толстяк, поразительно похожий на свинью. Только толстый мясистый нос вместо пятака и расположенные по бокам, а не на макушке, уши выдавали в нем человека. Он молча окинул взглядом посетителей, развернулся и, виляя толстыми ляжками, подтягивая на ходу сползавшие вниз расстегнутые на поясе штаны зашагал вглубь коридора.

Игорь вошел в подвал последним. За спиной со скрипом хлопнула дверь.

Сумрак, зомби на улице, уродец у дверей, а теперь еще и сумеречный погреб с хозяином свиньей. Вряд ли у такого начала может быть веселое продолжение.

В подвале тускло горела лампочка зеленого света. Вдоль стен по обе стороны стояли кровати с корчившимися на них грязными, заросшими уродами. Все они улыбались.

Один из лежавших, бородатый скелет, вдруг привстал на кровати и ухватил Игоря за руку. Тонкие узкие пальцы крепко сомкнулись на запястье. Высохшие губы медленно зашевелились выплевывая неизвестные слова.