Сайтам, уже державший в руках заметно отощавший бурдюк, осторожно вернул его на место.
В знакомую протоку вошли уже в глубоких сумерках, остановившись метрах в пятидесяти от поворота.
Ия повесила на плечо футляр со стрелами, взяла лук и приготовилась стрелять при первом появлении опасности.
Поднялся ветер, зашелестев камышом, сплетая причудливые узоры из узких теней, образовавшихся в неверном свете звёзд и лунного серпа, проглядывавшего сквозь редкие, тощие облака, там и сям разбросанные по тёмно-синему небосводу.
"Ну вот сейчас! — лихорадочно думала пришелица из иного мира, держа стрелу на тетиве. — Сейчас и наш выход".
Вдруг где-то совсем рядом послышался громкий плеск, заставивший её вздрогнуть. Натянув лук, девушка резко обернулась в ту сторону. Но ничего не смогла рассмотреть в сгущавшемся мраке.
Мичман российского императорского флота тоже вздрогнул и завертел головой.
Звук повторился.
— Это рыба, почтенный Худ! — торопливо зашептал отпрыск олигарха. — Она здесь часто по ночам так плещется.
"Вот же-ж!" — одними губами выругалась беглая преступница, опуская оружие и качая головой.
Соотечественник тоже облегчённо выдохнул и, подняв весло, осторожно опустил его в воду. Сайтам молча последовал его примеру.
Лодка неторопливо выплыла на чистую воду. Впереди смутно темнел остров. Сколько Платина не вглядывалась, так и не смогла заметить там ни одного огонька.
Когда из мрака начали выступать силуэты строений и линия берега, Жданов направил их кораблик к тому месту, где, по словам бывшего пленника, стояли лодки разбойников.
К немалому удивлению и облегчению Ии, он только по рассказам её и своего названого "младшего брата" смог составить для себя верное представление о бандитской стоянке, безошибочно приведя их судёнышко к нужному месту.
Строение, где ночевали разбойники, темнело прямо напротив. Тусклого света звёзд и ущербной луны девушке хватило, чтобы различить веранду и входную дверь с решётчатым окошечком в верхней её части.
Поэтому, едва мичман российского императорского флота выбрался из лодки, она встала на одно колено и, наложив стрелу на тетиву, сунула вторую за голенище сапога.
Как молодой человек не торопился, но, пока он резал одни верёвки и привязывал другие, прошло немало времени.
Ветер немного усилился, шелестя листвой низкого кустарника. В озере тихо плескалась рыба, где-то в темноте перекликались ночные птицы, добавляя маскировочный шум.
Наконец Жданов замахал руками с повязанными на предплечье белыми тряпками. Платина в очередной раз нервно сглотнула, подумав, что теперь придётся делать поправку не только на ветер, но и на движение собственного плавсредства.
Сайтам осторожно заработал веслом, направляя их лодку вдоль берега. Ия скрипнула зубами, не отрывая взгляда от двери, за которой спали бандиты. Ей казалось, что толстяк гребёт до безобразия громко, и на веранде вот-вот появится чья-нибудь заспанная рожа. И ещё не факт, что она сможет в неё попасть.
Быстро достав из футляра ещё одну стрелу и сунув в рот, зажала древко зубами. Ну хоть одной из трёх она точно не промажет.
Её соотечественник следил, чтобы бандитские судёнышки не ударялись бортами, создавая ненужный шум. И у него неплохо получалось, пока они не оказались неподалёку от клеток, где мичман российского императорского флота выволок лодки на берег. К сожалению, тихо это сделать не получилось.
Мысленно взвыв, девушка натянула тетиву, "впившись" взглядом в дверь разбойничьего логова. Но те, видимо, слишком уверовали в недоступность своего тайного убежища. А тут ещё и ветреная ночь прятала посторонний звук за своими обычными шумами. Очевидно, именно поэтому никто из сторожей заложников не вышел посмотреть, что же там снаружи делается?
А вот со стороны клеток донёсся тихий, еле различимый шёпот:
— Эй, кто там?
— Почтенный Кастен! — также чуть слышно отозвался Жданов. — Это я, Худ. Только тише, пожалуйста!
Сайтам, прихватив пару весел, прошёл мимо Платины на берег. Секунду помедлив, она последовала за ним. Всё-таки стрелять с твёрдого берега гораздо удобнее, чем с качающейся лодки. Одна стрела на тетиве, вторая в зубах, ещё две воткнуты в землю у ног.
Пробираясь в темноте, сынок судовладельца поскользнулся на мокрой траве. Чуть слышно брякнули деревяшки, но сам толстяк только громоко выдохнул.
— Скорее, почтенный Сайтам! — недовольно зашипел мичман российского императорского флота.
Скоро до Ии донеслось невнятное бормотание, тихое оханье достопочтенного Куджичи, шёпот бывшего офицера городской стражи, звяканье металла.
Громкое "Крак" прозвучало во мраке, как орудийный выстрел или взрыв газового баллона. Во всяком случае, других ассоциаций у пришелицы из иного мира не нашлось. Ей казалось, что звук просто обязан разбудить всё живое на острове. Затаив дыхание, она подняла лук, готовясь его натянуть.
Но на веранду никто не вышел. Послышался тягучий металлический скрежет несмазанных дверных петель, но сейчас же прекратился. На серп луны набежало лёгкое облачко, ещё сильнее сгущая царивший вокруг мрак.
Девушка почувствовала, как на лбу выступают капельки пота, а по спине между лопаток бежит холодная струйка.
Опасаясь, что мышцы устанут раньше времени, она опустила оружие, но продолжила следить за домом.
Вновь звякнул металл.
"Собрались ломать второй замок", — предположила беглая преступница.
В темноте опять что-то затрещало, и по ушам ударил знакомый звонкий звук, но на сей раз Платина даже не вздрогнула.
Дребезжащим кошачьим дуэтом запели металлические дверные навесы, похоже, никогда не знавшие, что такое смазка.
"Ну уж теперь-то они точно проснутся!" — мысленно охнула приёмная дочь бывшего начальника уезда, вскидывая лук.
— Бежим! — крикнул мичман российского императорского флота. — Туда! К лодкам!
Из дома разбойников донеслись непонятные звуки. Дверь с треском распахнулась, ударяясь об стену, и на веранду выскочил коренастый мужик с блеснувшим сталью оружием в руках.
Тренькнула тетива, весьма чувствительно ударив по замотанному тряпьём запястью Платины.
Вслед за первой полетела вторая стрела, и обе достигли своей цели. Бандит рухнул прямо под ноги приятелей, заставив тех вновь укрыться в доме, посылая неизвестным врагам проклятия и угрозы.
Из темноты выскочил Сайтам, буквально тащивший на плече своего отца.
— Быстрее, почтенный! — промычала Ия, зажимая в зубах запасную стрелу.
Хаторо хоть и шёл сам, но позволил побратиму надёжно поддерживать себя под локоть.
Где-то затрещало дерево. Видимо, разбойники сообразили, что дверь под обстрелом, и покинули логово каким-то другим путём.
Беглые преступники быстро оттолкнули от берега лодки и забрались в своё судёнышко. Жданов и отпрыск олигарха, отчаянно работая вёслами, еле успели отогнать свой караван метров на десять от берега, когда из-за полуразрушенного здания выскочили бандиты.
Однако три удачно пущенные друг за дружкой стрелы быстро заставили их отступить. В ответ кто-то из них метнул из темноты короткое копьё, угодившее в самую маленькую лодку. Молодые люди гребли изо всех сил, постепенно удаляясь от острова. Вслед им кричали угрозы и проклятия, но выйти на берег из-под защиты строения не решился никто.
Девушка, выпустив туда ещё одну стрелу без особой надежды на успех, не разобрала ни одного из высказанных ими слов, воспринимая эти звуки беспорядочным "белым шумом". Всё её внимание сосредоточилось на окружающей их водной поверхности. Она опасалась, как бы кто-нибудь из разбойников не попытался догнать их вплавь. Но подобного смельчака или слабоумного не нашлось.
— Нам нужно столько лодок? — озабоченно поинтересовался бывший офицер городской стражи.
— Нет, — тяжело дыша, отозвался Жданов. — Но их нельзя было там оставлять.
— Тогда надо избавиться хотя бы от одной, — решительно заявил Хаторо.
Его побратим перестал грести. Вдвоём они подтянули судёнышко поближе. Прямо на виду у затаившихся во мгле разбойников один из недавних пленников перебрался сначала в одну лодку, потом в другую.
Выдернув торчавшее в борту копьё, он с хаканьем ударил им в дно. Затрещало дерево. Ещё пара ударов, и послышалось журчание. Удовлетворённо хмыкнув, бывший офицер городской стражи покинул тонущий кораблик.
— Может, и вторую лодку утопить? — дыша, как загнанная лошадь, предложил Сайтам. — На одной как-нибудь уберёмся. Что скажешь, почтенный Худ?
Они уже изрядно вымотались, хотя ещё не миновали окружавшее остров открытое водное пространство.
— Топи, почтенный Кастен! — соглашаясь, попросил молодой человек. — Если захотят их поднять, пусть ныряют!
Со второй посудиной пришлось повозиться. Хорошо, что бандиты сами снабдили их копьём, точнее острогой с зазубренным наконечником. Хаторо его довольно быстро сломал, но, орудуя кинжалом, всё же проделал в дне лодки пару дырок.
Когда бывший офицер городской стражи перерезал натянувшуюся верёвку, отсоединив тонущую посудину, грести сразу стало легче, и лодка беглецов заметно увеличила скорость, провожаемая полными бессильной злобы воплями "озёрных удальцов".
Теперь, когда отпала необходимость соблюдать тишину, мичман российского императорского флота изо всех сил заработал веслом, изредка поднимая тучи брызг, закрывая соотечественнице обзор. Но той ни в коем случае не хотелось упускать врагов из вида. Пришлось, держа в руках лук с наложенной стрелой, перегнуться через борт, вглядываясь в ночь и смутно различая у самой кромки воды неясные, размытые фигуры. Кажется, их осталось не больше трёх? Одного она подстрелила на веранде. Потом выпустила ещё несколько стрел и, похоже, по крайней мере, одна из них нашла свою жертву.
При этом Платина не чувствовала ни жалости, ни угрызений совести. Последние сомнения у неё исчезли после рассказа о том, как эти мерзавцы посадили на кол помощника капитала "Бойкого селезня".
Ия уже не удивилась тому, что Жданов не заблудился в полутьме и, командуя сидевшим на носу Сайтамом, привёл их судёнышко прямо к горловине знакомой протоки. Здесь среди зловеще шумевших камышей казалось ещё темнее.
Тяжело, с хрипом дышавший отпрыск олигарха попробовал перестать грести, но мичман российского императорского флота тут же грозно скомандовал:
— Рано остановились, надо отойти подальше!
Только когда впереди обозначилась первая развилка, он тихо сказал:
— Всё, дальше не пойдём!
— Теперь эти негодяи нас не догонят! — внезапно вскричал сидевший рядом с Сайтамом судовладелец, и в его звенящем голосе приёмная дочь бывшего начальника уезда ясно расслышала истерические нотки. — Хвала Вечному небу — обители десяти тысяч богов! Не зря! Не зря я молился день и ночь! Спасибо тебе, почтенный Худ, за то, что спас мою никчёмную жизнь! Но как ты здесь оказался, сын?
— Почтенный Худ и меня спас, отец! — почти столь же восторженным тоном ответил молодой человек. — А почтенная Ини подстрелила из лука Рублёного Буда! Теперь этот мерзавец мёртв! Она и Магира убила! Рмак... Помнишь, как этот негодяй над нами потешался? Она и его ранила, а почтенный Худ догнал и убил!
— Так ты спас ещё и моего сына?! — словно бы не веря своим ушам, охнул купец. — Как же я благодарен, почтенный Худ! Ты настоящий герой!
"Ну да! — мысленно хмыкнула пришелица из иного мира. — Он герой, а я так, мимо проходила".
— Он и Итоми спас! — заливаясь счастливым смехом, продолжил удивлять папашу отпрыск.
— Итоми жива?! — развернувшись, Куджичи схватил его за плечи. — Ты не врёшь?! Как такое может быть?!
— Жива, жива! — толстяк смеялся и плакал одновременно. — Она ждёт нас.
— Где?! — вскричал олигарх.
— У слияния Аровити и Ваундау, — ответил молодой человек. — В заброшенном военном лагере. Почтенный Худ нашёл там безопасное убежище, где она нас и дожидается.
Оставив в покое сына, купец развернулся лицом к тяжело дышавшему Жданову.
— Достопочтенный Худ! — голос его звучал гулко, торжественно и надрывно. — Ты спас меня, моего сына, дочь и репутацию нашей семьи! Мы этого никогда не забудем и будем вечно благодарны!
Закончив короткую, но прочувственную речь, мужчина в когда-то белой, а сейчас густо покрытой пятнами одежде для сна вдруг повалился на колени, уткнувшись лбом в дно лодки прямо возле пойманной рыбы.
Молодой человек, кажется, впал в полный ступор от столь проникновенных слов этого пожилого и очень богатого человека.
Гораздо быстрее соображавший побратим резко ткнул его в бок, выразительно кивнув на коленопреклонённого судовладельца.
К счастью, дополнительных разъяснений не понадобилось. Протиснувшись мимо соотечественницы, мичман российского императорского флота, присев на корточки, взял олигарха за плечи, помогая выпрямиться.
— Я не достоин таких слов, достопочтенный Куджичи, — и пусть голос Жданова звучал не слишком убедительно и искренне, но он сказал именно то, что положено говорить в подобных случаях. — Не заставляйте меня чувствовать себя неудобно.
Не желая мешать обмену любезностями, Платина отодвинулась и развернулась, оказавшись лицом к сидевшему к ней боком Хаторо.
Тот как раз очень тихо произнёс, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-то ещё.
— Я его не ждал.
Подавшись к нему, Ия тихо прошептала:
— Он ни за что не хотел уходить без тебя.
Со дна души поднялась, казалось бы, надёжно похороненная обида.
— Это когда я звала на помощь той ночью... В усадьбе... Когда меня...
Горло перехватило, на глазах вскипели злые слёзы.
— Он не очень-то торопился. А тебя сразу же бросился спасать.
Молниеносным, стремительным движением бывший офицер городской стражи схватил девушку за шею, ткнулся лбом в её лоб и еле слышно выдохнул:
— Тогда мне пришлось его оглушить, чтобы он не бросился к тебе на помощь. Их было трое, нас двое, они с оружием, мы нет. Но этот благородный юноша всё равно рвался тебя спасать. Тогда я ударил его по голове. Когда он очнулся, всё уже закончилось. Но он до сих пор не может мне этого простить. Ты не на него обижайся, обижайся на меня!
— Плевать тебе на мою обиду! — криво усмехнулась пришелица из иного мира.
— Так и есть! — рассмеялся собеседник, оттолкнув её от себя.
"Почему же Сашка мне ничего не сказал?! — отвернувшись, лихорадочно думала Платина. — Мог же всё объяснить, рассказать. Нет, молчал как партизан! Офицер, дворянин и всё такое. Вот же-ж! Если бы не этот козёл Хаторо, я бы его до сих пор винила. А он, оказывается, всё-таки тогда хотел меня спасти".
От этих мыслей Ие вдруг стало гораздо легче. Словно с души упала какая-то тяжесть, и даже стало немного стыдно за своё прежнее поведение.
В голосе Жданова, ещё не успевшего привыкнуть к местному витийствованию, уже начинало сквозить раздражение, а пожилой судовладелец всё ещё продолжал плести словесные кружева, не уставая петь дифирамбы своему спасителю.
Его беззастенчиво прервал бывший офицер городской стражи:
— Ну видишь, достопочтенный Куджичи, какой у меня побратим?
