Но чтобы вино из неё делать — шутят, наверное? Виноградный куст у них всего один, у одного из входов внутри жилого квартала, и понятно, что вина с его ягод — только попробовать, если каждому. А из Херсонеса, хоть и привезли, и вторая экспедиция ещё не меньше наверняка привезёт, но всё равно ведь мало. Ромеи делают только виноградное, и можно ли получить что-то подобное из других ягод, херсониты не знали. Малина — ладно, можно ещё допустить, она хотя бы сладкая, но вот эта дикая вишня? Чему там бродить? А если мёдом её сок подсластить, так это сколько же мёда нужно? У запорожцев его не так уж и много, а ведь он нужен будет и для фруктовых варений. Говорят, на сахаре варили в прежней жизни? Нет, ну это-то точно шутят! Кто же не знает, что после потери Египта и Сирии леденцовый тростниковый сахар в Империи стоит многократно дороже мёда, да и до того дешевле мёда никогда не был?
Но когда Роман припомнил к слову слышанный ранее слух о том, что монахи в некоторых монастырях делают вино намного слаще, выдерживая его в свинцовой амфоре вместо глиняной, их учёный мудрец из стариков разразился такой руганью, что женщины от неё морщились, а перевод Андрея Чернова, обычно точный и почти дословный, на сей раз показался брату с сестрой очень приблизительным и сильно смягчённым, интонациям их сердитого мудреца явно не соответствующим. А что тут такого ядовитого в свинце? Не травятся же сами монахи? Да ещё и весь Херсонес с давних пор пьёт водопроводную воду, текущую по свинцовым трубам. Проточную можно, а стоячую нельзя, выходит?
Это уже потом мудрец запорожцев объяснял, когда исчерпал запас ругательств и успокоился. Вино ведь это из свинцовой амфоры в числе самых дорогих считается? Вот потому и не травятся монахи, что не пьют его помногу. Точнее, травятся, но постепенно и малозаметно. Если хотят — пусть травятся, имеют право, но запорожцы свинцом травиться не будут и им тоже не советуют. Лучше кислое вино пить, если мёда не хватит, чем этим свинцовым травиться. Роман сперва подумал, что мудрец преувеличивает из-за того, что лично ему от такого вина плохо бывает, но к его удивлению префект атлантов подтвердил мнение старика и добавил, что в их Содружестве никто не использует свинцового сахара. Есть тростниковый, есть мёд и есть фруктовая патока. Если мало — камышовые корневища осенью и весной, когда в них больше всего сахара. Ну, хоть в Херсонесе открыто об этом говорить и остерегались, но кто же не знает, что атланты дурного не посоветуют?
Но тогда что получается? Тростниковый сахар дорог, да и нет его у запорожцев в нужном количестве, сладких фруктов — тем более. Камыша-то на Борисфене хватает, но весна давно прошла, а до осени надо ещё дожить. Но дикие ягоды уже сейчас собираются, а дальше их пойдёт ещё больше, и на всё нужен подсластитель. Кроме мёда ничего на ум больше не приходит, но и пасек у запорожцев тоже не наблюдается. Где им взять нужную на всё это такою прорву мёда? Нет, можно и дупла диких пчёл разорить, как это и делают варвары. Среди тех варваров, которые к ним примкнули, возможно, есть и умеющие этим заниматься, но это сколько же пчелиных гнёзд разорить нужно? А найдётся ли их столько поблизости? Близкого соседства пчёлы не любят, им простор нужен для медосбора, а лес по берегам Борисфена — узкий. Есть ли в пешем доступе от города столько этих пчелиных дупел, Роман сильно сомневался.
Впрочем, не один только он. Запорожцы и сами на такое шикарное везение не очень-то и рассчитывали. Тем более, что ещё и щадить надо ближайшие пчелиные семьи, у которых по весне пойдёт роение, и его упускать не собирались. А пока — уличи на что? Скопа, купец ихний, обещал мёду привезти достаточно. Так мужик сказал — мужик сделал. Три дня назад пришвартовалась его ладья к деревянному причалу, а в ней — рядами стоят липовые колоды характерного вида. Городские туземцы сразу же опознали аналог своих, в которые бортники складывают вырезанные из дупла медовые соты. Андрей Чернов решил с их слов, что там соты и есть, а чистого мёду из них — хорошо, если половина их объёма наберётся. Но когда Скопа понял их сомнения, он с ухмылкой приоткрыл крышку одной из колод и показал содержимое — чистый мёд почти до краёв. Туземцы выпали в осадок, а когда они рассказали подробности, как это делается — в осадок выпал историк. Мало того, что пчёлы дымом выкуриваются, и много их при этом гибнет, так ещё же и на сотах они в колоду попадают, а её ведь вытапливают в бане, чтобы растопленный воск всплыл наверх — естественно, с дохлыми пчёлами и личинками из сот. И не всякой пчелиной семье после этого суждено уцелеть и оправиться, восполнив потери.
С Никифоровой едва истерика не случилась, когда растолковали и ей. Это ведь что получается? Что каждые две таких колоды с мёдом — это от четырёх до пяти, если не все шесть, разорённых пчелиных гнёзд, из которых пара-тройка уже погибла или погибнет в ближайшую зиму? Нет, она-то, конечно, всегда понимала, что лесное бортничество без разведения пчёл в ульях — самый хищнический способ промысла мёда, но одно дело умом это понимать, просто догадываясь, и совсем другое — услыхать подтверждения очевидцев и участников. Правда, они потом оговорили, а Скопа подтвердил, что обычно бортник не берёт из дупла больше половины сот. Ну, на глаз, конечно, определяет эту традиционную меру, и в середине лета у пчелиной семьи остаётся ещё достаточно времени, чтобы запасы свои к зиме восстановить. Так что если дымом вся семья не поморена, то и восстановится — тут уж, как судьбе её будет угодно. Да, некоторые гибнут, но не все и даже не половина. А этот мёд, который он привёз — да, он с большого количества бортей, ну так все они не с одного же городища, а с трёх. Если нужно ещё столько же, то в следующий раз уже не из них, а из трёх других привезёт. И земля по Бугу обширна, и леса в ней пошире здешних, и бортей пчелиных в них много — есть откуда уличам взять ещё мёда, если нужен.
Наира реагировала спокойнее, но внутренне тоже была в шоке. Даже если и не половина, а только четверть пчелиных семей гибнет от такого бортничества, а это вполне вероятно по мнению туземцев, то сильно ли это отличается от злостного браконьерства? А туземцы только жали плечами. Другие-то способы какие? Андрей Чернов, тоже слегка со всего этого прифонаревший, перевёл Елене и Роману, но и херсониты особо не удивились. Варварство на их взгляд — к дуплам на деревья лазить, рискуя рухнуть с верхотуры, когда пчёлы жалить начнут. У ромеев — пасеки с ульями. Глиняные, плетёные, иногда и из таких же деревянных колод. Те же самые борти в принципе, только собраны все вместе и внизу, не нужно на опасную высоту к ним лазить. А берут из них медовые соты примерно так же и с теми же примерно потерями. А как иначе-то? Главное — чтобы ульев хватало и угодий для пчелиного медосбора, тогда и потери все восполнятся. Плохо то, что мало угодий, от этого не хватает ромеям своих мёда и воска, и приходится докупать их у варваров.
Бывает даже так, что когда ульев много, хозяин вообще травит всю пчелиную семью дымом, чтобы не кусалась, а потом, естественно, забирает из такого улья все соты. Каждый второй таким манером по осени, когда запасы мёда наиболее велики. А потом по весне из нетронутых ульев вылетают рои, которые он и заселяет в опустевшие, обновляя и восстанавливая пасеку. И вовсе не у варваров это делается, которые по деревьям лазят, а у культурных и просвещённых ромеев. И это — при всём их христианском культе пчелы. Тут уж и условные славяне выпали в осадок. Историк, обсудив с Романом и Еленой, выяснил, что и в Херсонесе мелкие пасечники, у кого ульев не так много, стараются так не делать, но крупным деваться некуда. Культ культом, а жизнь — жизнью. Имперские налоги изволь заплатить сполна и в срок, местные налоги, в том числе натуральные — тоже плати сполна и не слишком задерживая, поскольку за просрочку взыскивается пеня. И ещё церковную десятину отдай сполна и в срок, если не хочешь неприятностей себе нажить от сомнений в твоём благочестии. Выморить половину ульев и забрать из них все соты — легче, быстрее и экономичнее. Меньше заплатишь нанятым на эту сезонную работу подёнщикам.
Оправившись от шока, обе биологички сошлись тогда на том, что безобразие это никуда не годится, и надо к весне иметь нормальные современные ульи с рамами для сот, в которые и заселять вылетающие из лесных дупел рои диких лесных пчёл. А пока не трогать их гнёзд, как бы ни было соблазнительно добыть мёд сейчас и самим, а брать все обнаруженные гнёзда на учёт, чтобы не упустить по весне их роения. Те туземные парни, которые умеют бортничать и предлагают свои услуги, не боясь быть покусанными — они молодцы, конечно, на свой традиционный лад, но не нужно Запорожью таких дикарских традиций. По весне нормальное современное пчеловодство надо заводить на нормальных современных пасеках. И расширять потом не само по себе, а согласованно с расширением и садов, и полей с рациональным севооборотом, в котором будут участвовать и медоносы. А на их текущие потребности — вот он, мёд уличей, который они и ещё привезти грозятся, если этого будет мало. Есть теперь чем в городе и на варенья всю эту малосладкую дичку подсластить вместо сахара, и на ягодное вино. Не лимитирует теперь этот фактор всех их летне-осенних заготовок дикорастущих фруктов на зиму и последующее время до нового урожая. А с годами и своя пасека появится и разрастётся, и свои сады. Привитая на дичку веточка культурного фруктового дерева уже на третий год зацветёт и заплодоносит сама, радуя садовода нормальными культурными фруктами.
А на днях вернулась и экспедиция с Кинбурна, привезя соль. Грязная, сразу в пищу не годна, напоминая бородатый анекдот про говно доеденного последнего мамонта — ага, зато его много. И теперь Науменко, приостановив всё остальное, озабочен отладкой её переработки в нормальную пищевую через растворение этой соли в днепровской воде, фильтровку и правильное выпаривание рассола для удаления инородных примесей. Едва ли соль будет полностью соответствовать ГОСТам прежнего мира, но лучшее качество по сравнению с привезённой из Херсонеса геолог обещает твёрдо. Просто поскорее её надо переработать, да побольше. Ведь экспедиция договорилась и с соледобытчиками уличей — будут привозить прямо в Запорожье добытую ими грязную кинбурнскую соль для обмена на переработанную запорожцами, три веса грязной за один вес чистой. Говорят, довольны уличи этим предложением. Много ли привезут в первый раз на пробу, пока уверенности у них полной ещё нет, хрен их знает, но должны скоро привезти, так что и перерабатывать соль надо и для себя, и на обмен с ними.
Хватит ли этой соли и на щёлочь для мыловарения, если не просто на пробу, а уже в запас для использования всем городом, пока непонятно. Но на соленья её уж точно хватит. А значит, не нужно её теперь будет ни в Херсонесе покупать, ни на Перекопе, а на Кинбурне можно самим добывать или вообще уличей на это дело впредь подрядить, если им переработанная соль и условия обмена понравятся. В идеале, если осилят нужные для Запорожья объёмы поставок, так пускай тогда сами и добывают, и привозят. Запорожцам меньше будет хлопот. А когда соли в достатке — нет проблем с заготовкой на зиму той же рыбы. Карасей-то "кабаньего" типоразмера бригада Григорьича повыловила почти всех, и они теперь попадаются редко, но сазаны и судаки идут такие, что коптильня городка с их количеством не справляется, и часть приходится в садках держать. Теперь, когда хватает соли, можно уже не только коптить, но и вялить — подсоленные не испортятся.
Можно теперь и охотиться активнее на того же линного гуся. Получится ли на перелётного охота осенью, как туземцы в своих родах устраивали, пока не предугадаешь. Парни говорят, плохие здесь для этого места, высокие скалы, может не сесть перелётная стая, а пролететь дальше, но насколько и куда — заранее не спрогнозируешь. Так что этой осенью на гусиную охоту рассчитывать не стоит. Можно только проследить, где садятся, для будущих сезонных охот. А значит, линного надо бить, покуда матёрые не долиняли, а молодняк на крыло не встал. Методика-то уже отработана. Туземные парни идут загонной цепью, прочёсывая заросли и выгоняя гусей из леса на открытый степной участок, где их ждут стрелки. В зарослях-то этого притаившегося гусака хрен разглядишь, но вспугнутый и убегающий от загонщиков виден хорошо. Где снова притаился — заметно. Если близко, лучник стрелой достанет, если дальше, в оптику и башку его увидишь, а в башку и пульки из мощной воздушки достаточно, и не надо тратить драгоценный охотничий патрон.
Но пока отрабатывали методику, промышляли гуся для текущих нужд. Ну, ещё молодняк, не вставший на крыло, старались живьём взять для пополнения птичника. Хоть и не домашний гусь, но крылья подрежешь — будет и домашним. Теперь, когда с Кинбурна соль подоспела, привезённую ранее из Херсинеса можно уже и не беречь особо, а пускать на заготовку мяса впрок. На четвероногую дичь ещё не сезон, хотя зайца при случае тоже подстреливают, а в основном — вот эти линные гуси с утками, да дрофы, если попадутся. Теперь и в засолку птица пойдёт массово, поскольку есть уже чем солить.
Обидно, что огурцов с помидорами вдоволь не засолишь. Нет их практически. Не все были дачниками и выращивали на подоконниках рассаду, а кто выращивал — мало кто до провала высадку на грядки затягивал, большинство успело высадить ещё в первой половине мая, и остались их огурцы с помидорами вместе с самими дачами в том прежнем мире. Припозднившихся было настолько мало, что всей их рассады хватает только на её размножение для посадки следующей весной. Собирается активно дикий лук и чеснок, и их-то засолить впрок можно, особенно черемшу или медвежий лук. Но разве замена это огурцам с помидорами? Разве только дички эти попробовать, яблоки с грушами? Для тех же маринованных или мочёных рекомендуются сорта помельче, да потвёрже. А что может быть мельче и твёрже дички? Но для мариновки нужен уксус, а у них сладости ещё далеко не в избытке, и ягодное вино будет делаться уж всяко не для его скисания в уксус. Так что мариновать или мочить массово — это ещё очень нескоро. Засолить по аналогии с теми же огурцами или помидорами — так никто не делает, конечно, с яблоками и грушами, но это в нормальных условиях прежнего мира. Зато технически, если соли достаточно — несложно. Здесь мир — другой, и условия в нём нормальными по прежним меркам — не назовёшь.
А в ненормальных условиях похрустеть за неимением солёных помидоров или огурцов солёными дикими яблоками или грушами — почему бы и нет? Тем более, что и все их недостатки при таком способе их заготовки не критичны, а полно их будет, как и говна того мамонта из того бородатого анекдота. Туземные парни из племён лесовиков других и не знают. Какие могут быть сады с культурными плодовыми деревьями при 'кочующем' подсечном земледелии? Ели они эти дикие яблоки с грушами в натуральном виде, съедят с удовольствием и в виде варенья на меду, и солёными. Скорее всего, они не понимают и идею прививки, а считают, что просто переносят молодые деревья поближе к городку для использования их естественного урожая. Ближе будет собирать в сезон. Этого понимания для них достаточно, чтобы работать усердно. А коренным запорожцам — придётся к этому привыкать. В прежней жизни ведь как было? Не все были дачниками со своими садами и огородами, не у всех была и близкая сельская родня, но на их летне-осенних заготовках на зиму это не сказывалось практически никак. Это же юг Украины, и вокруг города — сёла, и в сезон все магазины и рынки завалены овощами и фруктами, и полно их, и стоят жалкие гроши. И ни сахар не дефицит, ни соль, ни приправы, и тоже по цене доступны. И как ни малы заработки простых заводских работяг, на эти заготовки их всегда хватало.
