Теперь, как едко, а для кого-то и обидно пошутил вернувшийся из экспедиции Селезнёв, для провалившегося в эти лохматые времена Запорожья окончательно решён и тот довоенный ещё жаркий спор, чьё блюдо борщ — украинское или русское. Хохол ты сам или кацап, украинской ты считаешь Запорожскую область или российской, а один хрен в этом лохматом мире борща ты себе теперь не сваришь. Ни украинского, ни русского. Не из чего варить. Нет, в теории-то всё есть, и через годы возможность такая появится, но на практике прямо сейчас всё это только в количествах на посадочный материал. А дикари ничего этого не предложат. Нет у них ни свеклы, ни капусты, не говоря уже о картофане, помидорах и перце. Те — вообще американские, и условные славяне вообще понятия о них не имеют. Но не предложат и примитивного, только со свеклой и капустой, поскольку нет пока и их. Капуста, хоть и заявлена для Руси ещё девятого века, достоверно подтверждена только для одиннадцатого. Андрей Чернов уточнил, что во второй его половине, вместе с достоверными боярскими вотчинами. Самое раннее — с середины, если первые настоящие монастыри считать. Народ — уж точно ещё не выращивает даже на самой Киевщине. А уж красная свекла — это вообще не ранее шестнадцатого века. Вот с него только и пошёл этот классический борщ, который перед войной Украина с Россией поделить не могли. Ничей он здесь и сейчас по причине отсутствия. Всем современным многообразием провизии в магазинах и на рынках Запорожье было обязано своему сельскому окружению, включая и дачные посёлки вокруг города. Были вокруг него обширные сельскохозяйственные угодья — была и их продукция в городе, а как исчезли они разом вместе с остальным городом, так и банальный борщ сварить стало не из чего. И не будет, пока сами не вырастят.
О восстановлении прежнего сельского хозяйства в этих условиях смешно даже мечтать, но стремиться надо, конечно, к посильному для них подобию, а не к архаичным древнеславянским весям "кочующих" подсечных земледельцев. Хрен с ним, с борщом, не единственный это вид первого обеденного блюда даже для Украины, и фанатично любят его даже титульные украинцы не все поголовно, если совсем уж честно, но цивилизацию, позволяющую свободный выбор, его ты будешь себе варить или что-то другое, возродить нужно. С нормальным многопольным севооборотом разнообразных полевых культур на одних и тех же полях вблизи от постоянного благоустроенного жилья, да с нормальными огородами, садами и пасеками. Ну и, конечно, со свинарниками и курятниками. По салу и по яичнице на сале ностальгирует намного больше народу, чем по борщу. Но печенеги не разводят свиней, которые не могут кормиться одной только степной травой. За свиньями — к оседлым условным славянам. За курами — к ним же. Или в Крым, к готам и херсонитам.
За неудачу с инкубатором никто не попрекает Никифорову всерьёз. Понятно же, что куры-несушки на перспективу важнее разовой сиюминутной яичницы. В шутку только иной раз кто-нибудь, да скажет, что яичницей полакомиться напоследок не дала. Пять цыплят из почти сотни яиц, которые могут ещё и не дожить до яйценосности — это, конечно, провал. Но чего ещё можно было ожидать от пищевых яиц из магазина, которые для выведения цыплят не предназначались исходно? И где было взять другие? Гусиные и утиные яйца прозевали по сезону, теперь только по весне. Да и вкус у них не такой, как у куриных, и яйценосность гусей с утками не та. Тетерева? Водится в принципе в их лесах косач, но сезон тоже прозевали. И кормить косача сложнее, чем курицу, и яйценосность, опять же, не та. Были попытки разведения тетеревов в неволе, но триумфального успеха в виде домашнего тетерева, годного на замену курице — не стяжали. Тордул, когда при нём этот вопрос обсуждали, что-то на своём наручном аппарате отметил, но атлант, как всегда, в своём репертуаре — доложу наверх, а там подумают, можно ли что-то сделать.
Судя по их зуброидам, о которых все наслышаны, а печенеги видели живьём, в восторге от них и с нетерпением ждут их появления у себя, могут атланты многое. Такая цивилизация наверняка и в кормящем её сельском хозяйстве продвинулась далеко. Могут вполне и одомашненных тетеревов или ещё каких-нибудь других птиц не хуже кур иметь, а уж высокопродуктивные породы свиней — наверняка. Другое дело, что сейчас не до того им, и мала надежда, что дойдут руки в этом сезоне. У них строительство базы на Хортице идёт, а это такой прорвы грузов требует, что Запорожью придётся подождать со многими своими запросами, а пока — выкручиваться самостоятельно. Пропасть, конечно, не дадут, иначе теряется смысл в их базе, которая до сих пор им вообще здесь не была нужна, но и баловать раньше времени тоже не начнут, пока своих здешних проблем не решат. За это их разве осудишь? Сами-то на их месте разве не так же сделали бы? Безопасность городу от дикарей теперь гарантирована, а это уже и само по себе немало. Остальное приложится рано или поздно. Уличи вон, печенегами с Правобережья приведённые и переданные ими запорожцам, хоть и в культурошоке от города, но безопасность оценили и раздосадованы тем, что им не дают места построить свою весь. Ага, вот только полуземлянок и сведения леса под их подсечное земледелие Запорожью ещё не хватало! Нет уж, будут нормальную цивилизацию помогать строить и обживаться в ней. Есть среди них даже кузнец. Правда, без инструмента, но инструмент экспедиция из Херсонеса должна привезти.
Скопа, кое-что понявший ещё в свой прошлый приезд, соплеменничкам мозги вправил. Как от дедов-прадедов повелось — это, конечно, хорошо и правильно было, но на Днепре их деды-прадеды не удержались, а теперь и на Буге жареным запахло. Много ли осталось от вашего рода, жившего по священным заветам дедов-прадедов? Раз уж попали к запорожцам — радуйтесь, что к ним попали, а не на невольничий рынок, держитесь их, роднитесь с ними и становитесь сами такими же, как они. И тогда не ваши дети и внуки будут завидовать чудом уцелевшим на Буге родам, а те — им. Потому и уцелеют, кстати, что мир с печенегами устанавливается, а ему атланты поспособствовали, которые здесь только ради запорожцев. И заживут там теперь, конечно, тоже неплохо, но всё равно не так, как здесь. Запорожцы здесь ни печенегов не боятся, ни русов-куявов, которые теперь едва ли сунуться сюда рискнут. С военными намерениями, во всяком случае. А вот на Буг — могут вполне. И даже должны по логике вещей, поскольку без речного пути "из варяг в греки" кому будет нужна ихняя Куявия? Не просто же так он сам сюда плавает, выкупая у запорожцев их оружейные трофеи. Поэтому и мёд им возит, со всех племенных городищ его скупая и прося продать больше, поэтому и посконные ткани у них же с руками рвёт и просит ещё, хоть и не лишние они для самих соплеменных родов. Оружие — нужнее.
Грубую конопляную ткань купец и в самом деле привёз. Меньше, чем хотелось бы, ну так он ведь и предупреждал в прошлый раз, что нет у племени больших излишков. Но сколько смог скупить в тех же городищах, где скупал и мёд — вот она вся, как обещал. Теперь, как и мёд, в других городищах придётся покупать, и это уже в следующий раз. На данный момент — два с половиной десятка нешироких и тонких мотков. Едва ли длинная полоса, если развернуть, учитывая грубость и толщину ткани, и больше одного человека с такого мотка едва ли оденешь, но большего уличи предложить не смогут. Традиционный вертикальный ткацкий станок ни ширины большей не даст, ни длины. Да и где ещё пряжи на большее взять, когда прядётся она ручным веретеном?
Это уже Андрей Чернов пояснял не знающим суровых реалий времени и места. У ромеев — правильно, в текстильных эргастериях их ткацкие станки уже горизонтальные, и прялки с колесом, производительнее в разы, ну так у них же и волокно покупное, кем-то заготовленное и под прядение предварительно обработанное. При изобилии волокна такая механизация окупится быстро. И конечно, производи ромеи конопляные ткани, разумнее было бы у них и закупаться ими. Но чего нет у них, того нет. А условным славянам какой смысл городить сложные механизмы, которые и сделать труднее, и места в полуземлянке они займут много, и не будут работать большую часть времени? Ведь всеми работами от сбора конопли и до собственно ткачества заняты одни и те же женщины. Летом — сбор и подготовка волокна, зимой — прядение и ткачество. И так — у всех производителей холста. Роман и Елена, когда историк перевёл им на греческий, впали от этого в гораздо больший шок, чем от грубости ткани. От неё в осадок выпали две трети коренных запорожек, Галя Кириллина и Оля Кузьменко были в числе пяти, закативших истерику — им что теперь, вот в ЭТО одеваться предстоит? Даже Люся с Наирой и её подругой в восторг от этой дерюги не пришли. И только туземные бабы и девки заметно оживились и недовольны остались только её малым количеством. Скорее станки и веретёна с гребнями делайте, есть ещё на сбор и подготовку конопли время, а напрясть, да наткать — и сами не безрукие. Отличная же ткань, сносу ей не будет, и дурни эти ромеи, раз сами такой ткани не делают.
От такого их трудового энтузиазма Никифорова не на шутку встревожилась за судьбу огорода культурной конопли, выращиваемой из семян, полученных в самом начале при сортировке птичьего корма из зоомагазина. Только не её! Дикорастущую — так и быть, где и сколько найдёте, вся ваша, но эту — не трогать! Это — будущий посадочный материал уже для полноценного поля, которое только и даст полноценный урожай и на семена, и на масло из них, и на текстильное волокно. А пока заготавливать и чесать под пряжу только дикорастущую, да и ту — без фанатизма. Не дадут ведь и они лучшей производительности, чем женщины уличей? Ну так и какой тогда смысл, если купец ещё привезти согласен? А то, что соберут и начешут сами — не на продукцию ещё пойдёт, а на пробу. Здесь им не их родные веси с их тесными полуземлянками. Найдётся где и колёсные прялки разместить, и горизонтальные ткацкие станки — пусть и понемногу для начала, зато уж всяко не хуже хвалёных ромейских. И найдётся кому их сделать, да отладить. Зачем корячиться, как их матери и бабки с прабабками, когда здесь можно всё это сделать и по-человечески?
Что кое-кто начнёт и для балдежа дикорастущую коноплю собирать — это и к бабке не ходи. В ментовке прекрасно знают всех пятерых, кто займётся этим обязательно. Да собственно, все коренные горожане прекрасно их знают. Ну так и хрен с ними. Жизнь становится и проще, и суровее, и если ты не в состоянии регулировать свои сиюминутные хотелки, то кому ты тогда такой нужен? А запрещать и уничтожать полезнейшее растение из-за нескольких ущербных уродов в здешнем Запорожье никто не собирается. Причин на такое решение — больше, чем достаточно. Во-первых, дикорастущая конопля — настолько живучий сорняк, что полностью — хрен ты от неё избавишься. Во-вторых, эта техническая, которая разводится, за несколько поколений один хрен выродится в обычную одичавшую, в которой содержание наркоты станет таким же, как и в окрестной дикой. А в-третьих, не индийский здесь подвид, в котором содержание наркоты наибольшее, а дикий предок той посевной, которая выращивалась на волокно и масло веками. Сколько-то наркоты есть и в ней, но от масла из неё никто ещё наркошей не стал. От ношения холщовой одёжки — тем более. А нужны городу и масло, и волокно, и не стоят эти пять идиотов таких жертв.
Конопле вообще множество полезных применений можно найти. И бумаги она даёт с единицы площади вчетверо больше, чем лес, да ещё и не требующей отбеливания, и топливные брикеты из неё можно прессовать, и маслу как пищевое применение найдётся, так и техническое. Правда, до многих из этих полезных применений дожить и доразвиться Запорожью ещё надо, а пока можно как-то обойтись, но конопляная ткань реально нужна уже теперь. На лёгкую летнюю одёжку и на бельё пойдёт льняная ткань, на верхнюю для осенне-зимнего периода — шерстяная, но они у ромеев и качественнее, и дешевле за счёт производства мануфактурного типа. Но на рабочую спецовку и на те же штаны наподобие джинсов, которые носят практически все, нужна конопляная холстина, которой сносу нет. А ещё же и туземцев своих на осень и зиму одеть во что-то надо, у которых тоже одёжка снашивается, и во что их ещё оденешь кроме вот этой холстины? Пока — покупной у этих уличей, но на перспективу нужна, конечно, и своя, да побольше.
Собственно, дикорастущую коноплю уже и начали заготавливать. Туземцам, не знающим контекста, юмора коренных горожан не понять. Для них это работа как работа, просто одна из многих. А людям из двадцать первого века, невольно вспоминающим этот контекст прежней жизни, смешно в этой работе всё. И сами скопления этой запрещённой в прежнем мире травы, немыслимые для открытого места вблизи от города, и сбор — ага, прямо на глазах у охраняющих сборщиков ментов, тем более немыслимый в той прежней жизни. Селезнёв, хоть и не мент, а российский военный разведчик, но и в России контекст ведь тот же самый, и он тоже в таком же охренении, как и украинские менты. Сборщики — тем более. Хоть и принимался уже наконец-то закон, смягчающий отношение государства к технической и даже медицинской конопле, категорический запрет на сбор дикорастущей сохранялся и в нём. Глядя друг на друга со здоровенными охапками конопли, с которыми в прежней жизни попадаться на глаза ментам не рекомендовалось, народ хохотал до слёз, провоцируя следующую волну шуток — когда успели косячок забить и накуриться?
Об отличиях здешнего мира напоминает только нетронутый ландшафт, вот эти заросли дикорастущей конопли, туземцы в их пока ещё традиционной дикарской одёжке, да мечи на боку у охраны. Носить каролинг так, чтобы его ножны не путались в ногах, все менты и ополченцы уже наловчились. Многие и фехтуют, хоть и далеко ещё не на уровне профессионалов этого лохматого Средневековья, но для вообще не умевших этого раньше — уже очень даже неплохо. Тот же Зозуля, конечно, один хрен сделает любого, но теперь уже не за три секунды и не за пять, а от десяти до полуминуты. Против вояки дикарского ловить нечего, но против ополченца — шансы уже неплохие. Тем более, что носить-то меч один хрен положение обязывает, поскольку престижно в глазах дикарей. При мече ты не абы кто, а человек солидный и уважаемый, с которым пререкаться не по делу и гонором меряться — дружески не рекомендуется. А раз носишь, то надо и уметь обращаться.
Оружие запорожцев вызывало неподдельную зависть уличей, даже не столько личную, сколько племенную — нужно их племени оружие, позарез нужно. Что на громовое губы раскатывать не следует, они все понимают, но другое-то как-нибудь можно? Скопа в надежде на арбалеты уговаривал префекта атлантов, но Тордул был непреклонен — пока не подтверждён мир уличей с печенежской ордой Илдей-хана, никакого оружия им не будет. Чем скорее замирятся со степняками, тем скорее и легче решится и оружейный вопрос. Не только арбалеты тогда смогут просить, но и много чего ещё. Ну, кроме громового оружия, конечно. О том, что полученное от атлантов оружие не вправе передать им и запорожцы, купец прекрасно помнил и с прошлого раза. Трофейное или своё, кроме громового — дело уже другое, и его запорожцы могут решать, как им вздумается. Но все лангсаксы Скопа у них выкупил ещё в прошлый раз, в этот — и все оставшиеся скрамасаксы, которые даже и не мечи, а тесаки. А франкские мечи — слишком дороги, поскольку ценятся на Востоке.
