— Я спросил: обязательно ли тебе было убивать старика? — повторил свой вопрос Леон, взглянув на меня хмурым взглядом. Мне показалось, что он находился в некоем противоречии. Хм?
— Ты ведь сам понимаешь, что он уже был мертвецом, не так ли? После дерьмового шоу, что он устроил в конце, да со всеми доказательствами... и "доказательствами", которые Люкс состряпал, виселица по нему только что навзрыд не плакала, — слегка пожимаю плечами.
— Я знаю! — сердито, но без особого энтузиазма огрызнулся он. — Мне наплевать на тупого старика — после всей этой каши, что он заварил и всех неприятностей, что мне доставил!.. Я знаю, что самолично отправил его на плаху, когда попросил Люксиона приукрасить доказательства. Я знал об этом, и ничуть не жалею! Я спрашиваю: так ли было нужно тебе играть роль палача, не отходя от кассы? Это уже второе обезглавливание за сутки, на котором я присутствую, ради бога!
— Хмх, — озадаченный хмык сам собой сорвался с моих губ. Второе? — Второе? Какое было первым, если я могу поинтересоваться?
— Отец оторвал кочерыжку тупому кошаку моей сестры, который пытался пробраться на эвакуационный корабль.
— Это тот, что подбросил тебе в комнату "доказательства" сговора с Княжеством? Мяу... Мяо... как-то его там?
— Ага.
— Ну... Это просто карма, — я не могла не фыркнуть на это причудливое развитие событий. Значит это тот самый "убитый", о ком ходили слухи. Ну, сам заслужил. — Рискну повториться: у тебя крутой старик. Но, возвращаясь к теме, я должна поправить тебя: вопрос не в том "Нужно ли было убивать старика", а в том, "Были ли у меня причины не убивать старика". Леон, ты помнишь, о чем мы говорили в тот раз? Иногда не остается иного выбора, кроме как запачкать свои руки.
— И это, по-твоему, такой случай? — сощурил глаза парень.
— Несомненно, — ответила я без колебаний. — Маркиз может и перестал бы быть проблемой, но другие — нет. Пойми вот что, Леон: сейчас я отвечаю не только за себя — от моих действий и решений зависят судьбы многих людей, и я должна, нет, обязана заботиться о благополучии тех, кто следует за мной. Как бы мне ни хотелось, я не могу просто уничтожить каждого жадного идиота, который однажды может поймать вожжу под хвост и начать создавать проблемы.... И, раз уж дела обстоят таким образом, мне нужно было донести до всех собравшихся определенную идею. Послание, если угодно, — остановившись, я с полной серьезностью взглянула на своего коллегу-перерожденца. — Дело вовсе не в убийстве, Леон. Главное чтобы дошел смысл послания: "Любые действия имеют последствия", и им стоит трижды подумать, прежде чем хотя бы помыслить строить нам козни. Так уж сложилось, что старый маркиз оказался на диво удобным посланником.
— ... — наши взгляды встретились. К моему удивлению, я не увидела в глазах Леона особого бунта против моих слов, а, скорее, некая "созерцательная отстраненность". — Ясно.
Прервав контакт, парень развернулся и последовал вслед за остальными. Глядя вслед Леону, я не смогла сдержать вздоха. Я уважала его принципы, честно и искренне, но при этом не могла не негодовать, видя его жизненную позицию. Казалось, он все еще в какой-то мере придерживался заблуждения "если я игнорирую проблему — значит, проблемы тоже игнорируют меня", и что все завершится, если просто "победить" врага и он тут же согласится с поражением и перестанет драться.
В какой-то мере это было простительное заблуждение для человека, что сформировал себя в совершенно ином окружении. Увы, но заблуждение, каким бы оно ни было, все еще оставалось заблуждением: этот мир не разумное и простое место, но Леон все еще не хочет полностью принимать это.
Честно говоря, я немного беспокоилась о нем в преддверии грядущего боя. Ведь как бы Леон ни пытался изгаляться, в конце концов ему придется принять сознательное решение, если он решит сражаться. Это было просто неизбежно. Честно говоря... это немного грустно. Надеюсь, это не надломит его.
А еще это заставило меня невольно задуматься: а как бы я повела себя на его месте, будь во мне меньше "Ровены", чем "перерожденца"?..
Тем временем, пока я обдумывала мысль, которая могла бы привести к внеочередному микрокризису личности, процессия добралась до корабля, остановившись перед большим предметом, накрытым брезентом. Эта штука быстро стала предметом любопытных взглядов, будучи единственной выделяющейся вещью на пристани. Королевские стражи встали по обе стороны от таинственного предмета, дожидаясь дальнейших приказов, в то время как король и королева просто... стояли там, демонстративно не глядя друг на друга.
Ах, даже отсюда я могла ощутить запах кризиса отношений. Как неловко.
— Итак... Это Королевский корабль, — протянул Леон, оглядывая реликт. — Выглядит неплохо.
— Это старьё, — поспешил не согласиться дрон Люксиона, звуча довольно пренебрежительно. — Я получил поверхностный доступ к системам корабля: это роскошный круизный лайнер, построенный неким богатым человеком задолго до начала проекта моего тела. Дизайн не оптимален: приоритет был отдан роскоши и удобству, а не производительности, использование внутреннего объема небрежно. Проще говоря: он во всем мне уступает, — если бы у дрона было лицо, я могла бы поклясться, что могла увидеть на нем самодовольную ухмылку. — Судя по всему, корабль пробыл в эксплуатации не долго — он использовался тем человеком для проведения медового месяца, после чего был убран на склад и благополучно там забыт.
— Уфф... Ну, несмотря на это, он же все еще может быть полезен?
— Несомненно. Несмотря на ряд недостатков, этот корабль неплохо вооружен и по своим характеристикам все еще на несколько голов выше всего, что способны построить неолюди в эту эпоху. Хотя ему все еще требуется адекватный ремонт, чтобы проявить себя.
— Хм. Ну, если прибавить его "особый эффект", очень даже неплохо.
— В системах корабля нет ничего об "эффекте", о котором вы говорите, — сфера дрона чуть качнулась, словно изображая пожимание плечами. — Кстати говоря, та женатая парочка развелась меньше чем через два года после свадьбы.
— Я бы обошелся и без таких подробностей!
Пф! Довольно иронично, что корабль, ставший одной из главных реликвий королевской семьи, имеет настолько "трагичное" происхождение, а единственная причина, почему он уцелел в Коллапсе — это то, что он находился на бессрочной консервации.
— Ну, ладно, неважно. Давайте, наконец, поднимемся на борт? — предложил парень, обращаясь к королевской чете.
Те, перестав игнорировать друг друга, принялись перебрасываться нечитаемыми взглядами, итогом чему стало то, что король Роланд состроил кислую гримасу:
— Это невозможно.
— А?! — Не только Леон, но и все остальные присутствующие были удивлены полной бескомпромиссностью королевского заявления.
— Ладно, думаю, будет проще показать, чем рассказать, — величественно склонив голову, король сардонически усмехнулся. — Солдаты, уберите полотно!
— Да! — мигом откликнулись те. Взявшись за дело в четыре руки, они быстро стянули покров, открыв любопытным взглядам некую... конструкцию. Это был невысокий подиум с небольшой аркой, створки которой были выполнены в виде половинок розового сердечка. По бокам арки был ряд лампочек, сверху располагался широкий экран, а перед самими дверьми было два постамента в виде тех же сердечек.
"Эта штука выглядит как реквизит из какой-то передачи, в которых парочки встречаются, знакомятся и женятся в прямом эфире", — невольно подумала я, глядя на явный анахронизм, прошедший сквозь тысячелетия. В смысле, я примерно знала, чего стоит ожидать... но все еще этого не ожидала.
— Когда два человека, искренне любящие друг друга предстают перед этим древним артефактом, корабль королевской семьи оценивает их чувства друг к другу, — продолжал тем временем король с максимально нейтральным выражением лица. — Если их чувства признаны истинными, корабль принимает пару как своих владельцев и демонстрирует свою истинную силу. Но если чувства неискренни или слабы — двери не откроются, а корабль не сдвинется с места без владельца. Кроме того, — губы мужчины вновь растянулись в ироничной усмешке. — говорят, что только те, в ком течет кровь королевской семьи, а также потомков первых основателей и неизвестной путешественницы, способны быть признаны владельцами этого судна...
Молодые люди удивленно охали и ахали, впечатленные откровениями короля, пялясь на корабль, как на нечто невиданное.
— Серьезно, что ли? — недоверчиво пробормотал Леон.
— Проникнуть внутрь не проблема — нужно только уничтожить дверь.
— Давайте не будем так спешить? Все же мы не зря тащили сюда этих охламонов, — предложила я, чуть кивнув в сторону мнущихся рядом с Мари бакарейнджеров. — А достать взрывчатку мы всегда успеем. Смотрите, сейчас что-то будет!
— Итак, настроены ли вы достаточно решительно? — обратилась к замершим юношам королева Милен, словно перехватив у короля невидимую эстафету. — Знайте, что этот артефакт непростое устройство, способное заглянуть в самые глубины сердца человека. Если вы готовы, сначала мы с Его Величеством покажем вам, как им пользоваться. Готовы, Ваше Величество?
— О, конечно! — удивительно, но в тоне и позе короля не чувствовалось ни капли уверенности. Честно говоря, он выглядел так, словно женщина только что предложила ему добровольно взойти на плаху. — В этот раз оно точно сработает как надо!
Королева бросила на него пустой взгляд, после чего пара с максимально гордым видом взошла на постамент, встав на изображение сердечек на полу. Едва они замерли, как "таинственный артефакт, заглядывающий в сердца людей" ожил: лампочки по бокам арки зажглись, прозвучала трель знакомой "нагоняющей интригу" мелодии... после чего на табло над аркой высветились показатели:
— Мужчина: 25 баллов! Женщина: 58 баллов! — объявил заводной "голос шоумена" под классические звуки "вап-вап-вааап". — Полная неудача!
В этот момент лицо короля и королевы были высечены из камня и полностью лишены всяких эмоций. В ангаре повисла невыносимо-неловкая тишина.
— Всего 25 баллов?! — вдруг воскликнула Милен, набросившись на короля с кулаками. — Это же уровень шапочного знакомого! Почти что незнакомец! Нет, даже меньше!
— Ау! И-и что?! У тебя тоже всего чуть выше полусотни! — огрызнулся Роланд, старательно закрываясь от... честно говоря, довольно слабых и неуклюжих ударов кулачков своей жены.
— Я знала, что ты меня больше не любишь, но это — это уже что-то за гранью!
— Да, верно, я больше не вижу в тебе женщину! И что?! Это был политический брак! Я уже выполнил свой долг, чего ты еще от меня требуешь?!
— Ты обещал, что поднимешь свою любовь хотя бы до 40!
— Я соврал!
— Что за... да нет, постойте... это, действительно, так работает? Развлечение для любовных викторин?.. — бормотал Леон, глядя на постамент пустым взглядом. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
Но дальше — больше! Едва переругивающиеся венценосные супруги сошли с постамента, как следующая пара уже стремилась на встречу своей судьбе:
— Идем, Мари! Давай же покажем миру нашу любовь! — во весь голос объявил Джулиус, целенаправленно таща за собой миниатюрную девушку.
— Э? ЭЭЭ??! С-сто! Стоп-стоп-стоп, я не хочу!.. — девушка пыталась протестовать, но просто не могла высвободить руку из хватки мужчины.
— Мужчина: 90 баллов! Женщина: 17 баллов! Невероятный провал! — весело воскликнул невидимый диктор.
Все собравшиеся без эмоций на лицах смотрели на парочку. Мари не знала куда себя деть, а Джулиус... Джулиус просто поднял взгляд к потолку с улыбкой на лице а-ля "я не плачу — это просто дождь".
— Пх!
— Ах, если таков результат, я приму его как мужчина. Но, клянусь, Мари! Однажды я сделаю так, что ты полюбишь меня!!!
— А-ага?.. — невнятно пробормотала девушка, но это был далеко не конец: едва ноги бывшего принца покинули постамент, как его место тут же занял Зеленый бакарейнджер — Джилк.
— Мужчина: 89 баллов! Женщина: 12 баллов! Какой трагичный результат! — отвратительно веселым голосом прокомментировала результат машина.
— Хххф!
— Я тоже не отступлюсь, Мари! Наша любовь однажды расцветет!
— Эээ..
— Ладно, моя очередь! — тут запальчиво провозгласил Брэд, сменяя Джилка.
— ЭЭ?!
Результат... был более чем предсказуем.
— Провал! — и снова, — Эта любовь безответна! Эпичный провал! — и снова, — Провал!!! Не слишком ли бессердечна эта женщина?! — артефакт отрывался вовсю, приправляя результаты своими колкими фразочками.
На Мари было страшно смотреть: её волосы сами собой пустили петуха, придав и без того не знавшей куда себя деть девушке донельзя нелепый и растерянный вид. В то же время вся группа парней "стояла под дождем" с трагическими улыбками, словно герои корейской дорамы, страдающие от неразделенной любви к прикованной к кровати девушке, страдающей от неизлечимой болезни. Несмотря на откровенно позорные результаты и явный эмоциональный урон, полученный ими, каждый из них громогласно объявил, что "не собирается отступать".
Все остальные с пустыми лицами наблюдали за происходящим, и с каждым новым объявленным провалом зрители все больше и больше умирали внутри. Даже король с королевой прекратили тихо собачиться, проявив не дюжую солидарность в пустых взглядах. Что же до меня?..
— Ххррх! Нууух... Иип!.. — я отчаянно кусала губы, едва сдерживая себя.
"И смех и грех... вернее, это так смешно, что просто грешно!" — мои пальцы впились в бока, я старательно отворачивалась, потому что знала: даже одного лишнего взгляда на это Царство Вечной Скорби было достаточно, чтобы прорвать хлипкую плотину самообладания. Клянусь сиськами Святой, в этот момент мне было даже дышать тяжко!
— Это... это как-то неправильно, — тускло пробормотала Оливия Анжелике.
— Я знаю, что должна испытывать другие эмоции, но это просто... просто... — в тон ей откликнулась та. — Я должна бы позлорадствовать, но у меня просто нет на это сил.
— Никто не заслуживает такого позора. Это злой артефакт! — с тихим убеждением согласилась святая, глядя на любовный постамент как на что-то проклятое.
И это стало последней каплей.
— Уууу!
— Р-рона, что-то не так? Тебе плохо? — обеспокоенно спросила девушка, видя моё скрюченное состояние.
— Я.. ыыы! Я просто не м-могу! Ха-ха-ха-ха-хааа!!!
— Ровена, ты?..
— Бу-ха-ха-ха-ха! — я просто не могла остановиться, слезы безостановочно лились с моих глаз, растекаясь по лицу.
— Э-это совсем не смешно! Плохая Рона! — попыталась пристыдить меня Оливия. — Им же сейчас очень стыдно! Нехорошо смеяться над...
— Ы-хы-хы-хы-хыыы! — моё тело покачнулось, и я сделала единственное, что могла: ухватившись за Анжелику в поисках опоры, я прижалась лицом к её животу, чтобы хоть как-то заглушить рвущийся наружу смех.
