Попавшие 3

  А если Док ошибался? Если они задумали что-то другое? Да и в Покровском Назаров не был уверен. Он, как и всякий гений, фанатичен. Для таких, как он, гибель сотен, тысяч людей — статистическая погрешность. Единственное, что его на самом деле могло остановить, это угроза его обожаемой дочери. Хотя и в этом Док не был уверен на сто процентов.

  — Ситуация изменилась,— сухо ответил Назаров.— Пока мы бессильны что-либо предпринять. Будем ждать...

  Тревожное воскресение закончилось, ночь прошла спокойно, наступил понедельник. Вчера Док едва не попался. Вернее, попался — свернул за угол и наткнулся на патруль. Паспорт он взял на всякий случай, не питая особой надежды. Но бог миловал. По большому счету проверяющих интересовала его прописка. С этим у Назарова все было в порядке. Спросили, правда, не видел ли он чего или кого подозрительного. Нет? Можете идти.

  Поэтому сегодня Док выходил на улицу с легким сердцем. Прошелся по микрорайону, добрался до центра и понял, что город постепенно возвращается к прежней жизни. Опасения того, что введут режим чрезвычайного положения с сопутствующим ему комендантским часом, не оправдались. После законных выходных люди вышли на работу. Магазины, киоски, точки общепита, общественный транспорт — все работало, как обычно. Правда, людей на улицах было мало. С другой стороны и число патрулей заметно уменьшилось. Лишь на крупных перекрестках все еще стояли наряды милиции, да время от времени мимо проезжали машины ГАИ. Несмотря на то, что Назаров шел, не таясь, его ни разу не остановили. Это было хорошее предзнаменование. Больше он переживал за ребят, гостивших у "тети Вали" — мало ли что? Поэтому первым делом он направился в частный сектор.

  Валентина снова была на работе, дверь открыл Санек.

  — Что нового?— сразу же спросил он.

  — В городе стало поспокойнее. Думаю, можно попробовать перебраться в мою квартиру.

  — Может, уже поймали... этих?— спросил Кузя.

  — Вряд ли,— покачал головой Док. Было бы хорошо, но... вряд ли. Если у Храмовников сохранились экстраординарные способности, они были не по зубам ни милиции, ни спецслужбам.— А у вас что нового?

  — Вчера вечером мент какой-то у дома крутился, в дверь стучал,— сообщил Глушаков.

  — Наверное, участковый,— предположил Док.— И?

  — Пронесло. Хозяйки еще не было, а мы дверь, естественно, не открыли.

  — Как я и говорю, нужно вам отсюда уходить. Береженного бог бережет.

  — А если нас поймают?— шмыгнул носом Кузьма.

  — Не поймают,— заверил его Санек.

  — Собирайтесь...

  Сборы были короткими. Потом шли по договоренности: Док двигался впереди, парни — за ним. Санек был готов сорваться, если что, но до дома Виктора Игоревича они добрались без происшествий. Док запустил их в квартиру, а сам тут же ушел по своим делам...

  — Я как-то видел мумию Ленина — очень похоже,— задумчиво произнес Санек. Он стоял над телом Женьки и вглядывался в его неподвижное умиротворенное лицо. Потом обернулся к Максу: — Что с ним, а?

  К приходу ребят Клинцов не только проснулся, но и успел позавтракать. В отличие от него Санек и Кузя были голодными, и "татарин" уже шуршал на кухне, собирая из того, что нашел в холодильнике, нехитрый натюрморт.

  — Не видишь что ли — плохо ему!— огрызнулся Макс. Ему показалось, что Глушаков стебется над его другом.

  — Плохо — это когда хоть как-то, а тут, как я посмотрю, совсем никак.

  — Сам-то понял, что сказал? Оставь его в покое!

  — Так я его и не трогаю,— пожал плечами Санек.— Просто понять хочу. А вдруг и меня так накроет?

  — Не накроет,— заверил его Клинцов.

  — Ага, значит, что-то знаешь?— прищурился Саня.

  — Слушай, тебе заняться нечем? Послушай вон музыку! Привязался...

  С завтраком они кое-как разобрались, а вот с обедом оказалось сложнее.

  — Там кусочек сала остался, а хлеба вообще нет,— пожаловался Кузя, бывший сегодня дежурным по кухне.

  — Сало без хлеба — это лажа,— кивнул Санек, встал из кресла, громко хлопнув по подлокотникам.— Схожу-ка я в магаз.

  — Может, не надо?— засомневался Макс.

  — Не бзди, братуха, прорвемся! Кто знает, сколько нам здесь куковать? А кушать что-то надо.

  Это был аргумент.

  — Только аккуратно.

  — Не беспокойся, мамочка, я уже взрослый мальчик... У кого-нибудь будут особые пожелания?

  — Захвати печенья к чаю,— попросил Кузя.— "Юбилейное" называется. Очень вкусное.

  — А тебе?

  — То же, что и всем,— ответил Макс...

  Проблем становилось меньше. Друзья теперь находились рядом, и можно было за них не волноваться. Хотя Саня... Но его уже не переделаешь. Шумиха в городе, вроде, улеглась. О Храмовниках ничего не было слышно, что тоже, в некотором роде, было хорошей новостью. Единственное, что беспокоило Макса на данный момент, это его разлад с Оксаной и та угроза, которая над ней нависла. Нужно было что-то делать, и промедление было смерти подобно. Поэтому вскоре после ухода Саньки, засобирался и Клинцов.

  — А ты куда?— напрягся Кузя. Честно сказать, ему не хотелось оставаться один на один с бездыханным телом Жени. Он с детства боялся мертвецов. И что бы ему ни говорили в отношении Алексеева, живым его было трудно назвать.

  — Скоро приду,— заверил его Макс.— Только ты никуда не уходи, у Сани ключей нет...

  Окончательное решение так и не было принято, хотя кое-какие наметки все же появились после того, как Василий Григорьевич позвонил сестре и... не дозвонился. А отправлять ребенка за тридевять земель без надлежащего сопровождения он побаивался. Он вообще не любил отпускать Оксану на продолжительное время. Без нее он чувствовал себя опустошенным. Ни о какой работе в этом случае речи не шло. А именно сейчас ему, как никогда, понадобится вдохновение.

  Что там сказал Назаров? Авария произойдет в пятницу? До пятницы еще была уйма времени, а значит не стоит торопить события и бежать впереди паровоза. Пару-тройку дней можно спокойно работать, а потом... Будет день, будет пища. И Покровский со спокойным сердцем поехал с Оксанкой за новым платьем.

  Это было вчера. А уже в понедельник, подбросив дочку до школы, он отправился на объект, расположенный в самом сердце чернобыльской АЭС, с твердым намерением обмануть судьбу. Бессонной ночью он сам себя убедил, что это возможно. Предупрежден, значит, вооружен. Он жалел лишь об одном: что не расспросил Назарова из будущего о причинах аварии. Зная, в чем заключалась ошибка, можно было ее не допустить. И тогда ход истории изменится сам собой. Но и ждать, когда — и если — Витя соизволит появиться снова, он не мог. Его деятельная натура не могла бездействовать. Поэтому он решил самостоятельно во всем разобраться, найти ошибку, исправить, довести эксперимент до завершения, сохранив при этом город и жизни его обитателей.

  Он считал, что поступает правильно...

  Макс поджидал Оксану у ее дома, сидя на лавочке у подъезда. Времени он не терял, продумывал текст, пытался предугадать реакцию девушки на свои слова, а потом искал контраргументы, чтобы быть во всеоружии. Как бы там ни вышло, главное — отговорить ее от визита в подземную лабораторию и тем самым спасти. И еще... Возможно, ей удастся убедить отца отказаться от эксперимента, который, по словам Дока, породит новую реальность с сопутствующими ей разрушениями и смертями. Чем дольше Клинцов об этом думал, тем больше склонялся к мысли предотвратить не только эксперимент, но и саму аварию. Даже без подсказок Назарова он прекрасно понимал, что в этом случае история пойдет по непредсказуемому пути. Причем результаты его вмешательства могли быть как положительными, так и отрицательными, особенно в дальней перспективе. И всей его фантазии не хватало представить, каким может быть мир без аварии на Чернобыльской АЭС. Не задумывался он и о том, как это скажется на его собственной судьбе. Впрочем, он и не старался забегать так далеко. Первостепенной его целью было помириться с девушкой и спасти ей жизнь. Все остальное — как получится.

  Решение было принято, мысли обкатаны, а Оксаны все не было.

  Может, она сегодня не пошла в школу, сидит дома, а он напрасно ее ждет?

  Но подняться по лестнице и позвонить в дверь ему не хватало духу. От нечего делать, он достал свой блокнот и начал описывать последние события — это отвлекало от сомнений и помогало скоротать время.

  Оксана появилась совсем не оттуда, откуда ее ждал Макс. Кроме того, прямо у подъезда стояла перекрывавшая обзор припаркованная "копейка". Девушка вышла из-за нее и резко остановилась, так как тоже только сейчас увидела Клинцова. Впрочем, замешательство длилось долю секунды. После чего она попыталась быстрым шагом пройти мимо, но Макс бросил блокнот на лавку, резко поднялся и схватил девушку за руку.

  — Привет.

  — Не нужно меня преследовать!— резко заявила она, вырвала руку и скрылась в подъезде.

  Вот и поговорили...

  Сначала Макс хотел броситься за ней, чтобы перехватить ее, пока она будет подниматься на лифте, но Оксана побежала по лестнице, разрушив все планы Клинцова. Теперь за ней было не угнаться. Она в любом случае успеет захлопнуть перед носом Макса дверь. А настойчивость могла лишь усугубить положение. Нужно было искать другой подход. Какой? Макс не знал. Нужно подумать. А сейчас...

  Развернувшись, он решил вернуться в квартиру Назарова. Ему на встречу шагал мальчишка, лицо которого казалось Максу смутно знакомым. Впрочем, он его особо и не разглядывал, погруженный в свои мысли. Вдруг его догнал пронзительный девичий крик. Макс замер. Обернулся.

  Показалось? Наверное.

  И только он собрался продолжить путь, как из подъезда, у которого он дожидался Оксану, вышел сначала один мужчина, а за ним еще двое. Тот, что шел вторым, нес на плече девушку. Она была то ли без сознания, то ли...

  — Оксанка...

  У Макса оборвалось сердце.

  Ситуацию усугубляло то, что он узнал мужиков. Это были Храмовники. Та самая троица, с которой он чуть не столкнулся в пятницу. А Оксану нес сам Мрак.

  Далеко они не ушли. Мрак еще выходил из подъезда, когда первый без всякой суеты подошел к "жигуленку", открыл дверцу со стороны водителя и сел за руль. Машина завелась с полуоборота...

  — Стоять, уроды!— заревел Макс и побежал к машине.

  Вроде бы и не успел далеко отойти от подъезда, и бежал быстро, а Храмовники, напротив, действовали неторопливо, но, такое впечатление, будто увяз во внезапно загустевшем воздухе. На его глазах шедший третьим Храмовник распахнул перед Мраком заднюю дверцу, тот, несмотря на свои габариты, ухитрился протиснуться в салон вместе с девушкой. Дверца за ним закрылась.

  Макс поднажал.

  В принципе, они смогли бы, наверное, уехать и без спецэффектов, но все еще остававшийся снаружи Храмовник не удержался от понтов. Вместо того чтобы сесть в машину, он шагнул навстречу приближавшемуся Клинцову и резко выбросил перед собой руку ладонью вперед. Макса, который почти добрался до машины, ударило в грудь и отбросило назад. Пролетев метра три, он рухнул спиной на асфальт, приложившись еще и головой. Несмотря на кратковременный блэкаут и боль во всем теле, он не только успел сопроводить взглядом удаляющуюся машину. Он вскочил на ноги и бросился за ней. "Жигули" по переулку выехали на улицу Леси Украинки и повернули налево. Макс побежал по газону, но обо что-то запнулся и рухнул на траву...

  Сережа Григоренко только что стал свидетелем чего-то жуткого, но очень увлекательного. Он так и не понял, что именно произошло. Видел, как из его подъезда вышли какие-то дядьки. Один из них, словно пушинку, нес на плече соседку Оксанку. Сережа ее сразу узнал. А вот дядьки были незнакомые. А тут еще один — его мальчик уже однажды видел, только забыл, как его зовут — громко-громко закричал и побежал к машине, в которую садились незнакомые дядьки. Он бы точно успел, но тут один из дядек махнул рукой, и бегуна как ветром сдуло. Сережа, не веря своим глаза, даже затряс головой. "Как это? Он же даже до него не дотронулся?" После чего машина уехала, знакомый дядька побежал за ней, а Сережа так и стоял с открытым от удивления ртом.

  Потом, закрыв рот, он долго думал о том, стоит ли рассказывать об увиденном родителям, а особенно пацанам в школе? Ведь не поверят же! Они давно считали Сережу выдумщиком. Он на самом деле обладал богатой фантазией и иногда немножко приукрашивал действительность. А тут такое — и придумывать ничего не надо!

  Продолжая раздумывать, он поплелся к подъезду. Проходя мимо лавочки, он заметил блокнот. Кажется, точно такой же он видел у того знакомого дядьки, который помчался вслед за машиной. Сережа задумался. Блокнот был чужой, а родители учили, что чужое трогать нельзя. С другой стороны, его мог забрать кто-нибудь другой, менее порядочный, нежели Сережа, человек. А он обязательно отдаст блокнот владельцу, как только увидит его в следующий раз. Подождав еще немного, Сережа взял исписанную книжицу. Хотел спрятать ее в ранец, но не сдержался, раскрыл и принялся читать.

  Он понятия не имел, что в этот самый момент благодаря его действиям появилась та самая реальность, которую Макс, Саня, Кузьма и Женя считали родной.

  Сережа прочитает записи "знакомого дяди" от корки до корки. Уже тогда у него появится идея в будущем написать книгу по мотивам этих невероятных очерков. Пройдут годы, блокнот затеряется, что-то сотрется из памяти, изменятся планы Сергея Григоренко. Писателем он так и не станет. Зато создаст компьютерную игру, с которой все и начнется.

  К сожалению для четверых друзей, дальнейшие события породят еще одну, новую реальность, в которой не будет ни Сережи, ни самой игры...

  Глава 5

  У денег, любых — рублей, долларов, евро, йен, обычных, паранормальных — есть одно странное свойство: рано или поздно они заканчиваются. Вот и у Саньки его толстый прежде "пресс" сократился до нескольких купюр, большая часть из которых была представлена засаленными "рваными". И на что только потратил? А ведь впереди еще почти целая неделя. А потом? Что если придется задержаться в этой реальности подольше? А если навсегда?

  С другой стороны, деньги для того и существовали, чтобы их тратили. Тем более, когда это было просто необходимо. Вот как сейчас. Хорошо еще, что в эти времена цены были божеские. Бродя по небольшому магазину, он впервые, всматриваясь в ценники, напрягал извилины и считал копейки. Легче всего было прожить на хлебе и молочке — они дешевые. Но избалованный в последнее время организм Глушакова требовал мяса. В кулинарные способности "татарина" он не особо верил, а с полуфабрикатами в эти годы была просто беда. Поэтому интересовала Саню исключительно колбаса. Но цены на нее не то что кусались — отгрызали руки по локоть, особенно на копченку.