Волчица и пергамент. Том 13

— Взрослым... — произнёс Коул и смолк.

Миюри выжидательно напряглась, её остроконечные уши затрепетали. Коул не заметил, когда они появились.

Он многому научил Миюри, иногда ради этого даже привязывая её к стулу. Взамен и она многому его учила, её способ учить напоминал втирание соли в рану или зубы вцепившейся в плоть волчицы.

— Взрослым быть не так ведь легко.

Рядом с перечнем требований к Церкви лежало Священное писание, которое он открывал бессчётное количество раз. Дотронувшись до его кожаного переплёта, Коул снова взглянул на перечень.

Если бы Коулу было бы позволительно не оглядываться на Бога, как Миюри, не признававшая вообще его существование, то у него нашлась бы парочка вещей, которые он хотел бы сделать.

— Когда ты без спроса залезла в бочку, я был по-настоящему потрясён.

Коул убрал руку со Священного писания и протянул её к Миюри, недоумевавшей, к чему он это сказал, и несколько растерянной.

Он коснулся её коротко остриженных серебристых волос, напоминавших летнюю волчью шерсть. Она вроде бы просила подстричь её, как Ив, но вышло явно слишком коротко, Иления, конечно, хорошо стригла овец, но занималась этим она явно не ради их красоты.

Однако действовать таким образом было в духе Миюри.

— Я тоже... нет... в тот самый момент я старалась кое-что скрыть.

Коул убрал руку от волос Миюри и взял перо. Затем от одного из требований он провёл линию к свободному месту на пергаменте и там начал писать. Моргнув, Миюри взглянула на то, что он дописал. Коул почувствовал, что её распухший хвост начал расслабляться. И вместе с этим на его лице ширилась улыбка, ведь он написал то, что ему действительно нравилось.

— После Собора тебе не надо будет плыть в новую землю, ты сможешь просто остаться со мной.

Поняв, что Коул поддразнивал её, Миюри надула щёки и, сердито глядя на него, наступила ему на ногу.

— Ты такой злой, брат! — проныла она, и её хвост забился о его ногу.

— Но разве это не похоже на меня? — спросил Коул.

Ответ существовал с самого начала. Коул был младше Миюри и ничего не знал о мире, когда покидал свою деревню, сжимая в руке потемневшие медные монетки, чтобы отправиться в путь. Это был первый шаг, его нынешнее путешествие было лишь продолжением, и так будет продолжаться и впредь.

Так что цель Коула была определена с самого начала.

Лицо Миюри помрачнело ещё больше, словно она наелась кислых плодов, испустив глубокий вздох, она ответила:

— Ну, в точности мой брат. Ну, о-о-о-очень!

Она снова глубоко вздохнула, и Коул, криво улыбнувшись, осторожно наклонился к ней ближе и поцеловал в лоб.

— Благодаря тебе я, наконец, нашёл себя.

К его удивлению, Миюри совершенно не покраснела от его поцелуя. Вместо этого она посмотрела на него горящими волчьими глазами и угрожающе оскалилась.

— Хи-хи, — выдала смешок Ив, когда Коул показал свою задумку, которую он расписывал на пергаменте с таким увлечением, что у него заныла рука.

Сгораемый чувствами, он не следил за почерком, и страница покрылась буквами ещё более острыми, чем выходили у Миюри. Вероятно, его лоб, щёки и подбородок были перепачканы чернилами.

Однако Ив не отрывала взгляда от бумаги в её руке, пока не дочитала, на её губах не переставала играть улыбка. Второй рукой она поглаживала подбородок, её улыбка становилась всё более зловещей. Наконец, её взгляд обратился к Коулу:

— Ты истинный верующий до глубины души. В тот день, когда тебя встретят распростёртыми объятиями с... хмм... с такой любовью... — Ив пожала плечами. — Я будто наяву вижу, как скривятся церковники.

Желание исправления Церкви было сутью этого. И всё же желал он этого именно из любви к Церкви, и даже мудрецы не смогли предложить это.

— Значит, ты хочешь создания учебных домов для священнослужителей, так?

— И хотелось бы, чтобы каждый будущий служитель Господа смог там учиться.

Среди требований, разработанных для исправления Церкви Коулом и мудрецами, было: пересмотреть возможность назначения священниками тех, кто не был даже способен читать с кафедры Священное писание.

Церковь была источником веры и вместе с тем её неоспоримым авторитетом, так что невежество этих служителей приводило к большим неприятным последствиям. Более того, отправившись в удалённые места, можно встретить тех, кто не знал даже, что священники не могли вступать в брак, и был уверен, что бенефиции Церкви наследовались.

Но и их можно было бы наставить на путь истины, преподав им правильное учение Бога.

Нет, если бы действительно удалось вбить истинное учение в их уши, то многое, несомненно, изменилось бы к лучшему.

— В том, что касается обучения, мне есть что сказать, — добавил Коул.

Одно из немногого, что он мог так решительно утверждать.

В конце концов, научил же он Миюри читать и писать. Если это удалось с Миюри, то, несомненно, получится и с Церковью.

И потом, он же и сам в детстве, покинув деревню, первым делом направился в город школяров.

Обучение тому или этому всегда сопутствует человеку в жизни, проявляя себя так или иначе по мере его продвижения вперёд.

Благодаря этому Коулу на ум пришло много того, что надо было непременно сделать, что следовало бы сделать и что ему хотелось бы сделать. Он мог бы найти сотню причин, по которым Церкви следовало принять это требование. И если он будет занят подготовкой всего этого, то смог бы отмахнуться от самого императора с его желанием забрать земли святого престола, сославшись на занятость.

И если он стал бы привязывать сопротивлявшуюся Церковь к стулу, настойчиво убеждая, что это ради её же блага, то достаточные основания и решимость можно было получить только благодаря этому самому "обучению".

— Ну, наш парень скажет это — и? — спросила Ив, поворачиваясь к дувшейся со вчерашнего дня Миюри.

— Фухх. Да пусть себе строит эти дома для учёбы, то, что я так ненавижу! — ответила она, надувшись ещё больше, и отвернулась, продолжая однако прижиматься плечом к руке Коула.

Коул не думал, что Миюри могла найти какую-то радость, идя к цели, не вызывавшей у неё никакого сочувствия. Но сказать он ей мог лишь это:

— Множество препятствий встанет ещё на нашем пути, я думаю. Мне понадобится твоя сила.

Она повернулась к нему, когда он заговорил, потом отвела взгляд и вдруг снова посмотрела на него.

Её красноватые глаза, унаследованные от матери.

Неужели они так отличались от прежних только из-за так сильно изменившихся волос?

— Я ненавижу тебя, брат, — сказала Миюри и наступила ему на ногу.

Наступила сильно, словно хотела показать, насколько он ей нужен хотя бы для того, чтобы наступать ему на ногу.

После чего Ив, ещё раз просматривая пергамент, произнесла:

— Два-три замечания я бы ещё добавила, но разве уже этого недостаточно? Сейчас ты выглядишь таким нахальным юнцом, ради которого люди постарше готовы отдавать свои деньги.

Вероятно, она хотела дать понять, что и сама готова его поддержать.

— Что, и император тоже? — осторожно уточнил Коул.

Ив, фыркнув, ответила:

— Это зависит от тебя.

Коул кивнул и крепко сжал символ Церкви на своей груди.

Миюри же почему-то сильно хлопнула его по руке, прежде чем крепко сжать её.

Благодаря привезённому Ив грузу и усилиям Клевенда удалось более или менее подготовиться к прибытию императора.

В течение этого времени Ив делилась с Коулом своим опытом и проницательностью на примере предварительно подготовленного предложения Церкви. Двигала её, скорее, не доброта, а желание приобщить его к своим торговым делам, но Коулу это было очень полезно.

А когда летняя жара пошла на спад, и план действий обрёл какую-то определённость, эта вечно занятая делами волчица без промедления покинула остров. Она сказала, что не хотела попасть в поле зрения императора, но, судя по её несколько рассеянному виду, её голову переполняли хитрые и коварные замыслы.

Иления поднялась на борт корабля вместе со своей госпожой, на её губах играла лёгкая неловкая улыбка, вызванная таким видом Ив. Этот корабль первым отправлялся к святому престолу. Илении предстояла куча дел, среди которых — сбор сведений по посоху Господа.

Что же до Коула, то в самую шаткую часть его позиции был вбит прочный стержень, и ему стало ясно, куда двигаться. Вероятно, благодаря этому он после отбытия Ив быстро пришёл в себя к некоторому разочарованию Миюри.

Прошло ещё около месяца. Вдохнув свежий утренний воздух, Коул невольно задумался, не было ли это великолепное лето каким-то сном, и в этот момент в комнату ворвалась Миюри:

— Корабли идут, брат!

— Понял, — ответил Коул, спокойно, без суеты вставая со стула.

Он увидел в окне изумрудное море и очертания нескольких больших кораблей. В славные времена сражений с язычниками рыцари, охранявшие эту крепость, должны были видеть то же самое.

Размышляя об этом, Коул переодевался в одежду священника, Миюри тем временем, уже в облачении рыцаря, крепила к поясу меч. Прежде бывший для него головной болью, этот меч стал теперь привычным повседневным предметом, который, пожалуй, даже внушал ему некоторое ощущение защищённости.

Покончив со сборами, Коул отправился в зал для собраний, имевшийся в крепости, Клевенд и его люди уже были там в полной готовности. Приведя в порядок волосы, аккуратно укоротив и подправив бороду, он обрёл вид загорелого, пышущего здоровьем аристократа. Его вид произвёл сильное впечатление на Миюри, и Клевенд забавно смутился при виде её реакции.

Большие корабли не могли подойти непосредственно к причалам острова, и они бросили якоря в некотором отдалении от берега, после чего спущенные с них лодки направились к берегу.

— Брат, — позвала Миюри, и Коул повернулся к стоявшей рядом девушке. — Если тебе страшно, я возьму тебя за руку.

Её счастливая улыбка заставила улыбнуться и Коула.

— Священное писание с нами, всё будет хорошо, — ответил Коул, и Миюри, клыкасто улыбнувшись, фыркнула.

Союзник, конечно, достойный.

Вскоре несколько лодок приблизилось к берегу, первая подошла к причалу.

Лицо человека, стоявшего в носовой части лодки, оказалось хорошо знакомым. При виде встречавших на нём появилась улыбка и чуть неловкое выражение.

Моряк ловко причалил лодку, и Хайленд первой сошла на причал. Она выглядела немного уставшей, может, потому что была родом из северной страны и оказалась на острове, залитом южным солнцем.

— Давно не виделись, — сказала она.

— Надо же, воистину, — откликнулся Клевенд.

Лёгкая улыбка принца, вероятно, намекала на неудачную попытку Хайленд встретиться в Убане с Коулом и Миюри, которым Клевенд с весёлым видом рассказал, что она тогда была в таком состоянии, словно настал конец света.

— А вы как? — обратилась Хайленд к Коулу и Миюри. — С того раза вы вроде особенно не из... ме... ни...

Хайленд не смогла выговорить слово, её взгляд застрял на Миюри. Точнее, казалось, что она знала, что Миюри тоже должна была здесь присутствовать, но не могла понять, что этот остриженный рыцарь и есть она.

— Досточтимая Хайленд, вы тоже скажите этой озорной девице, — пожаловался Коул.

Хайленд взглянула на него, потом снова на Миюри и почти простонала:

— Может, и мне постричься?..

Лицо Миюри озарилось радостью, она с торжествующим видом повернулась к Коулу: "Понял теперь?"

— Короткие — это так легко и удобно! — сказала она вслух. — Хотя, может, немного сложнее выглядеть, как девушка?

— Хи-хи-хи, — отозвалась Хайленд. — Ну, есть же ещё накладные волосы, так что это решаемо. В действительности короткие волосы позволяют сделать любую причёску. При дворе ходят и в таких причёсках, какие без париков не сделаешь.

— Это что-то!

Между Хайленд и Миюри завязался оживлённый разговор о волосах и причёсках.

Коул повернулся к Клевенду, стоявшему позади него, тот пожал плечами. Похоже, Коул был не единственным, кому не удавалось быть достаточно строгим с младшей сестрой, эта мысль несколько его утешила.

— Это... в общем, досточтимая Хайленд, — нерешительно произнёс Коул, и та, опомнившись, немного смущёно посмотрела на него. — Император приплыл на этом корабле?

Лодки продолжали спускать с кораблей, вставших на якоря у острова, и везли к берегу людей и грузы. Над кораблями не развевались имперские флаги, должно быть, это посещение острова было тайным.

— А... да. Солнце тут очень яркое, а путешествие было довольно долгим. Он пока отдыхает.

— Похоже на то, что он остановится на острове? — уточнил Клевенд, ставший, по сути, начальником крепости.

Как бы он хорошо ни подготовил крепость, встреча императора будет, вероятно, достаточно волнующим событием для него. Тут речь, в самом деле, шла о репутации королевской семьи Уинфилдов.

— Нет, по его словам он привычен к корабельной палубе. И море здесь редко бывает неспокойным.

— Вот так вот. Значит, он осознаёт свою значимость в такой степени.

— Эй, брат, — одёрнула его Хайленд.

Клевенд пожал плечами.

— Выходит, — повернулся он к Коулу со смешанными чувствами удивления и облегчения, — его встреча с Предрассветным кардиналом произойдёт на корабле, так, похоже?

Если бы пришлось принимать императора на острове, то на хозяев легла бы вся ответственность за приём, даже если бы он просто споткнулся на ступеньке крепости. Так что встреча на корабле устроила бы Клевенда вполне.

— Если у тебя, однако, не будет возражений, — уточнила Хайленд, и Коул, конечно, согласно кивнул.

Однако у него было предчувствие, что император не хотел покидать корабль не просто так. Как ни смотри, но большой корабль, стоявший сейчас на якоре, — это своего рода вражеская крепость, способная двигаться по морю. Отправляясь туда, Коул должен был считаться с возможностью угодить в западню.

Но даже представив это, он, как ни странно, не ощутил страха. С ним был его рыцарь, Коул просто помнил, как его сбросило в ночное ледяное море. Спрыгнуть с корабля в тёплое море и удрать — это будет не слишком тяжело.

— Хм? И чего тогда столько лодок плывёт к нам? — спросила Миюри, показывая рукой в море.

Там несколько гружёных лодок подходило к берегу.

— На корабле не приготовишь сложные блюда. Брат, мы же можем позволить им попользоваться очагом в крепости?

— С нашей стороны всё готово, — легко ответил Клевенд, но по его лицу было видно, что это обещало ему дополнительные хлопоты.

Округлившиеся в предвкушении пира глаза Миюри вдруг перескочили на лодку, доставившую Хайленд. Эта лодка тоже была полна груза.

— Ну, а как эта лодка? — спросила она.

Хайленд улыбнулась, словно обрадовавшись вопросу Миюри.

Двор крепости напоминал рынок, столько овец, свиней и кур выгрузили лодки, подходившие к пристани одна за другой.

К тому же всех кур необходимо было ещё ощипать, и Клевенд, любивший порядок, несмотря на производимое им впечатление, выглядел так, словно у него сейчас разболится голова.

В комнате, окно которой выходило на внутренний двор крепости, Коул объяснял Хайленд, что готовилось к Собору.