Остерегайтесь, ведьмы, магов

— Так что вы задумали? — уточнить решила ведьмочка. Вдруг ответ пропустила-то...

Аллир глазища свои закатил, руки скрестил и тему перевел:

— Вопрос в другом, что задумали вы?!

Это и вправду было важнее...

Благо план наш коварный был продуман уже до мельчайших деталей. Моего вмешательства он не требовал, — только хитрость и спокойствие Лира нужны были, — но я все равно присутствовать захотела. Исподтишка подсмотреть, да посмеяться, быть может, вдоволь. Потому как после трудных суток такое завершение рабочего дня оказалось бы весьма кстати. Да к тому же и Дамир от того не откажется...

Родителей, как оказалось, дома не было. Потому эти двое так рано сюда и явились. Мол, как хотите, мальчики, а проблемы сестры должны быть решены к нашему возвращению. И ни минутой позже, поняли? Понятно оно понятно-то, да вот только решать это как не знаючи? Думали они, думали и уже за мной вылетать хотели бы, как ведьма сама в дом родительский заявилась. Так и решили мы проблему небывалую вместе.

А теперь вот сидим. Я и Дамир на другом конце дома и через тарелочку с яблочком наблюдаем за событиями, в зале творящимися. А Аллир как раз таки там гостей наших и поджидает, кресло папино занявши, да в окно со скуки-то глядючи. Рано мы все разрешили. Очень рано. Еще минут семь оставалось до времени назначенного, как все подготовлено было. Потому мы позиции свои выжидающие позаняли и молча ждали.

А пожаловал к нам вампир. Худющий, клыкастый, да плюс к тому же еще и бледный, он, казалось бы, этим своим бесцветием с темнотой, окружавшей его, слиться мог. Но нет... Вместо того гордой, чуть похрамывающей походкой гад-гадский приблизился к брату моему, который за сценой этой тоже внимательно наблюдал. И ведь мало того, что бракованного вампира подсунули ведьме, так еще и подслушивать запретили вовсе. Смотри, говорят, ведьмочка, да слово молвить не смей, пока взрослые маги судьбу твою вершить будут. И удалились тогда они вместе. Димка хмурый потом вернулся уже, молча рядом сел, обнял, к себе притянул и, ни слова не говоря, за происходящим наблюдать со мной вместе начал. Так недовольный и просидел до поры той, пока вампир в комнату не вошел. Потом дернулся и:

— Все хорошо, — прошептал.

Я только вот ему не ответила. То ли не веря, то ли еще не доверяя магии полностью, просто кивнула и продолжила молчать.

Ну, конечно, все будет хорошо. Как же тогда иначе?

Мой потенциальный жених ушел, когда солнце давным-давно исчезло за горизонтом, Дамир когда начал уже засыпать, а родители вот-вот должны были вернуться домой от чертей. Измотанный долгим разговором Аллир был довольнее всех живых. И лишь только за спиной вампира слуги закрыли дверь, он, смотря мне в глаза через блюдце магическое, прошептал:

— От меня чтобы, ведьмочка, ни на шаг!

Конечно же, я не послушалась. Опасность быть выданной замуж так просто ведь тоже пройти не могла, но и задержаться в доме и остаться при том незамеченной — задача почти неосуществимая. Лично я знала два только место, которое в отцовском имении было незащищенным — комната родителей и комнаты братьев (они, сами понимаете, не нуждались в защите), но туда я ходить не собиралась, потому и была в относительной безопасности. О чем братьям своим и заявила. Те аргументы сестры выслушали, кивнули, и лишь только я спать направилась, явно что-то задумывать начали. Но день все-таки выдался тяжелым. К тому же ни днем, ни уж тем более ночью ведьме поспать не удалось. Оттого только голова ее коснулась подушки, она сразу же и уснула. Вот тогда странности и начались.

Нет, я, конечно, знала, что не все маги обладают типичными способностями подчинения четырех стихий. Бывают, конечно, и исключения. Но вот в сон мой даже за время жизни в Магической Академии никто вторгаться не смел! Потому как сны — дела личные, мечтания такие, о которых днем даже нам, ведьмочкам, днем думать страшно. А к частному мы, как известно, относимся с очень и очень серьезной охраной: близко к себе чужих не подпускаем, к ним сами не подходим, а главное, что магию в большинстве своем стороной обходить думаем! Оттого и первой моей реакцией на осознание того, что в дрему мою кто-то вторгся, была злость. Да-да, та самая, от которой нечисть сама под ножи лезет, только ведьму злющую на горизонте завидев. То есть, нет, вначале было осознание, что кто-то вместе со мной в этом сне есть, потом запах дыма, присущий явно чьей-то магии, это подтвердил, и уже после, когда я точно убедилась, что не одна, наступила злость. Да такая, что будь там, кто потрусливее сбежал бы давно, а так...

— Какие эмоции! — донеслось едкое замечание из-за моей спины, — Какая страсть! Госпожа ведьма, вы, должно быть, мне льстите.

Я резко обернулась, чтобы посмотреть в черные, как смоль, глаза нежданного посетителя. И да, это был Он. Тот самый нарушитель не только ночного спокойствия, но и вор женских сердец. Благо, знакомы мы с ним давно — с тех запамятных времен, когда ведьма училась с ним, поэтому опасности никакой не было... Вроде как. Вот только:

— Для чего пожаловал? — уточнила я недружелюбно. Говорю же, есть у меня свои причины, чтобы и его не любить точно так же, как и всех остальных будущих магистров того потока учеников. И они отнюдь нерадостные.

Красивые черты лица (а спорить с тем, что маг был очень красив, бессмысленно) исказились явно не в ярости. Из нас двоих злой оставалась только ведьма, да и то, как видимо, ненадолго, потому что эти существа к чужой злости, в общем-то, невосприимчивы. А уж тем более, Аррос. Ему вообще всегда и на всех все равно. — Так зачем пришел-то? — уже более спокойно уточнила ведьма, потому как в процессе разглядывания друг друга ответ просто-напросто не прозвучал.

— А, — будто одумавшись, маг широко улыбнулся и заявил: — У нас, ведьмочка, проблемы.

В ответ даже ухом не повела. Тоже мне! Удивил!

— Конкретнее? — уточнила спокойно после, — Проблемы меня, знаешь ли, на каждом углу поджидают. — И даже руки на груди скрестила. Ты, мол, либо выкладывай, либо проваливай вон отсюда, пока я сама гнать тебя не решилась.

Серьезность моего вида, конечно же, не восприняли. Но и смеяться как-то тоже вмиг перестали. Тем даже лучше, а то с веселящимся магом вообще говорить невозможно! — Серьезные, — к слову, как и с таким, спокойным. — Понимаешь ли, ведьмочка, разговор к тебе важный есть... был, но уже пропал.

— Отчего же? — нет, мне неинтересно, просто ради приличия уточнила, — И куда он делся?

До сего момента расслабленный маг поднапрягся, брови свои нахмурил, лоб почесал и только после ответил:

— Кто? — будто заметив во мне что-то нечеловеческое, рассеянно как-то не сказал даже, пробормотал.

— Вопрос твой, — усмехнулась. Вот как на магов, оказывается, воздействовать надо — полным безразличием, да вопросами, ради соблюдения этикета заданными.

Ответа не звучало долго. Вместо того взгляд черных, как смоль, глаз исследовал мое тело. Медленно прошелся по ногам, животу, груди, задержался на лице и руках, разве что, и только потом прозвучало желанное:

— Он остался, ведьмочка, — поведали мне мягко, — Но к нему добавился еще один, — быстрый взгляд, брошенный снова будто бы невзначай, — и еще... несколько.

Настало время напрягаться теперь уже мне, потому как из собственного опыта я лично знала, что не к добру даже то, что маги чего-то не ведают. И пусть боги их явно создавали только для защиты окружающих, они явно эволюционировали и потянулись в знаниям. Не к добру оно будет! Помяните потом мое слово. Ох, не к добру.

— И что же? — но говорю уверенно, несмотря на рой мыслей в голове кружащих, голос мой не дрогнул, в глазах не потемнело. И вообще, я оказалась ведьмой сильной. С иммунитетом к маговому интересу, о крайней мере, уже точно. — Что тебя в этом волнует? — насмешливо узнаю. Ну, маг, пытающийся у ведьмочки разузнать что-то, смешно же. Или одной только мне? Потому как Аррос веселье свое растерял, да и вообще вел себя нетипично... И ведь оно и немудрено! Столько сил на вторжение в чужой сон потратить, да и потом еще говорить пытаться. Это, между прочим, многого стоит. Но магов жалеть в мои привычки не входит, потому я стою также все, в ответ на гада глядя и ничего не говоря. Следующее слово же остается еще за ним.

— Я объясню, — прислонившись к стене, наконец, произносит маг и, глаза на секунду прикрыв, говорит: — Понимаешь ли, Ярька, эта территория — место нейтральное, без магии, оттого и скрыть всякие там... артефакты ты не можешь. — Пауза, — Это как я заметил.

Вот сразу я знала, что не к добру это все! Но мы, ведьмочки, тем и славимся, что до последнего защищаться можем. И даже когда выхода нет, в нас надежда еще остается. Горит, маленьким огонечком, и повод только ей дай, как разгорится большим пожаром.

Оттого я глаза свои большие распахиваю и молвить негромко смею:

— Так вот как ты обо мне думаешь, — заявляю почти обиженно, — Что же... Ты не так заметил. Никаких... артефактов, кроме тех, что для защиты положенных, на мне нет. Все? Теперь будь добр, покинь мой сон!

Теперь уже ехидничать начинает маг:

— А чешуя драконья тоже для защиты положена? — молчу. Нет, ну не говорить же мне правду всю ему? — Ведьма, — тянет гад этот, — Хорошо, Ярина, чья она?

Год целый тайну я эту ото всех скрыть пыталась, и еще столько же пробовать буду, пока вовсе не придумаю, как от нее избавиться. И вот только, когда свободна буду быть может ему признаюсь. А сейчас:

— Кому-то, возможно, положена, — заявляю уверенно, — Но не мне. Я вообще ведьма типичная — хочешь если, то обхитрить могу, хочешь коли, я околдую, но чешую ото всех на себе скрывать? — старательно передергиваюсь, — это не по мне!

И ведьмочке даже верят. Ну, начинают, по крайней мере. И лицо гада уже озаряется улыбкой, и глаза его кажется даже светлеют, но когда он произносит:

— Отличненько! — я напрягаюсь вновь. Знаю же, что нехорошее что-то скажет. — Тогда замуж за меня идешь.

Я вот какой позе стою, в такой замираю.

— Что ты сказал? — и думаю уже, что послышалось, но:

— Говорю же: проблемы у нас, ведьмочка. — Объясняют он тихонько мне. — А коли ни брат твой отказать мне не смог, ни мы поводов для отказа с тобой не нашли. Что же тогда тянуть?— Мой глаз, кажется, даже дергается от перспективы быть замужем за... вампиром, но никем этот жест не замечается. Более того, кое-кто продолжает: — А что? Тянуть время, Яренька, смысла нет. Свадьбы с тобою нам все равно не избежать, потому... Предлагаю сыграть ее ровно через месяц вечером, — и воодушевленно меня даже обнимают, — Согласна на это ты, ведьмочка?

Я даже пугаться на мгновение думаю. Ну, вдруг это, правда, всерьез говорится им.

Но лишь слова последние произносятся, и взгляд черных, как смоль, глаз в мой впивается, понимаю, что фальшь это все.

Оттого и не верю. Помню же, что и у него избранница год назад была какая-то вроде, потому:

— Чего ты добиться хочешь? — я говорю.Точно уверена же, что не просто так он все это мне говорил, да и явился и не затем вовсе. Не то что-то в этом есть, ну.

— Так, чешуя у тебя? — мой вопрос нагло так игнорируют, признания ждут, да в глаза не смотрят. За спину все поглядывают и молчат, молчат, молчат... Долго, в общем. И хотя слово вроде как и остается за мной, жду я именно его продолжения фразы. Ну, потому что сама отрицать ничего уже не вижу смысла, но и в открытую говорить тоже не должна. Вот скоро... Совсем скоро это все кончится, и мы поговорим. — Ты потому так рано тогда ехала, Ярь? — голос как бы мага и как бы гада понижается, и мне почти кажется, что в его интонациях я слышу волнение. Благо, о том не задумываюсь, ибо догадка осеняет уже и меня, но для начала: — Это из-за Дрэгоса? — слышу вопрос и следом уже уточняю сама:

— Ты мне скажи... Он... он здесь?

Ведь страшнее одного мага, неожиданно узнавшего правду всю, может быть только тот, от которого правду эту старательно целый год скрывали, несколько часов в глаза врали и вообще, ничего не говорили! Оттого мое восклицание более чем оправданно. И если все это время дракон был здесь, то... то бежать ведьмочке срочно надо. Куда угодно! Скрыться бы только лишь. Но... — Нет его, — клыкастенько улыбается Аррос, и я даже, кажется, успокаиваюсь. Но следом слышу: —

Сейчас позову.

И... и...

— Не смей! — выкрикиваю раньше даже, чем успеваю сообразить. Но менять потом уже поздно, клыкастый все-все расслышал. Взгляд его потемнел, и он, веселясь, правда что, констатировал:

— Так это все-таки из-за него. — правда, прозвучало скорее угрозой. Ну да, разговаривать с гадами так просто спокойно нельзя. Они же слабое место найдут и давить на него будут, пока своего не добьются. И лишь опосля успокоятся, когда поймут только, как были они неправы. Но будет уже слишком поздно...

Вот, как, к примеру, сейчас.

— Чего еще тебе, ирод, надо?! — прошептала бессильно я. Не оттого, что тайна была раскрыта, а потому, что глаза мои все еще видели его лицо смазливое. И без того уставши за последние пару дней, советы маговы, которые точно последуют после обнаружения тайны этой, ведьма бы вынести не смогла. Оттого и: — Уйди, — попросила тихо: — И если тебе хоть немного дорога память моя, то молчи же ты, Аррос. Мы вместе с ним кашу эту заварили, вместе и разберемся. — Я помолчала минут парочку и лишь после продолжила: — Скоро все это закончится, — и отвернулась.

Тишина была долгой. Но и она того, кажется, стоила.

— Тайна за тайну, — наконец-то сказал ведьме маг. — Если тебе хоть немного дорога моя память, Ярослава, то ты промолчишь про способности эти во мне.

Кивнула. Ну, а что еще оставалось делать?

— Пущай, — говорю тихонько.

И то же я слышу в ответ.

Ох, и не от большой любви к себе я проснулась так рано, а от переживаний, что на душе таились. Ибо очень уж взволновал меня как и приход этого ночного гостя, так и то, что он обо мне узнал. Точно теперь я вам говорю, что не хватит ему сил сохранить тайну эту и не рассказать ее дракону. Ох, не хватит! Оттого действовать надо быстро...

Защищен пансион наш от магии. Ух, защищен! И снять, чтобы защиту эту понадобится много сил и терпение главной ведьмы. Благо та, чтобы защитить учениц от магов согласна на все-все-все. Потому план мой, уверена, она поддержит. То есть с этим проблем возникнуть совсем не должно. Но куда вот девать чешуйку, привезенную мной издалека, это вопрос другой. Ведь маг, а тем более такой, заметить мог ее и не заметить, но узнать, что поблизости где-то вещь его, думаю, ему было бы под силу. Тут же я вспоминаю и слова драконьи, сказанные мне уже днем вчерашним, те, в которых он признается, что рядом где-то артефакт его древний, магический, а точно где он, понять маг, конечно, не мог. В идеале, чешуйка, естественно, есть на мне, но практически никому этого неизвестно, потому и будет найдена вещь эта, как Дрэгос высказал, недалеко от места того, разговор этот где состоялся. И я, полная решимости, с постели своей поднимаюсь и уже через минут парочку, вон из комнаты выхожу. Новый день — новые возможности! Ну, подумаешь маги, дурные тревожат. Так есть же и другие, хорошие. Такие, как родители мои, например, братья или Кирдык. И пускай, что половина из них — злодеи. Это не меняет того факта, что они все равно для меня остаются самыми-самыми лучшими!